Сознательность в безумстве

      С неверящим взглядом Вейлон замотал головой из стороны в сторону, вместе с тем пытаясь хоть как-то оттолкнуть от себя мужчину. Но все попытки оказывались тщетными. Глускин был вдвое больше худого, истощенного стрессом Вейлона. Но парень не сдавался и упирался руками в грудь и шею маньяка, пока тот с силой не ударил его ладонью по лицу. Звонкая пощечина и он отлетел на подушку, в глазах заискрилось и щека загорела огнём. Жених раздвинул ноги парня, держа их под коленями. Вейлон пытался их свести, но сильная хватка Глускина попросту не давала ему хоть что-то предпринять. — Если будешь и дальше дёргаться - трахну без подготовки. Я же вижу что ты не шлюха. Тебе не понравится, если я тебя порву. Будь хорошей девочкой, не делай себе хуже. — Жених склонился к его лицу. Глаза его поблескивали совсем не по-доброму, как в их первую встречу здесь.       Вейлон задышал часто, глаза округлились, а сердце не унималось и было готово вот-вот вырваться из груди. И тут он впервые подал голос: — Н-н-не надо, пожалуйста.       Глускин взглянул в глаза парня буквально на секунду, размышляя о чем-то. Но тут же отдернул себя. Затем плюнул на свои пальцы, опустив руку между ног парня и помассировал кольцо мышц, вводя внутрь сразу два. Чувство стыда и отвращения накрыло Вейлона с ног до головы. Испытывая боль, он пытался отвернуться и закрыть лицо руками, но Глускин схватил второй рукой его запястья, уводя их в сторону. — Расслабься. - грубым тоном приказал Жених — Выдохни говорю!       Всё тело била мелкая дрожь. Вейлон выдохнул и Глускин, воспользовавшись моментом почти с лёгкостью смог проникнуть глубже. Ощущение дискомфорта внутри усилилось ещё больше. Набирая темп, маньяк вводил пальцы уже полностью, растягивая вход. Затем вынул и начал дерганно расстегивать на себе штаны. В этот момент Вейлон попытался подняться и сомкнуть ноги, надеясь хоть как-то прикрыться и прекратить это унижение. Жених не оценил этот жест, грубо схватив за горло парня, припечатывая его к подушке. Вейлон схватился обеими руками за запястье своего мучителя, в борьбе за драгоценный вдох. В этот момент Глускин снова развел его ноги и начал надавливать твердой головкой члена на сжимающееся кольцо мышц. Проталкиваясь глубже он издал недвумсысленный хрип, отпустив шею Вейлона и давая тому доступ к кислороду. Боль внизу и чувство унижения заставили парня расплакаться. Он больше не мог сдерживаться, отвернул голову, смотря в стену напротив. Слезы стекали по вискам. Не веря в происходящее, он старался закрыть глаза и абстрагироваться, мысленно убеждая себя что это происходит не с ним. Но жестокая реальность возвращала его обратно с каждым новым толчком Жениха. — Посмотри на меня, — раздался его хриплый голос у самого уха. Но Вейлон не среагировал и тогда Глускин взял его за подбородок, разворачивая к себе. — Ты и вправду прекрасна — произнёс он с восхищением, любуясь заплаканным лицом своей страдающей невесты, продолжая вбиваться в хрупкое тело.       Вейлон предпринял ещё пару тщетных попыток перевернуться, спрятаться, из последних сил то хватая Жениха за одежду, то прикрываясь беспомощно руками, но тот был неумолим.       Звуки смешались воедино: скрип кровати, звонкие шлепки, прерывистое дыхание Глускина, безумные крики вдалеке из соседнего блока лечебницы. Вейлон будто медленно выпадал из реальности, организм и сознание попросту устали от перенесенного стресса и он совсем перестал сопротивляться. Лежал безвольной куклой, сгорая от ощущения беспомощности и отвращения к этому человеку, к этой ситуации и к самому себе. Он не знал, сколько прошло времени, но казалось, будто мучение длится целую вечность.       Ещё пару резких толчков и маньяк кончил с глухим протяжным стоном, наваливаясь всем весом на парня. Лежал на нем и продолжал двигаться внутри ещё какое-то время. Вейлон почувствовал, как из него вытекает тёплая вязкая жидкость, которую Жених с блаженным удовольствием размазывает членом в его промежности. В этот момент Глускин потянулся, чтоб поцеловать Вейлона, но тот в свою очередь попытался отвернуться. Зря. Последовала ещё одна пощечина. Жених грубо повернул его лицо к себе и впился голодным поцелуем в губы. Парень дернулся в повторной попытке и тогда отстранившись, Эдвард сказал: — Ты любишь, когда я груб с тобой, дорогая? Нравится боль? Вейлон отрицательно замотал головой, будто игрушечный болванчик. — Тогда зачем ты провоцируешь меня? Зачем сопротивляешься? Я сделал тебя своей. Прими это и подчинись. — последнее предложение он произнес повысив тон.       Слезы снова предательски покатились по щекам. Коротким властным жестом Жених коснулся лица своей "новоиспеченной невесты" и вытер влажные дорожки. Затем встал, застегивая на себе штаны и начал собирать какие-то вещи в рюкзак. Вейлон молча наблюдал за этим, свернувшись в позу эмбриона.       Через пару минут Глускин подошёл к кровати и грубо дёрнул парня на себя, взял на руки и понес к столу, на котором ранее Вейлон лежал связанным. И снова липкий страх пробежал по спине и парень со слезами на глазах выдавил: — Умоляю, не надо. Прошу, пожалуйста.       Мужчина взглянул на него со всей серьёзностью уже держа наготове в руке шприц с прозрачной жидкостью. Резким движением взял Вейлона за руку (тот даже не стал сопротивляться) и как истинный профи с лёгкостью ввёл иглу в вену. Парень довольно быстро начал погружаться в небытие, а вскоре и вовсе отключился.