Saving your souls I lost mine

Царевич Василий скончался в ночь на двадцать первое июля, задохнувшись во сне. Его легкие перестали функционировать, а тело было парализовано, поэтому бедный парень не смог даже позвать на помощь лекаря. Жизнь человека слишком коротка, слишком хрупка, никогда не знаешь, когда наступит последний день. Конец старшего царевича был предопределен. Он был проблемой, занозой, которую нужно было устранить. Женя хорошо выполнила свою работу, пусть и не с первого раза, но Василий отправился туда, где не сможет помешать ни мне, ни Александру, ни кому-либо еще. Мне в эту ночь не спалось, мысли заняли мою голову, не давали даже сомкнуть глаз. Осознавать, что ради твоих целей гибнут люди, было невыносимо, ровно так же, как и знать, что пусть и не ты отдал приказ, но человек все равно погиб, потому что мешал осуществлять твои замыслы. В кого я начала превращаться, ведомая жаждой неконтролируемой силы? На что я ещё пойду, лишь бы получить больше? Именно эти вопросы не дали мне заснуть, заставив смотреть в темный потолок комнаты Александра, в которой теперь расположился мой столик со всяческими побрякушками, все мои вещи, и не только. Единственное, что я не забрала из своих прежних покоев был дневник Александра, спрятанный мною ещё в первый день прибытия в Малый дворец. Пусть я и проболталась, что прочла записи, но отдавать столь ценную мне вещь я не собиралась. Там, на страницах дневника жил настоящий Александр Морозов. Чуткий, ранимый мальчик, который всё ещё приходил ко мне во снах, все еще просил не оставлять его. Будто бы я могла так поступить. Перед тем, как генерал выслал меня из Ос Альты, Багра просила меня бежать, оставить все, оставить его, но я не стала ее слушать, не пошла на поводу у старой женщины, которая считала своего собственного сына монстром. Кто бы мог подумать, что этот монстр способен на чувства более значимые, чем жажда власти, кто бы знал, что его привязанность ко мне заставит ледяное сердце оттаять? Багра ни разу не была права. Монстр в этой истории не он. Чудовище, которое пойдет на все, заставит всю Равку стать на колени, сожжет всю семью Ланцовых, выставив огромный счет за все страдания гришей. Этот монстр - я. Собственные мысли начали меня пугать, сила, которая переполняла мое хрупкое тело, все время говорила со мной, навязывала свою волю, подавляла голос разума, заставляла делать то, что угодно ей. Я не могла разобраться, правда ли это мои рассуждения или все же энергия снова гнет свою линию, пудря мои мозги. Встав с постели, я подошла к окну, в которое уже полчаса стучала сумасшедшая птица. Отдернув штору, я открыла ставни, впуская ночную прохладу в комнату. Надоедливой гостьей оказалась голубка, которая впорхнула в спальню, сделала финт по кругу, а затем уселась на мое плечо. К ее лапке был привязан сверток, такой способ передачи писем давно устарел, но лишь один человек мог додуматься до этого. Я могла точно сказать, что автор записки - хитрый лис, который вот-вот должен вернуться в столицу. Будет жаль огорчать его смертью брата, но Николай не станет долго скорбеть. Василий для него мало что значил, и если уж слова царицы верны, то по факту они даже не родные. Младший Ланцов не станет тратить свое время на человека, который унижал его всю жизнь. Аккуратно вытащив сверток, я отпустила птицу на волю, а сама оглянулась через плечо, услышав слабый звук со стороны кровати. Александр перевернулся на другой бок, шаря рукой там, где должна была спать я. У меня было меньше минуты, прежде чем мужчина окончательно проснется и застанет меня у окна, да ещё и с письмом от ненавистного ему царевича. Раскрутив сверток, я пробежалась по трем строчкам, написанным ровным, каллиграфическим почерком Николая. "Я в пути, моя Святая. Меньше чем через три дня, мой корабль пришвартуется у пристани Равки. Надеюсь на скорую встречу. Твой покорный слуга, Николай" Значит, уже скоро мой план вступит в завершающую стадию. Еще немного, и