Мы сами себя погубили

      Льюис вышел из комнаты Джона, закрыл дверь и с тихим стоном съехал по стенке. — Дурак, ну зачем я это сделал? — бормотал он, закрывая лицо руками и отчаянно краснея — Я же не хотел… Это просто…временный союзник, не более… Господи…стыд-то какой… Раздались шаги и в коридор вошёл Альберт. Увидев брата, он остановился и в недоумении уставился на смутившегося ещё больше Льюиса. — Что-то случилось? — Н-нет… — Дорогой брат, ты так покраснел… ты болен? Иди отдохни, Льюис, ты слишком много работаешь! Альберт не на шутку встревожился и взяв младшего брата за руку проводил до спальни. Убедившись, что тот лёг, старший Мориарти отправился к себе. Ему предстояла ещё встреча с Майкрофтом. В последнее время старший Холмс вёл себя, откровенно говоря, довольно странно. Не пожелал объясниться на собрании, отправил странное письмо, да и вообще… Может быть его стальные нервы начали понемногу сдавать? Что ж, оно и неудивительно… Попробуй пережить «такое» и не сойти с ума… Стемнело. Было уже за полночь, когда в дверь постучали. Зеленоглазый встал, отпер дверь и впустил полуночного посетителя. Холмс выглядел уставшим. С последней их встречи, казалось, прошло не три дня, а все три года. — Добрый вечер — сухо поздоровался вошедший — прошу прощения, что так поздно, Её Величество в ярости, дело, которое она поручила моему бедному брату…в общем, злоумышленникам удалось бежать… Мистер Мориарти… — тут он поднял тёмно-синие глубоко посаженные глаза и судорожно вздохнув прошептал — прошу, помогите мне! — Прошу вас, успокойтесь! Вот, выпейте. — Альберт протянул гостю бокал. — Благодарю — ответил Холмс и уже спокойнее продолжил — вы знаете о делах короны столько же, сколько и я, если не больше. Вы помните дело о документах Её Величества? Мориарти кивнул. — Это дело поручили Шерлоку, но он…не посчитал нужным закончить его и теперь королева в ярости. Меня подозревают, как сообщника. Они считают, что я помог брату скрыться, но… я даже не могу открыть истину общественности… Боже, какой позор! Я прошу вас, Джеймс, помогите мне! Я хорошо заплачу вам! Вы знаете, что за мной уже ведётся негласная слежка, я погиб, если останусь в Лондоне! Таким образом усадьба Мориарти приобрела ещё одного жильца. Майкрофту отвели комнату рядом с Альбертом. Мориарти-старший надеялся уснуть. Завтрашний день обещал быть насыщенным. Как бы грустно и противно это ни было, надо было начинать сбор компромата. Другого способа поправить дело просто не существовало. Альберт задремал. Но уснуть ему так и не довелось — в дверь тихо постучали. — Войдите — тихо сказал Альберт. На пороге появился Холмс, он кутался в плед и, кажется, не мог уснуть. — Прошу ещё раз извинить меня… — слегка краснея проговорил он. — я вновь злоупотребляю вашим временем, но я никому не могу этого сказать…никому, кроме вас… Я чувствую, что просто сойду с ума, если не выговорюсь… А ещё… Я ведь вижу, что у вас на душе тоже самое… Мы мыслим и чувствуем одинаково… Гость присел на край кровати. — Прошу, выслушайте меня… Альберт оперся спиной на подушки и понимая, что ситуация может выйти из-под контроля холодно проговорил: — Мистер Холмс, вы, разумеется, очень взволнованны, но лучше сейчас не изливать душу, ибо впоследствии вы можете сильно об этом пожалеть, я думаю, что вам стоит отправиться спать. Таков мой совет. К тому же, я слишком устал, что-бы порекомендовать вам что-нибудь дельное. Доброй ночи. В комнате словно повеяло могильным холодом. Холмс понял, что его прогоняют. Он медленно встал, поклонился и вышел. Альберт откинулся на подушки. Этот отказ стоил ему немало усилий… Он закрыл глаза. Нельзя терять самообладание. Нельзя! Высший свет этого не терпит. Потеряешь контроль раз — погибнешь навсегда. Таковы законы высшего общества. Мориарти прикусил губу и попытался уснуть. Эта выдержка определённо далась ему дорогой ценой, но если это убережёт Майкрофта от неприятностей — тогда он будет удовлетворён.

***

Холмс вышел. Тихий коридор был залит лунным светом. Поместье спало. Он тихо затворил дверь, но никуда не пошёл. Вместо этого Холмс сделал весьма необычный жест — положил руку на дверь спальни, из которой его только что выставили, склонил голову и прошептал: — У тебя стальные нервы, Альберт. Это мне в тебе и нравится…