Найди меня в своей памяти

Гермионе было тяжело. Она никогда не оставалась одна. Она не умела готовить, стирать и даже убирать. Прокляв себя в тысячапервый раз за ночь, она направилась в сторону отеля. Благо этот нахальный мерзавец учёл все те нюансы, которые не учла она и, решив, что избавлением от всех её проблем будут деньги, оставил под подушкой Скорпиуса внушительную сумму денег, уже переведенную в доллары, и адрес. Он избавил её даже от посещения банка! Гермиона была огорчена, оскорблена и благодарна одновременно. В глубине души она осознавала, что он переживал о своём сыне и всё, что он сейчас делал, было ради его блага. В подсознании звонил колокольчик и говорил: «Грейнджер, эти деньги не способ откупиться от тебя, а своего рода форма помощи», но как бы ей ни хотелось этого отрицать, в душе всё же проскальзывали нотки ревности. Где-то там глубоко-глубоко в сердце ей всё же хотелось, чтобы он беспокоился и о ней, она ведь мать его ребёнка, как-никак. Сняв номер и уложив в тёплую постель сына, она вернулась к размышлениям. В голове было много мыслей: куда идти, как жить дальше, и самый важный вопрос — как доверять людям, которых совсем не знаешь? Жизнь Гермионы никогда не была счастливой, во всяком случае, ей так казалось, но теперь она по-настоящему смогла оценить то, что имела, и поняла, что у неё есть то, ради чего стоит грызть глотки и переступать через себя — у неё есть сын. Собрав остатки сил, девушка прижала к себе маленького Скорпиуса. «У меня нет права на страхи и слабость», — твердила она себе, но груз пережитого постепенно окутывал, вгоняя в тоску, и из глаз потекли предательские слёзы. Так и прорыдав до утра, девушка смогла освободить все свои неудачи, слабости и боль, что накопилась за годы войны. Встав с кровати, она направилась в ванну. Горячий душ должен был помочь привести себя в порядок. Остывшие капли стекали с волос на пол. Закутавшись в полотенце, Гермиона бросила взгляд в зеркало. Сильно исхудавшее лицо, синяки под глазами, разбитая губа, ссадина на лбу, следы от рук на шее и запястьях… Воспоминания прошлого дня волной обрушились на девушку. Она всё ещё ощущала сильную хватку и удары Рона. Слёзы снова стали подкатывать. Сжав кулаки покрепче, Гермиона сделала глубокий вдох в попытке совладать с эмоциями. «Как ты до такого докатилась, Гермиона?..». Девушка даже не знала, ненавидеть себя или жалеть. Зная себя, она прекрасно осознавала, что у всего происходящего между ней, Малфоем и Роном должно быть объяснение. Она была уверена в том, что пришла к этому осознанно, ведь она «Гермиона, которая никогда не ошибается», но ей не на что было опереться, ведь она ничего не помнила и даже не могла оправдать себя или отругать. Происходящее жутко бесило. В ушах ещё слышались слова Малфоя. Слышать от него о том, что он не жалеет об их интрижке, и о том, что итогом этого послужило рождение ребёнка, было слишком даже для неё. Ещё непривычнее было слышать от него своё имя, при этом из его губ оно звучало как-то по-другому. Раньше она даже представить не могла, что подобное может вообще произойти, но сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу, шестерёнки в голове крутилась не переставая. Гермиона отчаянно пыталась найти ответы, которых в её голове не было. «Хватит рыться в пустой голове!». Девушка тряхнула головой и, достав палочку, привела себя в порядок. За дверью послышался шорох. Скорпиус начинал просыпаться, нужно было успеть одеться. Выйдя за дверь, девушка оцепенела. У окна спиной к ней стоял виновник утренней головной боли. Она хотела было выругнуться, но вспомнив, что стоит в одном полотенце, подошла к шкафу и накинула на себя халат. Собрав волосы в высокий пучок на затылке, девушка невольно оголила шею. Обстановка накалялась, и Гермиону передёрнуло. — Чем обязаны утреннему визиту? — девушка старалась казаться невозмутимой и спокойной. В попытке хоть чем-то себя занять она решила сделать кофе. Приблизившись к мини-кухне, она достала две кружки и по привычке насыпала в одну кружку одну ложку кофе, а во вторую две. «Он любит крепкий кофе без сахара», — пронеслось в голове. «Откуда я знаю? Что это вообще такое?». Внутренний монолог с собой только раздражал сильнее. Не дождавшись ответов на свои вопросы ни от себя, ни от Малфоя, девушка шумно вздохнула и, со звуком поставив чашки на журнальный столик, опустилась в кресло. Горькая жидкость обжигала горло. Гермиона старалась не обращать внимания на мужчину у окна, но это плохо выходило. В итоге она не выдержала и собралась заговорить