власть над Равкой будет в моих руках. Остаётся только ждать и надеяться, что все будет идти хорошо, без происшествий. Зажав бумагу в ладони, я подожгла записку, чтобы, ни дай Святые, генерал не смог ее найти. Пепел, подхваченный западным ветром, понесся прочь, уничтожая все улики. Перед тем как закрыть окно, я взглянула на тёмное, почти чёрное ночное небо, усыпанное миллиардами маленьких точек, которые светили тусклым светом, указывая путникам дорогу. Где-то на небе моя мама, смотрит на меня, и, скорее всего, огорчается, ведь все мои действия глупы, и я даже уже сама не знаю, делаю я все для Александра, или следую своим алчным желаниям. - Алина? - раздался за спиной сиплый голос мужчины, - Что ты там делаешь? - Мне не спится, - развернувшись, ответила я, - Тревожное чувство в душе не даёт уснуть. Александр привстал, протягивая мне руку, приглашая вернуться к нему в постель. - Думаю, я знаю, как тебе помочь. Обтерев пальцы о ткань халата, я приблизилась к Александру, устало присев на край кровати. - Тебе не жаль царевича? - поинтересовалась я, сжав его пальцы, - Мы могли решить эту проблему иначе. - Василий больше вообще не проблема,- мужчина резко остановил мои ладони, поглаживающие его собственные. Запястья оказались в кольце сильных рук, прижатых к моему телу, - С чего тебя так интересует отребье Ланцовых, Алина? Стало жаль эту мерзость? Оковы из его ладоней сильнее сжали меня, делая больно, заставив сжать до скрипа зубы. Лицо мужчины выражало презрение, скрытую насмешку и силу, власть и полный контроль надо мной. Рот изогнулся в усмешке, которая при свете молодого месяца напоминала животный оскал, коим хищники награждают свою жертву прежде, чем прикончить. Ком в горле не давал нормально дышать и сглотнуть накопившуюся слюну вместе с кровью. Зубами я закусила щеку, почувствовав яркий, тошнотный вкус металла, растекающийся по ротовой полости. Живот сильно скрутило от напряжения, но я продолжила смотреть в стеклянные радужки, которые казались мне острее, чем только-только выкованный клинок. Уверенность во взгляде, даже если недавно проснулся - в этом весь он. Дарклинг. Не Александр. Не человек, который шептал мне ласковые слова перед сном. От таких мыслей мне становилось грустно, ведь я ничего не могу изменить в нем, пусть генерал и говорит, что когда я с ним, он становится лучше. Чушь. - Он был такой же человек, как и мы. Никто не заслуживает мучительной смерти, как ты не понимаешь? - Он – мусор, он – ничтожество, - Дарклинг сдавливал руки все сильнее, жёстче, приближаясь к моему лицу. Я зажмурилась, терпеть боль было невыносимо, губы дрожали, то ли от страха, то ли от нарастающего давления, - Если тебе его жаль - то подумай о том, что бы он сделал с такими как ты, глупыми, наивными девушками, которые имеют дар, но без опеки ни на что не способны. Вспомни, в конце концов, свою мать. - Не смей! - я широко распахнула глаза, скривив губы, шипя на него, вырываясь из цепких, словно щупальца, оков, - Не смей даже заикаться о ней, Дарклинг! Ты ни черта не знаешь, как ты смеешь вообще упоминать ее в таком ключе? Чертов эгоист! - Обидно, Алина? - его лицо было слишком близко, я чувствовала дыхание на своей щеке, по которой катилась слеза. Слеза ярости и досады, - А думаешь, мне не обидно знать, что ты лжешь мне на каждом шагу? Ты ведь обещала не врать, помнишь? - Что ты несёшь? - я удивленно хлопала ресницами, перебирая в голове, какая из моих тайн всплыла наружу. - Ты принимаешь меня за идиота, видимо, - Александр дернул меня на себя, а затем перекатился, прижимая мое тело к кровати, вдавливая запястья в перину над головой. - Удивительная полоса на твоей руке, от которой идёт мощная энергия. Думала, я не догадаюсь, что ты и щенок Ланцовых нашли усилитель Морозова? - ярость плескалась в его глазах, кварцевые радужки затянулись пеленой гнева и раздражения, а губы, находящиеся в нескольких сантиметрах от моих выплескивали все факты, все мои скрытые от него