Несуществующая жизнь

13.05.2019

      Вся эта суета в моём глубоком сне и каша из вырванных голосов, которые были мне неизвестны, наконец-то завершились. Наступила фаза сладкого сна, когда веки кажутся неподъёмными, а всё твоё тело ощущает максимальную расслабленность. Однако, у всего есть свойство заканчиваться, поэтому и мой приятный сон тоже закончился.       Когда я открыл глаза, то чувствовал себя просто изумительно хорошо, даже лучше чем в прошлый раз, хотя в прошлый раз казалось, что лучше и не бывает. Если прошлый день — это был день чудес, радости и счастья для меня, который с утра просто через край веял счастьем, то этот день, с самого моего пробуждения, уже показал мне ряд странностей. Во-первых, я почему-то спал в одежде, в смысле в верхней одежде. Я спал в ветровке, джинсах и обуви. Во-вторых, на улице было уже светло, сияло солнце, хотя я обычно просыпаюсь в полвосьмого утра и вчера, когда я проснулся только начало вставать солнце. Это заставило подойти меня к окну, развесить шторы и от удивления почти упасть на пол. И так, в-третьих, уже была кругом одна зелень, а одуванчики под моим окном были такие жёлтые, что резали мои бедные, только проснувшиеся глаза. Вчера же деревья стояли все голые, только началась оттепель, а поспал, и уже конец весны. Дата и время до сих пор были мне неподвластны, но я и без этого понял одну вещь — спал я далеко не один день, и даже не два, и даже не неделю, а месяц, а может и два. Это пусть и ломало мой юный мозг, но всё это воспринималось так, как будто это норма, и всё так и должно быть. Что ж, я спорить не привык, а с собой уж тем более, учитывая, что сам мозг и организм были со всем согласны.       На прикроватном стуле я увидел какой-то подарочный пакет. — Меня кто поздравляет, что-ли, — подумал я. — Да нет… У меня день рождение в конце осени — в ноябре, самом отвратительном в плане погоды месяце, а не весной. Тем не менее, мне было интересно, поэтому я посмотрел что было в пакете, а была там аккуратно сложенная чёрная футболка и две шоколадки. Я достал и посмотрел, что это была за футболка. Это была футболка с эмблемой банды из сериала «Ривердейл» «Южные змеи». Мне никогда этот сериал не нравился, тем более себе я покупать бы фанатскую футболку уж точно бы не стал. Это означало, что это подарок для кого-то, я примерно понимал для кого, однако убедить себя не мог.       Я вышел из своей комнаты и пошёл на кухню. На кухне сидела моя бабушка, пила кофе, слушала радио, смотрела в окно и наслаждалась утренними видами. — Ого, что это ты сегодня так рано собрался? Ещё только без пятнадцати восемь, а ты уже полностью одетый. Я тебе вот кофе сделала, будешь? — настойчиво спросила бабушка. — От кофе я никогда не откажусь, — ответил я. — Мой внук! — радостно ответила бабушка. Начав пить кофе, который был сварен просто чудесно, я поймал себя на мысли, что надо бы спросить про дату, время-то я уже узнал. — Что-то я сегодня так хорошо выспался, что даже забыл какой сегодня день, — слегка наигранно я сказал бабушке. — Ну ты даёшь, Лёшка. Тринадцатое число сегодня, понедельник. Она не сказала месяц, что было точно также важно, как и число. Я только собрался спросить, как бабушка меня опередила. — Видишь, какая сегодня погода красивая, сразу видно что сейчас май. И тут всё стало на свои места. Тринадцатое мая — это день рождения Ангелины.       Стало ясно: кому подарок, по какому поводу (ибо я Ангелине дарил подарок и на это восьмое марта, я ей подарил плюшего мишку, которого почему-то не заметил, когда был в квартире Ангелины).       На мой разум резко нахлынули воспоминания.       