Mercy on Me / Во власти Чёрной Милости

У Лены Лютор выдался тяжёлый день. На самом деле вся неделя оказалась непростой, но она была не из тех, кто зацикливается и жалуется на такое. Гендиректор, откинувшись на спинку офисного кресла и уставившись в ноутбук, лениво покусывала ноготь на большом пальце, изучая схему перед собой. Она усердно подсчитывала цифры — один, два, три раза, и всё вроде бы казалось правильным, но чего-то не хватало. Лена недовольно наморщила лоб и почувствовала тупую головную боль в качестве напоминания о том, что не ела уже несколько часов. Она со стоном посмотрела на время. Было десять вечера пятницы — довольно поздний час в достаточно спокойный день, чтобы другие влиятельные руководители уже отправились домой отдыхать. Свет за дверью её кабинета до сих пор горел, и Лена поняла, что её секретарь, вероятно, всё ещё на работе. Почувствовав себя виноватой, она встала с кресла и подошла к двери. — Джесс, мне так жаль… пожалуйста, не жди меня. Можешь идти домой. Приятных выходных! — пожелала Лена, скрывая за весёлым оптимизмом усталость. Её помощница сидела тихо, на лице не было и следа недовольства, но во всей её позе отразилось заметное облегчение после слов босса. — Мисс Лютор, пожалуйста, не трудитесь слишком долго, — сказала Джесс, собирая вещи. — В конце концов, сегодня пятница. — Спасибо, Джесс, не буду. Береги себя. Лена вернулась к своему столу, чувствуя себя ещё более уставшей, чем раньше, и решила последовать примеру ассистентки. Домой её манили бутылка вина с романом, и ей отчаянно хотелось дать отдых своему утомлённому мозгу, прежде чем снова истязать его утром. Затем её разум без всякой причины метнулся к Каре — впрочем, это было естественным местом для блуждания её мыслей, когда она не была сосредоточена на работе. Это было похоже на рефлекс: солнечная блондинка просто возникала в её голове так же естественно, как вошла в её жизнь несколько месяцев назад. Кара сломала все ожидания, все барьеры и все стены, которые только были возведены Леной, просто своим появлением. Она всегда оказывалась рядом с Леной в самые трудные времена, стойко и отчаянно её защищала, независимо от того, насколько рискованной была ситуация. Кроме того, она была тёплой, доброй и нежной, всегда признавала точку зрения Лены и никогда не заставляла её ждать, когда ей нужно было выговориться. Она ценила советы и мнения Лены и, казалось, относилась к ней с величайшим уважением, что заставляло Лютор чувствовать себя истинно ценимой, а не просто используемой из-за своих ресурсов. Каре нравилось проводить с ней время, не занимаясь ничем особенным, и с каждой встречей она заставляла Лену чувствовать, что нет ничего другого, что она предпочла бы делать. Трудно было не попасть под влияние излучаемой Карой Дэнверс солнечной энергии. Теперь они уже стали очень близки, и даже если это было не совсем так, как хотелось бы Лене, она была благодарна за всё, что могла получить от Кары. Она держала свои чувства под контролем, опасаясь, что одно неверное движение или слово разрушат всё, что они построили. Лена знала, что сможет страдать молча, потому что просто иметь Кару в своей жизни в каком-либо качестве было намного лучше, чем потерять её из-за эгоистичного потакания своим желаниям. Признаться в своих более чем дружеских чувствах представлялось риском, на который она бы никогда не пошла, потому что шансы были не в её пользу. Лена Лютор просто не делала ставок на то, у чего не существовало хорошей вероятности. Она улыбнулась, вспомнив их последнюю встречу за обедом несколько дней назад, когда Кара по её настоянию с готовностью попробовала капусту, но закашлялась, отплёвываясь, и устроила целую сцену из-за салата. — Это яд, Лена, а не суперполезная еда! — она поперхнулась, покачала головой и потянулась за напитком. На её глазах выступили слёзы от явной неприязни, и она в крайнем отвращении сморщила нос. — Ты драматизируешь. Я знаю, что это не пельмени, но честно говоря, Кара, не всё то, что зелёное, хочет