тайны, - На твоих милых, нежных пальчиках пепел, Алина. Сожгла письмецо от своего ненаглядного Николая? - Отпусти меня, сумасшедший! Что с тобой происходит, Александр? Я попыталась приподняться, но Дарклинг одернул меня, уронив снова на перину. Я не понимала суть этих перепадов его настроения. То он был ласковым, добрым, настоящим, затем становился жестоким, бессердечным, безжалостным. " Проклятие Заклинателей" - подумала я, прежде чем перестать брыкаться. Если легенды правдивы, то Александр не виноват, что не может контролировать свои эмоции в моем присутствии, выплескивая все на меня. Проклятье не даёт ему раскрыться, мучает и его и меня. Пусть Свет и был против, чтобы я прислушалась к Тьме, но если, войдя в Каньон, я смогу снять это бремя с нас, то жертвы будут этого стоить. Все будет этого стоить. - Посмотри на меня Алина, - мужчина отпустил меня, переместив свои руки на мои плечи, слегка сдавливая кожу, - Посмотри и скажи, что ты видишь. - Жизнь. Я вижу жизнь, - шептала я, протянув ладони к его лицу, - Сломленную, разрушенную обстоятельствами, вечную. С каждым касанием черты его лица становились мягче, глаза прикрылись. Он стал успокаиваться, наваждение отступило, в то время как внутри меня что-то треснуло, сломалось одновременно с тем, как его рука цепко впиталась в талию, скрытую под тканью легкого халата. Я зажмурилась, когда Александр опустил руку ниже, поднимая край одежды, кончиками пальцев проводя по бедру, посылая мурашки, щекочущие позвоночник. - Но эта жизнь несет с собой смерть, хаос, руины. Ты - оружие, рассекающее все хорошее вокруг, но лишь в моих руках ты можешь принести пользу, - воспользовавшись заминкой, я молниеносно перекатилась, подминая Александра под себя, усаживаясь на его ноги, нависая так же, как возвышался надо мной он, - но ты ошибся. - В чем? Дарклинг пытался развязать пояс халата, но я остановила его, переместив его руку на талию. Уж лучше пусть она лежит там, чем пытается меня раздеть. - Я не лгала тебе, никогда не лгала, - приблизившись к его губам, я не решалась поцеловать Александра, лишь просто ждала, - Умалчивала? Возможно. Скрывала? Да. Но я не лгала о своих намерениях. Не отворачивалась от тебя, хотя могла. - Так почему ты ещё здесь, Алина? Обещание, Проклятие, чувства. Эти факторы и сдерживали меня от ещё одной попытки побега. Я о многом молчала. Слишком о многом, но рассказать сейчас не могла. Боялась. - Просто, потому что должна. - Ты ничего не должна, - Александр отвернулся в попытке отстраниться, но я не дала это сделать. Развернув лицо, я провела кончиками пальцев по его щекам, чувствуя колючую щетину, обвела контур губ, желанных, любимых, моих. - Ты можешь уйти, Алина. - Я не хочу. Без тебя мне ничего не нужно. Ни короны, ни страны, ни жизни. - Прости меня. Я не могу контролировать себя, как бы ни старался. - Я знаю.. Я нашла его губы своими, целуя так, словно это наша последняя встреча, словно его рот - единственное, что могло меня спасти от чувства безысходности. Сминая, кусая, почти до крови губы, я старалась выразить все свои чувства, именно те, что не могла сказать словами. Возможно, однажды я признаюсь и ему, и себе. Признаю, что испытываю куда больше эмоций, даже когда он просто смотрит на меня, когда улыбается, смотря, как я пускаю сферу света по комнате, а затем маню ее назад, оборачиваясь через плечо. Возможно, однажды я смогу ему сказать, как много он для меня значит. Когда-нибудь, но не сейчас. Оторвавшись от губ, я начала спускаться ниже, медленно, мучительно, словно издеваясь, целуя шею, кусая чувствительное место над ключицей. Александр рвано выдохнул, а меня обдало жаром, накатывающее желание узлом завязалось где-то внизу живота, даруя дискомфорт. Моя рука скользнула вниз, ноготками царапая торс Александр, обводя легко выступающие кубики, но стоило мне двинуться ниже, как запястье стиснула ладонь мужчины, не давая двинуться дальше. - Не нужно, Алина,- Александр подтянул меня