Гопник и «Зачморыш»

Пена медленно стекала по приподнятой руке. Матвей рассматривал белый потолок, расслабившись в горячей ванне. Внутри поселилось чувство опустошенности и дикой усталости, непонятно от чего. А ещё мысли автоматически вырисовывали суровое лицо Сани и перемещали парня обратно в школьные годы. Тогда между ними не было ровным счётом ничего. Саня в подростковом возрасте был куда более агрессивен и зол на весь мир, но после армии пыл парня заметно поубавился. И вроде бы в лучшую сторону. Но факт того, что этот человек не должен находиться в его жизни, Матвей понимал. Разные они. Во всех смыслах и аспектах. Но каким-то образом их что-то связывало и дело даже не в странных ситуациях, совершённых по пьяни, а что-то более глубокое и до прозрачности ощутимое. Матвей рассуждал и пытался понять гопника. Его поступки, мысли и действия. Чем дольше он представлял его в голове, тем тщательнее пытался вспомнить образ. Еле заметная родинка у него под глазом дала понять, что Матвей не просто мимоходом рассматривает лицо Сани. А всецело отмечает участки кожи. Он начинал понимать почему суровый взгляд тёмно-зелёных глаз и не уложенные вихрем волосы нравились девчонкам в школе. Саня симпатичен. Матвей решил не отрицать очевидный факт, приняв к сведению возможную притягательность его к внешности гопника. Матвей никогда не считал себя красивым парнем. Более того физические показатели тому подтверждение. Он вытянул руку и посмотрел на тонкие мыльные пальцы. И драться тоже не умел. Умел ли он что-нибудь, чтобы называть себя мужиком? Матвей задумался. «Нет» — выстроился чёткий ответ на вопрос и душа скрутилась в тугой узел от собственной незначимости мужского пола. Все его телесные шрамы и раны наносились безотказно другими. Он даже не пытался что-то сделать. А Саня? Шрамы и ссадины гопника не были теми же что у него. Парень защищался и ломился в бой, совсем не думая о ранах. Матвей вздохнул. Губы до сих пор помнили напор и влагу чужого рта. Казалось, что Саня теперь пытается побить его ещё и в моральном смысле. В мыслях промелькнула заплаканная Наташка. «Она его любит, интересно?» — подумал парень. Если так, тогда зачем продолжать потакать гопнику с его интересом к нему. «Но он же мне интересен тоже» — признался себе Матвей. Даже если и так. Наташка не последняя. Их молодость только начинается, чтобы останавливаться на одном человеке. Матвей вышел из ванны, полотенцем обтирая мокрые волосы. Надев пижамные штаны и майку, сел в кресло. На глаза тут же попалось новое сообщение во Вконтакте. «Чё делаешь?» — прочитав два слова раз десять, Матвей посмотрел на имя и фамилию отправителя — «Александр Савельев». Главный герой недавних мыслей, слишком быстро приобрёл участие в его жизни. Матвей Белов: «Из ванны только вышел, а что?» Александр Савельев: «Ничего» Поняв, что Саня не собирается продолжать разговор, решил взять инициативу в свои руки. Матвей Белов: «Видел тебя с утра, не промок? Дождь со снегом был» Александр Савельев: «С утра нет, а под вечер в половую тряпку превратился. Кроссы руками выжимал» Матвей слегка улыбнулся. Матвей Белов: «Какие кроссы зимой? Ботинки нужно носить» Александр Савельев: «А ты капитан очевидность, я смотрю? Если такой умный, то может раздобудешь мне пару касариков на новую обувь?» Диалог стал принимать продолжительность. Погрузившись в разговор с соседом по дому, Матвей даже не заметил, когда после приёма ванны прошло четыре часа. А время показывало около двух. Разминая затёкшую спину. Он пару раз прочитал последнее отправленное сообщение Саней. Александр Савельев: «Я рублюсь. Завтра на работу.» — и «был в сети пять минут назад». Матвей немного мутным взглядом посмотрел на их переписку, листая вверх. Закрывая диалоговое окно, решил последовать примеру парня. Завтра ему тоже предстояли дела, только в учебном заведении.

