Злое

      Наруто сидел на берегу, натягивая обувь на влажные ступни, пока Саске, скрестив руки на груди, стоял рядом. После недолгого порыва веселья Наруто чувствовал себя странно пустым и угрюмость Саске не прибавляла ему радости. Разные воспоминания продолжают эхом разноситься в его голове, как водная рябь, превращая его разум в постоянный поток мыслей. Саске смотрит на небо, позволяет ночи просачиваться сквозь его кожу, его кости, звёздный свет охлаждает его пыл и стекает с концов вороново-чёрных прядей.       — Тебе повезло, что сюда не послали подмогу, — почти презрительно произнёс Саске, опустив глаза, чтобы посмотреть на Наруто.       — Быть может, потому что плевать на тебя они хотели? — огрызнулся тот, заставив брови Саске поползти к переносице. — Сдаётся мне, мысль о том, что они могут найти тебя на берегу с перерезанным горлом, огорчает их не так сильно, как то, что я могу удрать.       Сначала Наруто решил, что задел за живое, но морщины на лбу Саске внезапно разгладились и он ухмыльнулся:       — Разумеется. У них задача не меня оберегать. Они знают, что я слишком силён, чтобы оказаться здесь с перерезанным горлом.       Наруто фыркнул и поднялся, опираясь о землю. Травинки прилипли к его одежде. Он уныло посмотрел на два полных котелка, затем на холмы, прищурился, хмыкнул. Саске нагнулся, чтобы взяться за железную дужку.       — Бери и пошли, мне надоело тут ошиваться.       Заметив, что Наруто застыл на месте, Саске разгибает спину, так и не подняв котелок, и теряет терпение.       — Ты оглох? Я говорю, хватай эту бандуру и бегом…       Он не успел договорить — его прервал взрыв.       Сначала они даже не поняли, что это взрыв.       Наруто действует инстинктивно, хватает Саске, заставляет его упасть на землю. Уткнувшись лицом в траву, он чувствует звук, но и только. В ушах оглушающе трещит то ли собственное сердце, то ли этот инфернальный рёв, то ли всё вместе.       Грохот ещё продолжает какое-то время звучать в воздухе, как раскаты грома, но Наруто понемногу приходит в себя и осознаёт свое положение в пространстве: они навзничь лежат рядом друг с другом, его ладонь на затылке Саске, и эту деталь Наруто замечает, только когда его руку раздражённым жестом скидывают. Они переглядываются широкими, испуганными глазами.       — Что это? — прочитал по губам Наруто и покачал головой.       Звук раздался неожиданно и резко, а стихал постепенно.       — Это от лагеря? — спросил Наруто слишком громко.       — Откуда я знаю? — зашипел Саске.       Они приподнялись на локтях, слушая, вслушиваясь, угадывая. Первым не выдержал Наруто:       — Надо проверить.       — Надо, — подтвердил Саске, но никто из них не шелохнулся.       Трава шевелилась, как будто у земли волосы встали дыбом. Они лежали ещё немного, прежде чем Саске осторожно встал на колени, одной рукой опираясь на илистую почву, лицо и пальцы его были запятнаны глиной. Наруто наблюдал за ним, затаив дыхание, и думал, что сам он наверняка в сто крат грязнее. Потом Саске сверкнул на него глазами и заявил:       — А ты чего разлёгся? Струсил?       — Пошёл ты к чёрту! — разозлился Наруто и вскочил на ноги, позабыв про всякую осторожность.       Он был без оружия — оставил в лагере. Он повернулся к Саске, ловя его тёмный взгляд.       — Давай начистоту: ты же тоже необычный воин?       Саске молча и искоса смотрел на него, не мигая.       — Короче говоря, неспроста всё это, — продолжил Наруто. — Помнишь, я глядел в ту сторону? Я просто увидел какую-то дрянь над холмами. Большую такую, белую. Сначала решил, луна. Ну, честно тебе скажу, я такого ещё не видел.       Морщины на лбу и между бровями Саске стали ещё глубже, чем прежде. Он отвернул от него голову, чтобы посмотреть в небо над холмами.       — Держись за мной, — сказал он и сделал шаг вперёд. Наруто последовал за ним с небольшой задержкой. Позади остались стоять наполненные водой котелки.       Они двигались тихо и опасливо, проклиная открытое пространство. Оказавшись на вершине холмов, они остановились, лицезрея изрытую чёрную землю. У Наруто перехватило дыхание от вида изборождённой местности, где только что был лагерь. Или не был? Он не мог поверить, что что-то можно стереть так быстро. Наруто посмотрел на Саске в поисках объяснений, но тот, как зачарованный, глядел вниз, затаив дыхание. Когда чары разрушения отпустили его, он помотал головой и сказал:       — Пошли посмотрим поближе, только будь на чеку.       Наруто кивнул.       Он пожалел, что они решили посмотреть поближе.       Под поверженными стволами сосен лежали мёртвые солдаты, в зелёном папоротнике сочились их изорванные в клочья тела, и смолистый аромат расщепленных сосен не мог заглушить острой вони свежей крови. Казалось, что даже земля с бурыми, опалёнными и жёсткими краями воронок источает могильный запах. Но это на периферии взрыва. В центре невозможно было разглядеть вообще ничего. Ничего там и не было. Так — немного обугленных останков непонятно чего, мешанина из обломков, которые нельзя было различить и понять, чем они были до взрыва.       Наруто почувствовал себя в мясной лавке. Он наступил на что-то, чуть не споткнулся, опустил глаза и отпрыгнул назад от чьей-то ноги. В месте разрыва торчали шматы мяса и костяных осколков.       Наруто отвернулся, присел на корточки и прикрыл рот рукой, прислушиваясь к организму, который, судя по судорожным спазмам пищевода, готовился опорожнить желудок.       — Ты как будто первый день на войне, — сказал Саске без издёвки в голосе. Он подошёл ближе, пнул ногу так, чтобы она откатилась подальше.       — Ни в одной битве я ещё такого месива не видел, — проворчал Наруто приглушённо. — Что это вообще за чертовщина?       Всё-таки организм его ограничился тошнотой. Он не стал говорить Саске, что он всего-то месяца четыре участвует в боевых действиях, не успел насмотреться. А вот Сакура и не такое видела за счёт больных и раненых.       — Есть у меня подозрения… Нет, не подозрения. Это абсолютно точно тот человек, о котором я думаю. И надеюсь, он уже ушёл, иначе туго нам придётся. Но не об этом сейчас. Мне больше интересно, где эти четыре отморозка.       Его голос странно успокаивал Наруто. Он глубоко дышал, делая вдох через рот и выпуская воздух через ноздри. Ему и вид хлещущей крови веселья особо не приносил — он всё время пытался перекрыть гнетущие чувства ликованием от того, что он устранил врага, который мог причинить вред ему или его друзьям, — но, признаться, здесь было другое и дело даже не в вывороченных наизнанку телах, а в том, что это всё было… бессмысленно?       — Чёрт, — разочарованно сказал Саске, уперев руки в бока и оглядывая местность, — коня жалко. Что-то я сомневаюсь, что он мог чудом отвязаться и сбежать. Тем более, на том краю вижу и лошадиную голову, и копыта вроде…       — Умоляю, помолчи! — шикнул на него Наруто.       — Что помолчи-то? — вздохнул тот. — Твой конь тоже не жилец. Ты вообще можешь на секунду задуматься, что мы теперь в подвешенном состоянии? У нас нет припасов, передвигаться можем только на своих двух, информации о фронте нет, о ближайших деревнях и городах тоже. Карты, естественно, канули в лету.       Наруто поднял голову и взглянул на него через плечо.       — Ты правда думаешь об этом, когда тут всюду разбросаны части тел твоих товарищей?       Саске вскинул брови в искреннем удивлении.       — А что мне с них? Они на то и мертвы, что им больше ни о чём думать не надо, а мне ещё нужно прикинуть, как без лошади добраться до ближайшей деревни. А ещё ты свалился на мою голову. Приказов на такие случаи мне не давали. По-хорошему, убить тебя и оставить здесь, а если всё-таки встречу тех ублюдков, сказать, что взрывом задело.       — Ты не слишком ли разговорчивый стал?! — осклабился Наруто, вставая и расправляя плечи, как если бы собирался драться, но Саске, несмотря на свои слова, был почему-то не заинтересован в этом.       — А ты слишком неразговорчивый. Не наблюй себе на ботинки, придурок.       Наруто бессильно зарычал. Сил не было злиться, на самом деле. Саске смотрел куда-то вдаль, думал.       — Ладно, что теперь? — устало спросил Наруто. Вокруг было тихо, особенно это контрастировало с былым грохотом взрыва.       — Надо осмотреться, вдруг что полезное осталось. Всё же идея идти неизвестно куда совсем без ничего мне не нравится.       — Мне тоже, но я тут копаться не буду.       — Да пожалуйста, — Саске пожал плечами и, направившись к воронкам, буркнул под нос: — Слабак.       Пепел горит на его коже, пылает золой. Что-то было неестественное, неправильное в этом взрыве. Он как будто случился назло законам природы.       Наруто обходил раскуроченную местность стороной, высматривая фигуру Саске, маленькую из-за расстояния. На миг, отрезвлённый страшным событием, Наруто задумался, почему вообще назвал его красивым. Саске тощий, немного сутулый, с приподнятыми, как у коршуна, широкими плечами, и Наруто видел людей гораздо красивее него, но что-то совершенно очаровывающее было в его движениях, мимике и голосе, из-за чего он действительно казался самым прекрасным созданием, которое Наруто встречал.       — Ну что? — сложив ладони рупором, крикнул он. Саске обернулся на голос и развёл руками.       Когда он закончил, то подошёл к Наруто, который сел в траву у подножия холма. Шёл Саске медленно, уже без опаски, на лице его отпечатались мрачные раздумья, а Наруто уже ничего не хотел, кроме как вернуться к своим и убедиться, что с ними всё в порядке, что с ними не случилось то же самое.       — Так что это за человек? — осведомился он.       Саске остановился и посмотрел на него так, словно забыл про то, что он тоже здесь.       — Его зовут Дейдара. Он умеет делать такие вещи, а быть может, и похуже. Лично я с ним не встречался. Это всё.       Наруто с пониманием кивнул и поднялся на ноги. С каждым разом вставать было всё тяжелее.       — Я возвращаюсь в свою деревню, — объявил он тоном не терпящим возражения. Несколько секунд было молчание. Саске взглянул на его отважную позу и горящий взор, а затем издевательски усмехнулся.       — Ты думаешь, я тебя останавливать буду?       С его губ сорвался ещё один смешок, а Наруто сконфуженно почесал нос. После Саске посерьезнел и сказал уже строго, сдвинув брови:       — Есть загвоздка. Где твоя деревня?       Наруто округлил глаза.       — На востоке, — неуверенно ответил он.       — Вот именно.       Они помолчали, пока осознавали своё положение. Саске стрельнул глазами в сторону Наруто, точно раздумывал, стоит ли делиться с ним мыслями.       — Если идти по реке, рано или поздно наткнёшься на какое-нибудь поселение. А там можно найти лошадь и всё, что нужно, — Саске запнулся и быстро добавил: — Это не приглашение. Я тебе помогать не собираюсь.       Наруто состроил скептическую гримасу. Он прекрасно понимал, что сейчас лучше держаться вместе, но ему было так тяжело с этим упрямцем.       — Что ты вообще делал в этом отряде? — внезапно спросил он у Саске. — Похоже, ты рад, что он распался, не меньше меня, а исчезновению этих четырёх жутких ребят и подавно.       Лицо Саске странно застыло. Наруто почесал затылок, уже не волнуясь о том, что сказал что-то не так.       — Ничего, — наконец ответил Саске с равнодушным выражением. — Просто я не слуга Орочимару, потому и рад быть предоставленным самому себе.       Наруто, конечно же, не поверил.       Несмотря на заверения разойтись, они пошли вместе. Наруто считал себя наиболее виноватым в этом, потому что он был растерян и просто побрёл вслед за Саске. Перед уходом Наруто в последний раз взглянул на испещрённую воронками местность. Кровь превратилась в пепел на его языке. Желчь закипела где-то в его горле, но он проглотил её, с запахом гнили, смерти и агонии.       Берег реки был неровным, и им приходилось часто менять направление, чтобы обойти некоторые места. И всё-таки шум воды успокаивал. Река была такой спокойной, что Наруто вспоминал быстрые и бешеные речушки у себя в окрестностях деревни и не верил, что они бьют из той же земли, что и эта. В один момент берег стал слишком крутым, а впереди и вовсе уводил их куда-то в сторону. Тогда Саске впервые показал, что он действительно не совсем простой человек. Ничего не объясняя, он спрыгнул вниз и приводнился на текучую, как шёлк, реку, стоя так уверенно, словно под ногами была твёрдая земля. На Наруто он даже не оглянулся.       "Ты что из себя строишь?" — подумал тот и проделал то же самое. Они не обсуждали это, не говорили об этом. Как будто каждый из них делал что-то обыденное, но в то же время они обменялись неким тайным знанием, секретной меткой, которая связывает их.       — Эй, Саске.       Наруто ступил на противоположный берег, не намочив обуви. Саске не обернулся, но было видно, что он слушает.       — У нас же нет никаких распрей? Я имею в виду, я никогда не считал тебя врагом.       Наруто догнал его, и впервые с момента ухода из разрушенного лагеря они пошли плечом к плечу. По лицу Саске было трудно сказать, чувствует ли он хоть что-нибудь по отношению к смерти соратников. Наруто чувствовал. А он был здесь поневоле.       — Врагов я обычно убиваю, — нехотя выдавил Саске. — А ты меня просто раздражаешь.       — Взаимно, — буркнул Наруто.       После этого они шли молча. Со временем Наруто заметил, что пространство стало светлее, заметно светлее, несмотря на то, что солнца и в помине не было видно, как и луны. Ему было тяжело идти в гнетущей тишине, но ещё тяжелее было разговаривать с Саске, поэтому из двух зол он выбрал молчание. Он не просто так молчал — его голову противно обволакивали обрывочные картинки-воспоминания о телах и выжженных воронках. Когда на это место случайно наткнутся и исследуют, пойдут слухи. Главное, не рассказывать никому, что они там были.       Саске остановился и заставил остановиться Наруто, вцепившись в его плечо. Его пальцы были подобны зубьям капкана.       — Слышишь? — спросил он в ответ на недоумевающий взгляд Наруто. Тот прислушался.       — Повозка? — уточнил он с неверящим взглядом. Саске кивнул, убрал руку с его плеча и указал на заросли дербенника. Наруто понятия не имел, почему им нужно скрываться от людей, но не противился.       Сидя в кустарниках, Наруто пытался разглядеть дорогу через стебли, и это было трудно. Спустя время звук катящихся колёс, периодически подпрыгивающих на колдобинах, стал отчётливее. Наруто услышал шелест над ухом и повернул голову, чтобы посмотреть, что делает Саске. Тот схватился за меч.       — Что ты собрался делать?       Саске повернулся к нему, не сразу оторвав взгляд от еле протоптанной дороги перед ними, как будто его взгляд приклеелся.       — Есть шанс получить лошадь… Нет, судя по звуку копыт, даже двух. И ещё смотря что у них есть.       — Ты собираешься ограбить их?!       Повозка приблизилась и теперь они смогли увидеть её. Саске не ошибся — одна лошадь была впряжена в неё, а на второй ехал другой всадник. Одежда свидетельствовала о том, что они были простыми крестьянами.       — Почему нет? — удивился Саске. — Как раз двое на двое, хотя я и с двумя справлюсь.       — Нет, ты не будешь грабить людей, как паршивый разбойник! — Наруто толкнул его в плечо, и Саске был ошеломлён этой наглостью. Повозка проезжала мимо, заглушая шорох их возни.       — Какого чёрта? — выдохнул он. — Нам нужны припасы и кони, в чём проблема?       — Мы их добудем другим путём, — помрачнел Наруто, и в его тоне было что-то категоричное, от чего Саске хлопнул глазами и вытаращился на проезжающую повозку.       — Зачем ты усложняешь себе жизнь?       — Затем, чтобы наша совесть была чиста.       Подул ветер; качнулся от порыва змеевик, на прямых стеблях которого росли продолговатые, со слегка волнистым краем листья, и Наруто уставился на это растение, чтобы не смотреть на Саске.       — Какая ещё совесть? Ты в своём уме? Мы убивали, убиваем и будем убивать людей! — процедил тот сквозь зубы. Слова текут с его языка, шипят, как змеи.       — Это другое!       — Это то же самое!       Повозка оставляет их позади. Саске взглянул ей вслед: ещё была возможность. Наруто предчувствовал это и схватил его за предплечье.       — Не смей! Они тебе ничего дурного не сделали, в отличие от вражеских солдат.       В какой-то момент Наруто почувствовал, что Саске сдался. Это было мимолётно, его мышцы под кожей расслабились, и Наруто понял, ему уступили. Саске стукнул кулаком по земле, резко встал и выскочил из зарослей. Наруто последовал за ним, чуть с настороженностью. Они стояли в трёх шагах друг от друга на дороге и глядели, как уезжает повозка.       Наруто любил быть героем даже в мелочах и теперь он был горд, что спас его душу хотя бы от одного греха. Саске был зол, но Наруто быстро смекнул, что злость Саске — это природное бедствие, от которого не избавиться и которое надо просто пережить, как чёрную и угрюмую бурю.       