наверх, останавливая. Бабочки в животе замерли, словно ожидая бурю, - Я хочу, чтобы ты поспала. Отложим все на утро. - Чт… Что? - я непонимающе смотрела на него, прищуриваясь. - Просто, пожалуйста, не сейчас. Я хочу просто уснуть, обнимая тебя. Ни больше, ни меньше. - Ты обламываешь меня сейчас? - Алина… - Ну и держи свое целомудрие! - буркнула я, слезая с него, перекатываясь на другую сторону, - Святой Александр! - Обиженная Святая, какой кошмар, - рассмеялся мужчина, обнимая меня со спины, - Просто поспи, а утром, я обещаю, ты будешь кричать так, что будет слышать весь Малый дворец. - Замолчи, и спи. Святоша. - Спокойной ночи, моя любимая Заклинательница. "Я видела синее небо над головой и землю, залитую кровью. Руки были липкими, мокрыми, как мне казалось. На деле же с них стекала красная, почти черная кровь. В нос ударил металлический запах, и прежде, чем я огляделась, я поняла, что стою на поле бойни. На поле, где был Каньон. Куча трупов у моих ног, человеческие конечности, оторванные от тел. Я слышала собственный крик, сорвавшийся с губ в минуту, когда взгляд зацепился за человека, облаченного в чёрное. Александр был мертв. Пал от моих рук. Колени подкосились, ноги перестали держать меня, я рухнула на колени, содрогаясь от плача. Я звала его, молила очнуться, но он был мёртв. И в этом виновата только я. - Ты видишь? - голос раздался за спиной, грубый, сильный, но словно неживой, ненастоящий, - Твой любимый пал от твоих рук, такой ты хочешь для него конец? Я качала головой, вцепившись в ткань кафтана, не видя ничего под пеленой слез. - Не ходи в Каньон, - не унимался голос, - Проклятье не снимешь без жертв. Запомни: либо ты, либо он. " Когда я открыла глаза, было уже светло. Пошарив рукой по кровати, я поняла, что лежу одна, а Александр ушёл. Возможно по делам, а может просто не хотел меня видеть. Мои карты вскрыты. Он все знает. Мне ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы натянуть свою одежду, и дождаться возвращения генерала. Из комнаты выходить не хотелось, после ночного кошмара все ещё дрожали руки, а страшные картинки вспыхивали в памяти, словно костры в поле. Либо я, либо он. Намёк мне был понятен, но темнота во мне пела, звала, желала приблизиться к Каньону, войти в него, выпустить то, что живёт там веками. Чем ближе цель, тем выше становится цена. Готова ли я пожертвовать Александром, чтобы добиться всего? Нет, конечно же, нет. Но и умирать сама я не собиралась. Дверь легко отворилась, скрипнув петлями. Александр и ещё двое людей вошли в покои, застав меня у окна солнце было в зените, а генерал только объявился. Серьезный, сосредоточенный, именно такой, каким его и должны видеть подчинённые. - В чем дело? Что-то случилось? Я развернулась, смеривая мужчин взглядом, скрестив руки на груди. - Возникли осложнения, - мужчина кивнул своим опричникам, указывая на дверь. Когда они ушли, отвесив поклон, Александр продолжил, - Мне нужно уехать, ненадолго. Я должен разобраться с делами. - Я могу… Дарклинг поднял руку, призывая молчать. Нахмурив брови, я все-таки заткнулась, недовольно кривя рот. - Ты со мной не едешь, Алина. Даже не пытайся, - Александр подошёл ближе, но вместо привычной нежности, в его глазах я ничего не видела. Пустота, полное безразличие. Я была бы рада даже гневу, но только не молчанию, - ты обещала…сколько раз ты обещала быть честной? Десять? Сто раз? Однако снова ты лжешь. - Дай мне все объяснить..