***

Матвей всегда не понимал своего участия в учебной жизни. Ни один предмет в школе и в техникуме никогда не вызывал в нём интереса. Есть конечно любимые учителя, которые доходчиво и интересно рассказывают, но, чтобы прям заинтересоваться чем-то — никогда. Вот и сейчас, учительница вкрадчиво и доходчиво объясняла что-то ученикам, но была скорее лишь фоном для их ушей. Впрочем, как и для Матвея. Он краем глаза рассматривал падающий снег за окном, плотно окутывающий дороги и здания города. Меланхолия накатила внезапно, как и мысли, уносящие в недавнее прошлое. Их общение с Саней приобрело стадию незначительных, но позволяющих узнать друг друга получше «переписок». С одной стороны, Матвею нравился формат таких отношений, а с другой, уводил в неясность. Что конкретно между ними происходит он не знал. Но внимание парня к его персоне ему определённо нравилось. Взгляд стал перемещаться от одного одногруппника к другому, пока не остановился на красавице Рите. Девушке с правильными чертами лица, длинными густыми прямыми волосами и маленьким пирсингом на правом крыле носа. Глаза всегда цеплялись за эту красоту и могли долго рассматривать, наполняя голову эстетикой и душевным отдыхом. А если вкупе представить её бархатный голос, от которого наслаждались уши, то можно было влюбиться с первого взгляда. Матвей бы хотел влюбиться в неё, отдать свои мысли, незаметно сжирая самого себя в безответных чувствах. Но он мог лишь только восхищаться её красотой и… только. В голову упорно лез образ быдловатого Сани, суровый, повидавший жизнь взгляд, небольшой шрам под глазом, оставленный когда-то кем-то в восьмом классе и сбитые костяшки пальцев, держащие тлеющую сигарету. «Наверное, это тоже красиво» — подумал Матвей, вспоминая шершавые треснувшие от ветра губы. Неправильная красота манила его больше, чем эстетическая — Ритина. Звонок прозвенел внезапно, стирая непрошенные мысли. Последняя пара закончилась. Сложив в рюкзак тетрадь с ручкой, Матвей отправился домой, ни с кем, не прощаясь и не заботясь о чужих косящих в его сторону взглядах. Общаться и заводить друзей он не умел, а скромность и замкнутость не давала рассказывать о себе больше, чем оно того следовало. Не смотря на время, в полшестого уже заметно темнело. Фонари на улицах начинали освещать тротуары. Матвей медленно шёл домой, особо не спеша к своему железному другу у него в комнате. Мать сегодня в ночную смену, так что приготовленный горячий ужин на столе его тоже не ждал. Ощущения внутри казались пустыми, так же, как и дорога ведущая к дому. Люди словно пропали. Матвей усмехнулся своим мыслям. Казалось, что из-за угла сейчас выбежит какой-нибудь зомби и откусит от него кусок плоти. Как в каком-нибудь американском блокбастере. Момент ощущения апокалипсиса был испорчен высокой фигурой вдалеке, не спеша, но верно приближающейся к нему. Уже через пару секунд удалось разглядеть знакомый силуэт Сани. Опустив голову и сунув руки в карманы, он также медленно, как и Матвей шёл навстречу ему. Парень зачем-то остановился, рассматривая приближающегося гопника. Саня и не думал смотреть в его сторону, а Матвей не шелохнувшись продолжал стоять на месте. Столкновение было неизбежным, но он