тебя убить, — засмеялась Лена, не в силах удержаться от того, чтобы поддразнить подругу, намекнув ей на криптонит. Кара неловко поправила очки, как делала всегда, когда Лена отпускала шутки, ссылаясь на Супергёрл; Дэнверс не догадывалась, что Лютор подозревает её вторую личность с самого первого дня. Это было забавной, хоть и выматывающей игрой, которую Лена поддерживала, но хотела поскорее прекратить. Два её единственных друга в Нэшнл-Сити являлись одним и тем же человеком, и это было суровой действительностью, о которой она не хотела слишком много думать, иначе это стало бы слишком реальным. В глубине души Лена знала, что её лучшая подруга по ночам подрабатывает героем в плаще, но знать это и принимать это — две совершенно разные вещи. Последнее было бы крайне рискованным шагом, которого Лена избегала с помощью шуток и подставляя вторую щёку, потому что возможные последствия этого значили для неё слишком много. Их дружба была самой светлой вещью в её жизни, её убежищем, местом, куда она могла пойти, чтобы забыть всё, что давило на её плечи. Принятие того факта, что Кара и Супергёрл — это одна личность, означало, что в жизни Лены появился бы ещё один человек, имеющий запутанную историю с Люторами и сложные нормы морали, которые могли омрачить их отношения. Независимо от того, насколько искренними или глубокими они могли бы стать, риск всё же присутствовал, и Лена не хотела сталкиваться с его последствиями, пока не была бы вынуждена это сделать. Она оторвалась от своих мыслей и бегло набрала сообщение, не ожидая скорого ответа. [Лена]: Поздний завтрак в воскресенье? Я знаю одно местечко. [Кара]: Звучит здорово, но на этот раз никакой капусты. Я серьёзно. [Лена]: ;) В последний раз окинув взглядом кабинет, глава корпорации собрала вещи, надела пальто и направилась домой. Добравшись до своей квартиры, Лена была уже слишком уставшей, чтобы включать свет, и просто бросила сумку у двери и небрежно скинула туфли. Она побрела на кухню, где тёплая подсветка духовки давала ей возможность ориентироваться, ведя прямо к намеченной бутылке каберне. Лютор ловко откупорила её и направилась к дивану. Почти дойдя до него, она почувствовала неприятное покалывание в затылке: её охватило странное чувство, будто за ней наблюдают. Лена тут же подошла к столику и, открыв ящик, достала электрошокер, затем резко развернулась и направила его в угол, боковым зрением заметив, как по полу что-то зашаркало. — Не подходи! — крикнула она, размахивая оружием в непосредственной близости от незваного гостя, когда существо приблизилось, прежде чем перейти в атаку. Голос Лены внезапно стих под натиском гигантского нападающего, а затем наступила полная тишина. Всё вокруг погрузилось во тьму.

***

Лена, вздрогнув, проснулась. Ей казалось, что она пробуждается от какого-то безумного сна, но она не могла понять, о чём он был: фигуры и образы искажались, оставаясь вне досягаемости определения. Попытки разобраться оказались бесплодными, так как ответы ускользали от неё, не оставляя ничего, кроме замешательства и смутного ощущения, что всё немного не так. Лютор почувствовала себя странно, когда оглядела комнату и поняла, что она вообще не у себя дома. Сквозь открытые окна падал яркий солнечный свет, чего она никогда не допускала в собственной угольно-чёрной спальне пентхауса. Лена села на кровати и, оторопев, уставилась на одеяло, затем осмотрелась вокруг, осознавая, что находится в квартире Кары. «Как, чёрт возьми, я здесь оказалась?» — задумалась она, проводя пальцами по волосам, словно пытаясь избавиться от воспоминаний прошлой ночи и зацепиться за что угодно, что бы дало ключ к разгадке того, как она очутилась в постели лучшей подруги. В самом этом факте не было ничего необычного — Лена уже несколько раз засыпала у Кары, когда их вечера кино затягивались до поздней ночи, но то обстоятельство, что она не могла вспомнить, чтобы такой вечер был вчера, заставило её желудок некомфортно сжаться. Мысли Лены рассеянно