Я помнил, как меня поздравила с днём рождения Ангелина. Она не постеснялась публично поздравить меня, откровенно, с большим количеством приятных фраз. Но больше всего меня запомнилась её фраза «Спасибо тебе за то, что ты есть». За такое тёплое поздравление, которое вызвало у меня целую бурю приятных эмоций, я хотел отплатить Ангелине той же монетой, только в десять раз больше. Поэтому ещё за две недели до её дня рождения, я со своим другом Даниеле поехал в торговый центр, чтобы купить эту футболку. Торговый центр находился далеко, а у нас обоих была топографическая дезориентация, но тем не менее, делать было нечего — я всё равно поехал, а Даниеле, как настоящий друг, поддержал меня и поехал со мной. Мы кое-как доехали и вышли на нужной остановке, а затем, зайдя в магазин одежды в этом торговом центре, начали искать эту майку. Этот магазин одежды напоминал лабиринт, который к тому же был ещё и не маленький. Мы осматривали все чёрные футболки которые видели, однако не нашли её. Я уже расстроился, и у меня опускались руки. Даниеле предложил купить другую футболку с принтом из Ривердейла — сериала, как вы поняли, который очень любила моя подруга. Я же ему твердил, что мне не хочется её разочаровывать, и нам нужно купить именно такую. Мы оба с ним были в замешательстве, однако чуть позже Даниеле пришла идея, которая стала моим спасением — позвонить лучшей подруге Ангелины Карине. Я обычно не люблю никому звонить, особенно девочкам, ибо стесняюсь, однако тут ситуация вынуждала меня взять яйца в кулак и отбросить на время мою скромность. — Алло? — Привет, Карина, это я, Лёша. — А… О… Привет. — Я тебе звоню по такому поводу… Я сейчас нахожусь в том самом магазине, где была та самая футболочка, которую Ангелина хотела, чтобы ей подарили. Так вот, а где она находится, ты не помнишь? Между моим вопросом и её ответом было достаточно долгое молчание, мне даже стало неловко из-за этого. — А! Да, помню. Она прямо возле входа. — Возле входа?! — Возле входа?! — продублировал Даниеле. — Да. — Подожди, сейчас… Мы с Даниеле, удивлённые своей опрометчивостью, быстрым шагом пошли в самое начало магазина. Осмотрели рядом стоящие стойки с вещами, начали осматривать и поняли, что эта майка с самого начала была у нас прямо перед носом, и это единственный отдел, который мы с Даниеле проигнорировали. — Мы идиоты, — сказал Даниеле. — Согласен, — сказал я. Вспомнив, что у меня висит Карина на линии, я наконец-то ей ответил: — А, всё, нашёл, спасибо тебе большое, Карина. — Не за что. — Пока. Карина не попрощавшись сбросила трубку. Я положил телефон в карман и понёс футболку вместе с вешалкой на кассу. Мне её аккуратно завернули в именной пакетик, я расплатился и затем мы пошли на остановку. Довольный собой, а Даниеле видимо не очень, мы поехали домой.       Кстати, хочу уточнить. Примерно за три недели до своего дня рождения Ангелина в социальных сетях выложила, что хочет, чтобы ей подарили вот такую-то футболку. Ну, а я как влюблённый по уши в неё парниша сразу принял это. Я не знал, где может находится эта футболка, а искать самому — идея очень неблагодатная. Я решил спросить у Карины, где может быть эта футболка, а она и ответила, я больше скажу, она сказала какой магазин, торговый центр, на каком этаже и где находится.       За день до её дня рождения, я подумал, что надо ещё что-то купить, что одной футболки мало. Я ничего лучше не придумал, чем купить ей шоколад. Я был полным оболтусом, поэтому не знал какой шоколад ей нравится, следовательно купил и просто молочный, и с кокосовой стружкой. Затем, я вечером того же дня договорился с Кариной, что мы встретимся с ней завтра возле местного гастронома. А также, сам не знаю зачем, написал ей, что хочу когда подарю, поцеловать Ангелину в щёку. Карина же пожелала мне удачи и сказала, что была бы не против на это посмотреть, потому что, по её мнению, это было бы очень мило. А я человек может и категорически ленивый, но слово своё держу всегда. Так что, я сам себе создал повод для волнения, так как для меня, а я уже упоминал, что являюсь человеком стеснительным, поцеловать девушку, которую я люблю, в щёку — это труднее, чем прыгнуть с Оксфордской башни, со страховкой конечно же (высотой эта башня сто пятьдесят метров, и я прыгал с неё, знаю, что это такое). Пока я погряз в воспоминаниях, то уже допивал кофе и из-за него моё волнение стало ещё сильнее, ибо кофеин даёт о себе знать в таких моментах.       