Однажды В Атаке Титанов...

Звон огромного колокола заполнил улицу, ударяя по барабанным перепонкам собравшихся на ней людей. Сидящий верхом на лошади Алан поморщился и ухватился покрепче за поводья, ожидая реакции животного на такой громкий звук. Но на удивление кобыла стояла спокойно и даже ухом не повела. «Мне бы такой уровень пофигизма, как у этой лошади.» — слегка поглаживая большим пальцем правой руки животное по шее, парень немного выпрямился в седле. Сейчас все отряды Разведкорпуса были выстроены шеренгами у ворот и ждали их открытия для начала вылазки. И Хардман немного начал нервничать. И нет, не из-за опасностей, которые ждали их за стеной про которые ему успели рассказать некоторые солдаты и Ханджи. Он нервничал из-за УПМ, которое решил немного доработать, а именно повозиться ещё раз в двигателе и немного ускорить его, да и тросы немного обновить. И припоминая самому себе свои прошлые опыты, Алану становилось немного дурно. Ну вот спрашивается зачем он туда полез? Что его не устраивало в старом двигателе и родных тросах? А ещё всё-таки если говорить откровенно и переворачивать все карты, то от предстоящей встречи с Титанами становилось как-то не по себе. Он никогда их не видел и слышал мало. Знал лишь то, что это какое-то человекообразное существо, рост которого варьируется от трёх до пятнадцати метров, и что единственное его уязвимое место — затылок. — Начинается двадцать третья экспедиция за стены! Открыть ворота!!! — прокричал Кис Шадис и развернулся в пол оборота в седле, окидывая взглядом свои разведывательные отряды. Огромные толстые массивные цепи начали накручиваться на цепной привод, установленный над воротами, медленно, но верно поднимая, кусок стены, дабы пропустить разведчиков. Снизу начал пробиваться солнечный свет, который преломляла только ссыпающаяся вниз ошметками земля с гигантских каменных ворот. — Эй, будет здорово, если хоть кто-нибудь скажет нам, что всё это неправда. — Фарлан поджал губы и нервно сжал поводья в своих руках. — А? — Леви перевёл непонимающий взгляд на Чёрча, мысленно предполагая, что искаженно услышал его фразу из-за громких ударов колоколов и криков Шадиса. — Сегодня мы сделаем новый шаг вперёд! Покажите мне плоды ваших тренировок! Покажите им силу человечества! Солдаты, подхватив боевой клич своего главнокомандующего молниеносно подняли вверх кто руки, кто устройство ручного управления приводом к которым уже были прикреплены сменные лезвия. — Р-А-А-А!!! Теперь уже крики солдат Разведкорпуса заставили непривыкшего к таким громким звукам Хардмана зажмуриться и одной рукой закрыть ухо, а другой вцепиться в поводья узды ещё крепче, чтобы не потерять равновесие и не упасть в ноги лошади. Громкие возгласы давили на уши не хуже оглушающего звона колоколов, а в купе это составляло вообще убойную звуковую комбинацию. — Звучит как выдумка, правда? — Фарлан лишь сочувствующе посмотрел на парня, мысленно подбадривая. Русоволосый всегда был парнем очень проницательным, он как никто другой всегда мог точно сказать, что происходит в душе своих товарищей. Сейчас наверняка он точно знал, что Алану страшно. И ему самому тоже немного страшно. Страх перед неизвестностью — норма, и человек не может это контролировать. — Бандиты из подземелий, путешествуют за стенами. — натягивая повод, Леви хмыкнул. — Как такое могло произойти, да? — Двадцать третья экспедиция за стены начинается!!! Вперёд!!! — Кис Шадис рывком натянул поводья, ударяя носками ботинок по бокам животного. Лошадь заржав, быстро сорвалась с места, галопом влетая в длинный коридор в стене. Через мгновенье уже длинная вереница лошадей с несколькими склоченными повозками неслась в широко открывающиеся ворота, но что самое удивительное — животные на такой бешеной скорости не врезались друг в друга даже в узком коридоре под стеной, наоборот они действовали словно единый организм. Кобыла Алана чувствовала себя во всей этой массе на удивление уверенно, как будто всегда в такой толпе бегала. Она послушно следовала за остальным табуном, не отставая ни на метр от предшествующего наездника. Сам всадник неосознанно крепко сжал ногами бока лошади, щурясь из-за дующего в лицо ветра и достаточно длинных волос, которые выбившись из высокого хвоста просто на просто лезли в его глаза. Мышастая кобыла боком прижималась к коню Фарлана, пока с другой стороны её щемила лошадь Изабель, да так, что ноги двух разведчиков даже соприкасались. Оба его друга держались в своих сёдлах уверено, соблюдая правильное положение своего тела и смотрели только вперёд. Глядя на их уверенные выражения лиц, Хардману на душе становилось как-то легче. Длинноволосый брюнет успокаивал себя тем, что они будут вместе с ним, он не один. Они вместе со всем справятся. Обязательно. И вернуться назад во что бы это ни стало. По левую сторону от Фарлана скакал Леви. Он был все так же непристрастен как никогда. Его лицо было расслабленно, по нему можно было сказать, что Аккерман спокоен и не боится. Что же происходит у него сейчас на душе? На самом ли деле он чувствует именно то, что отображается в его жестах? Лошадь Алана внеслась в тёмный тоннель, в конце которого был виден яркий слепящий свет. Сам коридор оказался длиннее, чем предполагал ранее Хардман, а если учесть, что эта самая длина — толщина стены, отделяющей людей от своего заклятого врага, то всё это очень впечатляло. Когда ворота были преодолены разведчиками, шесть длинных верениц, возглавляемые своими командирами разделились ровно поровну и принялись отдаляться друг от друга в разные стороны. При таком перепостроении по левую и по правую сторону от прежнего строя оказалось по три отряда. Леви, Фарлан, Изабель и Алан продолжали движение в отряде под командованием Флагона, который скакал впереди. Магнолия, держась за поводья узды своей лошади, подняла голову вверх, на раздавшийся над ней крик птицы. Облака. Те, что кажутся лёгкими, как пёрышко, воздушные облака, безусловно притягивающие взгляд. Их причудливые формы составили густую, белую массу, которая занимает чуть ли не половину неба, через которую пробиваются яркие, даже слепящие лучи солнца. — Круто-о-о! — щеки улыбающийся Изабель вспыхнули розовым румянцем, а блестящие большие зелёные глаза, наполненные безграничной любовью к жизни, смотрели на захватывающие пейзажи бескрайнего неба. Её эмоции были сродни щенячьей радости, восторгу ребенка, которому родители подарили долгожданную желаемую игрушку. Фарлан, покачиваясь в такт бега своего коня так же во все глаза смотрел вверх. Глаза его были округлены от удивления, а рот чуть приотрыт. Из-за яркого света его зрачки сузились в маленькие точки, но и даже на их дне было видно что-то, что парень никогда в жизни не испытывал. Что ещё нужно человеку, вышедшему из Подземного Города для счастья? Да ничего. Только бы знать, что над тобой нет преград. Только бы знать, что подняв голову, ты не увидишь над собой землистый потолок, отделяющий тебя от великолепия, что каждый день видят люди, проживающие на поверхности. От того, что является для них уже чем-то обыденным. Он не в подземелье. И никогда туда больше не вернётся. Даже Аккерман не смог удержаться от того, чтобы последовав примеру друзей, не поднять голову вверх. Даже его серо-голубые, будто безжизненные глаза приобрели живой блеск, в отражении которых пролетела немного отбившаяся от своей стаи птица. Бледная тонкая кожа словно просвечивалась в пронизывающих теплых лучах, показывая не видимые в обычной жизни небольшие сеточки тонких капилляров на щеках. — Неплохо. Хардман в свою очередь смотрел ровно перед собой и даже не на простирающуюся равнину с редкими произрастающими на ней пролесаками, а на шею своей кобылы, борясь с очень навязчивым желанием вцепиться в неё мёртвой хваткой. В седле сидел он не уверено, и страх перед падением в ноги животного только нарастал с новой силой. Юноша крепко сжимал в руках поводья, даже отматнул кожанный ремешок вокруг своих ладоней, бедрами стискивал бока лошади, а животом чуть не лёг на неё вовсе. Скакали они всего несколько минут, а он уже устал и боится. А ведь даже неизвестно, что ждёт разведчика впереди и с какой опасностью ему предстоит столкнуться нос к носу. Это заселяло страх в его душе, страх неизвестности. А ещё и это дьвольское устройство, громыхающее ящиками для сменных лезвий с обоих сторон его бедер, чёрт бы разодрал это всё. — Леви, скажи на чистоту, со скольким титанами ты сможешь справиться? — невзначай спросил Фарлан и буквально испытывающе вперился в друга прожигающем взглядом. Что может быть хуже того, что они и правда оказались за стенами? Если бы всё пошло по его плану, то они бы уже давно получили документ и смогли сбежать. Именно сейчас Чёрч понимал, в какой нешуточной опасности они все находились и в какую задницу их загнал тот самый Лобов. — Я разберусь с ними. — заметив, что товарища такой ответ не устроил, Леви устало вздохнул. — Ты мне не доверяешь? — Нет, я не это имел ввиду! — Ха-ха! Фарлан начинает нервничать! — Изабель состроила довольную рожицу а-ля «я вижу, что ты ссыкуешь». — Эй, кого это ты назвала нервным?! — недовольно свёл брови к переносице Чëрч, оборачиваясь на веселую Магнолию. — Ха-ах! Просто оставь это мне, Фарлан, я избавлюсь от этих Титанов ради тебя да, Алан? — девушка обернулась на зеленеющего Хардмана. Алан казалось бы даже не заметил их споров, продолжая судорожно хвататься за поводья и пытаться удерживать верное равновесие. Все четверо друзей скакали в одну линию, не отдаляясь друг от друга. Вдруг от созерцания неба Изабель, Фарлана и Леви выдернул женский недовольный голос, раздавшийся где-то рядом. — Что вы творите?! — девушка-разведчица с двумя аккуратными каштановыми хвостиками, подровнявшись с четвёркой, злобно зыркнула в их сторону. — Не теряйте бдительность, мы не на прогулке! Никто не знает, когда мы можем наткнуться на Титанов! Фарлан наклонился вперёд и вытянул шею, выглядывая из-за Изабель и Алана, которые скакали подряд. Аккерман так же выглянул из-за Чëрча, молча