блуждали, пока она разглядывала светлую квартиру, её любимое место в Нэшнл-Сити, сокрытое сокровище, наполненное таким теплом и любовью. Она почувствовала запах свежего кофе, доносящийся из кухни, и улыбнулась, понимая, что Кара должна быть где-то рядом. Лена закрыла глаза, чтобы насладиться моментом, позволив себе на несколько минут расслабиться, чтобы избавиться от прежней тревоги, а затем услышала самый прекрасный звук в мире. Кара напевала себе под нос, бродя по квартире, открывая ящики и переставляя посуду. Всё беспокойство Лены вмиг улетучилось, когда она ощутила гармонию, вместе с мелодией проникающую в её уши. Это казалось таким правильным. Таким комфортным. Она почувствовала себя как дома. Лена медленно вылезла из постели и поплелась на кухню, где у плиты стояла Кара, сосредоточенная на переворачивании блинов. Её волосы были собраны в небрежный пучок, на ней была белая футболка, прилипшая к телу во всех нужных местах, чтобы подчеркнуть фигуру, и мешковатые серые спортивные штаны. Это было самое красивое зрелище, которое когда-либо видела Лютор, и ей пришлось напомнить себе, что необходимо дышать. Услышав приближение Лены, Кара обернулась, и её лицо озарилось широкой улыбкой. — О, вот и ты! Надеюсь, ты проголодалась. У меня блинчиков на целую армию хватит! — сказала она и снова повернулась к плите и начала переворачивать золотистые круги на сковороде. Сердце Лены перевернулось вместе с ними. — Привет. Кара, это слишком любезно, мне так жаль, я не помню, как пришла сюда вчера вечером. Тебе не нужно было готовить мне завтрак, я и так уже причинила тебе достаточно неудобств. — Лена тихо рассмеялась, качая головой, смущённая тем, что отнимает у подруги так много времени. Она прошла к кухонному островку и осторожно села на табурет у стойки, наблюдая, как Кара усердно трудится. Зрелище было милым и очаровательным, и Лене казалось, что она могла бы часами смотреть, как готовит девушка. Кара с лопаткой в руке снова повернулась к ней и задумчиво наклонила голову вбок. — Милая, ты в порядке? — спросила она, и Лена почувствовала, как её сердце упало вниз на десять этажей. Кара никогда не называла её «милой» или каким-либо другим ласковым обращением, кроме «лучшей подруги», и, хотя это зажгло огонь в сердце Лены, она была уверена, что до сих пор спит. — Эмм… я в порядке, просто не хотела отнимать твоё время в субботу утром. Я уверена, что у тебя куча дел, а я вторглась в твою квартиру. — Она взглянула на Кару, которая по-прежнему встревоженно смотрела на неё, и почувствовала, как её снова охватывает смятение. Кара выключила плиту и, медленно обойдя кухонный островок, встала перед ней. Она нежно положила ладони на руки Лютор, её голубые глаза искали ответ на вопрос, который Лене не задавали. Мягко улыбнувшись, Кара приподняла пальцами её подбородок, прежде чем захватить губы в нежном, любящем поцелуе. Лена почувствовала, что её разум полностью опустошён, так как потерялась в ощущении губ Кары на своих. Оно было идеальным, медленным и нежным, и ей хотелось запомнить его навсегда. Лене вдруг пришло в голову, что это не похоже на ожидаемую интенсивность первого поцелуя, это был медленный, размеренный, успокаивающий комфорт того поцелуя, которым Лена обменивалась с Карой только в своих самых сокровенных мечтах. Поцелуя, которым, судя по поведению Кары, они часто обменивались и в этом сценарии. Лена так отчётливо ощущала покалывание на губах, что не понимала, как это может быть сном, но как иначе объяснить, что до этого момента она не помнила ни одного их поцелуя? Её сознание снова начали заполнять сомнения, и она на мгновение задумалась, не розыгрыш ли это. Должна же быть какая-то причина, какой-то подвох, объяснение тому, почему всё происходит именно так. Она пристально вгляделась в глаза Кары, отчаянно пытаясь найти ответы, которых так жаждала. Она доверяла этой девушке сверх всякой разумной меры и не думала, что та способна сыграть настолько жестокую шутку, но едва ли было какое-то разумное объяснение