Dark Side

2014 На часах уже около полуночи. Николина примеряет чёрное вечернее платье. Оно не слишком короткое, как раз прикрывает все нужные места. Кружевной верх и такие же кружевные рукава три четверти. Девушка смотрит в зеркало и вспоминает себя иной, до всего случившегося. Она любила наряжаться, была весьма женственной. Редко её можно было увидеть в чём-то спортивном. Чаще всего Картер предпочитала юбки и платья. Сейчас это весьма не удобная одежда в сложившейся жизненной ситуации, но вечер особенный. — Выглядишь потрясающе, — делает комплимент Джеймс, опираясь о дверной косяк, смотря на неё. — Оу, спасибо, — улыбается Николина, делая оборот вокруг своей оси, заставляя подол платья немного приподняться, — Идём? — Конечно. Картер вкладывает свою руку в его протянутую ладонь и следует за ним. Барнс обещал сюрприз и она была безумно этому рада. Ей хочется отвлечься от грустных мыслей и хоть ненадолго расслабиться. Ощутить себя нормальной. Мужчина одет не как обычно. Она никогда прежде не видела его в костюме. Темного цвета брюки, белая футболка, поверх которой пиджак, застегнутый на одну пуговицу. — Так куда же мы идём? — неимётся Николине, ведь она весьма любопытный человек, — Я же сказал, это сюрприз. Пройдя пару кварталов, они заворачивают в аллею, которая кончается небольшим сквером с беседками, прудом и красивыми скульптурами. Ночные фонари освещают тропинку. Остановившись у одной из беседок, Картер удивлённо смотрит на Барнса, который достаёт из под столика корзинку. Когда стол накрыт, он галантно протягивает ей руку, чтобы помочь присесть. Будь там стул вместо скамейки, Джеймс бы явно отодвинул его перед дамой, а затем придвинул к столу, как полагается. Садясь напротив и наливая в её бокал красное вино, он внимательно смотрит на её реакцию. Идея с таким вот импровизированным «пикником» пришла к нему пару дней назад, когда девушка смотрела по телевизору какой-то сериал. Там парочка имела романтическое свидание, похожее на это, только были ещё музыканты и не так поздно. Но всё, что они сейчас могут позволить себе, так это погулять в ночи, чтобы никто не заметил. Николина смотрит на всё удивлёнными глазами. Она никак не ожидала ничего подобного. Конечно, это её приятно удивляет, заставляя глупо улыбаться, будто это первое свидание в её жизни. Стоп, свидание? — проносится мысль в её голове. — Я очень впечатлена, — наконец молвит она, принимая бокал. — Рад, что тебе нравится. Они чокаются, делая пару глотков. Джеймс пытается шутить, что выходит весьма удачно. Улыбка не сходит с лица Николины большую часть времени. Она часто искренне смеётся и шутит в ответ, заставляя его смеяться в ответ. Эта обстановка настолько заражает их своей атмосферой, что они теряют счёт времени и наслаждаются моментом. — Потанцуем? — неожиданно спрашивает Барнс, протягивая ей руку. — Ты серьёзно? — усмехается Николина, но понимает, что он не шутит, — Ты серьёзно! Картер вновь доверяется ему, позволяя вести себя. Пускай музыки здесь нет, но она и не нужна им. Джеймс притягивает девушку ближе, кладя руку ей на талию, а второй скрещивает их пальцы, заставляя Николину невольно вздрогнуть. Она кладёт свою руку на его плечо и они начинают танцевать. Один шаг, второй, третий, поворот. Кружась по тропинке, Николина не перестаёт улыбаться, словно сейчас происходит «магия». Она прежде ни с кем так не танцевала. Современные молодые люди не столь романтичны. Большинство свиданий были в каком-то ресторане, когда она уже работала. А ещё раньше, это были общепиты или те же парки, но ребята совсем не умели заинтересовать её. Они часто несли несусветный бред, лишь отталкивая интерес девушки. Она всегда хотела чего-то большего. Необычного. А что может быть более необычного, чем танец