буравя взглядом в молодой разведчице дыру. — Как только мы его увидим, тут же прикончим. — ярко улыбаясь, легкомысленно отмахнулась Магнолия, переводя взгляд на отчитавшую их девушку. — Дура! — шипя, выплюнула солдат. — Хочешь первой помереть?! — Что с тобой? — удивлённо спросила Изабель, явно не ожидавшая оскорбления и упрека. — Только и можешь трепаться, ведь ещё не сталкивалась с Титанами! Ты даже не представляешь, сколько хороших людей они сожрали! — разведчица нахмурила брови и на последней фразе скрипнула зубами. Услышав краем уха громкое «дура» в адрес своей подруги, Алан тут же, словно по команде выпрямился, сидя в седле. Брови юноши возмущено взметнулись вверх, а глаз чуть дернулся, уже видимо, на нервной почве. Хардман ударил носками высоких сапог по бокам кобылы. Лошадь стала бежать ещё быстрее, немного вырываясь вперёд из их небольшого линейного строя. Когда это произошло, длинноволосый юноша повернул голову назад и смерил острую на язык разведчицу пронзительным серьезным взглядом. — Никогда не видел, чтобы у лошади было две задницы. — бросил Алан и отвернулся от опешивший после встречного оскорбления девушки. — Да как ты?! — чуть не задохнувшись от злости и обиды, девушка крепче сжала узду в своих руках и взметнула прожигающий взгляд на спину дерзкого наглеца. — Ты всего лишь новобранец! — И это даёт таким как ты право оскорблять нас? — Алан вновь обернулся на разведчицу и скептически приподнял одну бровь. — Или это означает, что я не имею право себя защищать в случае нападок с вашей стороны? Что же я должен делать? Может быть осмелишься указать? Девушка сжала губы в тонкую полоску и оглядев Хардмана, отвернулась, не найдя что сказать. — Вот и я о том же. — хмыкнув, бросил юноша и вновь повернул голову вперёд, шумно втягивая носом больше кислорода в лёгкие и концентрируясь уже на дороге. Пути было преодолено всего ничего, а мышцы на его предплечьях уже начинают поднывать. Видимо зря он так вцепился в уздечку. А ещё здесь тряска была такая, как на старом дедовском ЗИЛ-у: казалось, что кишки сейчас прилипнут к глотке, а потом через несколько десятков метров он просто их выблюет к чертям собачьим и не собачьим тоже. — Титан обнаружен! Пятнадцатиметровый идёт прямо на нас! Услышав крик из начала колонны, Алан резко вернулся в правильное положение в седле и тут же его сердце подпрыгнуло куда-то в горло. Из-за их стороны выскочил просто здоровенный мужик, размахивая руками! Сейчас Хардман ощутил весьма двоякое чувство, когда хочется откровенно заржать во всё горло, но в этот же момент по спине бегут крупные мурашки и начинает просто коробить от ужаса, что чёрной противной жижей начал сковывать его тело в свои крепкие стальные тиски. С виду Титан походил на взрослого мужчину лет тридцати семи или шести, с жирным отвисшим пузом, которое подпрыгивало с каждым шагом словно свежий холодец на тарелке от любого малейшего дуновения ветра из открытой для проветривания форточки. Но больше всего Алана напугало лицо Гиганта — губы, раскрыв рот полный жёлтых зубов, расплылились в страной хищной улыбке, а глаза безумно глядели перед собой. Юноша всегда имел представления о том, что всегда так улыбаются только приговоренным к смерти. От одного такого голодного оскала липкий страх обволакивает кожу, и его из пор уже не вытравить. При каждом соприкосновении ступней Титана с землёй, поверхность отзывалась довольно ощутимой вибрацией и громким трескающимся звуком. «Твою ма-ать…» — Это... — ошарашенно протянул Фарлан, во все глаза смотря на бегущего на отряд разведчиков Гиганта. — Титан? Изабель нахмурила брови, чуть приоткрывая рот и крепче сжимая в руках уздечку. — С фланга приближается пара десятиметровых! «Откуда?!» Алан с полными ужаса глазами обернулся назад. В их сторону приближались два довольно худых Титана. Один растопырив руки в разные стороны бежал слева, сжимая зубы и смотрел будто с досадой. Его грязные длинные волосы до подбородка били ему по обезображенному лицу, но казалось, он вообще на это никак не реагирует. Второй, бегущей справа, был на удивление…симпатичным? Молодой мужчина с короткой стрижкой и ласковой улыбкой на лице, приподнял одну руку как-бы махая и угрожающе нёсся в их сторону. «Ну на хер!» — что-то вот с последнего увиденного им Титана Алану в прямом смысле слова поплохело, особенно с его ласковой улыбочки и добродушного взгляда. В этот момент Хардману больше всего на свете захотелось услышать выдергивающий из этого кошмара голос какого-нибудь санитара: «Выблядок, у тебя галюки. Пиздуй в процедурную, сейчас пустим тебе галоперидол по вене!» — Приготовиться к бою! Переходим на приводы! — прокричал скачущий впереди всех отрядов Кис Шадис, на несколько секунд поворачиваясь профилем в сторону разведчиков и остальных командиров. Услышав приказ главнокомандующего Разведкорпуса, солдаты передового строя начали подниматься в сёдлах бегущих вперёд лошадей, удерживая равновесие. Становясь практически вертикально на животных, разведчики нажимали на верхние спусковые крючки своих приводов маневрирования, а те в свою очередь выбрасывали железные тросы, что на больших скоростях гарпунами врезались в кору близлежащих деревьев. Под шипение газа из сопел, несколько солдат поднялось в воздух, а их лошади продолжали скакать вперёд, будто бы уже не замечая отсутствие своих всадников. — Флагон, запускай сигнальную ракету. — нахмурившийся Эрвин Смит развернулся в сторону скачущего сзади в нескольких метрах от него командира Туррета. — Знаю. — отозвался мужчина и опустил руку в сумку, что на специальных креплениях держалась на седле его лошади. Ухватившись за небольшой металлический сигнальный пистолет, стреляющий сигнальными боеприпасами ракетного типа, Флагон взметнул руку вверх. Нажав на курок указательным пальцем, он с помощью пороха выпустил загруженный в баррель боезапас. Дымовой выстрел красного цвета с характерным шипением взлетел вверх, описывая дугу в воздухе. Данная ракета сигнализировала остальным разведчикам о том, что Титан обнаружен. — Командир. — громко произнес Смит, голос которого приглушал топот лошадиных копыт. — Давайте сплотим ряды. Кажется будет дождь. Конь Эрвина догнал скачущего впереди всех Шадиса, подравнявшись с ним. Главнокомандующий перевел взгляд на Смита и только открыл рот, намереваясь что-то ответить своему подчиненному, как его тут же заглушил лязг стальных тросов двух разведчиков, маневрировавших в воздухе. Привлекшие внимание Киса и Эрвина солдаты выбились вперед, держа наготове свои лезвия для атаки Гиганта, которого из-за деревьев уже не было видно. Внезапно пятнадцатиметровый Титан, будто изначально притаившись и ожидая, пока жертва сама к нему придёт, буквально выскочил из-за поворота с раскрытым ртом. Разведчик, на полной скорости нёсшийся на своих приводах успел, разве что только коротко вскрикнуть. Всё произошло очень быстро: попавший наполовину в разинутый рот Гиганта солдат моментально был перекушен большими пожелтевшими зубами. Раздался костный хруст дробящегося позвоночника, а дальше кровь, словно проливным дождем обрушилась вниз, под ноги Титана, вперемешку с ошметками от раздавленных и размножённых под натиском зубов внутренними органами. Половина тела разведчика, брызжа кровью упала вниз с противным шлепком ударившись о землю, а та, что осталась у него во рту была тут же проглочена. Хищную улыбку не насытившегося Гиганта окрасила тёмно-алая кровь, пачкая собой губы и стекая к сальному подбородку. Алан шокировано застыл. Сначала он даже толком не понял, что произошло впереди. Отряд, в котором он находился, был на довольно приличном расстоянии, а Титана закрывала густая листва высоких деревьев, не давая разглядеть всё происходящие в полной мере. Но когда с листьев на землю полилась крупными каплями кровь, а следом упала нижняя часть туловища в окровавленной одежде, разбрасывая собственные внутренности по траве, до Хардмана наконец дошло, что только что произошло. Затылок похолодел от резко накатившего ужаса, мышцы ног судорожно напряглись и потяжелели, а горло внезапно пересохло и сжалось, не давая юноше сделать вдох. Сердце, будто в последний раз ударившись о грудную клетку, словно рухнуло куда-то в желудок. В голове вертелась только одна мысль — куда, блять, их притащили?! Их, практически необученных и ничего не знающих о Титанах, словно кормовых животных выпустили за стены! Да на что эти люди вообще рассчитывали?! Они буквально пробыли в Разведкорпусе пару недель! Сердце забилось с такой силой, что показалось может проломить рёбра и выпрыгнуть наружу, а руки начали дрожать, сжимаясь на узде. Первая смерть... Напуганный взгляд ещë раз взметнулся на откушенную Гигантом нижнюю часть тела разведчика. Его кишечник, поблëскивая в лучах солнца, был наполовину вывален из рваной брюшной полости на траву, а поперечная ободочная кишка с небольшими жировыми полипообразными наростами была вырвана и валялась рядом в паре метров. Соки желудочно-кишечного тракта, смешиваясь с не до конца вышедшей из сосудов кровью и спинномозговой жидкостью из позвоночника стремительно пропитывала землю под собой. Кровь из аорты уже переставала хлестать пульсирующим потоком, но вот мышцы ног и нижней части живота всё ещё сокращались. К горлу Хардмана подкатила тошнота. Рвотный позыв был резким и очень сильным, до такой степени, что заднюю стенку глотки свело болезненной судорогой, а желчь неприятно обожгла пищевод своей кислотой. Плотно сжав губы, парень зажмурился, чтобы не видеть ошметки внутренних органов павшего от рук Титана солдата, в противном случае он знал, что очередной позыв он может просто не сдержать и его вырвет прямо на свою лошадь. Это была первая смерть, которую он увидел своими собственными собственными глазами. Смерть... Ходящая рядом, сопровождающая разведчиков от самых ворот, смерть, с костлявой белой рукой, наровящая схватить кого-нибудь из солдат за капюшон плаща развивающийся. Кобыла, будто почувствовав состояние своего хозяина, сбавила скорость и плавно свернула немного в