Была война. Война, как выяснил Наруто, меняет людей. Он никогда не менялся, но изменилось всё остальное. Возможно, и Саске был другим до войны — он не мог сказать, этот человек был для него непостижим.       Они шли по следам колёс и наконец увидели на горизонте дым, поднимающийся в небо серой струйкой. Какая-то деревушка была близко.       — Сгораю от нетерпения услышать твой план после того, как по твоей вине мы упустили возможность обзавестись лошадьми и хоть какими-то вещами, — ядовито сказал Саске. Наруто промолчал. Никакого плана не было.       Когда они оказались в пределах видимости деревенского молитвенного дома, Наруто ощутил облегчение, какое ощущает человек, нашедший дорогу домой из густого леса. Деревня казалась опрятной и ухоженной, со вспаханными полями, аккуратными огородами и простыми сооружениями для людей и скота. На первый взгляд, война не затронула её так сильно. Пока они шли, Саске то и дело ворчал: "Если бы не ты…", "И что теперь прикажешь? Работать, чтобы заработать деньги на простые вещи?", "Это так смехотворно, учитывая кто мы и кто эти люди" и много, много чего ещё. В какой-то миг Наруто стал воспринимать его ворчание как шум листвы или плеск речной воды.       Дело было не в раннем часе. С начала войны Наруто проехал через множество деревень, подобных этой, с плотно закрытыми дверями и пустыми улицами, где не было видно даже заблудшей курицы. Он безошибочно угадал ауру этого места: люди, попрятавшиеся в свои норы-домишки, скованные глубоким страхом. Они пошли по дорожке между деревянными постройками, оглядываясь по сторонам в поисках живого человека, и в этой гнетущей тишине их шаги были подобны набату. На покосившейся лавочке возле одного из домов сидела сгорбленная старая женщина, и Наруто хотел подойти к ней, но Саске остановил его.       — Что ты хочешь спросить у вышедшей из ума старухи?       Наруто с сомнением посмотрел на фигуру в чёрном балахоне.       — С чего ты взял, что она вышедшая из ума?       — А каким ещё можно быть в её возрасте? — Саске пожал плечами. — Если уж пришли, надо найти кого-нибудь, кто ещё в здравом уме.       Наруто слишком устал, чтобы спорить с ним. Запах древесной стружки прилипает к одежде и подхватывается ветром, дует прямо в лицо и проникает в ноздри. Пока это единственное, что можно почувствовать, затмевая успокаивающий запах дыма костров и лета. Возле лавки мясника они встречают мужчину, на котором нет рубахи, но есть запятнанный рабочий фартук. Про него Саске ничего не говорит, но в чёрных глазах читается высокомерие льва, которого посадили в клетку с бездомной псиной.       — Утречка! — бодро кричит Наруто. — А что у вас тут так тихо?       Мужчина оборачивается, в руках у него молоток. Мешки под его глазами напоминают Наруто, что сами они не спали уже довольно давно.       — После ведьмы, — коротко отвечает тот.       Наруто прекрасно знал этих "ведьм". Скорее всего, она была простой девицей, не особо любимой жителями по разным причинам, и первой, кого обвиняли, когда рожь не взойдёт, когда пиво не сварится, или когда корова захворает, или когда у роженицы родится мёртвый ребёнок.       — И что? Сожгли? Повесили? — он подходит ближе.       — Если бы. Весь барак, в котором её заперли, разломала, мужикам шеи посворачивала.       Заинтересовался даже Саске, который подходить не стал и стоял в стороне, сложив руки на груди. Наруто вскинул брови:       — Как это?       — Вот так.       — Прям-таки разломала?       — Не веришь — пройди южнее, к полям, увидишь что от него осталось.       Наруто переглянулся с Саске, хмурясь.       — Не хотите — не верьте, — истолковал их переглядки мясник и отвернулся, чтобы прибить доску к каркасу своей лавчонки. — Больно надо мне брехать.       — А где она теперь? — быстро спросил Наруто со странной надеждой.       — Украла лошадь и ускакала. Надеюсь, обратно в ад.       Он ударил молотком, показывая, что больше говорить не хочет, а Наруто так и остался с открытым ртом, пока его не окликнул Саске.       — Догадываешься, кто эта ведьма? — тихо спросил он, когда Наруто подошёл.       — Нет, я… По описанию очень похоже на одну… Не знаю. Просто не знаю другой такой барышни, которая голыми руками разломает и деревянный барак и шею человеку.       Саске неопределённо покачал головой, пока Наруто растерянно пялился на носки своей обуви, и посмотрел вдаль.       — Дальше-то что? Мне кажется, после этой истории, местные не особо будут рады двум нездешним, явившимся неизвестно откуда без лошадей и походных сумок.       Наруто ещё раз окинул взглядом пустые улицы деревушки и закусил нижнюю губу, досадуя, коря себя, думая, что, возможно, зря геройствовал. Саске наблюдает за его моральными терзаниями полминуты, затем вздыхает уже по-привычному снисходительно и говорит:       — Надеюсь, ты усвоил урок и теперь мы будем делать по-моему.       — Я всё равно не позволю тебе убивать простых крестьян! — сказал Наруто, и Саске резко прижал ладонь к его рту, призывая заткнуться свирепым взглядом, которым указал на спину мясника.       — Помолчи, придурок. Пошли.       Они медленно, шаркающей походкой, пошли дальше, не имея конечной цели. Саске всё так же негромко сказал:       — Надо найти конюшню. Возьмём двух лошадей и поедем до другой деревни. Убивать никого не будем.       Наруто энергично закивал. План Саске понравился ему больше, чем его собственное "авось".       Неопределённость пугала. Было легче сказать, чем сделать. Вышагивая неторопливо, как на прогулке, они стреляли глазами по сторонам, а внутри росло чувство, что сейчас на них выскочат солдаты инквизиции. Им встретилась не молодая, но и не старая женщина с корзиной свежих яиц, которая остановилась на расстоянии и проводила их взглядом, на что Саске недовольно цыкнул.       — А конюшню где искать? — поинтересовался Наруто. Он всё чаще чувствовал себя глупым, но не мог не задавать вопросов.       — По запаху, — поморщился Саске так, словно действительно чуял вонь за километры и страдал от этого.       Дремотно-звонкий напев сверчков стих и наконец посветлело. Когда в нос ударил запах свежего сена и навоза, Наруто с удивлением обнаружил, что они и впрямь пришли к конюшням. На двери висел замок, осиное гнездо устроилось на стыке стропил и было совершенно очевидно, на кого подумают жители (точнее, конкретный житель, который всё расскажет остальным), когда отсюда пропадут ещё две лошади. Наруто стало и смешно и жалко деревенщин.       Наруто и моргнуть не успел, как Саске сломал замок.       — Выбирай любую, — иронично объявил он, толкнув дверь ногой и входя в конюшню.       — Ты платишь? — улыбнулся Наруто, не до конца прикрыв за собой дверь. Из денников торчали лошадиные головы с удивлёнными чёрными глазищами, уставившимися на незваных гостей.       — Только сегодня.       Саске выбрал чёрного коня. Наруто было не принципиально, на ком ехать. Он заметил, что перед тем, как Саске открыл денник, он что-то сделал с лошадью, и та спокойно поддалась, позволив вывести себя из стойла.       — Хватит копаться, — сказал он, проходя мимо, — уже давно утро. Скоро кто-то да придёт.       Наруто пожал плечами, выбрал лошадь наугад, улыбчиво спрашивая себе под нос:       — Поедем без седла и упряжи, как дикари?       Пока он выводил гнедую из конюшни, она фыркнула, как будто чихнула, обдав его потоком воздуха из ноздрей. Саске размотал с пояса толстую длинную верёвку, которая, на первый взгляд, была ему ни к селу, ни к городу, но тот разрезал её кинжалом пополам и одну часть протянул Наруто.       — Хоть какое-то кордео, чтобы направлять коня, — сказал он, временно закинув свою верёвку на плечо, и встал у холки лошади, оперевшись на неё руками.       — Какое-то что?       — Уздечка! — рявкнул он скорее от натуги, чем от злости, потому что, сделав два маленьких прыжка, на третий подтянулся на руках, повиснул животом на спине лошади, перекинул правую ногу через круп и выпрямился, оперевшись на холку.       — А, — сказал Наруто и проделал то же самое, оседлав свою гнедую. — Где только таких слов набрался.       Верёвки накинули коням на шеи.       — Смотри, не навернись, а то тормозить будешь мордой, — уколол Саске.       Они удрали, не пойманные.       