ice in your eyes

Образовавшиеся молчание решил прервать Нагата: — Послушай, Мина, я думаю, что будет лучше, если ты пока поживешь со мной. У меня в доме и люди есть, и атмосфера домашняя… — Хорошо, — не дослушав до конца, ответила Хотидзуми. Ей на самом деле было плевать где ночевать, главное не дома. В доме, где до сих пор она чувствовала дух мамы. Они уже подъезжали к двухэтажному дому, в котором проживала семья Нагата. Дом был выполнен в скандинавском стиле. Светлые стены были отделаны деревом, двускатная крыша из черепицы была темно-коричневого цвета. В объемных окнах Хотидзуми заметила Шинджу, жену Мацуи. Он уже успел рассказать супруге о произошедших событиях и сейчас она готовила обед, чтобы хоть как-то попытаться отвлечь Мину. В последний раз девушка была здесь около 3-4 лет назад, однако, с её последнего визита мало что поменялось: здесь по прежнему было много светлой мебели. Сам интерьер был выполнен в бежевых, белых и пастельных тонах. В гостиной комнате располагался мягкий диван белого цвета с декоративными подушками, а напротив него был подвешен большой телевизор. На стене были развешены многочисленные рамки с семейными фотографиями. — Здравствуй, Мина-чан, чувствуй себя как дома! — женщина мягко улыбнулась гостье. — Здравствуйте, Шинджу-сан, — Хотидзуми попыталась выдавить что-то наподобие улыбки, но видимо не получилось, ну и чёрт с ней. Девушка прошла в гостиную и присела на диван, стеклянным взглядом глядя в никуда. Она молчала, но внутри была буря и шквал эмоций. От истерик её сдерживали всего 4 слова.

Ты у меня сильная.

Томико аккуратно тронула плечо Хотидзуми. — Мина, пойдем обедать, мама приготовила рис с тунцом. — А? Да, уже иду. Во время обеда никто не пытался разговорить Мину, так как понимали, что у неё сейчас траур и это было на руку Хотидзуми. Она размышляла, что ей делать дальше. Стажировка. Девушка решила, что выжмет максимум из оставшихся пяти дней. Сегодня последний день, когда она может поплакать от души, дальше будет не до этого. Покончив с трапезой, Мина отправилась в комнату, которую ей выделила семья Нагата и заперлась там. Она достала наушники и легла на кровать, попутно открывая переписку с мамой. Было больно читать сообщения, но она долистала до голосового сообщения, которое отправила ей мама через несколько дней после заселения в общежитие. Обнимая подушку с закрытыми глазами, Хотидзуми начала слушать успокаивающий голос мамы.

ОПЯТЬ ЖЕ РЕКОМЕНДАЦИЯ ОТ АВТОРА ПОСТАВИТЬ НА ФОН ПЕСНЮ «THE LOSER — VERZACHE». ДАВАЙ-ДАВАЙ, НЕ ПОЛЕНИСЬ И ВКЛЮЧИ ЕЁ ДЛЯ ЛУЧШЕЙ АТМОСФЕРЫ.

— Хей, солнышко, как ты? Да, я знаю, что ты заселилась всего несколько дней назад, но я очень сильно по тебе скучаю. Зачем же я записываю это? Ну, я просто хочу, чтобы ты знала, что я всегда буду рядом. Пусть не физически, но мысленно уж точно. Помни, ты справишься со всеми трудностями, потому что ты сильна духом. И нет, я не говорю это только потому что ты моя дочь. Наблюдая за тобой с самого твоего рождения, я делала определённые выводы из каждого твоего поступка. Помнишь, как мы с тобой вместе учились кататься на велосипеде? — женщина рассмеялась и Хотидзуми невольно улыбнулась, вытирая слёзы. — И то, как ты постоянно падала, но несмотря на боль и разбитые коленки, ты вставала с них снова и снова. Я хочу, чтобы так было всегда. Нет, я неправильно выразилась. Я знаю, что так будет всегда. Просто потому, что я верю в тебя и в твои силы. Помни, у каждого человека бывают в жизни сложные моменты, но черные полосы всегда сменяют белые, и в будущем ты будешь вспоминать все трудности как плохой сон. Знаешь, если ты споткнулась и упала — это не страшно. Страшно, если ты сдашься и не пойдешь дальше, так ведь? Ты можешь звонить мне в любое время суток, если тебя что-то беспокоит. Я обязательно поддержу и выслушаю тебя. Вместе мы преодолеем любую проблему. Я горжусь тобой. И очень сильно люблю. Больше жизни. Ты — мой лучик света и добра в этом сером мире и ты прекрасный человек, который заслуживает всего самого лучшего. Всегда помни мои слова.