Пожалуйста… - я протянула к нему руку, но она не достигла цели, лишь застыла в воздухе, - ты можешь злиться, кричать на меня, но только не уходи, не бросай меня! Ты просто… просто, не можешь уйти… - Я не ухожу, мне нужно выполнить мою работу, выполнить мой долг. А ты... - Александр развернулся к двери, но замер, словно колебаясь. Он не хотел уходить, но я снова не сдержала свое обещание, - ты будешь здесь, в этой комнате. Под замком. Сначала я даже не поверила своим ушам. Мне казалось, что это просто шутки моего сознания, и он не произносил этих слов. Запереть меня здесь, одну? Даже мысль об этом казалась бредом, а он на полном серьёзе хочет меня закрыть, держать, словно пленницу в четырёх стенах. - Ты не можешь меня тут оставить. Это противоречит обещанию, а значит, ты не можешь лишить меня свободы. - Ты права, но всегда есть лазейка, Алина, - Дарклинг потянулся к ручке, но передумал, крутанувшись вокруг своей оси, встав ко мне лицом, - я не стану сам тебя закрывать здесь, - он надвигался на меня, но я даже не сдвинулась с места, не съежилась под его взглядом. Стойко выдержав эту борьбу, я шагнула вперед, к нему, - я попрошу Фёдора. Пока я не вернусь, ты не покинешь эту комнату, Заклинательница. Ты не разрушишь мои планы, и уж точно не попытаешься связаться со своим дружком. Ты же так клялась, что он ничего не значит, но по ночам сбегала,- кварцевые радужки прожигали меня насквозь, но я упрямо смотрела на него, выискивая любую трещину в его маске безжалостного, неумолимого Чёрного Еретика, - ты думала, что самая умная? Будешь вечно водить меня за нос? Очнись, Алина! - его голос срывался на крик, его руки трясли меня за плечи, а тени в комнате исполняли свой танец, сгущаясь, поглощая предметы в свою темноту, - мне сотни лет, я строил планы веками, а ты думала, что сможешь обыграть меня? Это моя игра, а ты в ней… - Пешка? Я перебила его тираду: надоело слушать, насколько он превосходит меня. Слова, настолько не искренние, будто заученные, лились потоком из его рта, пытаясь меня ранить. Что ж, возможно когда-то давно, другая Алина расплакалась бы, закрылась в себе, послушав грозного генерала. Она бы перестала бороться, но не я. - Хочешь сделать меня пленницей? Вперед! Но только когда ты вернёшься, не думай, что я брошусь в твои объятия. - Ладно, - Дарклинг оттолкнул меня, быстро шагая к двери, но снова замер, - я нашёл третий усилитель, Алина. Как жаль будет обрывать ему жизнь. - Что? Не может этого быть. Он не мог найти третий усилитель Морозова, не мог, потому что я его скрыла, спрятала от него, не подавала и намёка на его существование, но Александр обо всем догадался. - Мальен Оретцев сослужил хорошую службу. Послужит ещё, в качестве браслетика на твоем запястье. - Ты же не сделаешь этого… Страх сковал тело, а ярость закипала в груди. Если с моими друзьями что-то случится, я не смогу это пережить. - В том и дело, Алина. Я сделаю это. К завтрашнему утру у тебя будет ещё один усилитель. Дарклинг вышел, а затем послышался звук запирающегося замка. Я бросилась к двери, дергая за ручку, но бессмысленно. Дверь не поддавалась. Рванув к окнам, я обнаружила, что они запечатаны. Фабрикаторы побывали в покоях, пока я спала. Дарклинг все продумал. Специально, все было специально. Какой я была дурой..Мне нельзя было впадать в крайности, нельзя терять надежду, хотя её совсем уже не осталось. Ничего не осталось, только два усилителя на моем теле, напевают странные, старые баллады о древнем грише, что снова оступился. Я болталась по комнате, не зная чем себя занять. Мне даже не хотелось есть. Просто смотреть в потолок, и просчитывать ходы партии, в которой я продула. Так тянулись дни, пейзаж за окном наскучил, а пение птиц раздражало. Со мной никто не говорил, да и я не пыталась. Просто молчала, когда три раза в день приходили меня кормить. Я чувствовала себя пустой, словно жизнь ушла вместе с Александром, и теперь ждёт меня за дверью. Чем больше дней проходило, тем уже становилась комната, и жёстче был матрас. Я даже не помню, ела ли я хоть что-то, не помню, как прошло время до момента, пока я не услышала крики. За стеной кричали солдаты, а затем послышались удары. Я встала, опираясь на кровать руками. Голова кружилась, сил стоять, а тем более идти, не было. Комната поплыла, но прежде чем потерять сознание, я увидела перед собой Николая, который вовремя меня подхватил, не дав упасть. - Привет, сестрёнка. Пора тебя вытаскивать отсюда. Корона долго ждать не будет. А дальше была темнота…