Управлять неосёдланной лошадью было тяжело, но Наруто смотрел на то, с какой видимой лёгкостью это делает Саске, и не хотел отставать. Были риски, что лошадь испугается и встанет на дыбы, была вероятность, что он просто свалится, но делать нечего.       Они ехали по окрестным сельхозугодьям, по полю, не слишком быстро, но целых полдня без остановки. Остановились возле реки на передышку, и Саске показал, как можно угомонить лошадь с помощью их силы, заставив животное быть чуть более покорным, чем оно есть. Еды у них по-прежнему нет, и Наруто предлагает попытать удачу и поймать рыбу, уходит за камыши, оставляя Саске на берегу охранять лошадей и его пару обуви. Возвращается спустя время и, хохоча, демонстрирует пятнистых лягушек, зажатых в двух руках.       — Не так уж сильно я есть хочу, — признаётся Саске.       — Эй, не надо их есть!       Для Наруто становится открытием, что Саске знает, как плести ромашковые венки, зажимая стебли короткими ногтями и прицепляя каждый цветок к следующему. Случайно сорванные лепестки прилипали к кончикам его пальцев, к одежде. Наруто сел рядом. Лягушек всё-таки отпустил: одна сразу ускакала обратно к реке, похлопав глазами-бусинами на заострённой морде, вторая лениво, по-жабьи уселась в траве.       — Как думаешь, пошлют за нами вдогонку? — сказал Наруто, щурясь от солнца.       — Вряд ли. Я думаю, история с ведьмой напугала их настолько, что теперь они максимум обратятся к солдатам инквизиции и нас уже может искать именно она. Если, конечно, на нас настучат, как на колдунов и прочую нечисть.       — Ну знаешь, у нас много отличительных черт, по которым нас можно опознать.       — А ещё ты можешь убить любого, кто за тобой придёт.       Они помолчали немного.       — А что если в рядах инквизиции есть кто-то вроде нас? — предположил Наруто. Саске посмотрел на него и почти сразу вернулся к венку в своих руках.       — Раньше я бы сказал, что это бред, мол, не будет кто-то против "своих" воевать. Но, как выяснилось, это братоубийственная война.       Проведя пальцами по своей коже, проверяя собственные ощущения, Наруто задаётся вопросом, чего он действительно хочет. В течение нескольких месяцев он не мог найти покоя, но покой и не был нужен ему, когда рядом убивали его товарищей. На самом деле он хочет забраться на вершину самого высокого холма в Конохе и кричать, пока у него не заболит горло и не выдохнутся лёгкие. При этой мысли мурашки побежали по его коже, несмотря на жару.       Саске оставил ромашковые венки на берегу. Они двинулись дальше — Наруто заметил, что его лошадь после манипуляций Саске стала смирнее — и набрели на другую деревню только к вечеру, когда начало темнеть. Запах земли густой; он прилипает к одежде и сочетается с запахом скошенного сена и скотного двора, возникшего впереди. Наруто находится настолько далеко от рая, насколько это возможно.       — А теперь что? — спросил он, хотя Саске, судя по всему, уже раздумывал над этим и, ничего не придумав, промолчал. — Ну что ж, тогда теперь моя очередь. Ну-у-у, лошадей не помешает спрятать.       — Да ну? Может, под тем камнем?       — Не ёрничай. Сам можешь придумать, раз считаешь себя умнее. В любом случае, ночевать за просто так нас к себе никто не пустит. Поэтому остаётся схорониться у них в сараях или ещё где на скотном дворе.       — Я в хлеву спать не собираюсь.       — Хорошо, поищем тебе двуспальную кровать с балдахином и шёлковыми простынями, — съязвил Наруто. Саске нашёл в себе силы выглядеть хоть немного оскорблённым, но в конце концов просто хмыкнул.       — Чёрт с тобой. Иди на разведку, а я позабочусь о конях.       Наруто кивнул и спрыгнул со своей лошади.       Скотный двор был окружен двумя рядами высоких заборов, в два-три человеческих роста. Наруто подошёл к ограде и, предварительно проверив, нет ли кого рядом, перелез через неё. За воротами, в глубине, были видны крыши каких-то двухэтажных кирпичных построек. За скотным двором слышались собачий лай и человеческая ругань, и Наруто, стараясь ступать неслышно, прокрался между двумя длинными рядами длинных бревен, затем юркнул в большую щель между ними и оказался перед длинным двухэтажным бараком. Это оказался свинарник, и Наруто сразу забраковал идею ночевать даже на втором этаже, потому что Саске закатил бы скандал.       На втором этаже конюшни оказалось помещение для хранения сена, и Наруто даже не стал искать другие варианты – он слишком устал. Когда он вернулся, так же легко перемахнув через забор вокруг скотного двора, Саске спускался с холма, отряхивая по пути руки.       – Ты куда их дел-то?       Он поднял голову, глядя на усмехающегося Наруто, цыкнул и ничего не ответил. Солнце уходило за верхушку горы, и тёмно-синий воздух становился всё гуще и гуще, подул легкий прохладный ветерок, а на небе стали зажигаться первые звёзды. Глядя на них, Наруто понял, что ему нестерпимо хочется спать.       – Нашёл что-нибудь?       Наруто кивнул.       – Учти, нам не надо, чтобы нас нашли.       – Одну ночь переживём.       Наруто повёл Саске к скотному двору. Он ожидал негодования, но когда он показал сеновал на втором этаже конюшни, Саске просто приподнял бровь, изучающе оглядев тюки сена, и ничего не сказал. На сеновале было пыльно и прохладно, но Наруто сел на деревянный пол, сцепил руки на животе и с блаженной улыбкой закрыл глаза.       – Господи, больше всего на свете хочу домой.       Саске разгрёб себе место, обошёл небольшое помещение. С этой высоты можно было разглядеть улочки деревни. Сквозь щели между досок было видно множество тёмных фигур, кто-то тихо переговаривался и жестикулировал, кто-то звонко смеялся. К небу медленно поднимались чёрные клубы дыма, по сравнению с которыми вечерняя серость казалась не такой мрачной.       – А ты? – спросил Наруто, потому что не дождался от Саске вообще никакой реакции.       – А у меня дома нет.       Наруто моргнул, по его лицу прошёл еле заметный испуг. Он чувствовал, что дальше спрашивать нельзя.       – Куда ты тогда путь держишь? – соскользнул он с темы.       Саске сел на кучу сена и утонул в ней. Некоторое время Наруто молча смотрел на него.       – Я ищу брата, – ответил Саске, понимая, что тот от него не отстанет.       На первом этаже кони в стойлах цокали копытами по деревянному полу и фыркали, тряся головами. Наруто надеялся, что никакому конюху не приспичит зайти сюда на ночь глядя.       – А, ясно, – Наруто не нашёл другого ответа. Смотря в пустоту, он позволил голосу стать монотонным, – …ну, получается, утром сделаем вид, что пришли сюда из далёких краёв, расспросим о ближайших городах и деревнях...       Он удивляется, почему слова кажутся камнями, неуклюже вываливающимися из его рта.       – Сопрём провизии, упряжь для лошадей и свалим.       – Саске…       – Кстати, сёдла и сбруи они хранят в маленькой подсобке внизу, я уже приметил.       Наруто даже спорить не стал. Усталость навалилась сразу — словно мрак, образовавшийся между ним и Саске. Хотелось завернуться в простыню и уснуть, но в его распоряжении было только сухое сено. Оно оказалось колючим, но после стольких ночей в полях под звёздами это казалось даже приятно.       – Может быть, завтра решим? – сказал он и завалился в кучку сена рядом с Саске.       – Не толкайся! – зашипел тот.       Наруто редко прикасался к нему, даже случайно. И, может быть, эти прикосновения сопровождались чувствами, слабое кипение под его кожей, которое с течением времени приближалось к поверхности.       – Не ворчи.       Саске смотрит на него своим обычным, отсутствующим взглядом, который не означает ни согласия, ни отрицания.       Несмотря на усталость, Наруто заснул не сразу. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, что ему, похоже, предстоит долгий день и ночевать опять придётся чёрт знает где. Саске отвернулся к другой стене, его дыхание было тихим и ровным, и Наруто не смог понять, спит он или нет.       Их рутиной стала смена дня и ночи – единственная константа в их жизни. Всё остальное исчезло. Они были настоящими кочевниками, новыми богами, и каждое утро оглядывали бесконечный горизонт, чтобы убедиться, что за ночь они не стали ближе к призрачной цели. Этой ночью было довольно оживлённо: костры мерцали багрянцем на чёрной равнине, группы людей ходили туда-сюда по улочкам деревни, иногда слышался хохот и крики, из домов доносилась музыка с припозднившихся празднований чьих-то именин. Саске постоянно вздрагивал, приоткрывал один глаз и прислушивался к темноте, пытаясь уловить шаги, направляющиеся к их убежищу, но всё было чисто. Наруто спал как убитый.       