Игра в ложь

— Ты будешь праздновать День благодарения в Башне Старка?! — Нед, пожалуйста, не кричи на всю улицу. Люди оборачиваются. — Ты будешь праздновать День Благодарения в Башне Старка? — не стирая с лица шокированное выражение, шёпотом повторил парень; но это было по-прежнему достаточно громко.       Петра на всякий случай взяла у него из рук почти полный стаканчик с кофе из «Starbucks», поскольку друг слишком уж резко махал руками и Паркер начала бояться, что в одно не очень прекрасное мгновение напиток окажется на одежде прохожих. Убегать со всех ног девушка сегодня не планировала. Это вообще был один из тех редких дней, когда всё было спокойно. — Я ещё не знаю. Мистер Старк только пригласил нас с Эмили. Пока что я жду, когда Мэй узнает, будет ли она дежурить в четверг. Там у них одна медсестра ушла в отпуск, так что Мэй и остальным приходится брать дополнительные смены. Если она будет дома, то я останусь с ней. А если… — Боги, ты будешь есть индейку с Мстителями и Железным человеком! — несмотря на уже неоднократные просьбы говорить об этом потише, Лидс не сдержался и от переполняющего его восторга заорал во всё горло; убедившись, что стаканчики с кофе не намерены выпасть из рук, Петра толкнула лучшего друга в близстоящее дерево, от которого тот отскочил, словно мячик для пинг-понга. — Ладно, я молчу, — уже более спокойно пробормотал он, потирая ушибленное плечо. — Спасибо большое.       Не прошло и минуты, как Нед сдался: — А кто из команды будет? Чёрная вдова придёт? А Капитан Америка? Как думаешь, они сами будут готовить или закажут доставку, или же будет готовить какой-то нереально крутой повар, нанятый Тони Старком? А ты пришлёшь мне фотографии? А можешь взять у них автографы? Или хотя бы у Тони Старка? «Хотя бы» тут, конечно, лишнее, потому что, чёрт, это же Тони Старк, я умру, если получу его автограф. — Не знаю. Не знаю. Понятия не имею. Не знаю. Возможно, но вряд ли, я даже не уверена, пойду ли туда. Может быть. Я попытаюсь, — отвечала Петра, стараясь игнорировать желающий дёрнуться глаз. — Не хочешь поговорить о чём-нибудь другом? — попыталась перевести тему. — Ты знаешь, я ещё не рассказала тебе про наше свидание с Флэшем…       Нед издал звук рвоты. Петра закатила глаза. — Какой смысл об этом говорить? Что бы он ни сделал, ты всё равно будешь видеть в нём свой идеал. И это довольно странно, учитывая, что твой IQ, насколько я знаю, выше десяти. — Я тебя ненавижу. — Издержки дружбы с честным человеком, — парировал Нед. — Петс, ты не подумай, я не хочу учить тебя жизни и тому подобное, но просто Флэш — тот ещё гад. Я знаю его дольше тебя. Намного дольше. Он всегда был избалованным папенькиным сыночком с непомерным эго. — Люди меняются, Нед. — Люди — да, козлы — нет. И отдай мне мой кофе.       Петра протянула другу стаканчик. Ей всегда было интересно, что такого творил Флэш раньше, что Нед его так ненавидел. Пару раз она спрашивала, но Лидс обычно отвечал: «Какая разница? Просто знай, что приятного было мало», что ничуть не утоляло любопытство девушки.       С одной стороны, Петра хотела добиться своего и узнать, что именно делал Флэш, с другой — что-то внутри говорило ей: «Зачем тебе знать? Если бы Нед хотел, он бы рассказал. В любом случае, Флэш изменился. Определённо изменился. Сейчас он именно такой, каким ты его знаешь, каким ты его видишь, и это самое главное», и Петра послушно засовывала свой интерес куда подальше. Это была частая практика. — Что там происходит? — спросила девушка, увидев толпу людей, приклеенную к витрине магазина электроники.       Средь бела дня такое было редкостью. Только если в городе не случилось чего-то ужасного. Ну кто из нормальных прохожих будет смотреть новости, транслируемые по одинаковым маленьким телевизорам, выставленным на продажу? В этот волшебный век интернета-то.       