Моё путешествие в резко всплывших воспоминаниях прервало радио, которое начало крайне неприятно шипеть из-за волновых помех. Однако, этот шум достаточно быстро прекратился, и стал доноситься снова, уже знакомый мне, не буду отрицать, приятный низкий мужской голос, который ранее звал меня по имени. — Алексей, вы меня слышите? — отрывисто доносил голос из радио. — Алексей, подайте же нам знак! — Сестра, есть ли сигналы или импульсы? — Да, Эдуард Аркадьевич, судя по тому, что я вижу, он нас слышит, — вдруг добавился к вещанию высокий женский голос. — О, нет, они пропадают, Эдуард Аркадьевич, они пропадают! — Что?! Алексей! Алексей! — мужчина кричал так, что я даже подошёл очень близко к радио, однако начались помехи, и больше никто ничего не сказал. — Понравилась песня? — спросила меня своим добрым голосом бабушка. Только после вопроса бабушки я пришёл в себя. Когда я посмотрел на неё, а затем на радио, то заметил, что сейчас в нём играет какая-то ретро музыка. Я поставил кружку и сказал: — Спасибо за кофе, бабушка. Мне уже пора идти. — Уже? — спросила бабушка — Да, — ответил я. Я ловко взял подарочный пакет, проверил, всё ли на месте, надел рюкзак и пошёл. Бабушка пожелала мне удачи, я ей мило улыбнулся и сказал спасибо.       Пошёл я не в ту сторону, как хожу обычно, так как гастроном находится в параллельной стороне. Когда я пришёл, то Карины ещё не было, это меня обрадовало, так как я не люблю когда меня ждут. А вот я предпочту придти раньше и совсем не против подождать.       Стоял я недолго, всего около пяти минут, как я увидел идущую ко мне Карину. Внешне описать Карину можно так: густые чёрные волосы длинною до пояса, монгольские глаза, короткий и ровный, почти каменный нос, тонкие губы, скул не видно, однако и щёк выразительных нет, прямой подбородок, телосложение массивное, высокая, почти как я ростом (мой рост — метр семьдесят четыре). В общем, лицо у неё было достаточно бандитское, но, тем не менее, негативной девушкой она не была. Мы с ней лаконично поздоровались, а потом пришли встречать Настю, которая тоже будет дарить Ангелине подарок. Настю мы встретили, я с ней так же лаконично поздоровался, а Карина с ней обменялась любезностями, пообнимались и только тогда пошли в школу. Настя же, как и Карина, наша одноклассница, описать я могу её так: худощавое телосложение, особенно заметно по её тонким ногам, создаётся впечатление, что она употребляет героин; смуглая кожа, выпуклые глаза, толстые губы с выходящей вперёд нижней губой, подбородок острый, достаточно большой для девушки острый нос. В общем, создавалось впечатление очень неординарной и не внушающей доверия девушки.       Мы шли не спеша и при этом почти не разговаривали, каждый из нас пытался начать разговор, однако никто его не поддерживал, и он быстро заканчивался. Пришли в школу мы достаточно рано, судя по маленькому количеству людей в фойе. Мы все просто сели на свободную скамью и начали ждать нашу именинницу. К нам постепенно подходили ещё ребята, которые хотели её поздравить. Она была популярной девушкой в школе, поэтому собрались дарить ей подарки люди не только с нашего, но и с других классов.       Для меня это ожидание было адом, я очень сильно волновался, сердце билось экстремально быстро. Ангелина опаздывала, все ученики уже разбегались по классам, а мы всё её ждали. Но в такой день ей было простительно.       