сторону, прямиком к бегущим лошадям Изабель, Леви и Фарлана. — Дерьмо! Крик Флагона, вывел парня из оцепенения и заставил распахнуть плотно сжатые веки вновь. Стоило тому только моргнуть, как пятнадцатиметровый Титан, убивший того самого разведчика, по чьим окровавленным останкам с отверстой брюшиной уже пробежалась пара десятков копыт, с дьявольским грохотом и облаком пыли рухнул на землю, тут же по неизвестной длиноволосому юноше причине начиная стремительно дымиться. — Впечатляюще! — воскликнула Изабель и восхищённо посмотрела в сторону своего капитана. А Туррет по истине был опытным и по всей видимости довольно сильным борцом с Гиганами. С одной стороны это было более чем очевидно, не за просто так же он стал командиром собственного отряда в Разведкорпусе? Хоть мужчина и отличался особым отношением к четверке друзей из подземелья, но в деле он был хорош и это даже заслуживало уважения. — Куда впечатляющие, чем военная полиция. — Фарлан немного повернул голову вбок, оглядывая побелевшего от испуга Хардмана и глазами полными неподдельного ужаса смотрящего в сторону испаряющегося Титана. — Алан? В этой ситуации Чёрч мог только посочувствовать своему товарищу. Все прекрасно знали, что Алан был особо не осведомлён даже о стенах, что уж говорить о титанах? Этот факт конечно поначалу удивлял, но стоило узнать Хардмана получше, то можно было сказать точно — было более странным если бы он об этом знал. Проще говоря, парня не интересовали вещи, происходящие за пределами Подземного Города, от слова вообще. Ни как люди там живут, ни чем занимаются. Алан даже поначалу не знал, что есть города над землёй, а когда Фарлан с Леви ему об этом рассказали, то он просто хмыкнул и ушёл в свою комнату, садясь за очередную по счёту разработку. — Сзади! — Изабель кинула обеспокоенный взгляд на шокированного Алана, а потом перевела его на Фарлана. — Их двое. — кивнул, Чёрч оборачиваясь в сторону Гигантов, бегущих от них в нескольких десятках метров. — Вы трое! Держитесь курса! — Флагон ухватился за узду, принимая нормальное положение в седле и разворачивая свою лошадь в сторону новобранцев, дабы подоспеть на помощь и разобраться с преследующими их Титанами. Леви выбившийся вперёд на пару метров от друзей, резко развернул лошадь и под ошарашенные взгляды друзей и капитана Туррета, ударив ногами по бокам, быстро помчал животное в сторону приближающийся пары Гигантов. — Леви! — придя в себя, Алан резко потянул кобылу за поводья, пытаясь повернуть её в сторону Аккермана и броситься за этим обезбашенным, но животное не поддалось и упрямо игнорируя Хардмана, бежало только вперёд. Действие товарища будто бы выплеснуло в лицо юноши ушат холодной воды, отрезвляя от увиденного ранее зрелища в виде размазанных по траве кишок. В голове смешалось всё, но одна единственная мысль била по вискам будто тяжелым обухом и заставляло зарождающуюся панику встать ледяным противным комом в его груди: А вдруг с Леви случится тоже самое?! — Изабель, поможем! — громко выкрикнул Фарлан и развернул свою лошадь в противоположную сторону, туда, куда ослушавшись приказа Флагона, молча помчал выбившийся из строя Аккерман. — Да! — девушка нахурилась и обматнув кожанный ремень узды на свою правую ладонь, потянула за неё, тут же разворачивая животное в обратную сторону. — Фарлан! Изабель! — истерично выкрикнул Алан и с силой дёрнул за узду, но его лошадь махнула протестующе головой в другую сторону, продолжая упорно отдаляться от опасности, догоняя передовой отряд разведчиков. — Да твою мать! Их же сожрут!!! — парень бросил полный ужаса взгляд себе за спину, уже не стараясь подавлять в груди панику. Юноша увидел, как Леви, запуская гарпуны в стволы деревьев, подлетел на стальных тросах своего привода, молниеносно сманеврировал между гигантских ног, выпустил из сопла газ, и уже через несколько мгновений под действием реактивного ускорения отказался над головой черноволосого Титана, а Фарлан и Изабель только выпускали тросы, поднимаясь с лошадей в воздух. — Поворачивай! — ухватившись двумя руками как можно крепче и натягивая повод что есть мочи, брюнет откинулся корпусом тела назад, лошадь затормозила и чуть не упала из-за того, что тензель натянув нащёчные ремни, резко повернул её голову вбок. — Если сейчас же не повернёшь в их сторону, я спрыгну, поняла?! Кобыла тяжело качнула шеей, из-за чего Алан держащийся за узду настолько крепко, чуть не вылетел из седла, повисая на нем, инстинктивно цепляясь согнутой в колене ногой. Вдруг земля содрогнулась, а сзади послышался громкий звук гигантского падающего тела. — Давай же! — чуть ли не умоляще прокричал Алан, оборачиваясь назад и тут же белея от страха. Сердце с новой силой задало бешенный кульбит, казалось, эта мышца сейчас откажет в работе из-за огромной порции выброшенного в кровь адреналина от увиденного зрелища. Изабель в полёте поймал Титан зажимая хрупкое женское тело в своей безобразной ладони, но секунда, и густая тёмная кровь брызнула, а на траву упала пара отрубленных на две фаланги пальцев. Девушка высвободилась, подлетая в воздухе. Кобыла фыркнув, повернула и перейдя на галоп, устремились к троице, пока сердце Хардмана бешено пропускало удар за ударом. Она освободилась... Длинноволосый смотрел только вперёд, боясь отвести взгляд от происходящего впереди, к которому он только сейчас приближается. Высвободившаяся из захвата третьего Гиганта Магнолия, быстро обвела взглядом местность в поисках цели для наконечников тросов, а сзади Титана, в районе его шеи послышался шум выбрасываемого газа. Завернув в слепую зону чудовища, Чëрч крепко сжал в ладонях рукояти механизма пространственного маневрирования и замахнулся. Тяжелый рубяще-секущий удар обрушился на область ниже затылка. Фарлан, ударяя сразу двумя лезвиями, вырезал клиннообразный шмат мяса из шеи Титана, который подлетел в воздух и моментально начал с шипением исходиться белым паром. Убитый Гигант рухнул на землю, поднимая собой огромное количество пыли, которую ветром понесло в сторону приземлившегося за землю Аккермана. Пара Титанов, что преследовали четверку были устранены. Их огромные десятиметровые туши лежали на земле в нескольких десятках метров друг от друга и интенсивно испарялись, выбрасывая в воздух столбы белого пара, что шёл вертикально вверх. — Титаны были убиты! Перегрупироваться! — Ну как, Леви? Мы сами уложили Титана! — эмоции Фарлана хлестали через край. Его светлые глаза блестели, а на лице была широкая улыбка, которой не мешало даже сбивчивое дыхание после таких маневров, что он выписывал, когда своими руками впервые в жизни прикончил Гиганта. — Брат, мы смогли! — взвизивая, громко выкрикнула Изабель, буквально светясь счастья. Её улыбка, кажется грела лучше любого солнца. — Смогли! Они не бесполезны. Они самостоятельно справились с опастностью, пусть даже и ослушавшись приказа командира, пусть даже и полезли в пекло вперёд всех, но они смогли! Они сделали это! Убитые от их рук Титаны лежат на земле и испаряются! Леви был удивлен таким раскладом. Его глаза были несвойственно ему расширены. А может быть он зря сомневался в своих товарищах? Эти люди, с которыми он вырвался из трущоб Подземного Города смогли убить чудовище и без его помощи. Может он зря переживал? А может всë в дальнейшем сложится так, как они хотели и устроят вместе свою жизнь, как и мечтали? Глядя на яркие улыбки этих людей и полные счастья глаза, что-то светлое и до этого момента невиданное зарождается в его душе. Не это ли, его вера? — Да, вы молодцы. — медленно кивнул головой Аккерман. — Ребята! Крик Хардмана вывел всех из созерцания своего триумфа и мыслей, заставляя обернуться в сторону приближающегося на светло-серой высокой кобыле юноши. Его большие карие глаза блестели от навернувшихся на них слез, что еще чуть-чуть и упадут крупными каплями на его мертвенно-бледные щëки. Он был напуган. Когда животное достигло цели и на последнем скачке вклинилась между лошадьми Чёрча и Магнолии, громко фыркнув, Алан неожиданно для всех сгрёб в объятия Изабель и Фарлана, притягивая к себе опешивших товарищей за шеи. Благодаря тому, что лошади стояли очень близко друг к другу, парень смог спокойно притянуть друзей к себе. — Какие же вы идиоты! — предварительно набрав в грудь больше воздуха и будучи не в состоянии придумывать какие-нибудь новые оскорбления, выкрикнул Хардман. Изабель звонко засмеялась и тут же обняла друга за талию, положив свою голову ему на плечо. Фарлан улыбнулся еще шире и повторил действия подруги, тоже обнимая товарища рукой. — Я так испугался, что вас сожрут! — слёзы уже сдержать было невозможно. Солёная капля упала на щëку юноши, а после опустилась по ней вниз, оставляя на порозовевшей коже тонкий мокрый след. Сердце билось с большой скоростью и отдавало куда-то в трахею, а его стук, кажется, был слышен даже его друзьям. Дыхание было сбивчивое, ему хотелось закричать, слезть с лошади и поколотить руками и ногами эту безабашенную троицу. — Братишка, всё же в порядке. — беззаботно улыбнулась Магнолия и крепче обняла Хардмана, успокаивающе поглаживая его ладонью по спине. — Мы ведь справились! — Да, Алан. — заверил Фарлан, растирая предплечье друга свободной ладонью и пытаясь приободрить, чтобы тот перестал плакать и дрожать. — С нами всё хорошо. Чёрч кинул взгляд на сидящего на лошади поодаль Аккермана и мягко отстранившись от Алана, потянул своего коня за повод, отъежая в сторону. Леви опустил взгляд с улыбающегося товарища и медленно потянул за поводья узды своего вороного коня. Тронувшись, животное не спеша приблизилось к троице, остановившись на достаточном расстоянии от лошади Хардмана, чтобы можно было дотянуться рукой. Леви неуверенно протянул руку и положил на подрагивающее плечо Алана, несильно сжимая его тонкими пальцами. — Хватит лить слëзы. — в разрез своим жестам, лишенным некоторой уверенности, голос Леви звучал твёрдо и приказывающе, так, как говорят командиры, не терпящие неповиновения. Лицо Аккермана было невозмутимо и спокойно, лоб был привычно