первой, но, увидев поворачивающегося Драко, закрыла уже открывшийся рот. — Я тут принёс кое-что. Драко достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил на столик, затем взял кружку с кофе и сделал глоток. Брови поползли вверх, а в глазах появились удивление и интерес. Поймав пристальный взгляд, Гермиона заёрзала в кресле. — Что это? Не дожидаясь ответа и избегая зрительного контакта с Малфоем, Гермиона взяла и открыла конверт. — Не пойми неправильно, Грейнджер, я вовсе не собираюсь контролировать тебя и твою жизнь, просто даю возможность прийти в себя и переждать немного в тихом месте. По крайней мере до тех пор, пока ты не решишь, что делать дальше. В полдень за тобой придёт миссис Дулитл, теперь она будет помогать тебе по дому и с прочими делами. Девушке хотелось встать и наброситься на него. Его спокойствие оскорбляло и выводило из себя. Ещё больше бесили обстоятельства, которые вынуждали соглашаться с ним и идти на поводу. Бросив поддельный паспорт и документы на стол, девушка откинулась назад и закрыла глаза. — У меня есть вопросы. На мгновение показалось, что Драко затаил дыхание. Она ощущала его взгляд на себе. — Спрашивай, — Гермиона не знала, отчего, но его голос прозвучал хрипло. — Почему нас пытаются убить? — Потому что у меня много врагов. — Ты ведь не стёр мою память? Воспоминания пропали частично, значит, их можно вернуть. Где они? — Ты слишком много думаешь. Встав с кресла, Драко подошёл к двери и уже на пороге продолжил: — На этом наши пути разойдутся. Грейнджер, постарайся не влезать в неприятности, я доверил тебе своего наследника и не хочу жалеть о принятом решении. Последние слова были настолько холодными, что по спине пробежала дрожь. Как же быстро менялось его настроение. Как можно быть заботливым отцом и мерзким ублюдком одновременно?! Гермиона давно заметила, как Малфой украдкой нежно смотрит на Скорпиуса, но предпочитала игнорировать эти моменты. Злость постепенно начала брать верх и, прежде чем она успела опомниться, её кружка уже летела в дверь, которую закрыл за собой объект её ненависти. От удара и шума Скорпи проснулся и заплакал. Успокоив и накормив сына, Гермиона хотела прогуляться по окрестностям, но так и не не осмелилась покинуть номер. В итоге она решила почитать сказки наследнику чистокровного аристократического рода Малфоев. Забавно было наблюдать, как Скорпиус задирает носик и дует губки, в такие моменты он особенно сильно был похож на Малфоя в детстве. Гермиона пыталась найти причину ненависти между ней и Драко, но кроме межфакультетной вражды, которая лежала в основе их неприязни друг к другу, больше ничего не нашла. Так и прошёл остаток дня до назначенного времени. Как и сказал Малфой, миссис Дулитл пришла ровно в полдень. — Миссис Малфой? — Эм… Нет, мисс Грейнджер. Меня зовут Гермиона Грейнджер… Задержав взгляд на девушке, женщина вошла в номер. — Я так понимаю, это и есть ваш малыш? Женщина потрепала мальчишку за волосы и, достав из кармана конфетку, с заговорщицкой улыбкой протянула ему. — Да, только вот по поводу оплаты и жилья я не совсем поняла… — Не стоит беспокоиться, мисс Грейнджер. Мистер Малфой уже всё уладил, вам нужно только пойти со мной. Надеюсь, это не будет для вас проблемой? Хоть внешне Гермиона и казалась спокойной, но внутри её всю трясло. Хотелось послать всё к чертям и вернуться к Джинни и Гарри, но чувство вины и благодарности не давали покоя. Совесть сдавливала горло, не позволяя дышать. Гарри и Джинни были для неё не просто друзьями, а семьёй. Они всегда помогали и поддерживали её в любых ситуациях, но то, что произошло за последнее время, было слишком опасно, а Гарри как никто другой заслуживает спокойной, тихой и мирной жизни. Она не могла подвергать их опасности, да и последнее происшествие с Роном вызвало желание убраться куда подальше, ведь если Рон знает о ней с Малфоем, то это только вопрос времени, когда узнают другие, а разочарования в глазах двух близких ей людей она вынести не смогла бы, хотя что-то ей подсказывало, что Гарри знает, но умалчивает. Возможно, он тоже боялся реакции семейства Уизли. И вот сейчас Гермиона Грейнджер, Героиня Войны, трусливо сбегала от проблем. Собрав вещи и окинув комнату взглядом, девушка крепко сжала тёплую ладошку Скорпи в своей руке. — Ну что, приятель, пойдём? Ответом послужила беззубая улыбка ребёнка. Уже через полчаса Гермиона и Скорпиус в сопровождении миссис Дулитл шли по известняковым утёсам, пробираясь вглубь небольшого леса на побережье Ла-Манша. Холодный зимний ветер пробрался в каждую клеточку