Утром стало значительно прохладнее, и народ с улиц исчез. Деревня теперь казалась вымершей, за исключением редких телег, что лениво катились мимо закрытых ставен. В небо медленно поднимался дым с крыши дальнего дома. Он был бесцветен, но в нём угадывалась розоватая дымка, чуть расплывшаяся по краям.       Саске открыл глаза и прищурился в темноте. Он не может сказать, который час, но у него есть ощущение, что нормальные люди в такое время не просыпаются. Вокруг темно, не считая бледного света, проникающего сквозь щели в дощатых стенах, но он легко различает лицо Наруто.       – Где? – сонно спросил Саске, не до конца осознав ситуацию. То, что Наруто сидел напротив, заставило его подумать, что что-то произошло. Но тот молча улыбнулся во все зубы и показал, что держит в руках, и Саске понадобилось время, чтобы спросонья посмотреть в указанном направлении.       В руках у него была льняная скатерть, в которую был замотан большой кусок вяленой свинины и ломоть чёрного хлеба. Саске хлопнул глазами и неверяще взглянул на Наруто:       – Ты...       – Да, спёр.       Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока Саске не фыркнул, вылезая из сена.       – Так всё-таки мы воруем или блюдем закон, нравственность, целибат и прочее дерьмо?       – Да оно без дела лежало.       – Я тебя понял.       Пока они ели, ветер свистел и завывал в стропилах, раскачивал развешанное на улице бельё и с хрустом раздвигал в стороны ветки деревьев за скотным двором. Было что-то зловещее в этом непонятном напоре стихии. Какая-то чудовищная мощь со свистом рвалась в сердце, и от неё некуда было деться. Идиллия лета кончилась, и всё оказалось обманом — обманом внезапной смерти красоты, обманом самого изобилия и цветения.       – А осень-то не за горами, – между делом сказал Наруто.       – Поэтому долго строить из себя путешественников нельзя, – Саске повёл плечом, но не от прохлады. – Ты там случаем не стащил золота, серебра или ещё чего.       – Золото и серебро обычно на видном месте не лежит.       – Наруто, — сказал Саске, и это имя прозвучало так, как будто оно приняло форму драгоценного камня, стеклянной бусины, лежащей у него на языке, – это не означает, что оно нам не нужно.       Позже, когда светало, они перебрались из скотного двора и немного обошли деревню, как если бы они пришли с запада. Небо было бледно-голубым, даже розовым в утреннем свете. Им попалась водяная мельница, рядом был целый сад с абрикосовыми деревьями, кое-где уже отцветшими. Наруто знал, что здесь их плоды не такие сладкие, как на юге. В саду работали несколько человек, но они даже не обернулись на них.       – Как думаешь, чья это вотчина? – спросил Наруто, наблюдая за ними.       – Мне так плевать, если честно.       Саске подтверждал это равнодушным выражением лица, но Наруто сказал, совсем не исходя из его ответа:       – Ну, так надо спросить!       И убежал в сад к крестьянам, перепрыгнув через заборчик. Саске вскинул брови, покачал головой и отвернулся, сложив руки на груди, притворившись столбом, однако зная, что это не сработает, поскольку в деревнях все друг друга знают: появись один незнакомец – и к вечеру об этом будет знать каждый житель.       Наруто вернулся ровно в тот момент, когда терпение Саске практически закончилось. На его лице сияла широкая улыбка, словно всем своим видом он пытался показать, что всё получилось, как надо.       – Эй, они согласились приютить нас на пару дней, если мы поможем на поле! – сообщил Наруто, перемахивая обратно через забор.       – Ни за что.       – То есть ты не хочешь впервые за хрен знает сколько недель поспать в кровати, а не на земле?       Лицо Саске дрогнуло. Он потёр переносицу, будто там что-то болело. Потом выдохнул:       – Ладно.       Он сказал это с выражением человека, который делает огромное одолжение. Наруто прекрасно чувствовал это, поэтому хохотнул, уперев руки в свои бока, и окинул взором сад.       – Ещё я выяснил, где мы примерно находимся. У мельника есть карта. Дать он нам её не даст, но глянуть одним глазком – на здоровье.       Восходящее солнце светит из-за спины Наруто, купая его в ореоле золотого света. И тогда Саске решил, что ангелы действительно каким-то образом существуют.

***

      Он вздрагивает, просыпаясь посреди ночи, с его висков капает холодный пот, а щёки становятся влажными от слез, и слепая паника, которая его охватывает, настолько невыносима, что он не может дышать.       – Саске?!       Чужие пальцы впиваются в его плечи, его трясут, чтобы разбудить окончательно, и Саске, открыв глаза широко-широко, застывает, глядя на нависшего над ним Наруто. Тот протягивает руку к его лицу, заметив блеск влаги и собираясь проверить свою догадку, но Саске внезапно бьёт его по предплечью и отворачивается.       – Ты совсем уже?! – обвиняет его Наруто, не найдя слов утешения, но на Саске это действует отрезвляюще: он резко принимает сидячее положение, отталкивая Наруто, и проводит полбу тыльной стороной ладони.       – Просто для справки: я это не контролирую, придурок!       Их поселили на чердаке в старом кирпичном доме, где раньше жил феодал, но потом перебрался в резиденцию престижнее, и, если посмотреть вниз из окна, можно было увидеть белёные стены и подвальные форточки. Обстановка здесь была спартанской, поскольку всю дорогую мебель увезли.       – Да ладно-ладно, всё! – махнул рукой Наруто. –Ты, главное, не откинься, пока мы не уехали.       – Не дождёшься! – прорычал Саске, протирая глаза. Кошмары снились ему нечасто.       Наруто преувеличил, когда сказал, что им удастся поспать в кроватях, потому что когда их привели на этот чердак, здесь не было ничего. Позже они притащили сюда матрасы, набитые соломой, и это уже было хоть что-то.       – Можем пойти сейчас, можем поспать ещё, – предложил Наруто. Он сидел на своём матрасе, задумчиво почёсывая подбородок и глядя в потолок.       – Я больше не засну, – буркнул Саске, откинул лоскутное одеяло и поднялся. У них с крестьянами был уговор, что они уйдут сегодня днём, не позже, но оба хотели сделать это быстрее.       – Всё в порядке? – на всякий случай спросил Наруто. Саске был рад, что тот не видит его лица во мраке утра.       – Вполне.       На самом деле он чувствовал себя опустошённым, его легкие из шёлка, его кости – из легчайшего стекла. Фарфоровая кукла – если он будет слишком тяжело дышать, то разобьётся.       Когда он вернулся обратно, Наруто снова лежал на матрасе и сопел. Саске завидовал его навыку спать настолько крепким и глубоким сном, засыпать, как только его голова коснётся подушки. Иногда Наруто подтрунивал и предлагал почитать ему сказку на ночь, чтобы Саске быстрее заснул.       – Хватит спать, – Саске наступил на него босой ногой, и Наруто резко выдохнул, проснувшись.       – Засранец!       Саске сел чистить свой меч, который ни разу с момента взрыва в лагере ему не пригодился. Это механические движения, что-то почти успокаивающее: вперёд-назад, вперёд-назад, лезвие блестит и сияет. Наруто наблюдал за ним, лёжа на боку и сощурив сонливые глаза.       – Пойдём со мной.       Саске прекратил чистить оружие и удивлённо посмотрел на Наруто.       – Зачем?       – Ну… Помнится, ты говорил, что всё равно не знаешь, где теперь искать своего брата, поэтому ты мог бы пойти со мной? В моей деревне есть своя разведка, может быть, они слышали что-то.       – Разведка в маленькой деревеньке? – недоверчиво вскинул брови Саске.       – Да. Крутимся, как можем.       Саске выглянул в окошко. Утренний мрак, сгустившийся над вотчиной, вобрал в себя всю мертвую могильную тишину. Крестьян ещё не было видно, несмотря на то, что обычно они вставали засветло. На пшеничном поле золотились хлебные колосья, в воздухе плыл запах скошенной травы, смешанный с острым ароматом дорожной пыли. Высокая пшеничная борозда убегала за поворот дороги.Тишина стояла такая, что, казалось, слышен каждый удар сердца.       Саске так и не ответил ему.       Они ушли, как только солнце поднялось над горизонтом и окрасило деревню в рыжеватые тона. Они прошли мимо маленькой церкви в стороне от деревни, над которой трепетал на ветру флажок с каким-то геральдическим зверем, и только тогда Саске украдкой показал Наруто мешочек, набитый до отвала золотыми монетами.       – Ах ты… Ну и кого?!       У Наруто перехватило дыхание от возмущения. Всего ведь им в дорогу хватало – но нет же, Саске по-прежнему мыслил как мелкий разбойник.       – У тех, кто мне особо не понравился.       – Да тебе никто не нравится.       Сначала, как только деревня скрылась за высокими холмами, обветренными и опалёнными долгой войной, Наруто охватило глубокое безразличие ко всему. Саске остановился, засунул пальцы в рот и громко свистнул. Сначала ничего не происходило, и Наруто занял себя разглядыванием окружения: холмы, река, кусты, деревья – и это всё повторялось снова и снова, но когда Наруто, утомившись, оторвал взгляд от пейзажа, он увидел скачущих им навстречу лошадей, гнедую и вороную, пламя и зола.       – Ты хочешь сказать, они всё это время просто свободно бегали где-то тут? – воскликнул он в изумлении. Саске усмехнулся.       Лошади подбежали к ним и остановились. Они выглядели дикими конями, подвластными только избранным людям, способным подчинить их, и Наруто нравилось чувствовать себя таковым. Оба зверя смотрели на них по-прежнему с недоумением и опаской, но не делали попыток укусить или брыкаться, словно понимая, что это бесполезно. Несмотря на желание Саске выкрасть упряжь, он этого не сделал, не потому что счёл слишком бессовестным стащить за раз столько вещей и денег у людей, которые его приютили, а потому что видел много рисков быть пойманным. Тем более, они оба даже привыкли ездить без седла.       Они оседлали коней и поехали вдоль замощенной щебнем дороги, которая, круто поднимаясь вверх, заканчивалась небольшой поляной, за которой начиналась довольно густая чаща. Судя по карте, им нужно было добраться до развилки. Час был довольно ранний, так что можно было не спешить и за оставшееся время обдумать сложившуюся ситуацию. Пока они поднимались по склону, им встретилось стадо пасущихся овец. Саске молчал и ехал впереди, уставившись куда-то вдаль.       В последнее время Саске вёл себя странно рядом с Наруто. Это та странность, которая заставила некий дискомфорт поселиться глубоко внутри него, потому что всё это было просто неправильно, как будто Наруто шагнул в какую-то запутанную альтернативную реальность.       Ему было неуютно здесь, и это «здесь» было довольно растяжимым понятием. В его деревне всё было радушнее, живее, ярче. Розовощёкие крестьяне, одетые в яркие одежды, в белых фартуках и шапочках, заканчивали дневную работу и махали ему, когда он проезжал мимо. Деревья расступались, открывая залитые золотым светом поля пшеницы и ячменя. Дома были удивительно не похожи друг на друга: каменные, деревянные и даже с соломенными крышами, некоторые были длиннее или имели дополнительный этаж, а в некоторых круглосуточно горел свет, главным образом в тавернах. Все магазины были украшены красиво раскрашенными деревянными вывесками, раскачивающимися снаружи. Его деревня была похожа на город. И нигде больше он такого не видел.       – Меня до сих пор волнует судьба этих отморозков, – внезапно прервал молчание Саске. Наруто вздрогнул от неожиданности и даже заставил лошадь чуть ускорить шаг, чтобы они сравнялись.       – Может быть, они умерли вместе со всеми?       – Я так сильно сомневаюсь, – угрюмо поделился Саске. – Надо было поискать останки их тел, хоть что-нибудь, что указало бы на их гибель.       Наруто скорчил гримасу отвращения. Признаться, эти четверо не особо его волновали – он чувствовал близость родного дома, и всё ему было нипочём, а двухдневная передышка в деревне придала ему сил.       – Саске, ты же помнишь, как там всё было. Если они были в эпицентре, ты бы никого не опознал.       – Проблема в том, что они не обычные люди.       Наруто глубокомысленно хмыкает и даже задумывается.       – Думаешь, они могут выйти на нас?       Саске долго молчал, прежде чем ответить. Его глаза странно поблёскивают, как два обсидиановых осколка.       – Если им понадобится.       Они снова едут в тишине по полю, и уже нет ни длинной ровной дороги, ни деревень впереди, а есть только чёрный лес, который они стараются объезжать стороной, и огромное, лазурное небо. В воздухе разлита такая тишина, что от неё звенит в ушах. Вдали, где в небосвод упираются белые макушки гор, можно увидеть развилку, а ещё дальше — стоящую на взгорке часовню.       – Саске, – позвал Наруто, предчувствуя, что за следующий вопрос будет послан к чёртовой матери, – что тебе такое снилось сегодня?       К его удивлению, Саске отреагировал без эмоционально:       – Очередная ерунда.       – Например? Не думай, что я пытаюсь действовать тебе на нервы, ты просто очень… сбивчиво дышал и метался перед тем, как проснуться.       На лице Саске появилось напряжённое выражение, он нервно откашлялся.       – Я не помню.       – Ясно, – отступил Наруто и посмотрел вверх, как будто вспоминал что-то. – Мне часто снятся беспросветные затягивающие воды. Не болота. Это, скорее, гигантские озера со стоячей водой, которая ужасает своей неподвижностью. С водой настолько мутной и тёмно-зелёной, что ты не можешь разглядеть там ничего. Но это только на первый взгляд. Если присмотреться, то увидишь, что то там то здесь озеро цветёт. Ты смотришь в него, всматриваешься и не видишь ничего, и тебя пугает именно это "ничего". Если бы мне сказали, что там водятся акулы или крокодилы, я бы выдохнул с облегчением, но там только неизвестность, тишина, отсутствие даже ряби на водной глади. Когда я смотрю в эту воду, я вижу только своё отражение, как в склянке, и я чувствую... тревогу.       Саске посмотрел на него удивлённо, с подозрением, словно не мог сообразить, что таится за его внезапным откровением. Пока они работали вместе с другими крестьянами, Наруто болтал со всеми подряд, здоровался с каждой встречной собакой, нёс какую-то весёлую чушь – язык без костей. Саске этого не понимал. Сам он не сыпал словами, а если так случалось, говорил о важных для него вещах, но теперь это заставило его задуматься, что всё, что говорит Наруто – это важные вещи для него.       – Сны – это просто сны, – проворчал Саске, уставившись на лошадиную гриву. – Нельзя воспринимать их всерьёз.       – Наоборот. Сны о многом говорят нам.       – Сны тебя только путают! – раздражённо махнул свободной рукой Саске. – Лучше посмотри туда – там наш ориентир!       Развилка впереди уходила к горизонту, и по обе её стороны находились невысокие деревья с красноватыми стволами. Ветер играл в их листве, и она, казалось, двигалась вместе с деревьями, плавно, как змея, ползущая по земле. Далёкая часовня была пуста и окутана тенями. В её стенах не было ни одного окна.       – К моей деревне нужно свернуть направо, – сказал Наруто, сжимая импровизированные поводья из верёвки. – Хотя как сказать. Потом ехать ещё с неделю. Кошмар.       Он взглянул на задумчивого Саске. Просторы вокруг заполнили странные, но знакомые звуки. Поначалу Наруто принял их за стук копыт, но скоро понял, что звуки исходят из его собственной груди.       – Так что ты решил?       Чуть покачиваясь на лошади, Саске провожал взглядом проплывающие мимо верхушки деревьев.       – Саске? Ты заснул?       – Я еду в другую сторону.       Наруто нахмурился, открыл было рот, но передумал говорить, как если бы понял, что для того, чтобы сформулировать то, что он собирается сказать, у него пока не хватает сил. Вместо этого он приложил ладонь козырьком ко лбу, прищурился и окинул взором простор впереди. Тропы перед ними были пусты.       – Ты уверен?       Саске мазнул по нему взглядом, и снова уставился вдаль.       – Я считаю, у нас разные пути.       Наруто чувствовал, что у него не было права оспаривать это, потому что, по сути, они никто друг другу и Саске не раз на это намекал. Они остановились на развилке, осмотрелись по сторонам, и он сказал:       – Ну, бывай. Может, ещё свидимся.       Наруто округлил глаза, глядя, как он уводит лошадь к тропе, ведущей на север. Ему казалось, что он не может вот так просто уйти, но, с другой стороны, почему не может-то?       – Да… – растерянно пробормотал Наруто, ощущая себя потерянным.Он слишком привык путешествовать вместе с кем-то, чтобы теперь остаться в одиночестве. Теперь он не мог понять, почему вообще решил, что Саске пойдёт с ним, незнакомцем, в незнакомую деревню. Слишком самоуверенно и наивно.       Наруто направил лошадь по восточной тропе.