разглажен, а серо-голубые глаза будто бы пронзительно смотрели в самую душу. На дне этих глаз словно ледяные потоки в реки впадают и плещутся, будто бы холодом прошибают. Алан, почувствовав теплую ладонь на своем плече, поднял немного расфокусированный взгляд из-за потока слез на Аккермана. Юноша посмотрел в глаза напротив и острые льдинки вместо своего отражения увидел. Этот взгляд заставил его немного поёжиться, табун крупных мурашек пробежать по спине, электрический разряд пустить под кожу, мысленно себя ниже плинтуса опустить. На что он вообще способен? Что он сделал на этой вылазке? Прошло времени всего ничего, а их жизням уже несколько раз угрожала смертельная опасность. Его товарищи расправились с двумя Титанами, хотя подготовка у них была одинаковая. Его друзья бесстрашно ринулись в бой и столкнулись лицом к лицу с большой угрозой, не растерялись, они справились. А что сделал он? А он просто слабак. Совершенно бесполезный на поле боя недосолдат, который орал как умалишённый, не смог ничем помочь, испугался, растерялся и ударился в слезы под конец всей мизансцены. Он просто начал осознавать всю свою никчёмность, осознавать то, что даже столкнись он сейчас один на один с Гигантом, он просто будет съеденным через несколько секунд, осознавать то, что если его друзьям в критическую минуту может понадобиться помощь, он просто ничего не сможет сделать. Слабый, бесполезный. Такие первые отправляются на тот свет в подобных экспедициях и в операциях со сражениями против Титанов. Он всегда резко контрастировал с Фарланом, Изабель и Леви. По сравнению с этими тремя, юноша казался вообще ничем. Ни должной физической силы, ни координации в пространстве, имел ужасные навыки в обращении с устройством маневрирования, как и в принципе не мог в критической ситуации взять себя в руки и отдаться разумом холодному расчету. Его импульсивность и эмоциональность часто его подводила, его несерьёзное отношение к своей подготовке не позволяло биться на равне с остальными разведчиками и со своими товарищами. И сейчас, красноречивый взгляд Аккермана словно окатил его ледяной водой, да так, что будто бы прожёг кожу насквозь, забрался под кости и внутренности вывернул наизнанку, выбивая из каждой клеточки его тела всю ту дурь, которой Хардман пропитан. Этот взгляд заставил почувствовать болезненный укол совести, заставляющий задуматься над тем, что же будет дальше и как всё обернется. Отстранившись от обнимающей его Изабель, Алан всхлипнув и перевалившись передней частью тела, крепко обнял Аккермана, притягивая к себе. — Леви, ты тоже идиот! — поза получилась настолько неудобной, что у Хардмана сразу же заболела поясница, но это ушло куда-то в дальние уголки сознания. — Куда вы ломанулись?! Я чуть инфаркт не схватил! Себя не жалеете, то хоть нервы мои пожалейте, рано мне ещё седеть в семнадцать лет! Застыв восковой фигурой от неожиданного объятия, Леви окинул взглядом Алана, который обвил руки вокруг его предплечий и мог свалится из седла в любую секунду. Он чувствовал тепло, чувствовал как чужие руки обнимают его тело, как его предплечья посильнее стискивают, как грудь длинноволосого юноши прижимается к его груди настолько, что он своей грудной клеткой чувствовал каждый его рваный вдох, каждый удар сердца. Ощущение было настолько непривычным, что захотелось сразу же и как можно скорее отпихнуть источник этих самых доселе неизведанных чувств обратно и несколько раз ударить его, но в подобной позе Хардман бы просто свалился с лошади при резких движениях и осознание подобной проблемы ставило на подсознание Леви тормоза, которые сдерживали его от необдуманных поступков и слов. Леви, дабы прекратить всё это и больше не ощущать телесный контакт, слегка выставил локоть уперевшись Алану в бок и аккуратно отстранился. Парень быстро смекнув что к чему, с усилием отстранился назад, пытаясь нормально сесть обратно в седло, но в затёкшую поясницу больно ударило. Хардман всегда знал, что Леви ненавидит, когда его кто-то даже просто касается, не говоря уже об объятиях. Но в этот раз юноша не сдержался, он сильно перепугался за них. Тихо выругавшись себе под нос, брюнет упал всем телом на лошадь, зарывшись немного покрасневшим лицом в белëсую гриву животного. Стыдно? Если только совсем немного. Пора бы ему уже повзрослеть и не вести себя как придурок. От самого себя становится тошно. — Впечатляет. Громкий голос Эрвина и приближающийся топот копыт его лошади подействовали словно вытрезвитель на расслабившуюся воссоеденившуюся четверку. Они удивлённо обернулись. — Учитывая, что это ваша первая вылазка. — подъехав к разведчикам ещë ближе, незамедлительно продолжил командир Смит и обвел четверых недовольным взглядом. —Но вы израсходовали слишком много газа. Вы должны были быть очень экономными. Брови Фарлана возмущенно вздернулись вверх, а по лбу пролегла складка. Русоволосый уже нахмурился и хотел было уже что-то сказать в ответ Эрвину на упрëк, но его остановил Леви одним единственным жестом выставленной вперёд руки, призывая тем самым обождать и дать слово ему. — По-твоему, я буду экономить газ и смотреть, как пожирают моих друзей? — лицо Аккермана потемнело, а взгляд светлых глаз тяжëлым локомотивом упал на Смита. Казалось бы, этот человек умеет смотреть свысока, будучи на несколько голов ниже. В Подземном Городе ситуация бы обстояла куда проще, ведь Леви точно знал, что если зазнавшемуся тупице, посмеющему его лишь взглядом начать убеждать в собственной ничтожности из-за роста, переломать оба колена, тот сразу станет ниже. Выходить победителем из любой ситуации в его ипостаси. — Ты делал слишком много лишних движений. — Эрвин мимолётно оглядел четвёрку и нахмурился. — Начинаешь сомневаться? Если это так, то… — мужчина потянул поводья на себя, разворачивая лошадь в ту сторону, откуда и приехал. — Смерть настигнет тебя очень скоро. — Вот козёл! Пусть будет настороже, когда останется один! — зло шипя, выплюнула Изабель, с силой сжимая в руках кожаный повод. Сейчас девушке хотелось только одно: догнать этого придурка и мучительно избить несколько раз, заставив подавиться своими же словами. Как он вообще смеет так говорить про них?! Будто бы какой-то ясновидец, знающий все события наперед. Или он это сказал, чтобы специально вывести их из себя. Что только вот этим добивается? От злости Магнолию буквально затрясло. — Тише, он услышит. — Фарлан бросил максимально строгий взгляд на девушку, осаживая, а потом перевёл его на Алана, тут же нервно улыбнувшись. Парень лежал всё так же неподвижно лицом в гриве своей кобылы, держась одной рукой за больную поясницу, а другой показывая неприличный жест в виде среднего пальца отдаляющемуся мужчине! Ну вот, что с ним делать, а? *** Небо быстро затянуло тёмно-серыми грозовыми тучами, поднявшийся ураганный ветер сильно снизил слышимость. Где-то вдалеке по свинцовому небу прокатился раскат грома, напоминающий треск. Первые крупные капли дождя, быстро перерастали в настоящий ливень. Колоны разведчиков начали разделятся на небольшие группы, сходя с открытой местности. Группы выстраивались в отряды и рассыпались по местности. Один из отрядов под предводительством Киса Шадиса сбежал по склону и скрылся за деревьями, а отряд Флагона продолжал двигаться прямо. — Я даже не знала, что дождь бывает таким! — как можно громче прокричала Изабель, отворачиваясь. Её голос практически полностью заглушал шум капель, падающих на землю. Сильный холодный ветер жестоко бил в лицо, из-за чего временами становилось трудно дышать, а густой туман поднимающийся с ливнем начал закрывать обзор на другие отряды молочной стеной. Видимость ужасная, слышимость ещë хуже. Уязвимость перед Гиганами просто зашкаливала, заселяя в душу навязчивое чувство беспокойства. Оставалось надеяться только на то, что активность чудовищ сейчас тоже снижена, иначе они просто открытая не защищённая цель. — Эй, вы! Не ломайте строй! — во всё горло прокричал Флагон, возглавляя начало своего отряда, за которым следовала остальная вереница. — Оставайтесь с… — Мы не слышим, что вы говорите! — попыталась докричаться Изабель, но её перебил очередной, будто разбивший небо оглушительный раскат грома, а порывистый ветер ударил в лицо, заставляя увернуться и зажмуриться. — Изабель! Фарлан! Алан! — придерживая одной рукой капюшон плаща, Леви оглядел каждого, проверяя, все ли его друзья на месте. — Не отделяйтесь! — Ну и что нам теперь делать?! Мы потеряли остальных из виду! — девушка пыталась вглядывается в сторону, где пару секунд назад скрылся их отряд, но туман успел подняться настолько густой, что даже силуэтов не было видно. Видимость не превышала и нескольких метров. Конечно, для полного счастья им же не хватало только от отряда отбиться! — Остаётся только ехать дальше! — борясь с желанием прокашляться из-за сильного ветра, бьющего прямо по лицу, Фарлан зажмурился. — Думаю, мы не так уж и далеко от них! Да уж, мы даже Титана можем не заметить! — русоволосый прикрыл воротом плаща своё лицо. — Это наш шанс! — Леви оглянулся назад дабы удостовериться, что немного отставший Алан их перекрикивания не услышит. Парень закрывая лицо куском своего плаща, наклонил голову к шее кобылы, пытаясь закрыться от ветра и даже не особо обращал на троицу внимание, лишь изредка поднимая глаза в их сторону, но тут же закрывая их от сильного ветра. Сзади уже разведчиков не было, они были изначально в самом конце. — Мы используем этот дождь как прикрытие и подберёмся к Эрвину! — убедившись в том, что юноша не вслушивается в их разговор, продолжил Аккерман. Как только он проронил эту фразу, глаза Чёрча и Магнолии практически синхронно округлились. А ведь Леви был прав, такая обстановка как никогда подходила для удара в спину. А если они верно предположили и документ, что так же является неотъемлемой частью их работы находится всегда с Эрвином, то этой экспедицией за пределы стен всё и кончится. В прошлый раз Фарлану, пробравшемуся в кабинет Смита не удалось отыскать ценную бумагу даже при тщательном