зачем-то этого ждал. — Блядь, — вмиг спокойный Саня, зацепившись левой рукой за парня, превратился в агрессивного, — смотри нахуй… — быстрые слова, сказанные в порыве гнева, застряли в глотке, не имея продолжения. — Привет, — тихо сказал Матвей, рассматривая при свете фонаря тучное и немного удивлённое выражение лица. — Здоров, — не медлил с ответом парень. Накинув сползающий рюкзак на плечо, отвернувшись, Матвей продолжил ход, не совсем понимая зачем остановил его. — Э! — крикнули сзади. Матвей обернулся, — прогуляться не хочешь? В любой другой раз он бы отказался, но сейчас захотелось стать поближе к источнику его мыслей, занимающих практически всё свободное и не свободное время. Может быть сближение даст разъяснение? Сходив в круглосуточный магазин, Саня купил пачку сигарет. Шли медленно и в тишине, будто бы понимая сегодняшний вечер и не стараясь испортить момент обоюдного «тихого» согласия. Не смотря на то, что в кроссовках шёл Саня, зимние ботинки под слоем льда разъезжались как раз-таки у Матвея. — Как рука? — решил нарушить тишину парень, вспоминая о их «инциденте» неделю назад. — До свадьбы заживёт, — ответил привычной для всех фразой Саня, не вкладывая в смысл ни капли «правды». Но Матвей зачем-то задумался. «Он же ведь женится, когда-нибудь» — промелькнула мысль. — «Может и не на Наташке, но…» Додумать Матвей не успел, ощущая внутри дикий страх соприкоснуться головой с твёрдой поверхностью льда. Парень падал и скорее всего итог был таков, если бы не чужие руки, успевшие среагировать быстрее. — Бля, ну ты хоть смотри… — протараторил Саня, снова запинаясь в середине предложения. Руки с силой сжимали куртку на его плечах, а взгляд сверху вниз разглядывал испуганные глаза, напротив. Ещё бы, чуть не приложился головой, даже не смотря на шапку, боль была бы ощутимой. Где-то между разглядыванием носа и подбородка, Саня приковал глаза на малиновые губы, мысленно сравнив их окрас с такими же красными щеками на белой коже парня. Зрительный контакт длился довольно долго. Первым его решил разорвать Саня, не утруждая мозг работой и стенаниями что можно, а что нельзя, он впился в яркие губы жёстким поцелуем, одним прикосновением выбивая весь воздух из лёгких Матвея. Несмотря на холод и падающий снег, в куртках стало жарко, а снежинки, соприкасающиеся с их лицами, перестали давать прохладную влагу. Саня оторвался от поцелуя также резко, как и начал. Несмотря на пустующий проулок, где они стояли, ему даже в голову не пришло, что кто-то может пройти мимо. Глубоко дыша друг другу в губы и немигающим взглядом смотря на разгорячённые лица, у каждого в голове были примерно одни и те же ощущения и мысли. — Давай ко мне, Элька с Валеркой сегодня у подруги, — решил не мелочиться вокруг да около, Саня. Матвей подумал о том, что впервые услышал голос гопника таким сексуальным, будоражащим и мягким, с брутальной хрипотцой после поцелуя. — Лучше ко мне, мать на работе, — ответил парень, понимая, что дома ему в любом случае будет комфортнее, чем в чужой квартире. Сане откровенно говоря было всё равно. Схватив парня за предплечье, потянул в сторону дома, во время пути пару раз спасая Матвея от неизбежных столкновений с твёрдым льдом.