(девочки и мальчики, извините, опять сообщение от автора прямо посреди главы, но мне нужно написать это именно сейчас. я хочу, чтобы именно ты воспринял/а эти слова от Азуми (хотя, кого я обманываю, от меня) на свой счёт. с какими бы трудностями ты не сталкивался/ась — я верю в тебя и в то, что ты сможешь их перебороть. я невероятно горжусь тем, что ты после всего произошедшего держишься. ошибки — тоже опыт, главное принять его и проще к этому относиться. не отчаивайся и побольше улыбайся — тебе это невероятно идёт)

Азуми всегда была человеком, который готов пойти на помощь любому. Иногда это оборачивалось против неё же, но женщина предпочитала делать счастливыми людей, окружающих её, нежели быть счастливой самой. Хотя, она была по-настоящему счастливой, ведь у неё была Мина. Мина, которая к приходу мамы с работы всегда ждала её с горячим ужином. Мина, которая регулярно интересовалась делами Азуми, и если вдруг что-то пошло не так, обязательно приободрит. Мина, которая любила её. Хотидзуми сняла наушники и крепче обняла подушку, роняя на неё слёзы. Постепенно боль заменяли тоска с печалью. У девушки словно пропало желание жить. Но она будет идти дальше, сможет перебороть это. Так бы хотела мама. А ведь она действительно сейчас где-то рядом. Дух Азуми витает вокруг дочери и её сердце кровью обливается, когда она видит, как Мина плачет. Прорыдав в подушку довольно-таки долгое время, Хотидзуми заснула, так и не поужинав. Так и закончился первый день после смерти мамы. Солнце ярко светило прямо в глаза девушки. Она мысленно прокляла эти полупрозрачные занавески, от которых не было никакого толку. 10 утра, пора вставать и идти на стажировку. Зайдя в ванную комнату, Хотидзуми принялась приводить себя в порядок. Контрастный душ помог освежиться и благодаря косметике ей удалось скрыть все последствия вчерашнего дня. На завтрак был овощной омлет, к которому Мина так и не притронулась, несмотря на бесконечные уговоры Мацуи и Шинджо. Просто не было аппетита. — Чем планируешь заняться? — поинтересовался Мацуи у племянницы. — У меня стажировка и я не могу её пропускать. — Да, думаю, что это верное решение — тебе нужно отвлечься. На этом их диалог закончился и девушка, попрощавшись с родственниками, поплелась в агентство. Без привычной улыбки она поприветствовала Десутегоро. — Доброе утро, — совершенно без эмоций проговорила Мина. Герой был в курсе произошедших событий, поэтому не стал лезть к ней — ей и так сейчас несладко. Он даже думал отменить стажировку, но какого было его удивление, когда он перед собой увидел полную решимости Хотидзуми. — Здравствуй, начнём? Хорошо, для разминки нужно будет пробежать 4 километра на беговой дорожке. У тебя есть 20 минут. Справишься? — Мина кивнула. — Далее пойдут упражнения для развития скорости и ловкости. Переодевшись в спортивную форму, девушка принялась за работу. Сконцентрировавшись на ровном темпе бега, ей было не до раздумий. Отлично, это только на руку. Ускорившись до невозможности, она за 20 минут пробежала все 6 километров, что удивило мужчину: до этого момента стажёры не показывали таких результатов. А Хотидзуми, не показывая своей усталости, продолжала упорно тренироваться, не жалея себя. К восьми часам вечера Десутегоро сказал, что на сегодня хватит, ведь переутомление — штука опасная и отправил её домой. Но домой девушке не хотелось, поэтому она пошла в парк — прогуляться и возможно пробежаться. Однако уже всего через час прогулки она не могла стоять на ногах. Придя домой, Хотидзуми заставила себя поесть и ушла спать. Остальные дни стажировки прошли почти точно так же. Всего за 4 дня девушка скинула с здоровых 46 килограмм до 42. При росте 161 сантиметр это было очень мало, но ей было всё равно, сейчас самое главное — это тренировки. Игнорируя чувство слабости, Мина продолжала работать над собой. И это стало большой ошибкой. 