обыске. Изабель предположила, что если этот документ так важен командиру, то вполне вероятно он хранит его при себе. От этого троица и начала отталкиваться, строя дальнейшие планы. — Леви! — Мы сделаем это, брат? — немного переосмыслив слова Леви и подъехав как можно ближе к нему, чтобы её было лучше слышно, неуверенно поинтересовалась Изабель. — Да. — невозмутимо ответил брюнет, не сводя взгляд с дороги. — Но будет подозрительно, если трое потеряемся. Пойду я один. На несколько мгновений повисла пауза. Изабель ещё больше натянула на лицо капюшон, задумываясь над ситуацией. Её товарищ был прав и в этот раз, поступить так, как он сказал, было бы весьма разумно — Ну это лучше, чем небрежные нападения. — первым голос на этот раз подал Фарлан, ухмыляясь. — Хорошо, братец. Мы рассчитываем на тебя. — улыбнулась Магнолия и подняла одну руку вверх, другой ещё крепче стискивая в ладони уздечку. — Заполучи нам билет на поверхность! — Ну если кто-то спросит, скажите, что отправился обследовать местность. — предостерёг Аккерман. — Присмотрите за Аланом. — Поняли. — незамедлительно ответил Чёрч и кивнул головой, удобнее усаживаясь в седле. Леви с силой ударил ногами по бокам лошади и она перешла на быстрый бег, стремительно отрываясь от своих друзей, что следовали вперёд с умеренной скоростью. С ускорением и угаранный ветер, несший вместе с собой по воздуху сорванную с деревьев листву кажется усилился и стал свистеть сильнее, резко сдунув с головы Леви капюшон, что защищал его голову и частично лицо от ледяных капель, больно обжигающих кожу. Неужели со Смитом будет сегодня уже покончено? Ждёт ли их впереди то будущее, о котором они мечтали? Аккерман, не сворачивая со своего выбранного направления, обернулся назад. Ему вслед махала рукой Изабель, губы которой подрагивали, будто бы она кричала что-то ему, но ливень вперемешку с ветром не давали ему услышать её слов, даже никаких обрывков фраз не проскакивало сквозь такой звуковой барьер. Рядом с девушкой, практически вплотную к ней скакал Фарлан. Его выражение лица было серьезно как никогда, а взгляд так же был устремлён вперёд, прямо на Леви. Брюнет вытянул шею в поисках третьего члена их преступной банды, что всё это время двигался сзади всех. И он его увидел. Хрупкий силуэт юноши практически скрывался из виду в холодном белёсом густом тумане из-за непогоды. Хардман сидел на лошади не как обычно, Аккерману показалось, что тот наполовину развернут в обратную сторону. «Колупается в приводах?» — пронеслось в мыслях парня. Какое-то странное недоброе чувство начало нарастать внутри. Что-то граничащее с раздражением и лёгким беспокойством за этого неугомонного юношу. Он неоспоримо нашел самое, что ни на есть подходящее время для того, чтобы заняться своим устройством маневрирования. Руки бы обломать ему по самые плечи, чтобы не лез, куда его в принципе не просят. Только Леви хотел развернуться в обратную сторону и продолжить свой путь, как на несколько мгновений ветер подул ещё сильнее, не давая ему это сделать и частично сдувая дымку тумана. Вот тогда Аккерман и увидел до ужаса напуганное лицо Хардмана, судорожно что-то ремонтирующего в своём приводе канатно-пусковой установки. Неужели что-то неисправно? Лошадь Леви не снижала скорость, двигаясь всё так же быстро, как и до этого. Вскоре из-за белой стены не стало видно ни Алана, ни Фарлана с Изабель. А чувство беспокойства так и осталось. Почему длиноволосый был так напуган, судорожно копошась в УПМ? Может быть он зря сам себя накручивает? Его товарищи за Хардманом присмотрят в случае чего, да и устройство маневрирования у всех изначально вроде были исправны. Просто доверься... Просто поверь в них... Внезапно в сознании всплыли некоторые моменты. Как Эрвин хладнокровно им в лицо говорил о их скорой гибели, как упрекал в том, что те, защищая свои жизни и отряды разведчиков, израсходовали слишком много газа. — Жди меня, Эрвин Смит. — натягивая обратно на свои уже промокшие волосы тёмно-зеленый капюшон водонепроницаемого плаща, тихо прошипел брюнет и нахмурил брови, стискивая от злости челюсти. — Я собственными руками уничтожу тебя. Прошло несколько десятков минут с того момента, как он отбился от товарищей. Сейчас те уже наверное догнали опередивший их отряд Туррета и двигались в заданном изначально направлении. Он примерно знал, по какой траектории движется эта вереница и вернуться за друзьями после завершения миссии ему бы особого труда не составило. «Видимость почти нулевая. У меня нет другого выхода, остаётся только положится на интуицию.» — мужчина крепче сжал край капюшона, который чуть не сдул ударивший в лицо с новой силой холодный ветер. — «Если строй ещё не развалился, то я могу использовать в качестве ориентира четвёртый ряд и продвигаться по диагонали влево, пока не достигну центра. Не смей умирать до тех пор… Эрвин Смит!» Крепко держась за поводья, Леви тряхнул головой, смахивая со своего лица капли дождя. Видимость, кажется, стала чуть лучше, но ливень даже не думал прекращаться. Внезапно в глаза парня бросился обрыв, в который прямиком на полной скорости нёсся его конь. Резко дëрнув за узду на себя, Аккерман сумел остановить животное практически у самой пропасти. Ещё буквально метр, и они бы туда оба свалились. Земля была обильно пропитана влагой, из-за чего лошадь примерно два метра ещё скользила на своих копытах, поднимая крупные ошмëтки и брызги грязи, оставив за собой глубокие отчётливые борозды. Облегчëнно выдохнув, Леви повернул голову в бок и тут же ошарашено застыл. — Это… Какого чёрта тут произошло? Дно обрыва, в который чуть кубарем не полетел он и его конь, устилали смешавшиеся с грязью трупы. Тела разведчиков, кровавым месивом были буквально втоптаны в мокрую землю. Чьи-то тела были разорваны пополам, вывалив смешавшиеся с грязью внутренности, другие были раздавлены целиком, буквально ровным слоем размазанные в глубоких следах, а где-то валялись одни оторванные конечности, обнажая выломанные перекушенные кости и оголившиеся сухожилия. «На них напали Титаны…» — секундная заминка и Леви словно окатило ушатом ледяной воды — «Следы ведут назад?! К остальным!» — Чёрт! — резко натянув узду, Аккерман развернул лошадь, со всей силы ударяя животное по бокам, даже не обращая внимание на болезненное ржание в ответ на это действие. «Надо спешить!» — ударяя поводом по шее коня, Леви стиснул зубы до болезненного скрежета. — «Они не смогут справится со столькими сразу! Пожалуйста, хоть бы я успел!» Лошадь бежала с невероятной скоростью, будто чувствуя, что даже секунда промедления может обернуться чем-то страшным и непоправимым. Животное хрипело, спотыкалось, скользя копытами по склизкой, провающейся от дождя земле. «Хоть бы успеть!» — словно мантру повторял Леви, до боли сжимая узду в руках, нервно натягивая вместе с ним нащёчные ремни. Ветер сдул защищающий от дождя капюшон, но парень этого даже не заметил. Раскатистый гром, нагнетая, разверзся по темному свинцовому небу. Вдруг споткнувшись о что-то, лошадь не удержалась и кубарем вылетела за поворот. Леви, словно тряпичную куклу резко выкинуло из седла. Больно увалив прямо в грязную лужу, Аккермана вместе с лошадью отбросило на полтора метра, с хрустом прокатив по земле. — Мгх! — схватившись за висок, на который пришёлся удар, Леви приподнялся на руках, принимая полусидячие положение. Тупая боль разлилась по всему телу, отдавая противной пульсацией во все суставы. Приоткрыв заслезившиеся от боли глаза, Леви застыл, не веря в то, что он увидел. На земле, в паре метрах от него, в луже соственной крови, лежала голова. Алая жидкость была разбрызгана на несколько метров вперёд, а на поверхности образовалась неглубокая борозда от её проезда по сырой земле. Трахея отступала и розовой ребристой трубкой повисла прямо на залитый кровью шейный позвонок. Из заглоточного пространства наружу из шеи был вывален язык, а оборванный пищевод тянулся ещё несколько сантиметров и концом находился в грязной луже. Из сонной артерии и из внутренних яремных вен всё ещё продолжала высачиваться последняя невышедшая кровь. Растрепанные рыжие волосы с двумя низкими хвостами были густо запачканы грязью. Аккерман, мысленно уверяя себя в том, что то, что он видит, это просто плод его переживаний, галлюцинации, нервный день и просто дурацкая злая шутка его больного воображения, протянул дрожащую руку и положив несколько пальцев на голову, потянул на себя, оборачивая лицом в свою сторону. Кажется, сердце Леви на мгновенье остановилось. Мёртвые тускло-зелëные и распахнутые от ужаса и боли глаза Изабель вперелись ему в самую душу, сдавливая лёгкие, не позволяя сделать вдох. Ветер качал намокшие волосы, повисшие с лба из стороны в сторону, бледное лицо девушки было обильно покрыто бордовым росчерком собственной крови, а рот приоткрыт в немом крике. В нескольких сотнях метров от упавшего с лошадью Аккермана находился Титан. На вид пятнадцатиметровый, на четвереньках пожирающий чье-то тело. Огромные зубы зажимали человека в униформе разведкорпуса поперёк живота, а раскосые ярко-красные хищно поблескивающие глаза пристально уставались на сидящего на коленях Леви. Руки человека, повисшего вниз головой, что удерживал Титан, плетями повисли вниз. Утробно рыкнув, Гигант сомкнул свои челюсти и сопровождаемая фонтаном алой жидкости верхняя часть тела человека упала вниз с мокрым шлепком с высоты на грязную землю, орошая её кровью, бьющей пульструющим потоком из брюшной полости. То, что осталось от кишечника разведчика вывалилось наружу и вытянулось вдоль траектории, по которой он проехал. Это был Фарлан. Коричневая кожанная куртка Чëрча была залита кровью, распахнутые безжизненные глаза бездумно смотрели вверх, пока кровь стремительно покидала его тело, пропитывая собой сырую от дождя землю. Пасть Титана растянулась в хищном голодном оскале, а глаза сверкнули ещё ярче, просматривая местность из-за свалявшихся грязных чёрных волос, что спадали ему прямо на лицо. Кажется, он точно видел ещё одного человека, которым можно