***

Включив свет в прихожей и пропуская гостя на порог квартиры, Матвей закрыл дверь. Бегло пробежавшись глазами по коридору и мимолётом глянув на неосвещённую кухню, Саня подумал о том, что здесь всяко приятней находиться, чем у него дома. Скинув кроссовки в угол и куртку туда же, он по-хозяйски проследовал вглубь квартиры. Матвей, раздевшись и повесив куртку парня на вешалку, пошёл следом. — Нихуёво у вас тут, — выдал свой вердикт гопник, оборачиваясь к нему и подошёл вплотную. — Может в комнату мою пойдём? — тихо спросил Матвей, мысленно напоминая самому себе, что шутки с неясностью происходящего закончились. Они оба трезвые. На всю голову. Зачем-то включив свет у себя в комнате, Матвей почувствовал давление чужих рук сзади у себя на плечах. Свет снова выключили, а всё те же руки развернули его к себе лицом. Несмотря на темноту в комнате, разглядеть лицо всё ещё было возможным. Целующие недавно его губы, вновь соприкоснулись, только в этот раз спешить было некуда. В первый раз Матвей почувствовал чужой язык, хозяйничавший у него во рту, провёл по ряду зубов и соприкоснулся с его собственным языком. Матвей даже приоткрыл глаза от удивления и слишком «взрослых игр». С его неопытностью, французский поцелуй показался слишком мокрым и влажным. Оторвавшись и глубоко дыша, Саня посмотрел на Матвея. Переступить черту дозволенного оказалось довольно тяжёлой ношей, особенно в трезвом состоянии. Обычные поцелуи слишком заводили, чтобы не думать об этом каждый божий день. Традиционные принципы всё ещё были в приоритете, вот только рядом с этим парнем они забывались и терялись в мыслях между взглядами глаза в глаза и глубокими поцелуями. Проплыла в подсознании мысль: «А что скажут пацаны?» но и ответ не заставил себя ждать: «Ничего, если не узнают». «А если…?» — на каждый вопрос с протестующим подтекстом ко всей этой ситуации, в голове сами собой придумывались отмазки. «Обойдёмся и без если» — подумал Саня, давая самому себе самую большую отговорку на все гомофобные и удручающие вопросы: «Мне только девятнадцать, есть претензии?». Направил парня к кровати, слегка толкнул в грудь, опрокидывая на мягкий матрас, следом забираясь на него сверху, уже полностью определившись с выбором своего действия и ответив на все внутренние вопросы. Матвей понял этот взгляд, поэтому безоговорочно подчинялся всему. А ещё возбуждённый Саня был не менее опасным, чем быкующий Саня. Железная хватка на его теле не менее болезненно ощущалась, чем во время «разборок». Чувство дежавю поселилось в голове. Будто бы его уже так хватали. Вот только вместо громких слов и быдловатого акцента, были поцелуи, в любом случае пытающиеся заткнуть в нём последнюю волю. Такой метод определенно нравился Матвею больше. Полностью приняв ситуацию и соответствующее вытекающее из всего этого, Матвей осмелел, обхватив спину парня руками. Сдаться такому полному «уничтожению» ему не только хотелось, но и не хотелось, чтобы всё заканчивалось. Влажность на щеках появилась, как и в их первый поцелуй. Саня не сдерживал себя, да и не желал, оставляя мокрые участки кожи на подбородке, плавно перемещаясь к шее. Слегка впивается зубами и оставляет красные отметины, именуемые засосами. Взгляд Матвея расфокусировано смотрит в белый потолок. Если бы он только мог подумать о таком год назад, никогда не догадался, что будет ощущать что-то подобное, да ещё и в объятиях Сани. Преодолев руками преграду — толстовку, он ощутил жёсткий и сильный пресс под своими ладонями. Жарко становилось не только под одеждой. Саня быстро и профессионально снял с себя толстовку, оголяя торс. Не став дожидаться согласия парня, он следом потянул кофту Матвея. Парень приподнялся, давая высвободить себя из плотной ткани. Саня засмотрелся на белокожего парня и провёл рукой по выпирающим рёбрам, отмечая гладкость и мягкость кожи. А ведь когда-то он кулаком штурмовал по этим самым рёбрам, выбивая дух из хрупкого тела, но сейчас мог выбить дух лишь глубоким поцелуем, перекрывая кислород. Саня негромко засмеялся в губы молодого человека от абсурдности происходящего и от самого факта, что у него уже «стоит» и он понятия не имеет что делать дальше. Судя по действиям, опытным из них был только он, вот только что делать с этим опытом, когда перед тобой пацан, а не девушка? — Ты чего? — тихо спросил Матвей. По его