Доверься глубине

      Дин послушно взял миску супа в руки и пристроился на самом краю бревна. Гарт и Адам сопели неподалеку в палатке, и Бенни, чтобы не слышать их лошадиный храп, кинул ботинком в чью-то выглядывающую из тканевой прорези спину. Храп смолк и теперь Дин мог слышать только треск костра и ленивый шум моря.       Постучав ложкой по котелку, небритый и дюжий Бенджамин громко прочистил горло. Мягкий свет костра смог состарить его на лет десять, подчеркнув все изъяны кожи на лице.       — Ты странно себя ведёшь, — сказал тот без тени упрёка.       — Что ты имеешь в виду?       — Не помогал нам с погрузкой. Даже не взглянул на него.       Решено было дождаться утра и отправить Каса в Огайо на служебной машине, ведь ни в одной из имеющихся не было достаточно места. Чтобы русал пережил эту ночь без происшествий, ему надели наручники, а самого поместили в надувную лодку, наполненную водой, и зафиксировали хвост; откатили подальше от берега.       Дин отвёл взгляд. Он действительно отказался в этом участвовать.       — Объяснений не будет? — попытал удачу ещё раз бывалый охотник.       — Что я должен тебе объяснить?       — Ну, как минимум, чем он отличается от всех остальных?       Вопрос застал Винчестера врасплох. Он сощурил глаза и опустил миску с супом на песок.       — Не раздражает меня вопросами.       Бенни громко захохотал и закурил сигарету:       — А если серьёзно, он ведь тот, кого ты так долго искал?       Дин кивнул, но дал себе ясный отчёт, что для них двоих эти слова имели разный смысл.       — Я нашёл в твоей машине это, — Бенни достал из внутреннего кармана веревочку из вулканического сплава и прокрутил в руках, рассматривая со всех сторон.       Дина подмывало выругаться и спросить, какого черта тот вообще шарился в его детке, но вместо этого получилось лишь растерянно опустить взгляд.       — Я могу оставить эту хрень себе? Давно не привозил сувениров с охоты.       Дин молчал несколько секунд, прежде чем выхватить амулет Каса из чужих рук и упрятать в кармане джинс.       — Ещё раз тронешь мои вещи без спроса, я тебе пальцы отрежу и чайкам скормлю. Если захочешь пришить назад, придётся каждую поймать и вспороть брюхо. А сейчас иди спать, костёр я сам потушу.       Бенджамин нахмурился, но послушно заткнулся. Потушив бычок в песке, он направился во вторую палатку, на ходу стягивая с себя вейдерсы[1]. Со спины он был похож на большую гориллу, которая способна плющить кокосы, не прилагая особых усилий. Дин встрепенулся от мысли, что они когда-нибудь могли бы сойтись в поединке. В юношеские годы борьба в игровой форме была для них нормой: Дин легко укладывал на лопатки пухлого Бенни, который вдобавок был ниже его на пару дюймов. Сейчас такие фокусы бы не прокатили — время благословило его друга и наградило широкими плечами и накаченными ногами, которые тот прятал в рыбацких штанах на несколько размеров больше.       Из омута мрачных мыслей Дина вырвал всплеск воды. Кинув взгляд через плечо, он ещё раз прислушался.       Бульк…       Кас очнулся.