её внезапному приливу чувств по отношению к Лене. Лютор попыталась вспомнить, был ли у них недавно разговор, в котором они бы признавались друг другу в чувствах или говорили о своих отношениях, но ничего не получалось. Её сердце бешено колотилось в груди, и она не могла понять, как возможно, что Кара смотрит на неё с таким обожанием, с такой преданностью, если она притворяется. Лена проанализировала мягкий изгиб губ блондинки и то, как уголки её рта приподнялись в искренней, игривой улыбке — улыбке, которую Лютор изучала и от которой таяла не один раз. Она ощущала прижатые к своей коже ладони, как будто за ними всегда стояла спокойная сила, но никогда не слишком настойчивая — всегда просто идеальная степень давления с каждым объятием или каждым лёгким прикосновением. Взгляд Лены скользнул к глазам сапфирового цвета, на какое-то время потерявшись в их бесконечной глубине. Лютор мельком заметила, что за взглядом Кары, обычно светившимся понимающим блеском, сейчас, казалось, клубилась тьма, буря, назревающая под поверхностью спокойной, мирной воды. У Лены пересохло в горле. — Я понимаю, что ты практически живёшь у себя в офисе, но неужели ты в самом деле забыла, что переехала сюда? — игривым тоном спросила Кара, отходя от Лены и качая головой. Её жемчужно-белые зубы слегка прикусили край нижней губы, и она с пристальным интересом посмотрела на Лену. — Мы ждём сдачи той новой квартиры на другом конце города, помнишь? И ты заверила, что тебе здесь нравится больше, потому что здесь уютнее, чем в той пафосной башне, в которой ты жила! Не знаю почему, ведь по сравнению с тем местом это просто обувная коробка, — Кара показала взглядом на комнату, закатила глаза, после чего оглянулась на Лену со своей фирменной улыбкой. У Лютор от удивления отвисла челюсть. Что только что сказала Кара? Мы живём вместе? — Я… Кара, прости, ты можешь повторить? — совершенно ошеломлённо спросила она, её разум охватила лихорадка. — Извини, пожалуйста! Я гружу тебя, а ты ещё даже кофе не попила. Не думаю, что ты вчера вообще ужинала, так что неудивительно, что сейчас ты в замешательстве. Расслабься, позволь мне позаботиться о тебе. У нас ещё много времени, пока что мы никуда не идём, — весело сказала Кара и, нервно поправив очки, потянулась за кружкой из шкафа и начала разливать кофе. Лена следила за движениями девушки, смотрела, как та ловко перемещается по кухне, скользила взглядом по мышцам её рук, когда она снимала кастрюлю с плиты, и по морщинкам вокруг глаз, когда она встретилась взглядом с Леной и улыбнулась. Это, несомненно, была Кара, однако Лютор не могла избавиться от растущего беспокойства, скопившегося в её груди от того, что это не может быть реальным. — А куда мы пойдём потом? — осторожно спросила Лена, всё ещё пытаясь собрать кусочки воедино, не показавшись совершенно сумасшедшей. Она чувствовала, что если подыграет, то, возможно, получит больше информации и тогда сможет разобраться в ситуации. — Алекс с Мэгги ждут нас на ужин! Ох, Лена, я знаю, ты так переживаешь из-за этого. Если ты не хочешь идти, я могу всё отменить… — начала Кара, глядя на Лену с такой заботой и такой любовью, что той показалось, что она сейчас потеряет сознание. — Я правда не хочу принуждать тебя проводить сегодняшний вечер с моей сестрой, если ты не готова. — Нет! Не говори глупостей, Кара, это звучит… потрясающе. На самом деле. Должно быть, я просто спутала дни. Я буду очень рада с ними увидеться, — сказала Лена, и это было правдой, что заставило сомнения в глубине её сознания на минуту перестать её терзать. — Я знаю, что Алекс совершенно не умеет готовить, но я убедила её просто заказать пиццу, — усмехнувшись, сказала Кара и, сложив стопку блинчиков на тарелку, начала доставать кленовый сироп и апельсиновый сок. — И да, мы приготовим тебе салат, не волнуйся. Всё будет не так, как в прошлый раз! — Она покачала головой и рассмеялась. — В прошлый раз? — Лена выгнула бровь, умоляя Кару продолжить. Та закатила глаза. — Ты реально