было полакомиться. Проглотив откусанную нижнюю часть тела Фарлана, чудовище вытянуло шею и всмотрелось в то место, где сидел до этого момента Аккерман. Не увидев никого, Гигант с хрипением начал поворачивать головой из стороны в сторону, пытаясь взглядом зацепиться за последнего человека. Внезапно Титан почувствовал резкую боль на щеке и зарычав, на четвереньках отскочил в бок, растряхивая головой влагу со своих волос по округе. Его взгляд начал настороженно бегать по местности, выискивая тут же пропавший источник этой боли. Глубокий парез стал тут же низвергать клубы белого пара, начиная постепенно затягиваться под действием повышенной регенерации. — Ра! — крик Аккермана раздался где-то рядом с головой Титана, а затем лезвие устройства пространственного маневрирования, отлив ярко-серебристой вспышкой в доли секунды со свистом рассекло воздух, а затем вторую щëку чудовища. Лицо Гиганта искривила гримаса ярости и завопив он поднял руки, пытаясь поймать человека, что двигался с невероятной скоростью. Нет, это не Леви. Леви остался там, снизу у головы своей покойной подруги, остался, размазанный горем, оседая изодранным мешком перед тем, что осталось от Фарлана. Его друзья погибли. Умерли по-настоящему. Оставили его, пронзенного насквозь острым лезвием в грудь, оставили захлëбываться в крови, что стремительно заливала его лёгкие, не давая шанса на спасение. Вопль Аккермана был наполнен болью. Его челюсти сводило от крика, но не кричать он не мог. Рад бы биться головой об землю, чтобы вытеснить из себя этот кровоточащий сгусток боли, сделать хотя бы вдох, но всё бесполезно. Сжимая в руках ручное управление своим приводом, Аккерман уже себя не контролировал. В сознании начали всплывать образы его товарищей, яркая улыбка Изабель, недовольный её легкомыслием Фарлан, всегда беспечный и безшабашный Алан... Смерть всегда ходит рядом. Она забрала его родную мать, когда он был ещё совсем малолетним сопляком, она протянула руку и огладила по волосам его друзей, она забрала его кровь, его смысл, его товарищей и самых близких ему людей. Людей, которым он бесконечно был обязан, людей, которые впервые в жизни заставили почувствовать его счастливым, людей, в которых он поверил, людей, которых сам себе поклялся оберегать от всех опасностей. Он потерял тех, с кем мечтал провести остатки своей жизни, будучи безусловно вместе всегда. Если есть высшие силы, то как они смотрели на то, как Аккермана самого дорогого в жизни лишают? Как они могли хладнокровно смотреть на то, как у него голыми руками без анастезии вырывают сердце, а вместо него внимают раскалённые угли? Крик Леви был надрывный, истошный, истеричный. Его заглушали вопли Титана, кровь которого пульсирующими струями сначала била из появляющихся с невероятной скоростью рубящих порезов, а потом с шипением, перемешивающимся с шипением газа начинала испаряться в воздухе. Гигант с гортанными криками на четвереньках метался из стороны в сторону, будто бы желая уйти от этой пытки, но он не уйдёт. Теперь не уйдет. Аккерман на невероятной скорости наносил удар за ударом, не спеша убивать чудовище, сожравшее его друзей. Он выплескивал свою боль в каждом ударе, выкладывая при этом столько силы, насколько вообще был способен выложить. Шматы мяса, вылетающие из тела Титана практически моментально испарялись в воздухе, как и его густая кровь. Всё новые и новые рубяще-секущие удары заставляли Гиганта всё больше и больше расходиться в новых воплях. Леви больше не пытался удержать вываливающиеся наружу свои окровавленные внутренности, не пытался удержать расползающуюся на костях плоть, он тонул. Тонул, захлебываясь своим неизмеримым горем и продолжал яростно кромсать своими лезвиями всё, что можно на Гиганте, будто бы это как-то сможет выбить из его головы последнюю полученную ей информацию — это товарищей больше нет. Он готов был отдать всё. Всё что имел, готов отдать свою жизнь, но только бы вернуться к последнему их разговору, последнему своему решению, поменять ход судьбы, но от осознания того, что это невозможно — он исходится в новом крике. Человек такой истошный, пропитанный голимой болью вопль издавать не может. Удар за ударом. Снова удары, фантаны пульсирующей алой жидкости, жар. Боль мешается с гневом, захлестывает этой невыносимой смесью с головой, прожигает насквозь, гидравлическим прессом давит на сердце. Его сознание будто заперто в вакууме, куда без остановки проступают горячие потоки, сжигая Аккермана изнутри. Его рвëт на части он боли. Сегодня он познал ад. Это его личный ад. С этим несравнимо ничто. Ничего не может стоять рядом с этой утратой. Цель не оправдывает средства. Какой ценой ему досталась эта миссия? Ценой всего. Он всё потерял. У него теперь ничего нет. Осознавание всего простреливает затылок острой болью, которая волнами опускается к позвоночнику, переламывает чудовищной реальностью и пускает под кожу разряды, хватает за оголённые нервы. Рукояти лезвий УПМ врезаются в кожу до крови, лезвия с визгом выламываются, но Леви это не останавливает. Нанося безостановочные серии новых ударов, он задушенно воет. С таким он никогда не встречался, эта боль другая, она огромна, она чудовищна, она топит в безысходности, она царапает его когтями изнутри, пальцами стирает кости в порошок. Эта боль не сравнима ни с какой физической, эта боль убивает. Он раздавлен. Обесточен. Ему эту боль не вынести. И он не хочет. Он себя не ощущает. Он сломлен. И боль его тяжелая, осязаемая, накрывающая всё в километровом радиусе, нависающая куполом, чудовищна, нескончаемо велика. Она разрывает. Слëзы нескончаемым потоком льют из глаз, стекают по щекам, смешиваются с грязью от его падения, впитываются в одежду. Он не обращает на это внимание. Он ничего физически уже не ощущает, ничего не слышит. Ни собственного пронизанного бесконечной утратой крика, ни лязга тросов, ни свист лезвий в воздухе, ни воплей измученного агонией Титана, не чувствует его попадающую горячую кровь на своё лицо. Есть только он и поглощающая его боль, выворачивающая его наизнанку, заламывающая конечности, вынуждающая глупо отрицать реальность происходящего с ним. Почему всё случилось именно так? Почему именно тогда, когда он обрёл своё место, его лишили всего? За какие прогрешения ему больше своих друзей никогда не увидеть? Зачем так жестоко ему перекрывать доступ к кислороду? Когда голова Гиганта подлетела в воздух, орошая всё вокруг кровавым проливным дождем, Леви приземлился на землю. Туша Титана упала, поднимая собой огромной количество грязных брызгов и сотрясая поверхность. Леви на это внимание не обращает. Его руки продолжают сжимать рукояти мечей, а голова была опущена. «Фарлан...» Парень, с которым он познакомился в преступных кругах Подземного Города. Чёрч всегда был спокойным, сосредоточенным, уравновешенным и понимал, когда можно веселиться, а когда нужно быть серьёзным. Не любил поражения, но если он понял, что проиграл, то не будет этому сопротивляться. Его самый первый друг. Сознание никак не хотело воспринимать то, что именно этот человек лежит в нескольких десятках метров от него, с отверстой брюшной полостью, из которой вывалены остатки его внутренних органов. «Изабель...» Девушка с большими хитрыми зелёными глазами и рыжими волосами. Всегда энергичная, весёлая, уверенная в себе и упрямая Магнолия, свалившаяся на него как снег в середине лета внесла не мало красок в их подземную жизнь. Никогда неунывающая Изабель не могла быть поглощена Титаном. Как так вообще случилось, что кто-то её жизнь схватил за горло и так оборвал, в самом расцвете её юности? Как так вышло, что её всегда горящие жизнью глаза сейчас смотрят в тёмное небо сквозь белёсую пелену омертвевших роговиц? Аккерман не мог заглушить в себе боль, не мог остановить эти слёзы. Его глаза уже покраснели, щёки противно щипало солёным потоком, но он был не в силах это прекратить. Его взгляд был устремлён вниз, на лужу, в которую капала с подбородка стекающая с его лица влага. С каждой каплей его отражение искажалось, будто бы отражало не его физическую оболочку, а состояние его растрезнанной, растоптаной, смешанной с грязью и оставленной на этом поле души. Рядом с лужей лежал оборванный тёмно-зелёный, испачканный кровью, смешанной с дождевыми каплями лоскут ткани, который невзначай привлёк внимание Леви. И стоило ему только поднять то, что осталось от плаща униформы Разведкорпуса и увидеть криво-косо, но старательно вышитый в своё время на нём знак, как серде сжалось с новой силой и будто бы вовсе остановилось, сорвавшись и упав куда-то вниз. «Алан...» FLASHBACK... — А я сказала, птичку! — упрямо надув губы, Изабель попыталась выхватить катушку ниток из рук Хардмана. — Нет. — Алан поднял руку с нитками вверх. — У нас на одежде и так крылья, куда ещё? Девушка зло фыркнула, пытаясь достать до катушки, но как бы она не пробовала подпрыгнуть и схватить Хардмана за запястье, все попытки были тщетны. Тогда рыжеволосая бестия решила пойти обходным путём и хитро улыбнувшись, ущипнула парня за рёбра. — Ты что творишь?! — от неожиданности длинноволосый подпрыгнув, чуть не выронил нитки. — Отдай! — Изабель подпрыгнула, случайно, пихнув парня, который всё так же продолжал удерживать катушку над головой. — И долго вы собираетесь дурью маяться? — Леви смерил парочку взглядом а-ля «малолетние дебилы». Нервы Аккермана уже начали сдавать сбой, эти неугомонные уже минут двадцать спорят о том, что вышить на их плащах, которые им впихнули к комплекту одежды. И вот скажите на милость зачем? Им бы готовится к вылазке за стены, но нет же, вспомнив про эти куски ткани, которые тут называют плащом, у этих двоих глаза загорелись и на лоб полезли. Действительно, как же так, плащи и без отличительной то нашивки. И ладно бы, Бог с их нашивками, если бы они спокойно их сделали. Но это же будут не Изабель и Алан если не устроят из-за этого очередной дебош! А эта вероломная парочка кажется даже не расслышала того, что сказал Леви, продолжая ругаться и пихаться. — Я хочу птицу! — девушка