В затылке Петры что-то неприятно закололо. Внутри появилось такое знакомое чувство тревоги — весьма поганое, ничего в нём не было хорошего, и время на пару мгновений, пока Паркер подходила к столпотворению, будто замедлилось. Две или три секунды — но по ощущениям полчаса под толщей воды, и когда Петра вынырнула, Нед лихорадочно дёргал её за рукав толстовки. — Эй, Петс, пошли-ка… — он затащил её куда-то за угол, пока она судорожно соображала, что ей делать стоит, а с чем — лучше повременить. Честно сказать, с расстановкой приоритетов и составлением планов у неё всегда было туго. — Ты можешь связаться с Мстителями? — Там уже куча сотрудников полиции и SWAT, — только ответила Петра, выбрасывая стакан с недопитым кофе в урну и начиная рыться в рюкзаке. Затем, нащупав то, что искала, она оглянулась и вытащила руку из рюкзака. — Тут должна быть лестница. — Чего? — Я не могу переодеться здесь, тут повсюду камеры, — нервно объяснила она. — Забей, я всё подчищу. — Уверен?       Нед кинул в Петру обижаешь-подруга-взгляд и, убедившись в том, что в их тайный уголок никто не смотрит, встал у прохода. Петра же достала усовершенствованный костюм и переоделась с быстротой солдата, служившего в армии.       Когда минуту спустя Нед решил спросить, готова ли подруга, ему никто не ответил. Петры уже не было на месте. От неё остался только потрёпанный рюкзак и одежда, которую Нед собрал, подумав, что вряд ли девушка за ней вернётся.       Он же её знал.

***

      Петра не могла наслаждаться полётом, зная, что по городской больнице разгуливает стрелок. Fox News показали, как уже троих раненых уложили в машину скорой помощи, в то время как снайпер разместился на крыше и продолжал стрелять с неё на поражение.       Девушка вспомнила, как шесть лет назад один террорист угнал грузовик и намеренно раздавил одиннадцать человек, что переходили дорогу на зелёный свет. А четыре года назад какой-то ненормальный захватил школьный автобус с детьми, из-за чего пятеро из тридцати учащихся попали в больницу с серьёзными травмами. Тогда Петра могла только с ужасом следить на происходящим. Тогда мелкая девочка-подросток не могла сделать решительно ничего. Зато сейчас она могла.       Петра остановилась на крыше задания, возвышающегося над больницей. Насколько она могла видеть, стрелка уже не было, значит, он спустился вниз и бродил по коридорам больницы. Это было ужасно. Эта больница была одной из самых больших в Америке, и в ней всегда было множество людей: как персонала, так и пациентов. Добираясь сюда, Петра надеялась, что стрелок всё ещё будет на крыше, ведь так она могла легко скрутить его паутиной. Вряд ли кто-то ещё мог подобраться к нему так же бесшумно и неожиданно, как она.       Не найдя преступника, Петра спустилась с крыши, чтобы посоветоваться с полицией. Если бы ей сказали, чем она может помочь, она бы помогла. Если бы её прогнали, она бы всё равно помогла. Так что терять было нечего. Это была её логика, и Петру мало волновало, что думали другие на этот счёт. Паркер уже имела дело с полицией. Некоторые представители защиты порядка сердечно благодарили её, некоторые — считали линчевателем. Порой попадались и те, чьё мнение было где-то между этих двух крайностей. В целом, у неё не было проблем с полицией, и хотелось бы, чтобы всё так и оставалось. — Я могу помочь? — она знала, что может и что сделает это в любом случае, но ей очень хотелось бы убедиться в правильности своих действий, чтобы не усугубить ситуацию и не помешать спецслужбам; она была сильна и быстра, но Петра не доверяла своему опыту настолько, чтобы рисковать таким количеством жизней.       Мужчина, стоящий к ней спиной, резко обернулся. Петра почувствовала, что он волновался сильнее всех остальных. Его лицо было бледным, но полным решимости и какой-то бессильной злобы. А в глазах читалась бесконечная усталость. На его груди было вышито «Капитан Дж. Стейси». Сначала Петра подумала, что он накричит на неё и посоветует убраться, и ей даже показалось, что он и вправду этого хотел, однако мужчина захлопнул открывшийся было рот и почесал подбородок, будто поборов нечто внутри себя. — Он должен быть в правом крыле. Будет здорово, если ты поможешь вывести людей через окна.       