***

      Ночью было время зла, и птицы падали замертво в чёрной дымке.       Он не осознавал, как сильно ему будет не хватать ошеломляющего, ослепляющего зноя лета, пока его внезапно не посетил дрожащий холод зимы, которого он не ожидал и не предсказывал.       С холодных облаков падает снег, мягко ложится на землю, и всё одиноко, и всё тихо. Наруто бежит.       Бежит так быстро, как только может, пока всё его тело не начинает дрожать, пока его лёгкие не начинают болеть, пока он не почувствует биение своего сердца кончиками пальцев. Он бежит, и бежит, и бежит – это всё, что он может сделать, он даже не может собраться с мыслями или волей, чтобы взять рукоять своего меча, он даже не может думать.       Его разум покинул его давным-давно, несколько часов назад, до того, как солнечный свет погрузился в темноту, до того, как его ладони блестели от такого количества пота и крови из открытых ран и волдырей, что он едва мог крепко ухватиться за рукоять своего меча. Его мысли – это молочный туман едва появившегося сознания, мерцающий образами, застывшими цветами. Его тело взяло верх за пределами его рационального понимания.       Поцарапанные и израненные ноги несут его по разрушенным тропинкам.Он несётся, спотыкаясь и всё ещё беззвучно крича, голос прижгли страхом. Далеко-далеко наверху он пронизывает себя сильным ветром, огромной тенью, огромной гнойной раной в его душе, в его черепе. Расплавленные слёзы оставляют дорожки на его лице.       Железо ползёт по его языку, заполняет трещины на губах, холодное в холодном воздухе, холодное, как лунный свет, впивающийся в его плоть. Ватные ноги больше не выдерживают, и Наруто падает. Он хочет встать, но обнаруживает, что силы оставили его, боль колеблется, уступая место холоду, ужасному холоду, просачивающемуся сквозь его одежду, кольчугу, перчатки, наплечники. Мысли о том, что он стал причиной всего этого, почти достаточно, чтобы заставить его сломаться.       Лес вокруг вдруг подёрнулся туманной дымкой. Деревья словно обернулись к нему своими обнаженными ветвями. В сером лунном свете они были похожи на скелеты с рассыпавшимися по ветру остатками волос. Он лежал на земле, глядя вверх на небо сквозь кроны дубов и осин. Небо было усыпано яркими звездами. Он подумал о человеке, который говорил, что звёзды видны только тем, кто смотрит в их сторону.       Наруто не знал, сколько времени прошло, но разум прояснился неожиданно, когда он обнаружил себя лежащим на спине и не помнящим, как именно он упал. Редкие снежинки падали на его лицо. Он принюхался: ноздри щекотал запах хвои, мокрой земли и чего-то ещё. Он моргнул: его ресницы были липкими от застывших на холоде слёз. Он попробовал пошевелить руками: они слушались, но непривычно, слишком неуверенно и слабо. Он нахмурился и попытался поднять голову, но вместо этого она безвольно упала набок.       Наруто прислушался. Где-то вдали послышался тихий, мелодичный перезвон, словно в железном бидоне на кухне катались круглые камешки. Он распознал колокольный звон и округлил глаза. Он вспомнил, куда так спешил. Он вспомнил, что бежал через лес и упал во время своей спешки. Наруто вновь попытался подняться, но ноги его не слушались. Слабость навалилась с такой силой, что он на несколько секунд потерял сознание.       «Встань», – приказал Наруто себе. Он попробовал пошевелить пальцами, и те судорожно дёрнулись. Значит, его не парализовало. Значит, он был обязан встать.       Наруто сделал рывок, заставив своё тело двигаться, и перекатился на живот. У него не было сил держать голову, мышцы шеи ослабли, как и всё остальное, но он делал это через «не могу», иначе упал бы лицом в чёрную грязь. Опираясь ладонями на скользкую землю, он приподнялся. С губ сорвался громкий стон, он выставил колено, чтобы не рухнуть обратно, затем кое-как встал на колени.       Тишина забивала гвозди ужаса всё глубже в его грудную клетку. Скуля и воя, Наруто встал, и этот вой, как ни странно, помогал ему, придавал выносливости. Ноги дрожали. Он сделал шаг и едва не упал опять. Снега было ничтожно мало по сравнению с чёрной, холодной и скользкой, как спина слизня, дорогой. Наруто медленно зашагал вперёд.       Мир накренился в сторону с чувством паники, в котором он никогда бы не признался, если бы его спросили – но он накренился, накренился, угрожая рухнуть. Ему необходимо быстрее попасть в деревню. Деревья начали редеть, и сквозь стволы можно было разглядеть стены и крыши, нагромождения построек, охваченных оранжевыми цветами костров.       Ужас железной хваткой сжал его сердце. Наруто ускорил шаг насколько мог. В темноте не было видно деталей. Он вышел из леса, остановился, прислонившись плечом к стволу дерева. Над головой раскачивались редкие ветки. На небе сияли крупные звезды, вокруг плескалась тьма, и только с севера долетал тихий шорох невидимого моря. Коноха отсюда была как на ладони. Наруто окинул её взглядом с отвисшей челюстью.       Потому что.       Потому что его осенило, и он больше не мог этого отрицать.       Деревня была разрушена.       Там, где раньше стояли дома, теперь было лишь нагромождение камней, груды мусора, рассыпанные древесные балки. Некоторые хибары и сараи были охвачены пламенем, у других бревна были расщеплены, словно от удара молнии, в окнах виднелись дыры, в которые запросто мог пролезть взрослый человек.       Наруто открыл рот, прошептал, беспомощно, отчаянно, голосом хриплым и абсолютно неузнаваемым:       – Нет…       Он оторвался от ствола и, спотыкаясь, направился вперёд. У него не было времени идти в обход, поэтому он пошёл напрямик, несмотря на то, что один неосторожный шаг мог грозить ему переломом или ушибом. Он не думал о здоровье: в таком состоянии он мог смело прыгать в бездну. Сейчас, уняв дрожь в руках и ногах, он видел перед собой длинный пологий склон, покрытый чёрными пятнами кострищ и отпечатками подошв.       Сердце Наруто грохотало в груди, как будто угрожало разорвать грудную клетку, мышцы и плоть. Он подошёл ближе к деревне и слабое «нет» снова вырвалось у него изо рта. Деревня была усеяна трупами. Всюду валялись выпущенные кишки, заборы обрызганы были мозгами и кровью, то здесь, то там темнели отсечённые головы, руки, ноги. Пахло палёным мясом. Ближние улицы были черны от дыма, а на столбах висели пять казнённых. Одна из висевших на столбе девушек казалась очень юной.       Наруто затошнило.       Медленно, воспоминания и вспышки цвета начинают исчезать из памяти, зелёные и красные листья, и голубая вода, и небо заменяются тусклыми оттенками.       Шаткой походкой Наруто идёт дальше, держась за стены уцелевших домов. Тысяча мыслей, как искры, сжигают ослабленный разум. В воздухе летает пепел, пахнет медью, и лишь вороны кричат с высоты. Людей вокруг не видать, и кажется, что мир состоит только из трупов, огня, обломков и этой копоти. Вместо людей вокруг только тела. Вместо брызг дождя – брызги крови.       Голова у него болела, зрение почти затуманилось, одна рука онемела, и жгучая боль коснулась левого бока. Наруто не знал, успели ли враги уйти из деревни. Не знал, но закричал, что есть мо́чи:       – Эй! Кто-нибудь! Сакура! Шикамару! Неджи!       Его крик разнёсся по улицам. Шатаясь и зажав нос и рот ладонью, Наруто побрёл дальше, давясь всхлипами. Когда он вернулся три с половиной месяца назад, он даже предположить не мог, что может стать настолько плохо.       – Эй! – надрывно заорал он. Было тревожно от того, что в большой деревне ему не отвечает никто.       