Сознательность в безумстве

      Из секундных воспоминаний Вейлона вырвал голос Глускина, напевающего строки из любовной баллады о женитьбе и невесте, которую парень слышал по радио, когда только попал в логово маньяка. Решив долго не медлить, Вейлон запрыгнул в шахту лифта, ухватившись за хлипкую лестницу. Но даже его лёгкое тело проржавевшие прутья выдержать не смогли и лестница просто развалилась. Парень пролетел пару этажей и упал на кабину лифта. Резкая острая боль пронзила ногу ниже колена. Вейлон боялся даже взглянуть, но после всего пережитого он не хотел сдаваться именно сейчас. Собрав все силы, он вцепился обеими руками в обломок и вырвал его из кровоточащей раны. В глазах помутнело и звон в ушах усилился от болевого шока. Сверху раздался голос Эдварда: — Ты бы лучше умерла, чем была со мной?       Вейлон поднял взгляд вверх, откуда с верхнего этажа на него смотрел маньяк. Тот в свою очередь, заметив его рану поменялся в лице: — Дорогая, у тебя кровь. Я должен оберегать тебя. Я не могу позволить тебе испытывать физическую боль раньше времени. Ты должна выстрадать многое, но не сейчас.       С этими словами Глускин нажал на кнопку вызова лифта и тот начал подниматься вверх. Это подействовало на Вейлона отрезвляюще. Он тут же поднялся и в последний момент успел запрыгнуть на этаж, который находился уровнем ниже того, где его ждал Глускин. — Что ты творишь, детка? Ну хорошо, продолжим, мне это начинает нравится. Эдакий выкуп невесты. Кто не спрятался, я не виноват... — с предвкушением Жених зашагал к лестнице, ведущей на этаж ниже.       Сильно хромая Вейлон шёл сам не зная куда. Сердце бешено колотилось в груди, каждый шаг отзывался нестерпимой болью. Вот он уже видит перед собой дверь, дёргает очередную злосчастную ручку и снова заперто. Шаги Жениха неумолимо приближаются и парень не находит ничего лучше, как спрятаться в железный шкафчик около двери. Это стало его самой большой ошибкой, которую он совершил за эту длинную ночь. Лимит везения себя исчерпал.       Крепкий и сильный Глускин с лёгкостью поднял шкаф и потащил его в неизвестном направлении. Вейлон только мог видеть в разломанных прорезях дверцы потолок и свет редких ламп. Вскоре маньяк поставил шкафчик в то положение, в котором оно было изначально и Вейлону предстала кошмарная картина - кровавый стол, с одной стороны которого расположена циркулярная пила. В нос резко ударил запах крови и плоти, вперемешку с трупным загнивающим. Судя по всему некоторые жертвы лежат в этой комнате уже давно. Паника заклокотала где-то на задворках сознания пойманного, будто птица в клетке парня. В этот момент Глускин выпустил из баллончика усыпляющий газ прямо в отверстие шкафчика и сознание стало покидать Вейлона.       В промежутках парень приходил в себя и видел, с какой жестокостью Жених отрезает половые органы своим "неугодным невестам". — Ты сдалась. Уродина. Ты отказалась от любви. Ты даже не достойна того, чтоб тебя зашили. Лежи и подыхай в крови.       С этими словами Глускин перевернул со стола очередную изувеченную, выпотрошенную жертву. В этот момент Вейлон не помня себя снова погрузился в небытие.       Парень пришёл в сознание только в тот момент, когда уже лежал на том самом столе. Медленно разлепив тяжёлые веки, он посмотрел на свои связанные по обе стороны от стола руки. Страх сковал все тело и слезы начали подступать, мешая сделать даже один маленький вдох.       Вейлон почувствовал тяжёлую горячую ладонь на бедре и перевёл взгляд на Глускина, который просто молчал с нескрываемым интересом рассматривая его обнажённое тело.       Его лицо выражало задумчивость. Жених начал поглаживать его внутреннюю сторону бедра. Вейлон шмыгнул носом и Глускин резко перевёл суровый взгляд на лицо своей жертвы. Нахмурив брови произнёс: — У тебя удивительная структура костей. Такая мягкая кожа.       Он сказал это не как комплимент, а как данность. Вейлон отвёл взгляд, испытывая стыд и панику, граничащую со скорой истерикой. Ожидание его убивало. И тут Жених сказал задумчиво: — Ты совсем не общительная. Другие так любили говорить, кричать, хотели быть услышанными. Забавно... Почему ты молчишь?       Вейлон не сказал ни слова. Что ему было ответить на это? Он всегда был жертвой, такова его роль. Он должен молчать и он привык молчать. Но недолго думая Глускин сказал: — Впрочем неважно. Я хотел сделать их достойными любви, хотел сделать их красивыми. Они меня не слушали и вот к чему это привело... Мне кажется ты меня слушаешь. Внимательно.       В действительности Вейлон слушал. Слушал этот нелогичный бред поехавшего психопата-убийцы. Он не знал зачем, но сосредотачивая внимание на голосе Глускина, он отвлекал себя от мысли о скорейшей мучительной смерти. И тут маньяк начал развязывать его руки и ноги. — К черту все это. Я должен взять тебя прямо сейчас, дорогая. Ты красивая, я боюсь вносить коррективы. Не хочу испортить тебя.       С этими словами Жених подхватил хрупкое тело парня и пройдя пару метров бросил его на кушетку около разбитого окна, наваливаясь сверху.