собираешься заставить меня заново пережить инцидент с киноа? — поддразнивающе спросила Кара, и Лена не смогла сдержать смешок, больше от выражения лица девушки, чем от того, что она действительно вспомнила нечто подобное. Они сидели в комфортной тишине, и Лена принялась медленно резать блинчики, отчаянно пытаясь понять, что происходит. Кара с любопытством наблюдала за ней, её яркие глаза словно искали что-то, но что именно, Лютор не знала. Дэнверс, похоже, собиралась что-то сказать, но внезапно зазвонил её телефон. Лена посмотрела в его сторону и увидела картинку, подсветившую дисплей. На основном экране была установлена фотография, на которой Кара, широко улыбаясь, смотрела в камеру, а Лена целовала её в щеку. Они выглядели такими беззаботными, такими счастливыми и так идеально смотрелись вместе, что сердце Лены настолько переполнилось эмоциями, что, казалось, вот-вот разорвётся. — Привет, Элайза! — сказала Кара в трубку, и Лютор продолжила есть, стараясь не слишком заметно слушать её разговор. Она услышала упоминания о планах на отпуск, которые, похоже, включали и её, и почувствовала участившееся сердцебиение. Семья Кары? День благодарения? Мы? Лена попыталась отвлечься, чтобы у неё не возникало ещё больше вопросов, и, переключив внимание на обстановку в квартире, заметила маленькие безделушки, которые придавали ей вид более похожей на жилище, где обитает пара, чем Лютор показалось изначально. Среди них были кружки с надписями «Л» и «К», предположительно купленные, когда Лена переехала жить к Каре. На диване лежали пледы, которые Лютор узнала, — из её старой квартиры, — особенно большой, пушистый, тёмно-синего цвета, на него всегда претендовала Кара, когда приходила к ней в гости. Книжную полку украшали фотографии, которые Лена, должно быть, не заметила, выходя утром из спальни. Она осторожно встала с табурета, прошла через комнату и начала их рассматривать. Её внимание привлекла фотография, на которой они с Карой улыбались друг другу, не подозревая о скрытой камере, выглядящие так, будто они нигде не хотели быть больше, чем прямо здесь в этот момент. Был также групповой снимок Лены, Кары, Алекс, Мэгги, Джеймса и Уинна, сделанный на ужине, который Лена хотела бы вспомнить. А ещё была фотография с семьёй Кары, Дэнверсами, на празднике, который Лена не представляла, как могла бы забыть. Она протянула руку и прикоснулась к рамкам — все доказательства были очевидными. Разговор Кары подходил к концу, поэтому Лена грациозно вернулась на своё место на кухне. — Извини, детка, мне звонила Элайза по поводу Дня благодарения, спрашивала о наших планах. Я всё время говорю ей, что ты пока не уверена насчёт той конференции или когда мы хотим всех принять, но ты же знаешь, какой она бывает, — продолжала болтать Кара, вернувшись на кухню и с улыбкой глядя на Лену. Лютор всё ещё не могла привыкнуть к этой версии Кары — к этому идеальному, милому образу в статусе её девушки, к той версии, в которой она всегда хотела её видеть. Лена не думала, что когда-либо устанет слышать, как о ней говорят как о ком-то особенном, даже если это упоминается в разговоре так небрежно. — И что же вы решили? — спросила она, сформулировав фразу таким образом, чтобы та не прозвучала подозрительной. — Мне всё равно, что мы будем делать, если я проведу это время с тобой, — ответила Кара и протянула Лене руку. Её голос был пронизан такой искренностью, что у Лютор перехватило дыхание. Лена решила испытать удачу. Она встала с табурета и, смело подойдя к Каре, притянула её к себе и поцеловала со всей страстью, которую когда-либо надеялась выразить. Та ответила ей так же страстно, так же сильно, и Лена почувствовала, как всё её тело оцепенело. — Ну вот! Узнаю тебя! Я уже заволновалась, что ты заболела или что-то вроде того, — с широкой улыбкой выдохнула Кара, когда они отстранились друг от друга. Лена не смогла сдержать улыбки, и все её страхи утихли. Кара Дэнверс, любовь всей её жизни, стояла перед ней и отвечала ей взаимностью.