без музыки, в сквере, за полночь, с человеком, который старше её в несколько раз, имеющий «тёмное» прошлое?! — Я никогда прежде не танцевала, — сознаётся Николина, когда очередной раз неуклюже наступает ему на ногу. — Я заметил, — усмехается Джеймс. Он немного отстраняется, заставляя её сделать оборот и притягивает спиной к своей груди, обнимая обеими руками, скрещивая их. Барнс продолжает качаться вправо-влево, прижимаясь своей щекой к её уху. Николине кажется, будто он едва слышно напевает какую-то мелодию, что заставляет её вновь вздрогнуть. — Тебе холодно? — Нет, вовсе нет, — шепчет Картер, оборачиваясь к нему, — Спасибо тебе. — За что? — За этот вечер. Никогда бы не подумала, что в моей жизни сложится всё именно так. Она замечает его поникший взгляд, коря себя за испорченный момент. — Нет, нет, ты не так понял, Джеймс, — касаясь его щеки своей ладонью, она смотрит в его глаза, — Ты не испортил мою жизнь! Слышишь меня?! Если бы я знала, что мне придётся выбирать между спокойной нормальной жизнью и той, что сейчас с тобой - я бы выбрала тебя. Он недовольно хмурится, будто её слова принесли ему боль. — Никки, ты не должна это говорить. — Я говорю то, что чувствую, Джеймс. Это правда! Я просто хочу, чтобы ты знал это. Картер прижимается ближе, касаясь его губ. Некоторое время Барнс ничего не делает, просто стоит, как статуя, что заставляет её немного отстраниться, но он тут же притягивает девушку ближе, впиваясь в неё поцелуем. Вот так, стоя посреди ночи в сквере, в полумраке, они пытаются излечить раны друг друга. Поцелуй будто уносит всю печаль и боль, оставляя только хорошее. То, что они имеют сейчас. Им не составило труда быстро вернуться в квартиру, по дороге пару раз что-то уронив в темноте. Они не могут оторваться друг от друга, продолжая целоваться. Его губы на её шее, заставляют девушку едва слышно стонать. А её стоны сносят ему крышу. Он тянется к застёжке и снимает с неё платье. Она расстёгивает пиджак, а затем снимает его и не нужную футболку, проводя руками по его груди. Когда она касается левого плеча, невольно вздрагивает, также заставляя Барнса вздрогнуть. Он замирает, будто она сделала ему больно, но это не так. Джеймс не хочет её пугать, а зрелище не из приятных. Николина вновь касается кончиками пальцев его шрама, мысленно прокручивая в голове событие, которое должно было произойти, чтобы он лишился руки. На её глазах появляются слёзы, которые не скрылись от него. Она вдруг ощущает на себе его боль и внутри просыпается злость. Картер и представить себе не может, что он пережил и как такое могло случится. Барнс касается правой рукой её щеки, стирая слезинку и горько улыбается, будто поняв, о чём она думает. Картер притягивает его ближе, вновь впиваясь в его губы поцелуем. Он приподнимает её, заставляя ногами обхватить его бёдра. Одной рукой Барнс держит её за поясницу, а второй расстёгивает бюстгальтер, кидая его прочь. Прижавшись оголённой грудью к его телу, внутри вновь проносится импульс, заставляя застонать. Джеймс кладёт её на кровать, прижимаясь к ней сверху. Он ощущает привкус крови, не осознавая, что только что в порыве страсти слегка прокусил её губу. Но это даже приятно. Она целует его плечо, шею, скулы. Уже не сдерживая себя, Барнс избавляет обоих от последней мешающей одежды и проникает в неё, заставляя Николину изогнуться и гортанно простонать. Каждый толчок, отдаётся во всём теле приятными импульсами, вынуждая девушку двигаться в ответ, прижиматься к нему сильнее. Увлечённые порывом страсти, они теряют счёт времени, наслаждаясь каждой секундой вместе. Их накрывает почти одновременно. Прижимаясь к груди Барнса, она слышит стук его сердца. Он успокаивает её, как колыбельная, заставляя провалиться в царство сновидений.