оттеснила парня к столу и прицелившись словно кошка, напрыгнула на него сверху, повалив на элемент мебели. — А я не хочу! — болезненно ударившись спиной о деревянную поверхность, зашипел Алан, упрямо держа руку с нитками вытянутой, а другой схватив пригвоздившую его к столу Изабель за куртку. — Хочешь птицу, то вышивай её себе! Я вообще Гаечку хочу вышить! — Мы команда, так что у нас должны быть одинаковые вышивки! — рыжеволосая попыталась отцепить от своей куртки цепкую ручонку Хардмана. — А свою крысу можешь вышить у себя на трусах! — Гаечка не крыса, а мышь! И в чём прикол ходить с одинаковыми нашивками?! — Ребят. — Фарлан поднялся с кровати, на которой сидел вместе с темнеющим от раздражения Леви, и обошёл стол, вставая перед лицами сражающихся за нитки товарищей. — Давайте лучше сделаем вышивки в виде звёздочек? — И ты туда же? — нахмурившись настолько сильно, насколько позволяли мышцы, прошипел Леви, темнея похлеще самой настоящей грозовой тучи. — Хах, мне просто кажется, что это вполне хорошая идея. — Чёрч пожал плечами и будто невзначай, быстро выхватил катушку с нитками из рук Алана. Хардман с Изабель тут же застыли и перевели чуть ли не убийственные взгляды на улыбающегося русоволосого парня. — Гаечку! — Птичку! Изабель ловко спрыгнула с Хардмана, а тот в свою очередь даже не обратив на ноющую боль в спине, поднялся со стола, вперившись взглядом в побелевшего Фарлана. — Достали. — у Аккермана нервно дёрнулась бровь и больше не дожидаясь дальнейших развития событий, он поднялся с кровати. Алан с Изабель в это время даже не заметили надвигающегося большого пиздюля в лице злющего Леви и накинулись на Фарлана, пригвоздив его к стене и пытаясь вырвать злосчастные нитки. — Нашли время хуйнëй страдать, когда надо к вылазке готовится. — Леви хрустнул суставами пальцев и отвесил пару хороших подзатыльников Алану и Магнолии, а Фарлану пинок под задницу. END FLASHBACK... Сейчас на Леви смотрела стоящая на двух лапках в фиолетовом комбинезоне неаккуратными стежками вышитая улыбающаяся мышь. Это был отличительный знак плаща Хардмана. Горло Аккермана болезненно сдавило. Он крепко сжал в руке кусок плаща с нашивкой и прижал его к груди, жмурясь. На землю упало ещё пара капель слёз, а потом солёные потоки будто бы резко прекратились. Слëзы кончились. Он не чувствует дыхание ветра, не слышит шелест листьев, он лишь ощущает как жизнь наполняет вымученное криками тело. — Эй! Есть выжившие?! Окликающий голос Смита резанул по оголенным воспалившимся нервам. Звук хлюпающих по грязи копыт стремительно приближался. — Леви, только ты уцелел? — Эрвин остановил лошадь, вставая рядом с опустившим голову Аккерманом. — Эти останки Титанов… Ты сам их всех уби… — мужчина оборвался на полуслове, кое как успев спрыгнуть с коня на мокрую землю. Сжимая зубы до скрежета, Леви, словно взбешённый зверь кинулся к Эрвину, замахиваясь мечом. — Эрвин. — парень нанёс рубящий удар клинком, но рука дрогнула. Сил уже просто не осталось. Аккерман держался чисто на поглощающей разум злости и распирающей его изнутри боли, которая читалась в его глазах цвета грозового неба. Смит вовремя успел перехватить врезающееся в его ладонь надломленное в нескольких местах лезвие устройства пространственного маневрирования, которое изначально было чётко нацелено прямо на его горло. Кровь алым ручейком начала быстро стекать по запястью, впитываясь в рукав его военной униформы и капая на землю. Солдаты, прибывшие с Эрвином, повыхватывали свои мечи из ящиков для сменных лезвий своих устройств, угрожающе направляя их на Леви и кося настроженные взгляды на своего командира, ожидая его непосредственный приказ для начала действий. — Я убью тебя. Это единственная причина, по которой я здесь. — тело Аккермана пробила мелкая дрожь, адреналин в крови начал успокаиваться, оставляя после себя холодную апатию и усталость, как физическую, так и эмоциональную. Злость не проходила, но сил уже по истине осталось слишком мало. Пытаясь заглушить боль от утраты дорогих ему людей, он истратил последние силы, когда кромсал на части ту тварь, которая их убила. Сейчас же он убьёт этого ублюдка, а потом даже сопротивляться не станет, когда остальные разведчики кинутся на него с той же целью, что и он на Смита. Теперь Леви было всё равно, что с ним станет после, лишь бы сделать то, ради чего он с друзьями вообще сюда пришёл. Из-за чего они все как один оставили свои жизни на этом поле за стенами, проливая кровь на холодную землю, из-за чего они оказались в пасти чудовища, что забрало их последние вдохи кислорода. И единственное, что он сейчас хотел, это сделать хоть что-то, чтобы их смерть была не напрасной. Пускай он сам своей жизнью расплатится, кровью распишется, ему теперь без них в этом мире нет места. — Стойте! — Эрвин бросил на обступивших их разведчиков строгий взгляд, призывая остановиться и шумно сложить свои клинки обратно в стальные ящики. — Твои друзья… Мужчина бегло пробежался глазами по полю, усыпанному разбросанными частями от трупов погибших разведчиков и перевёл взгляд на Леви. Парень смотрел на него зверем, но уже не так как прежде. Что-то в этом взгляде было надломленным. Это был раненный зверь. И рана его была глубокой, душевной, исходящийся литрами крови, в которой тот уже давно захлëбывался и спасения ни в чём не искал, в этом смысла никакого не видел. — Понятно. — тяжело вздохнул Смит и засунул здоровую руку во внутренней карман своей куртки, извлекая на свет конверт. — Вот документы, касающиеся Николоса Лобова. — Ублюдок! Ты знал?! Смит лишь неоднозначно пожал плечами и разжав свою ладонь, уронил конверт в лужу рядом с собой. — Извини, что так долго держал это в тайне. Я знал, что Лобов присваивает себе средства оставшиеся из-за приостановки экспедиции на несколько лет. — мужчина оглядел намокающие в грязной воде документы. — Мне нужны были неоспоримые доказательства, чтобы иметь возможность его обвинить, поэтому я распространил о нём ложные сведения. Лобов – осторожный человек, поэтому я рассчитывал, что он предпримет действия по поиску документов. Как я и рассчитывал он сделал предложение вам четверым. — Если ты всё это знал… — Леви надавил на рукоять привода ручного управления и острая часть клинка вошла глубже в ладонь Смита, рассекая сухожилия и придавливая его руку к самой шее. — То зачем заставил нас вступить в Разведкорпус? Мужчина сильно поморщился от резкой боли, чувствуя как тëплая кровь сильнее побежала по запястью. — Во-первых из-за ваших выдающихся боевых навыков, а другая причина состояла в том, чтобы использовать вас, тех с кем Лобов заключил сделку, отвлечь его. Леви сжал от злости зубы. Значит этот сукин сын решил выдавить из всего этого по максимуму?! Использовать их в своих интригах, а потом выкинуть на корм Титанам! — Но всё это уже не важно. — Эрвин поднял уверенный взгляд на Аккермана. — Настоящие документы уже находятся у главнокомандующего Закклая. Для Лобова теперь всё кончено. «Что?.. Мои друзья… Они отдали свои жизни не за что.» Ком встал в горле, а злость окатила его с новой силой. — Ты затянул нас в свои жалкие интриги, а теперь я уничтожу тебя. — одним рывком Леви вырвал лезвие УПМ из руки Смита и тут же замахиваясь освобождённым оружием. — Эрвин! — один из разведчиков стоящий сзади бросился к Аккерману. — Жалкие интриги? — Эрвин молниеносно выхватил своё лезвие устройства пространственного маневрирования, блокируя им выпад Леви, не позволяя добраться острию до него. — Кто же убил моих подчинённых, убил твоих друзей? Я? Или ты? «Если бы я не оставил их тогда…» Давление на лезвие ослабло. — Ты прав. Их убило моё высокомерие и моя чёртова гордость. — взгляд Аккермана потускнел, безжизненно пробегаясь по останкам своих товарищей, а его рука до сих пор держащая клочок ткани с косой вышивкой, нервно сжалась. — Ты ошибаешься! — лезвие ручного управления приводом Эрвина проехалось по клинку Аккермана, отбрасывая его назад. — Это были Титаны! Откуда Титаны появились? Почему они существуют? Почему они пожирают людей? У меня нет ответов! Ни у кого из нас нет! Ограниченные своим невежество мы так и останемся для них кормом! Если мы просто запрёмся в Стенах, то никогда не сможем сбежать из этого кошмара! — выкрикивая эти слова, мужчина выбросил пораненную руку вперёд, указывая на поле трупов. — Посмотри вокруг! Неважно как далеко ты уедешь, здесь нет никаких Стен, лишь бесконечные просторы. Я верю, что где-то там есть нечто, что рассеет наше отчаяние. Но есть те, кто пытаются помешать нашим вылазкам за Стены. Сидя в безопасности за Стенами они погрязли в собственном эгоизме и желание прибыли! И это нормально! За сто лет ограниченные стенами взоры людей затуманились, люди не могут увидеть картину, что раскинулась по ту сторону Стены! Смит бросил рукоятки своего УПМ и неожиданно для всех присутствующих схватил опешившего Аккермана за грудки. — А что насчёт тебя, Леви?! Твои глаза так и будут затуманены?! Убьёшь меня и вернёшься во тьму подземелий или будешь сражаться вместе с нами?! Человечеству нужна твоя сила! Сражайся вместе с Разведкорпусом! *** Экспедиция за стены была окончена. Собрав всех оставшихся уцелевших солдат и командиров, Кис Шадис дал приказ поворачивать обратно в сторону Стены Мария. Разведчиков было мало. В двух, чудом уцелевших повозках, запряженных лошадьми, находились некоторые тела погибших солдат, которых выжившие смогли хоть по каким-то приметам опознать. Среди них было то, что осталось от Изабель Магнолии и Фарлана Чëрча. Леви ехал на своей лошади сразу позади второй повозки, где находились уже окоченевшие тела его товарищей. «Не надо сожалеть.» — эхом отдались в абсолютно пустом пространстве его головы слова Эрвина. — «Воспоминания о наших сожалениях могут помешать принятию решений. Если это произойдет, то всё, что нас ждет, это смерть.» Сильные слова. Сильные слова сильного человека. Но никакие слова не могли перекрыть ту рану на сердце, что до сих пор продолжала сукровица, отказываясь прекращать пускать болезненные