Наруто сбился с дороги, несмотря на то, что прожил здесь всю свою жизнь: сказывались раны, усталость и тот факт, что от многих зданий камня на камне не осталось. Чем дольше блуждал он среди руин, тем больше его разум, разрывая ткань ощущений, впускал в его голову мрачную мысль: смерть повсюду. И она сейчас точно где-то рядом, дышит прямо ему в лицо. Он с ужасом обнаружил, что цветочная лавка семьи Яманака, когда-то уютная и яркая, превратилась в груду обугленного хлама. Пошатываясь, Наруто подошёл ближе, крикнув:       – Ино? Господин Яманака?       Он принялся раскидывать в стороны обломки, на израненных руках появлялись чёрные пятна копоти. Весь в липком поту, он то и дело останавливался, втягивал воздух, стонал и тихонько ругался. Один обломок оказался слишком тяжёлым: Наруто схватился за него, попытался поднять с рычанием, вырвавшимся из его горла, и вдруг увидел разноцветные круги перед глазами. Они сменились темнотой и потом он окончательно перестал что-либо чувствовать.       В глубине темноты он услышал голос, живой и ясный, когда он закрыл глаза и подумал о тепле лета. Его видения были безжалостны, и воспоминания, доносившиеся из этой глубоко заброшенной части его сознания, становились всё более мучительными.       Он услышал крик, будто из зияющей пропасти. Он стал ввинчиваться в уши с нарастающей силой, пока наконец не стал громким и отчётчивым:       – Наруто!       Темнота начала отступать постепенно, от центра. Разлепив веки, он увидел нависшее над ним лицо и понял, что потерял сознание.       – Ты в порядке?!       Наруто издал сдавленный звук. Когда перед глазами прояснилось, он узнал Сакуру. Она заключила его лицо в ладони.       – Подожди, не двигайся! Ты ранен! Дай подлатаю тебя.       Её руки порхают, как у арфиста, играющего на тугих струнах. Остатки воспоминаний обгрызали края его мозга всё это время, как маленькие, паршивые крысы. Ему не нравилось, когда его голова заполнялась запутанными образами, не нравилось, когда он оставлял промежутки между одним и другим кусочком головоломки, неспособный найти её решение.       – Я так рада, что ты жив, – услышал Наруто лепет Сакуры, пока она колдовала над ним в прямом смысле. Он бы с удовольствием ответил, но не может. Его горло горит, это ад на земле. Он предпочел бы быть замороженным в камне, опрокинутым, разбитым на миллиард кусочков, а не медленно увядать, сворачиваясь, как потемневшие и пожелтевшие осенние листья.       Жар накатывает волнами, поглощая пространство и выступая на коже испариной.       – Сакура? Что случилось… с Конохой?       Наруто приподнял голову, чтобы посмотреть на свой бок, к которому Сакура приложила свои ладони, окутанные слабым зеленоватым свечением, и обнаружил, что действительно был ранен. Было странно, что он этого не заметил раньше, хотя…       – Наруто, – всхлипнула Сакура, – давай потом.       Её лицо было измазано грязью и запекшейся кровью. Она, сколько Наруто её знал, хотела быть красивой, но тяготы жизни наложили на её лицо печать скорби. Рана зудела в процессе заживления.       – В смысле «потом»?       – Сейчас некогда. Мы уходим. Нас послали осмотреть деревню, чтобы найти выживших.       Он покрылся холодным потом. В сознании его блеснула такая неожиданная и ясная мысль, что он даже испугался её. Найти выживших. Редких выживших. Вернуть их из этого океана хаоса.       Закончив врачевать, Сакура подняла его на ноги, не прося помощи, с маской смирения, подхватила его за талию, пока Наруто перекинул руку через её плечи, и они медленно побрели вперёд, потому что колени у него всё ещё подгибались, и ему было противно от своего бессилия. Они миновали несколько разрушенных домов, и Наруто бесшумно давил в горле рыдания при взгляде на тела, части тел, сплющенные и раздавленные, разорванные и расчленённые, вспоротые, как мешки с зерном. Он не мог перестать думать о том, что ждёт его в тысяче шагов впереди, и подумал о том, что за чертой смерти, наверное, не окажется вообще ничего, никакого конца.       – Мы же не можем просто уйти? – прошептал он глухо, стыдясь дрожащего голоса. Издалека показалась макушка сторожевой башни замка.       – Мы вернёмся позже. Сейчас надо оценить потери и прийти в себя.       Сильный и плотный, её голос сливается с оранжевым, почти кленовым светом, исходящим от пожарищ. Наруто замолкает: ему больше нечего сказать, пока он испытывает всё новые приливы тревоги, от которой перехватывало дыхание.       Когда они покинули Коноху, Наруто увидел маленький временный лагерь на каменистом холме, который, казалось, вырос прямо из земли. Он знал, что он разбит в таком неудобном месте ради большого угла обзора на деревню.       – Боже милостивый, Наруто, ты жив!       Он вскинул тяжёлую голову и увидел знакомый силуэт. Молодой человек среднего роста, крепкого телосложения, с короткими каштановыми волосами. Узкое овальное лицо украшают вздёрнутый нос, маленькие губы и, что самое примечательное, красные узоры. Возле его ног вился огромный пёс с длинной белой шерстью и маленькими глазами, горящими, как два чёрных уголька. Он первым подбежал к Наруто, лизнул его руку и завилял хвостом.       – Могу сказать то же самое, Киба, – сказал Наруто, потрепав пса по массивной голове.       У парня было обеспокоенное выражение лица и его лоб прорезала глубокая морщина. Он разглядывал Наруто, оценивая его состояние.       – Сакура, где ты его нашла?       – В деревне.       Наруто убрал руку с плеч Сакуры и отстранился. В повозке сидела Хината, которая при виде него изумлённо распахнула глаза и раскрыла рот. Она бы подбежала к нему, чтобы обнять и заплакать у него на плече от радости, что он жив, но смущение останавливало её. Там же, в повозке, лежала накрытая чьей-то курткой Ино, и Наруто запаниковал:       – Это Ино? Что с ней?       – Она отдыхает, – успокоил Киба. – Сильно ударилась головой. Ты сам-то как?       – Самое главное, что я не погиб, а остальное не важно, – мрачно ответил Наруто, оглядывая уцелевших. – А где все?       – В лагере недалеко отсюда.       – Кто из наших выжил? – продолжал допытываться Наруто.       Киба и Сакура переглянулись.       – Шикамару в том лагере. Он, как и ты, не был в Конохе, когда это случилось.       Он странно замолчал. Наруто сделал вдох и выпалил:       – А другие? Неджи? Тэн-Тэн? Рок Ли? Чоуджи?       Ночь утратила плотность, вспоротая оранжевыми языками костров. Лицо Кибы стало вдруг беспомощным, как будто он проиграл какой-то трудный бой с чужой хитрой и расчётливой силой и теперь его застали врасплох. Губы пересохли. Обречённость в его взгляде перешла в полное отчаяние. Сакура поняла, что он растерялся от одного (простого ли?) вопроса.       – Нет, – прошептала она, и шёпот её смешался с ветром.       Наруто взглянул на неё недоверчиво, осторожно, взгляд его напоминал нерешительное прикосновение дрожащих рук. Его дыхание было тяжёлым, лицо – всё ещё влажным от недавних слёз. Сакура сморщилась, пытаясь не заплакать, потому что привыкла, что её ненавидят за плач и эмоции. Хрупкий и сломленный, Наруто был прямо пред ней, был живой, однако всё, что случилось до этого момента, потеряло для него свою значимость. Крик зародился под его ребрами, где было нестерпимо горячо, он заполнил глотку, скользнул по языку, но застыл меж раскрытых губ.       Киба смотрел себе под ноги, и пёс, чувствующий состояние хозяина, сел возле его ног, уныло поскуливая. Редкий снег кончился, так и не покрыв землю, потому что по оной стелется смерть, по траве воет ветер, что поднимает пласты бальзамического запаха сырой листвы и пепла.