тела, заставляя стучать зубами от холода. Прижав ребёнка к себе покрепче и на ходу обмотав голову шарфом так, чтобы закрыть нос, Гермиона пыталась поспеть за невысокой женщиной, с которой ей придётся пожить какое-то время. Зима в этом году была холодной везде, все готовились к Рождеству, только девушке было совсем не до этого. Хотелось сбежать и укрыться от всех проблем, стать маленькой девочкой, для которой самой большой неприятностью будет лишение карманных расходов и разбитая мамина ваза. Она даже родителей не могла увидеть. Девушка искала их после того, как пришла в себя, а Гарри и Виктор помогали ей, но все попытки были тщетными. Ничего не получалось, и это беспокоило. Хоть Гермиона и стёрла им память, обрезав все связывающие ниточки, она хотела бы видеть их хотя бы издалека, но даже это стало невозможным. Из размышлений её вывел голос миссис Дулитл, которая пыталась завести хоть какой-то разговор: — Сколько вам лет, мисс Грейнджер? — Мне двадцать один, миссис Дулитл. — Мне бы ваши годы… Быть молодой мамой имеет большое преимущество перед старостью. А у меня нет детей, я всю жизнь проработала в поместье Малфоев. Драко мне как сын. — Я думала, в поместье Малфоев служили только эльфы. — Так оно и есть. Я и мой муж — единственные, кто смог ужиться с этим семейством. Женщина обернулась и одарила Гермиону многозначительной улыбкой. — Мы почти пришли, потерпите немного. Невысокая женщина среднего телосложения, на вид ей было около пятидесяти, в грязно-розовом платье и с кудрявыми волосами цвета каштан — с виду ничем не приметная, но было в ней что-то такое, что сразу же подкупало, что-то родное и тёплое. Как и сказала миссис Дулитл, уже через несколько минут тропинка вывела их на поляну, посередине которой стоял небольшой двухэтажный дом с острой треугольной крышей. Внешний вид постройки был весьма милым: небольшой балкончик на втором этаже и терасса. На пороге стоял мужчина за шестьдесят, очевидно, он ждал их и, весьма вероятно, он был мистером Дулитл. Чем ближе они подходили к дому, тем сильнее Гермиона ощущала усталость. Скорпиус, который совсем замёрз, начал протестовать и толкаться, желая вырваться из рук матери. Стараясь быстрее преодолеть расстояние, девушка ускорилась. Скорпиус уже вовсю рыдал и требовал свободы, даже через одежду она чувствовала жар, исходящий от него. — Миссис Дулитл, кажется, Скорпиус заболел. Женщина, потрогав лоб мальчика, ахнула. — Да он весь горит… Билл, помоги нам, малыш простыл! Уже через мгновение мужчина нёс Скорпиуса в дом, а перепуганная Гермиона бежала за ними. У Скорпиуса была ангина. Всю ночь у него держался сильный жар, только к утру он смог немного спокойно поспать. Обеспокоенная Гермиона только и могла поить его бульонами и разными лекарствами, которые давала ей строго по времени миссис Дулитл. И без того бледный малыш сейчас казался ещё бледнее, мокрые прядки, прилипшие ко лбу, заставляли сердце сжиматься. Каждый раз, убирая их пальцем, Гермиона чувствовала, как сердце наполнялось неизведанными сплетениями чувств: забота, ласка, любовь, трепет и вечная материнская тревога за своего ребёнка. Столько эмоций девушка не испытывала никогда. Сейчас она в полной мере ощущала свою любовь к Скорпиусу. В одном она была согласна с Малфоем: у них родился замечательный сын. Погруженная в рутину дней, Гермиона не заметила, как наступило Рождество. Скорпиус уже почти поправился и мистер и миссис Дулитл решили порадовать его ёлкой и праздничным ужином. Его глаза так светились от разных украшений и огоньков… Гермиона наконец начинала понимать, почему Малфой хотел, чтобы они ушли в мир маглов — он хотел подарить Скорпиусу беззаботное, счастливое и, самое главное, безопасное детство. Пусть сейчас мальчик и не понимал, но когда-нибудь в будущем она обязательно расскажет о замечательном любящем отце, который сильно им дорожит. Миссис Дулитл учила Гермиону готовить свой фирменный Рождественский пирог и запечёную утку с яблоками. Девушка сильно старалась, и её попытки сделать всё как надо стали увенчаться успехом. Это был их первое совместное Рождество и для неё это было очень важно, но с другой стороны это было первое за долгое время Рождество без Гарри и Джинни. Эта мысли отдавала болью в сердце. Несмотря на разные мысли, сегодня она хотела быть счастливой, ведь что ещё нужно для счастья — у неё есть крыша над головой, вкусный ужин, хорошие люди рядом и тот, кто любит её больше всего на свете. «Я не заставлю тебя пожалеть, Малфой! Я стану для Скорпиуса самой лучшей мамой на свете, вот увидишь!».