импульсы, иногда до холода грудную клетку сжимающие. Фарлан и Изабель, что ещë несколько часов назад бок о бок скакали на лошадях рядом с ним, сейчас ехали в закрытой сплошной тканью повозке с трупами несчастных солдат, чьей судьбой было тоже предначертано оборвать свою жизнь в пасти Гиганта. Тело Алана среди поля, на котором произошло роковое столкновение сил человечества с Титанами так и не удалось найти. Как бы Аккерман волком не рыскал, как бы не судорожно высматривал хоть что-нибудь оставшееся от Хардмана кроме его окровавленного плаща — ничего обнаружить он не смог. Множество останков погибших разведчиков осталось в том месте, втоптанных в сырую землю, раскусанных и разжëванных, выблеванных и смешанных со слизью и слюной, тех, что опознать никому не удалось. Забраны с поля были лишь немногие. Леви сжимал между пальцами тëмно-зелëный лоскут грубой водонепроницаемой ткани. Мышь, что весело улыбалась на вышивке практически вся была запачкана темными бурыми пятнами, известного и с тяжелой болью осознаваемого происхождения. Неужели всё, что осталось от Алана, это всего-лишь клочок плаща? Этот горе-учëный… Лёгкие Леви обожгло. Человек, который всегда смотрел на свою жизнь полными любви глазами. А они у него по истине были красивыми: большие, тëмные, завлекающие, с игривым живым блеском. Он никогда не жаловался на свою жизнь, он принимал её такой, какая она есть, всегда приспособливался и жил дальше, занимаясь привычными делами. Устраивал Леви, Фарлану и Изабель настоящие переполохи из-за своих неудачных экспериментов и даже не унимался, когда получал за это по шее. Алан, иногда совершено безбашенный, иногда пугливый, иногда странный. Совершенно неординарная личность с барабанами в голове и рядом психических расстройств была горячо любима троицей. И хоть иногда его хотелось размазать по стене и собственноручно отмудохать до посинения, он был незаменимым членом их команды. Аккерману вновь становилось дурно. Чувства упрямо отторгали тот факт, что его больше нет, но проблески холодного рассудка уверяли об обратном, заставляя сердце пойти новыми трещинами. Слёз больше не было. Вереница оставшихся разведчиков, сплотившихся в один отряд двигалась с умеренной скоростью. Главнокомандующий с темным выражением лица как и положено возглавлял его, а с правой стороны от него находился Эрвин, с невозмутимым видом устремляя взгляд только вперёд. Они направлялись обратно ровно по тому пути, по которому и пришли. Внезапно со стороны небольшого пролеска послышались громкие шаги, сотрясающие землю. Разведчики насторожились. — Не сходить с курса! Мы сможем уйти! — во всë горло прокричал Кис, хмурясь и крепче сжимая в ладонях поводья кожаной узды. Затем с той же стороны, вперемешку с топотом ещё не показавшегося разведчикам Гиганта послышался неразборчивый крик и нервное ржание лошади. Как только Леви уловил этот самый крик, глаза его тут же округлились, а сердце гулко всколыхнулось, с силой ударяясь о рёбра. Кто-то всё-таки выжил? Не дожидаясь реакции остальных разведчиков, парень в миг с силой потянул за один из нащëчных ремней на узде. Вороной конь, отозвавшись хозяину усталым ржанием, через несколько метров все-таки послушно свернул в ту сторону, куда направлял его всадник, ускоряя свой привычный темп, которого он придерживался в строю с остальным отрядом Разведчиков. — Леви! — боковым зрением увидев отбившегося и слова не сказавшего Леви, что стремглав бросился в сторону леса, Смит тоже начал разворачивать лошадь и обратился к главнокомандующему Кису Шадису. — Командир, есть выживший. Не дожидаясь ответа непосредственного начальника, Эрвин помчал лошадь вслед за лошадью Леви, что уже начал скрываться между высокими лиственными деревьями. Совсем маленькая надежда загорелась в душе Аккермана. Она была настолько мизерной и слабой, но настырным червячком пробивалась сквозь толщи сомнений. Этот крик буквально вырвал его из собственной скорлупы, построенной его сознанием, дабы хоть на немного абстрагироваться от мучений собственными мыслями и воспоминаниями, которые приносили всё больше и больше боли, от которой открытая рана на душе, что начинала слабо схватываться краями, только открывалась снова и снова, обливаясь вновь горячей кровью, принося Леви ещё больше страданий, невыносимых терзаний и дьявольских мук. До пролеска бежать пришлось не долго, но ни криков, ни содрогания земли под тяжёлыми ступнями уже не было. Стояла гробовая тишина. — Леви! — окрикнул Эрвин и поравнялся, вставая рядом с брюнетом. — Леви? — Ты это тоже слышал? — парень, намотав на ладони поводья узды, взметнул взгляд на Смита, что находился от него на расстоянии в пару метров. Сзади послышался топот копыт лошадей нескольких догоняющих Разведчиков, которые поспешили на подмогу своему командиру. — Лев… — А-а-а-а!!! Стой!!! Громкий визг перебил намеревавшегося ответить Эрвина, а через пару секунд из кустов находящихся в метрах ста от разведчиков, мощным скачком выпрыгнула светло-серая с белоснежной гривой лошадь и галопом понеслась вперёд. Седло на лошади было перевёрнуто вверх тормашками и висело у неё под животом, а за самим животным тянулся длинный стальной трос, выволакивая за собой по земле из поросли кустарников громко визжавшего… Алана?! Глаза Леви не веря в то, что он только что увидел, расширились, а сам парень застыл статуей. Его взгляд вперился в человека, чей металлический трос устройства пространственного маневрирования подобно удаву обматнулся вокруг голени и зацепился раскрывшимся лепестком наконечника за одно из образовавшихся тем самым колец, делая захват ещё сильнее. Кобыла на полной скорости выволокла брыкающегося Хардмана, протаскивая его по грязной земле и лужам, оставшимся после многочасового ливня. Второй наконечник привода Алана находился в пробитом им же седле, а полностью вышедший из строя механизм ни в какую не хотел хоть как-то подавать признаки жизни. Алан вывернулся, подтянул ногу к себе и одной рукой попытался схватиться за трос, но ладонь соскользнула и не в силах удерживать согнутое положение тела, парень вновь распластался по земле с протяжным болезненным стоном. Его одежда была клочьями порвана в некоторых местах, а рубашка с кожаной курткой, а точнее ошмётками от куртки, задрались, оголяя спину. — Блять! Да стой, кому говорю?! Ты же мне ногу оторвёшь! — жмурясь от боли, Алан попытался ещё раз дотянуться до троса. А боль была просто невыносимой. И до того разодранная в мясо спина сейчас просто на бешеной скорости проезжалась по грязной земле, камням, лужам и неожиданно острой как бритва траве! Грязь, попавшая в раны, неистово щипала, а немеющая нога, за которую обернулся трос, уже чувствовалась только сильной рвущей болью в верхней части бедра. Распоротой после третьего десятка попыток схватить, а самое главное удержать трос, ладонью Хардману удалось зацепиться за это сотню раз проклятое приспособление. Подняв вторую руку, в которой находилось лезвие УПМ, Алан замахнулся с силой ударяя по тросу. Леви, приходя в себя, тут уже ударил ногами по бокам лошади и та тут же снова сорвалась на бег. Только это произошло, из-за деревьев показалось безобразное лицо Титана. Его хищная улыбка была растянута, а прищуренные глаза взметнулись на подоспевших разведчиков. — Восьмиметровый. — заключил Эрвин и встал ступнями на своём седле, давая знак пришедшим на помощь солдатам делать тоже самое, дабы устранить Гиганта. Тем временем перерубившего с нескольких попыток трос Хардмана резко откинуло в сторону высокого кустарника, а кобыла, нёсшаяся на высокой скорости, споткнулась и кубарем провалилась в грязь. Ударившись позвоночником о землю и выдавливая из горящих лёгких болезненный стон, Алан скорчившись схватился за трос железной хваткой обвивший его ногу. Длинноволосый скуля от боли в спине, выдрал наконечник гарпуна, ослабляя давление на пострадавшую конечность. Облегчённо вздохнув от прилива крови к занемевшей ноге, Хардман наконец-то устало распластался на земле, восстанавливая дыхание. Не обращая никакого внимания на Гиганта, Аккерман повернул коня в сторону кустов, куда улетел Алан и когда животное уже подбежало к нужному месту, Леви на полной скорости спрыгнул с коня. Вдруг из кустов послышался испуганный писк. В долях секунд Леви подлетел к кустам, и, раздвинув ветки, застыл. В траве прямо перед ним лежал свернувшись калачиком Алан, весь с ног до головы мокрый и грязный. Тот самый Алан, не найдя чьи останки, которого он уже успел похоронить. Парень даже не заметивший появившегося парня, с невероятно перепуганным видом перебирал ногами и пытался отползти от чего-то, на что смотрел не отрываясь. Аккермана проследил за наполненным ужасом взглядом Хардмана и наткнулся на здоровый кустик крапивы, которая находилась в опасной близости с лицом Алана. — Что ты тут делаешь? — опешил Леви, всё больше и больше отказываясь верить своим глазам. — В штаны я тут делаю! — во всё горло прокричал вздрогнувший Хардман, поднимаясь на локте и морщась в лице. — Привод в дороге взялся посмотреть, а он оказался негодным! Вот я и решил что-то с этим сделать, мало ли, какие ситуации могли случиться. По итогу меня выбросило из седла, а из-за ветра и дождя Фарлан с Изабель и криков моих не услышали и без меня уехали! Я думал, что тут и сдохну! — глаза Хардмана увлажнились и он с шипением завёл руку за спину, проводя ей по грязной корке и пытаясь опустить задравшуюся, насквозь пропитанную грязевой жижей одежду. — Промок весь, плащ свой Иззи отдал, она замерзла тогда. Леви! Я хочу домой! Тут неожиданный сильный порыв будто толкнул Аккермана и тот поддаваясь этому порыву, схватил взвизгнувшего юношу и крепко прижал к себе. — У-у-у! — парень скривился от боли в спине, но тут же сообразив, что только что произошло, застыл. Его мозг просто отказывался, верить, что его обнимает Леви. Да ещё и всего перемазанного в грязи! — Леви, ты чего?! Я же грязный! Аккерман не обращая внимание на крики Хардмана ещё сильнее прижал его к себе. — Л-леви! Я ща-ас задохнусь! — Я рад, что ты жив.