Она всё-таки пришла — виновница торжества. Специально для дня рождения она особенно сильно накрасилась: губы в пастельно-розовой помаде, тени и тушь на глазах, большое количество тонального крема на лице, которым она закрашивала свои милые веснушки, которые почему-то не любила. Я, конечно же, больше любил её естественную красоту, но даже так мои чувства никак не ослабевали, я считал её всё такой же красивой и привлекательной. Надела она на себя чёрное короткое платье, которое идеально обтягивало её стройное тело. В нём её попа выглядела ещё более выразительно чем в юбке, а грудь априори смотрелась замечательно. Капроновые колготки были достаточно тёмные, однако в них можно было насладиться всей красотой её грациозных ног.       Все её очень тепло встречали, поздравляли, обнимались, я даже сам растерялся и предпочёл подождать и быть последним. Когда же пришёл мой черёд поздравлений, то Ангелина даже первая полезла обниматься, ибо я, когда подошёл к ней вблизь, просто застыл на месте, засмотревшись на неё. Мы наобнимались и отцепились друг от друга. Карина смотрела на нас и покусывала губы, у других, кто смотрел, реакции на лице не было. Я взял себя в руки, наклонился и постарался как можно аккуратнее поцеловать её в нежную, упругую щёку. От увиденного у всех смотрящих на это глаза от удивления в перемешку с непониманием почти на лоб полезли, кроме Карины, которая стояла и просто улыбалась. В глазах Ангелины в этот момент нельзя было прочитать что-то конкретное — там не было негатива, но и ничего хорошего тоже не было. Одно, что она хотела сказать мне взглядом, я понял хорошо — я переборщил, этот поцелуй — это был перебор.       Я не смог больше выдерживать этой обстановки, ради собственного блага, а может и блага всех остальных, я поспешил уйти на урок. Первым уроком был английский, я был в разных подгруппах с Ангелиной и Даниеле. Однако Карина была в моей подгруппе, и она похвалила меня, сказала, что я молодец, сдержал слово.       После английского я пошёл к двери кабинета второй подгруппы английского, первая вышла Ангелина, она увидела меня, сильно заулыбалась и ушла. Даниеле же было очень интересно как всё прошло, я ему рассказал всё в деталях как было, и у нас завязался с ним разговор: — На уроке она была весёлой, я не думаю, что твой поцелуй в щёку что-то сделает, но факт того, что ты это вообще смог сделать, заслуживает уважения, — говорит утешительно Даниеле. — Может она просто сама удивлена, а потом, когда осознает сама тебя целовать будет, — с похабным выражением лица добавил Даниеле. — Я буду надеяться на то, что всё хорошо; очень смешанные чувства. — Да ладно тебе, Лёха, расслабься, тебе даже думать об этом не стоит. Ты сделал подарок — это она должна думать, — убрав всякую иронию, сказал Даниеле. — Хм, возможно ты и прав. Спасибо, Даниеле, — с лёгкой улыбкой сказал я Даниеле.       Я уже упоминал, что Ангелина была девушкой популярной и нравилась она далеко не только мне. Подарков у неё насобиралось столько, что в школу даже приходил её отец и забирал их домой, предварительно побыв в замешательстве — как ему все подарки унести домой. Как я узнал потом — он всё же справился.       Весь оставшийся день мы не общались, пару раз переглянулись и всё.       Когда я шёл домой через аллею, которая была свежей и недавно расцветшей вновь, то я решил задуматься и обдумать абсолютно всё, что происходит между мной и Ангелиной, самостоятельно.       Я её лучший друг, однако лучший друг скорее с поставленным клеймом, так как мы ещё даже и год не дружим. Однако, справедливости ради скажу, что годовщина нашей дружбы будет через два дня. Я человек сам по себе неплохой, со мной можно поговорить, излить мне свои проблемы, свою душу, в целом морально я могу очень сильно помочь, однако, как парень я её вообще не интересую, ей нравятся совсем другие. И все мои попытки, моё упорство добиться её сердца в моём положении кажутся очень смешными и жалкими, и сегодня я сам себе это очень хорошо доказал. Мне стоит перестать пытаться прыгать выше возможного, стоит просто принять это положение и пустить всё на самотёк.       