***

2016 — И что мы тут делаем? — интересуется Картер, выходя из машины, которой лет больше чем ей. — Нужно кое с кем встретиться, — отвечает Роджерс, вновь кидая на неё этот взгляд, которого она так и не понимает. И ответ на свой вопрос, Николина также не получила. Барнс и Роджерс просто отмахнулись от неё, как от назойливой мухи, чем весьма её расстроили, но и заинтриговали. Она поняла, что они что-то скрывают, но стоит остаться наедине с Джеймсом, уж тогда девушка получит свои ответы. — Всё же мне не нравится, как он смотрит, — недовольно фыркает Картер. — И как он смотрит? — интересуется Барнс, который хотел было притянуть девушку к себе, но встречает неожиданное сопротивление. Она ловко уворачивается, отходя на пару шагов, что заставляет его недовольно хмуриться. — О так теперь ты изволишь говорить со мной?! — Никки, перестань. Ты ведёшь себя, как ребёнок, — недовольно вздыхает Барнс, стараясь сдерживать раздражение. Она прежде не вела себя так с ним. — В таком случаи, ты извращенец, что трахает ребёнка. Глаза всех трёх мужчин выпучиваются, что заставляет её невинно вскинуть брови, как бы говоря: «а что я такого сказала»?! Всех их отвлекает подъезжающая машина. Николина сразу замечает за рулём свою кузину, что заставляет её тяжело вздохнуть и направиться к авто, оставляя Роджерса, Уилсона и Барнса всё ещё в ступоре. — Шерон, — шепчет Картер, кидаясь обнимать родного человека. — Боже, Николина, как я рада, что ты жива, — молвит в ответ девушка, прижимая кузину ближе, — Мы все так волновались за тебя. Искали тебя. Что случилось? — Это весьма долгая история, — печально усмехаясь, отвечает Николина, отстраняясь от неё, — Со мной всё хорошо, если не считать побочных эффектов экспериментов. — Каких ещё экспериментов? — взволновано возмущается Шерон, касаясь её руки, — Что ты делаешь с ними? Пойдём со мной! Твои родители с ума сходят. — Ты ведь не говорила им, что видела меня, правда? — Нет, не говорила, потому что это сделаешь ты! — Нет, Шерон, ты не понимаешь! Я не могу. Не могу вернуться, по крайней мере сейчас. — О чём ты говоришь? — То, что произошло два года назад. Я была «подопытным кроликом» Гидры. То, что со мной сделали, — Николина запинается, не зная как сказать о случившемся, глядя в глаза кузины, которые полны тревоги и переживаний за неё, — Я жива! Это самое главное. Как только мы разберёмся с проблемой, то я обещаю тебе, что мы поговорим обо всём. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. Но умоляю, Шерон, — шепчет Картер, роняя горькие слёзы, — Не говори родителям обо мне. Это опасно. — Боже, Никки, — Картер старшая вновь притягивает её в свои объятия, гладя по голове, как в детстве, утешая. Столько воспоминаний мелькает в голове у обеих девушек. Шерон часто проводила время с Николиной, когда они были детьми. Она была как старшая сестра, многому учила, защищала, прикрывала. Они часто сплетничали о парнях и делились планами на жизнь. В шестнадцать лет, Шерон переехала и они стали видеться реже, но часто переписывались и созванивались. Сёстры Картер были весьма близки, поэтому Шерон прикладывала все свои силы и связи, дабы найти Николину. — Я в порядке, правда! — шмыгая носом, отвечает девушка, вытирая свои глаза. — Вынужден прервать вас, дамы, но у нас мало времени, — вмешивается Роджерс. На сей раз Николина даже благодарна ему, ведь находиться сейчас с родным человеком очень приятно, но в тоже время весьма болезненно, потому что придётся расстаться вновь. Кто знает, увидятся ли они после? Картер отходит к машине, замечая взгляд Барнса, но