***

      Дин кожей ощущал недовольный взгляд Кастиэля, который поблёскивал из темноты двумя оранжевыми огоньками. Русал выглядел зловеще, сохраняя молчание; охотник сходил с ума, не понимая, что должен сделать. На свой страх и риск Дин шагнул вперёд, ожидая хоть какую-то реакцию со стороны Каса, но тот даже не шелохнулся.       — Ты в порядке?       — В полном, — тут же отозвался раскатистый бас. У обоих дрожали голоса от переполняемых чувств. — Только наручники немного жмут, — насмешливо протянул Кас, показательно вскинув руки.       Дин уселся перед ним в позу лотоса, виновато понурив голову, будто прося прощения за всё приключившееся. Глаза понемногу стали привыкать к темноте и теперь можно было видеть очертания лица Кастиэля, а точнее его злые брови.       — Как тебя зовут?       — Дин.       Да, примерно что-то такое ему и представлялось. Интересно, была ли эта форма имени краткой?       — Что со мной будет?       — Утром за тобой приедет машина. Дальше не знаю.       — Ты поможешь мне сбежать?       — Нет.       Дин ожидал услышать всё что угодно, но точно не смех — чарующий, наполненный разочарованием и безысходностью. Укол вины пронзил его тело. Хотелось встать с этого проклятого песка и всё исправить, но он был слишком слаб духом, чтобы сделать даже первое.       — Послушай, я не хотел этого, — начал Дин, подбирая слова не столько для Каса, сколько для себя. — Во всяком случае не сейчас. Всё изменилось.       — Значит, слухи не врут. Люди действительно истребляют нас ради забавы, — отстранённо отозвался русал, хлопая хвостом по бортику лодки. Так делают коты, когда чувствуют себя расстроенными. — Убиваете, удерживаете против воли, связываете. Я видел только то, что хотел видеть. Ты такой же, как и все остальные.       Если на свете и бывает чувство всепоглощающего стыда, Дин его определённо усовершенствовал. Щеки обдало жаром, а к горлу подкатил ком; и так сильно захотелось убежать к машине и вдавить педаль в пол, чтобы умчаться без оглядки, куда судьба дорогу проложит. Если бы он только мог понять себя и свои чувства, он бы определённо нашёл, что ответить этой наглой русалке, которая ни черта о нём не знает.       — Представь, что на моём месте бы находился член твоей семьи, — сам того не ведая, Кастиэль выбрал самую провальную стратегию, чтобы сыграть на чувствах Дина. — У тебя ведь есть семья? Когда дело касается близких, игра переворачивается, не правда ли?       — Заткнись!       Дин вскочил с насиженного места и подлетел к Кастиэлю с зажатым кулаком. Он с силой надавил тому на плечо, заставив болезненно сморщиться. Кас враждебно посмотрел на Дина снизу вверх, уперевшись скованными руками ему в грудь. Совсем не страшно.       — У меня была семья, — поделился с ним Винчестер, продолжая напирать; его рука переместилась на чужой затылок, хватаясь за каштановые волосы. Он заставил Каса вскинуть голову кверху и не прерывать зрительного контакта. — Вот только они все умерли.       — Мне жаль твою семью, — прозвучало искренне.       — Правда? — голос Дина перешел на шепот и его губы исказились в жуткой улыбке, от которой у Кастиэля проступили мурашки. — Может, тогда твоим сородичам не стоило топить их судно?       Дин отпрянул назад также резко, как и впечатал Кастиэля в бортик ранее. Последний судорожно вдыхал и выдыхал воздух — какая-то бессмыслица. Зачем русалкам нападать на людей? Если только…       — Скорей всего они атаковали первыми.       — Они были абсолютно беззащитными. На борту не было ничего острее ножа для резки хлеба.       Кастиэль не знал, что такое хлеб, однако уточнить не рискнул. Дин и без его вопросов тонул в ярости.       Спустя столько лет охотник мог получить ответ.       — Почему?       — Это самый банальный и глупый вопрос из всех, что ты только мог мне задать. Не вешай на меня вину за то, к чему я не имею отношения.       — Тушэ. Поэтому я передумал убивать тебя.       — О, передумал ли? У тебя просто не получилось, ведь ты то и делал, что тонул и попадал в передряги. Я три раза спас тебе жизнь.       Дин вытянулся в лице от удивления и повернулся к говорящему полубоком.       Кастиэль не понимал, откуда в нём проснулась вся эта злость и почему человек, который казался ему таким недостижимым идеалом, сейчас вызывал только непримиримую ненависть.       — Единственное, что ты сделал — это лечил мой хвост, но только потому что, спасая тебя, я не позаботился о собственной безопасности. Без своей стреляющей палки ты просто выгоревшая и изломанная оболочка человека, которая беззащитна перед силой моря.       В воздухе повисла оглушающая тишина. Не прерывая зрительного контакта, Дин наклонился вперед, останавливаясь в нескольких дюймах от чужого лица. Слишком поздно до Каса дошло, что в его положении так разговаривать не стоило.       — Но ведь и ты без своих песенок пустое место, — рука Дина переместилась на русалочий хвост, потревожив затянувшуюся рану. Следующий сдавленно зашипел и зажмурился. — Я безоружен, чего же ты?       Охотник смотрел с вызовом, в его глазах плясали демоны. Кас поджал губы и шумно втянул носом воздух.       — Я связан и на суше. Не находишь, что силы у нас всё ещё не равны?       — И никогда не будут. Я охотник, ты — моя жертва.       Дин отступил, а Кас смазанным взглядом скользнул по его фигуре. Лунный свет заставил его стеклянные глаза блестеть, и Дину пришла на ум мысль, что ещё немного и тот сломается. Не здесь и сейчас, так позже, когда он окажется вдали от родных краёв. Обязательно сломается.       Этого ли Дин хотел? Определённо нет. У него и в мыслях не было сводить их разговор к такому исходу, но всё произошло так, как и должно было быть изначально. Не стоило строить надежды на счастливый финал, ведь он и Кас ни в одном сценарии не смогли бы стать друзьями.       — Будь уверен, что это с рук тебе не сойдёт.       — Знаешь, мне больше нравилось, когда ты не умел разговаривать.