Мне стало легче от того, что я ушёл в себя и всё обдумал, тем более в такой обстановке. Везде молодые, красивые деревья, с вкусно пахнущей листвой, дует весенний приятный бриз, светит приятное, ещё негорячее, майское солнце. Я смотрел на птиц, которые порхали над деревьями, и в этот момент ощущал себя таким же свободным, как какой-нибудь голубь-отшельник.       Я закончил демагогию с самим собой и пошёл домой. Придя домой, произошла очередная странность. Когда я вернулся домой, то, как обычно, разулся, снял верхнюю одежду, поставил вещи, но когда посмотрел в окно, то мои глаза открылись настолько широко, насколько это вообще было возможно. Уже оказался вечер, хотя буквально меньше, чем полминуты назад был в самом разгаре день, а тут уже закат — небо алое, облака полупрозрачные, во дворе играют молодые родители с их маленькими детьми, а мои родители уже готовятся ко сну. — Поздно ты сегодня, — сказала мне мама. Действительно, уже вечер, а я только домой пришёл, и у мамы при этом никаких других вопросов нет, её всё устраивает. Хотя, врать не буду, меня почему-то тоже всё устраивает, ощущаю всю ситуацию так, будто бы всё так и должно быть. Это очень странно даже для меня. — Ну, ладно, иди мой руки, да я тебе кушать погрею, а сама уже отдыхать пойду, — своим добрым женским голосом сказала мне мама.       Я перекусил, выпил чашку каркаде на ночь и решил тоже уже идти ложиться отдыхать, так как эмоционально я был очень истощён. С пониманием времени проблема не ушла, потому я и не мог понять, во сколько пришёл домой точно и не могу понять, какое сейчас время. Одно, что точно хорошо, это то, что навык писать и печатать не пропал, я спокойно могу это делать.       У меня есть привычка просматривать абсолютно все социальные сети перед сном, что там накопилось за день. Читать, конечно, было не всегда комфортно, некоторые вещи, как например даты — я прочесть не мог. Я, конечно же, решил заглянуть и к Ангелине. Посмотрев, как она опубликовала благодарности за подарки, а также именинные фотографии, я сделал для себя определённые выводы. Ангелина нашла свою компанию друзей, определённый круг общения, с которым ей приятно и комфортно. Туда я вообще никаким боком не отношусь, интересы и приоритеты у меня были кардинально другие. Я вообще из-за воспитания и характера был больше одиноким бродягой или, проще говоря, отшельником в плане друзей, общения; темперамент флегматика брал своё. Я, честно каюсь, загрустил и заунывал от этого всего. Не стоило мне копаться в этом всём, но уже поздно — что сделано, то сделано. Мне было действительно больно ощущать, как такая любовь и очень сильная симпатия к человеку (даже после того, как я уже достаточно хорошо узнал человека, как минусы, так и плюсы), оказывается уничтожена вот таким вот образом. Когда я раньше смотрел на похожие ситуации с другими людьми, то я этого не понимал и даже порой смеялся. Теперь же, когда я ощутил это на себе, то я в полной мере понял, как это больно. Я старался сдерживать себя, чтобы не пустить слезу, однако сердцу своему держаться я приказать так и не смог. Пускай не ручьём, но скупые мужские слёзы я всё же пролил.       Я хотел написать Ангелине сообщение, не то завершающее и обобщающее всё наше общение, то ли очередное завуалированное признание в чувствах, извержение этих самых чувств точно не было ясно даже мне, что я хочу ей написать. Однако я сразу понял, что ей эти сообщения не нужны. Я всё сам понял, а ответы от неё на некоторые вопросы уже получил ещё раньше. То, что я хотел написать ей, я написал самому себе, решил сохранить зачем-то, как мемориал об этом дне.       На улице уже кстати потухли фонари, которые гаснут каждый день в полвторого ночи, это означает, что новый день уже настал как полтора часа назад. У меня получилось достаточно стихотворное сообщение:

Ты для меня как солнце,

Нет, даже ярче, чем эта красная звезда.

Мне немного даже жаль,

Что я устал любить тебя

Так, как я любил тебя вчера.

И может быть

Ты знаешь всё сама,

Что никто и никогда

Не станет любить тебя

Так, как я любил тебя вчера.

      Может быть эти строки звучали и эгоистично, пессимистично в некой степени, однако это именно то, что изложила моя душа в нынешний момент. Чтобы не загнать себя в ещё большое уныние и грусть, я предпочёл уже лечь спать. Но мне внезапно кто-то позвонил, да позвонил со скрытого номера, ибо в строке номера было написано «неизвестный номер». Даже у мошенников нет сим-карт, которые позволяли бы скрывать свой номер, так что этот вариант у меня сразу отпал. Заинтересованный в том, кому я понадобился в такое время, кто захотел устроить со мной ночной романтический разговор, я поднял трубку. Я ожидал услышать что угодно, кого угодно, но только не этот голос, голос который я слышал вчера утром по радио, который появился также внезапно из помех и белого шума, как и исчез: — Алексей Александрович, — кричал мужской голос. — Эдуард Аркадьевич, он нас слышит, — в разговор вошёл и женский голос, который я также слышал утром. — Лилия Александровна, если он что-то захочет нам ответить, сможем ли мы понять это? — Да, Эдуард Аркадьевич, я владею языком импульсов. На этот раз я не выдержал и решил всё-таки ответить им. — Да, я вас слышу. Кто вы такие? Объясните, почему вы везде и что вам от меня надо? Ответ неизвестных мне людей не заставил себя долго ждать. — Лилия! — Да, я вижу, он что-то нам говорит, — задумчиво ответила девушка. — Он не понимает, что происходит, так же его состояние ухудшилось, — дополнила всё та же девушка. — Может ли это быть из-за того, что наш новенький — Игорь Николаевич, вколол ему лишний мелатонин? — Это именно из-за этого, потому что его давление, пульс и сердцебиение снизились, — ответила девушка. — Что будем делать? — спросила девушка. — Пускай переживёт эффект естественным путём, затем вколим ему серотонин. — Переживёт ли? — Я уверен в нём. — Хорошо, Эдуард Аркадьевич. — Отключайте, Лилия Александровна.       Разговор на этом прервался. Я ничего не понял, кроме того, что разговаривающих людей зовут Эдуард Аркадьевич и Лилия Александровна. Так же есть ещё какой-то Игорь Николаевич. Разбираться уже не было сил, спать хотелось очень сильно. Поэтому я решил временно бросить это и лечь спать, впасть в сон и абстрагироваться от всех проблем и волнений.       На этот раз сон был намного спокойнее и умиротворённее предыдущего. Я видел миллион километров тьмы впереди, горизонт полностью окутанный мраком. Где-то промелькал тёплый свет, вокруг было негромкое эхо, которое, казалось, что было везде. Понять что-то из этого эха было нельзя, оно было слишком реверберированным. В целом, это был лёгкий шум, в котором казалось, что кто-то плачет, шепчет, но точно сказать было нельзя. Я немного походил по этой бесконечной тьме и вдруг очутился в кубообразной комнате, верх которой был стеклянный. Сквозь стекло можно было видеть сияющее белое пространство, которое освещало комнату и только благодаря этому свету и можно было понять, что это комната, и что она кубообразной формы. Свет шёл только сверху, всё остальное было окутано сплошной тьмой. Если долго смотреть наверх, то можно было увидеть, как за стеклом в том пространстве редко летает чёрный пепел.       Я осмотрелся в этой комнате, с одной стороны, на стене, висели настенные часы, точь-в-точь такие как были у Ангелины дома. А напротив стояло огромное вертикальное зеркало, у которого не было опоры, это был просто огромный и толстый кусок зеркала, который стоял, как стена. За этим зеркалом стоял маленький столик, который тоже был мне знаком, но я не мог вспомнить откуда. На этом столике лежала записка, на которой было написано «Первый ключ». Я взял эту записку с собой, однако я вообще не понимал, что она означает и к чему она вообще здесь лежит.       