телу пробежали мурашки, когда серебряная цепочка на шее гопника соприкоснулась с его шеей, отдавая холодом. — Ничё, — хрипло ответил и впился в губы недолгим поцелуем. Отстранившись и глубоко дыша, Саня присел, продолжая возбуждённо сверлить парня взглядом. Облокотившись спиной о стену, он протянул к Матвею руку и схватил за запястье утягивая к себе. Парень, не возражая, залез к нему на колени. Саня припал к его шее, одной рукой схватив за затылок, а второй исследуя тонкое тело в районе талии. Чмокающие звуки снова наполнили комнату. Матвей непроизвольно издал стон, чем тут же остановил действия Сани. Матвей почувствовал на своих скулах чужие сжимающие пальцы и шероховатость бинтов, обмотанных вокруг его ладони. Он завороженно и даже как-то по хищному смотрел на его лицо, от одного лишь взгляда ощущая, как неприятно трётся кожа в грубой ткани джинсов. Становилось до одури больно. — Подрочи мне, — произнёс гопник, притягивая к себе красноватое лицо Матвея и продолжая шептать на ухо, — давай, а то я сейчас кончусь к херам, — перебинтованная рука перешла от скул на затылок, пальцами запутываясь в светлых волосах. Ничего не ответив, потому что и сам был почти на пределе, Матвей осторожно переместил руку вниз, нащупывая ремень. Поняв, что одной не справится, присоединил вторую, ловко расстёгивая и переходя к ширинке. «Стояк» заметно ощущался, стоило только просунуть руку глубже. Страх немного поселился внутри, но сворачивать уже было поздно. Высвободив член из трусов, Матвей сделал пару поступательных движений, Саня глубоко вздохнул, сильнее надавливая на затылок парня, притянул к себе и впился в губы, яростно прикусив зубами нижнюю губу. Матвей немного замычал от боли, даже на какой-то момент забывая про «активную» руку. — Продолжай, сука, — недовольно сказал Саня. Парень продолжил, стараясь сконцентрироваться на настроении гопника. Вторая рука прикоснулась к его груди, ощущая металл увесистой цепочки. Утробные стоны Сани заставили Матвея быстрее орудовать рукой, иногда отвлекаясь на влажные прикосновения к губам, мочке уха и глаза, которые смотрели на него внимательно и возбуждающе, будто пытаясь запомнить каждую клетку тела. Почувствовав приближение конца, Саня положил свою перебинтованную ладонь поверх тонкой руки Матвея и сильнее начал двигать, полностью отдаваясь ощущениям и не заботясь о звуках, вырывающихся изо рта. Саня кончил с утробным рыком. Притягивая к себе за шею Матвея, он откинул голову на стенку. Тело наконец-то получило разрядку, давая полное расслабление своему обладателю. Расфокусированный взгляд Сани смотрел в окно за спиной Матвея. На улице полностью стемнело. Фонари ярко освещали детскую площадку во дворе. Штора была не задвинута, но мысли о том, что кто-то мог увидеть их молодые выходки, совсем не посещали голову Сани. Матвей зашевелился и глубоко вздохнул. Момент нарушать не хотелось, но пришлось. — Мне как бы, надо… — парень посмотрел на умиротворённое лицо гопника. Секунд десять у Сани ушло на то чтобы понять ситуацию. — Давай ты сам, — нехотя ответил он, выпуская его из объятий. Матвей высвободился и буквально выбежал в ванную. Всё ещё в возбуждённом состоянии, парень стянул с себя джинсы с трусами и облокотившись одной рукой о бортик ванной, быстро начал орудовать рукой. В мыслях был только Саня, впрочем, и в его комнате тоже. Обиды за то, что он ему не «помог» - не было. Было только яростное желание закончить с этим. Через несколько мгновений парень кончил, облокачиваясь на холодную плитку и оседая на пол. Рассиживаться здесь, когда в другой комнате присутствовал человек, не было смысла. Смыв остатки белесой жидкости и с трудом натянув джинсы, он вышел из ванной. Саня до сих пор находился в его комнате. Уже в толстовке и застёгнутых джинсах, он скучающе рассматривал полки с книгами. Пыл парня заметно угас. Заметив вернувшегося Матвея, он произнёс: — Пойду я. Задумчиво прошёл мимо него и отправился в коридор. — Давай, — кинул ему напоследок Матвей, чувствуя неприятный осадок внутри. Когда послышался звук закрывающейся двери, он глянул на часы и поняв, что время «детское» решил провести пару часов в игре. Вот только мысли постоянно крутились вокруг гопника. Даже парочка хорошо отыгранных каток не развеивала его непонятную тоску и воспоминания событий, произошедших всего пару часов назад.