Петра улыбнулась, хотя сквозь маску этого было и не видно. Да и подобное положение не допускало никаких улыбок — радоваться было абсолютно нечему. И тем не менее, Петра почувствовала облегчение, когда с ней заговорили, когда её не прогнали, а приняли помощь, которую она предлагала, — это было важно для неё. — Спасибо, — тихо сказала она и собралась было переместиться, когда капитан полиции внезапно схватил её за локоть, заметно приблизившись и еле слышно, отрывисто, безэмоционально, но в то же время с дрожью в голосе прошептав на ухо: — Моя дочь. Она была в кабинете химиотерапии. Вытащи её оттуда, — затем он отступил, продолжив командовать своими бойцами, как ни в чём не бывало, но, когда Петра пустила струю паутины в здание больницы, его питающий надежду взгляд следил за удаляющейся фигурой вплоть до самого её исчезновения.       Петра влезла в раскрытое окно пятого этажа. Спасатели на пожарных машинах боялись вытаскивать заложников, ставя лестницу, поскольку тогда эти люди становились лёгкой мишенью. Сейчас стрелок спрятался в здании, однако сотрудников и пациентов всё равно не спешили эвакуировать через окна, опасаясь всё того же; специально обученные люди заходили внутрь и чистили территорию, аккуратно освобождая заложников.       Петра ставила на то, что она гораздо быстрее. При полном отсутствии ветра и идеально расположенных зданиях она летала на паутине со скоростью две-три мили в минуту, а тут и летать далеко не надо было. А если имелась опасность в виде выстрела в спину — это ничего. Петра могла выступить живым щитом. А заодно и проверить ткань нового костюма. Судя по разговорам мистера Старка и Эмили, она должна быть определённо надежнее обычного спандекса. Хотя и вряд ли защитила бы её от пулевого ранения. Ну, в ней, по крайней мере, не было холодно.       Девушка оказалась в пустой палате. Она остановилась, чтобы сосредоточиться на всех звуках как в палате, так и в коридоре. Петра понятия не имела, какие звуки должен издавать этот слетевший с катушек мужчина, но надеялась на паучье чутьё, которое обязано было предупредить её о неминуемом хаосе. Хотя оно и работало через раз, уж о мужике с автоматом отвечать молчанием явно не должно было. Петра стояла, прислушавшись и почти не дыша. Она медленно подошла к шкафу. Из него доносилось гулкое биение сердца, настолько быстрое, настолько пугливое, что Петру и саму охватил озноб. — Всё в порядке. Я пришла спасти вас, — прошептала Петра, медленно открывая дверь.       За ней оказалась пожилая женщина. — Боже… Он не нашёл нас? Кто-то бродит там. Я слышала выстрелы, — судорожно бормотала напуганная старушка, пока Петра подводила её к окну, параллельно слушая коридор. — Пожалуйста, мэм, крепко обхватите меня за талию, — попросила Петра. — Сейчас будет немного страшно, но вы не волнуйтесь, хорошо? Только не отпускайте, пока я не разрешу, — Петра убедилась, что женщина её держит, и вылетела из окна. — Можете отпускать, мэм. Вы в безопасности, — она оставила её напротив больницы, на другой стороне дороги; работники скорой уже подбирались к ним. — Передайте всем, что я буду доставлять людей сюда, — и, не дождавшись ответа, Петра снова влетела в оккупированное здание.       Всё та же палата, теперь ей надо было выйти из неё и пройтись по другим комнатам. Где-то здесь бродил стрелок. Петра чувствовала, как внутри всё сжимается. Она, безусловно, уже имела дело с вооружёнными преступниками, но здесь всё ощущалось немного по-другому. Возможно, чуть больше, чем «немного».       