7 день стажировки. Патрулирование. Сегодня во время патрулирования Хотидзуми встретится с Тодороки, Деку и Иидой. Дабы не напугать их своим видом, она скрыла все синяки на лице толстым слоем тонального крема. — Идеально, вроде ничего не заметно. Как будто ничего и не случилось, — подумала Мина. Но она ошиблась, парни сразу заметили её потухший взгляд. — Эй, Хотидзуми-чан, ты как? — мягко спросил Мидория, поглаживая хрупкое плечо девушки. Он совершенно не знал, как себя вести, что говорить, как помочь, поэтому был в замешательстве, когда девушка попыталась улыбнуться. — Я в норме, не переживай, — ответила Мина. Конечно, в норме она не была. Ни в моральном, ни в физическом плане. Девушка чувствовала себя просто отвратительно. Кости ломило и она с трудом стояла на ногах. — Слушай, мы — твои друзья. Если тебе нужна будет помощь, мы всегда будем готовы помочь тебе, — заговорил Иида, а Мидория активно закивал. — Я поняла, но не стоит. Все правда хорошо. Тодороки всё это время стоял рядом и молчал, внутренне оценивая состояние Хотидзуми. Он решил, что сейчас не время доставать её, ведь ковырять незажившие раны — не лучшее решение. Будет лучше, если он в конце дня подойдет к ней, а сейчас лучше сконцентрироваться на патрулировании. Однако Хотидзуми не удержала равновесие и чуть не упала. Благо, рядом стоял Шото и успел подхватить подругу. Та трясущимися руками оперлась на руку гетерохрома, совершая неудачную попытку встать. Тодороки, словно пушинку, подхватил Мину на руки и сказал, что сейчас отведёт её в медпункт. Он сильно беспокоился за неё, пусть и не показывал этого. — Н-не стоит, я должна патрулировать… — попыталась снова встать девушка, но парень перебил её. — Нет. — Но у меня стажировка, я просто не могу пропускать её! — Ты сейчас чуть в обморок не упала, какое патрулирование? Послушай меня, я не дам тебе так издеваться над собой. Мы идём в медпункт. Сил спорить не было, поэтому Хотидзуми просто поддалась ему. В медпункте медсестра провела осмотр и ушла в кабинет. Во время ожидания Тодороки мягко поглаживал волосы девушки. Спустя некоторое время он услышал тихое сопение Мины. Глядя на спящую неё, он витал в облаках. Шото не мог понять, что он чувствует. Ему хочется заботиться о ней, но насчёт отношений он не уверен. Он не видел особого смысла в них. А может быть, гетерохром просто не думал, что может кому-нибудь понравиться. Еще на первом году средней школы ему симпатизировала одноклассница. Одноклассница, которая позже назвала его шрам уродством. Шото просто проигнорировал её, но в глубине души ему было обидно. Он стал ненавидеть вдвойне этот след на лице и считал его отвратительным. Годы прошли, но мысли остались теми же. Вернулась медсестра с серьёзным выражением лица. — У девушки истощение организма. Видимо, в последнее время она почти не питалась и много тренировалась. Если не вмешаться сейчас, то может случиться летальный исход. — Понял. Мы решим эту проблему. У Хотидзуми был чуткий сон, поэтому она слышала этот диалог. Её смутила одна вещь. Тодороки действительно сказал «мы»?