Когда я подошёл к зеркалу и начал смотреться, то узрел крайне трансцендентную картину — меня вообще не видно, то есть меня как будто здесь и нет. Если я буду смотреть на свои руки, ноги, на опущенные волосы, то я смогу их увидеть, но вот в зеркале ничего нет, я словно невидимка. Однако, хочу заметить, бумажная записка, которая у меня в руках — видна в зеркале, но, учитывая, что меня почему-то не видно, то она как бы левитирует в воздухе.       Я обернулся и посмотрел на часы. Время было до сих пор непостижимо, даже здесь. Стрелки менялись стоит мне только моргнуть. Больше ничего не было в этой кубической комнате, поэтому я начал смотреть в зеркало и пытаться что-то там углядеть. Недолго думая я понял, что смотреть нужно на часы, так как ничего кроме них нет. Когда я начал смотреть на них через зеркало, то я не поверил своим глазам — стрелки шли и не менялись, я мог спокойно видеть и понимать время. Часы показывали без двадцати одиннадцать вечера. Я мог моргать сколько угодно, но они всё равно показывали одно время, которое шло вперёд естественным путём. Я был рад сейчас, как младенец безделушке, ведь уже сложилось такое впечатление, что я очень давно не видел естественный ход часов, и чтобы они показывали мне нормально время и не меняли его каждый раз, как я отвожу взгляд или моргаю. Когда я развернулся и посмотрел прямо на часы, то они опять безобразничали, а когда я снова смотрел на них сквозь зеркало, то часы показывали время нормально.       Резко и внезапно настенные часы начали рассыпаться как песок, а затем как будто какой-то гравитацией улетели наверх. Вместо часов из ниоткуда появился настенный календарь. Дата мне была абсолютно также неподвластна как и время. Но я знаю нынешнюю дату, поэтому календарь мне действительно может быть полезен, однако есть одно но, все дни в нём перемешаны, как и месяцы, и идут в полностью хаотичном порядке. Теперь я уже понимал что нужно делать. Я повторил тот же трюк — посмотрел на календарь сквозь зеркало. И чудо произошло, на определённом дне появилась обводка красным маркером. Определить, что это за день и месяц было трудно, я старался приглядеться и щурился как мог, однако рассмотреть так и не смог. Тогда я подошёл и сорвал календарь с полностью чёрной стены, и подошёл, держа его в руке, к зеркалу. Я поднял его перед собой, зеркало это действительно какое-то волшебное, ибо все изображения в нём не мнимые, и теперь с лёгкостью мог понять что это за дата обведена. Обведено было почему-то 22 августа. Пока я засмотрелся в календарь, на котором не был указан год, он загорелся и начал испепеляться прямо у меня в руке. Удивительно, но боли я не почувствовал, я вообще ничего не почувствовал. Зеркало, только что стоящее передо мной, в миг разрушилось на крохотные кусочки и теперь стало одной кучей стеклянной пыли, напоминающую снег. Очень резко, словно звёзды, вокруг меня воспарили все эти крохотные осколки, и на полу появилась ещё одна записка, в которой было написано: «Первый замок открыт, используй с умом».       Я не заметил когда, но шум прекратился, и наступила абсолютная тишина, я не слышал вообще ничего. Вдруг вся эта комната обрушилась и превратилась в тёмно-чёрный пепел. Я почувствовал ощущение безграничности и полёта, которое продолжалось недолго. Буквально пара секунд, и мои глаза закрылись в этой вездесущей кромешной черноте и я впал в глубокий, очень глубокий сон…