демонстративно проходит мимо, заставляя его недовольно сжать челюсти и догнать её, хватая за руку. — Что происходит? — недовольно ворчит он. — Это ты мне скажи. Вы с Роджерсом явно что-то скрываете. — Ничего мы не скрываем. Николина выжидающе смотрит в его глаза, выдерживая фирменный «убийственный» взгляд, ведь сейчас у неё столь же идентичный взор. Она рассержена, расстроена и зла, хочет узнать правду, поэтому не уступает, стоя на своём. — Вот и поговорили, — недовольно фыркает Картер, освобождая свою руку, садясь в машину. — Твою мать, — едва слышно ругается Барнс, недовольно взмахивая плечами. В то время, пока Николина разговаривает со своей кузиной, вдали от них, очнувшись от неприличного высказывания, стоят трое мужчин, которые испытывают явную неловкость. — Вау, — высказывается первым Уилсон, — А девочка не промах. — Закрой свой рот! — рычит Барнс, явно настроенный не дружелюбно. — Легче, Баки, — вмешивается Роджерс, вставая между ними и отводя друга в сторонку, — Успокойся. Барнс кидает на него недовольный взгляд, но пытается унять внутреннюю злость. Но злится он скорее на себя, нежели на Картер, которая права. Что злит ещё больше. — Так вы с ней, — начинает разговор Стив, но не решается продолжить. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Да мы с ней спим. Но это не просто секс. Она не безразлична мне. — Я верю тебе, Бак. Но скажи мне вот что, — Роджерс вбирает в лёгкие побольше воздуха, будто ему сложно говорить, — Ты знаешь откуда в её крови сыворотка? — Да, знаю, — шепчет Барнс, понимая, что должен сказать другу, но он видимо и так всё знает, хочет лишь подтверждения, — Когда мне дали на неё досье, я изучил каждый момент её жизни, включая её родственников. Она правнучка Пегги. — У Пегги были дети, я знаю. Но это не, — Стив запинается, будто ему больно признавать правду, — Это не объясняет ничего. — Пегги имела двух сыновей, один из которых родился вскоре после того, как ты рухнул во льдах. Старший из них имел также двое детей. Один из них отец Никки. Протяжное молчание режет уши, но слов больше не надо. Роджерс всё понял. Правда никак не может поместиться в его голове, потому что это слишком для него. Осознание, что он не только лишил себя «любви всей жизни», но и имеет семью, о которой никто ему не сказал. Но кто он такой, чтобы сейчас, спустя столько лет вмешиваться в их жизнь? Роджерс переводит свой взгляд на Николину, которая вытирает свои слёзы. Он не понимает до конца, что ощущает сейчас. Внутри всё кипит. А осознание того, что его лучший друг спит с его правнучкой и вовсе взрывают мозг кэпа, заставляя трясти головой, отгоняя мысли прочь. — Стив, — хочет что-то сказать Барнс, но встретив его взгляд, замолкает. — Не надо, Баки. Не сейчас. Роджерс уходит в сторону сестёр Картер, а Барнс возвращается к машине. Он видит, как к ним возвращается Николина, глаза которой всё ещё на мокром месте. Ему хочется утешить её, обнять, но та проходит мимо. Внутри срабатывает какой-то рефлекс, вынуждая его последовать за ней, хватая за руку. — Что происходит? — Это ты мне скажи, — возмущается Картер, — Вы с Роджерсом явно что-то скрываете. — Ничего мы не скрываем. Её дерзкое поведение и взгляд разжигают внутри Барнса непонятные для него ощущения. С одной стороны ему хочется выбить из неё этот раздражающий тон, а с другой стороны, он крайне заводит. Но это не место и не время. Да и ситуация не та. — Вот и поговорили, — недовольно фыркает Николина, освобождаясь от его руки, садясь в машину. — Твою мать! — едва слышно ругается Барнс, недовольно взмахивая плечами.