Она осознавала куда большую ответственность за чужие жизни, чем когда-либо. В коридоре было пусто, как никогда. В больницах ведь всегда кипела жизнь, даже если параллельно борясь со смертью. Сейчас это место напоминало подземное царство мёртвых: безлюдное, тихое, пугающее. Петра старалась концентрироваться на голосах, чтобы различать SWAT и стрелка. Она была в одном больничном крыле с преступником, и смерть либо следовала за ней по пятам, либо чуть-чуть опережала. Буквально.       Из одной палаты Петра вытащила мужчину лет сорока, из второй — женщину лет тридцати, её мужа и дочь, которые пришли её навестить, из третьей — мужчину с перебинтованной головой, который практически не видел, и проверяющую его медсестру. По-видимому, на пятом этаже лежали пациенты, которые могли двигаться и в целом чувствовали себя удовлетворительно, и Петра не знала, что будет делать, когда такие пациенты кончатся и начнутся лежачие. Впрочем, вряд ли стрелку будут интересны люди в коме или реанимации. Но что до инвалидов? До тех, кто только что пережил операцию и был в сознании, но не мог ходить? Петре надо было мало — чтобы за неё держались, но вдруг не все смогут сделать и это?       Был только один выход: поймать и обезвредить стрелка до того, как он проверит всех и каждого.       В следующей палате никого не было. Так казалось на первый взгляд. Но Петра услышала рваные вдохи из ванной комнаты. Кто-то отчаянно пытался заглушить рыдания, оттуда же доносился неразборчивый шёпот. Петра подошла к двери и дёрнула ручку. После этого раздалась оглушительная тишина. Двое за дверью будто застыли, приказав сердцу остановиться. Красивый трюк — Петра так не умела. — Я пришла спасти вас, — сообщила Паркер, понимая, что ломать дверь — плохая идея, поскольку без шума не обойдётся. — Я Девушка-паук, я спущу вас из окна, и вам окажут медицинскую помощь.       С полминуты дверь оставалась закрытой, но в конечном счёте замок щёлкнул, и Петра на секунду застыла в ужасе, однако быстро взяла себя в руки. Она зашла в ванную комнату, в которой сидели две женщины, одна из которых истекала кровью. Вторая была в крови своей подруги. Весь пол был красным, и из-за крови ноги девушки скользили по кафельной плитке. Петра сделала глубокий вдох, но от этого стало только хуже, так как навязчивый запах ржавчины забил ноздри. — Помогите ей… — прошептала одна из женщин.       У раненой был прострелен живот. Она была настолько белой, что казалось, будто вот-вот станет прозрачной. Женщина прижимала к ране подруги полотенце, чтобы хоть немного замедлить кровь, стремящуюся покинуть тело. — Так, я сейчас, — бросила Петра и вышла из ванной. Она стянула с больничной койки покрывало и одеяло и взяла простынь. Вернувшись к заложницам, девушка свернула простынь в длинную узкую полосу и попросила приподнять раненую, чтобы подложить под неё простынь, затем она крепко завязала импровизированный жгут на животе, надеясь, что этим не сделала хуже. — Сначала вытаскиваю вас, — обратилась к здоровой женщине. — Затем — её.       Это было логично. Здоровую женщину вытащить легче, соответственно, на это уйдёт меньше времени. Раненую предстояло ещё тащить к окну, а потом думать, как заставить её держаться за Петру. Время в данной ситуации было слишком дорогим. Петра боялась, что потратит его на раненую, и в итоге проиграют все трое. Она хотела помочь им обеим, но должна была слушать голос разума. Раненая выглядела плохо. — Нет, сначала помогите моей сестре, — возразила женщина. — Уходи отсюда, Лори… — Я помогу ей, но, пожалуйста, давайте сначала я вытащу вас. — Нет! Ей нужна помощь больше, чем мне. Она… Она долго не протянет, если ей не помочь прямо сейчас. Мы здесь уже долго. Я н-не знаю, сколько крови она потеряла, но её т-так много.       Это правда, крови было действительно очень много. Чересчур много.       «Дыши, Петра…»       Петра не должна была её слушать, но глаза, полные слёз и противоестественной решимости, уговорили её. — Хорошо. Как зовут вашу сестру? — Вивиен. Виви. — Ладно, так, Виви, вы меня слышите? — Она слабо кивнула, почти незаметно. — Отлично. Вы должны собраться и помочь мне. Сейчас я подниму вас. Это будет больно, но у вас всё получится. Вы обязательно справитесь, — Вивиен улыбнулась уголком губ на подбадривающий шёпот Петры.       Паркер была сильной, очень сильной, она поднимала машины, а Вивиен весила килограммов шестьдесят. Петра взяла женщину на руки, Лори шла рядом с ними, готовая подхватить сестру, словно и вправду могла. — Что… что мне сделать?.. — спросила она. — Я не знаю… Я… Так. Виви, вы можете держаться за меня? Это займёт секунд десять, не больше.       Женщина ответила ей одними губами, уже слишком слабая и уставшая, чтобы произносить звуки. Но ответ был «Да». — Всё будет хорошо, милая. Не бойся, — ласково пробормотала Лори, отпуская сестру и кладя руки Вивиен на шею Петры. — Я скоро вернусь, — пообещала Петра.       Она вылетела из окна и успела передать Вивиен в руки врачей, однако, стоило ей развернуться и сделать прицел шутерами, как раздался выстрел. Точнее — череда выстрелов.       Петра рванула в палату, где её встретила истекающая кровью Лори. «Нет», — только пронеслось в голове Паркер. Дрожащими руками она коснулась ран женщины.       Чёрт… Чёрт… Чёрт… Чёрт возьми!       Она не должна была пострадать. Ещё полминуты назад она была напугана, но жива. Всё не могло измениться вот так, в одно чёртово мгновение… Но это было реальностью, в которой Петра пыталась вытащить расстрелянную женщину, подхватывая её и наверняка принося той невыносимую боль. Лори болталась в её руках, как безвольная кукла.       Петре надо было так мало… чтобы за неё хоть немного держались. Было чертовски сложно летать, используя только одну руку.       Особенно, когда не хотелось, но приходилось осознавать, что уже пару минут она слышит только собственное сердцебиение — и больше ничьё.       Самое сложное в таких ситуациях — не останавливаться. У девушки не было времени на жалость к себе. Ей некогда было плакать или кричать. Она понимала, что вряд ли вытащит всех — конечно же. Ей надо было это понимать. Для её же блага. Но Паркер всегда пыталась.       Петра вышла из палаты в коридор и постаралась сосредоточиться. Теперь это получалось намного хуже, потому что всё внутри дрожало, и она даже не могла с уверенностью сказать, где стук её сердца, а где — чужого. Хотя это было вполне ожидаемо — после сильного потрясения ей всегда было тяжело контролировать органы чувств, — и Петра ненавидела себя из-за этого.       Впрочем, это тоже было в порядке вещей.       Остальные палаты на этаже были пустыми, а после узкого коридора появилась просторная рекреация типичной больницы: с высокими пальмами, мягкими диванами и кулером. Напротив был кабинет химиотерапии. Петра прислушалась. У неё пропало дыхание. Стрелок был там. А сзади, будучи ещё достаточно далеко, но всё же обнадёживающе подступали солдаты SWAT. Петра не могла ждать. За дверью было как минимум трое пациентов. До девушки донёсся приправленный нотками сарказма женский голос: — Мне осталось жить полгода. Думаешь, я боюсь смерти?       Петра постучала в дверь, чтобы привлечь внимание стрелка, и тут же запрыгнула на потолок, прилипнув к нему ногами и одной рукой. Вторую она держала наготове, чтобы обезвредить преступника. Шаги ускорились в направлении двери. Петра считала про себя: три, два, один… Мужчина вышел, держа впереди себя пистолет — что же ещё у этого психа было с собой?       Петра воспользовалась моментом растерянности противника и выстрелила в него паутиной: один выстрел пришёлся прямо на лицо, ослепив мужчину, второй, всего секунду спустя — на руку с пистолетом, однако стрелок оказался чертовски быстрым и, как только нечто липкое свалилось на него с потолка, он выстрелил вверх — всего за мгновение до того, как паутина поглотила оружие.