Сознательность в безумстве

      Сердце колотилось где-то в горле, в боку уже невыносимо кололо, а хромающая нога отзывалась новыми волнами боли. Но Вейлон бежал и бежал, хотя безумный рев позади уже не был слышен.       Он не помнил, как вообще сорвался с места, будто ноги сами понесли его как можно дальше. Ощущение нереальности происходящего теперь настигало его все чаще. Слишком уж много кошмарных событий ему приходилось переживать без минуты покоя.       Пробежав ещё пару коридоров парень оглянулся. Никого. С облегчением он отдышался, приправ к холодной стене пылающим лбом. Он это сделал, смог убежать. Осталось ещё совсем немного - найти главный выход из этого ада.       Припав около стены он медленно, вдоль нее крался вперед. После такого тяжёлого марафона нога отзывалась ноющей болью на каждый шаг, но не взирая на свое покалеченное тело, Вейлон решительно двигался дальше.       По пути он встретил одного безобидного больного, который просто бился лбом в закрытую дверь. В такой неподходящей сейчас обстановке Вейлону вдруг пришла в голову глупая, забавная мысль - а что если открыть эту дверь с обратной стороны? Возможно психу не пришлось бы сейчас так страдать и разбивать себе голову. Если бы все проблемы душевнобольных можно было вот так исправить - просто открыв дверь. Иронично, но ведь все двери уже открыты и проблемы сумасшедших уже решены - они устраивают анархию: отрезают куски друг от друга, избивают, убивают, насилуют, рукоблудят... Возможно для них это рай на земле, но для беззащитного Вейлона сущий кошмар наяву.       Решив долго не задерживаться и отгоняя от себя все лишние раздумья, Вейлон направился дальше и за поворотом увидел только один путь. Тусклый свет лампы из коридора еле открывал взор на высокие потолки, что наводило на мысль о том, что помещение впереди довольно большое. Развернуться и идти назад было не вариантом. Жених уже мог преследовать его, если конечно его не покромсал людоед. Кромешная тьма заставила снова напрячься, но осторожно и медленно, парень на ощупь двинулся вперед.       Пройдя метров десять, он запнулся обо что-то и чуть не упал, но сохранил равновесие. Всматривался в абсолютную темноту, но даже когда его глаза привыкли — не смог увидеть никаких примерных очертаний для ориентирования.       Продолжая идти с вытянутыми руками, Вейлон наткнулся на что-то большое и гладкое. Ощупав понял, что это всего лишь колонна. Парень предположил, что он находится в столовой. — Лживая сука. — неожиданно эхом от стен разнесся знакомый угрожающий голос.       У парня затряслись поджилки. Он пытался сосредоточиться и понять, с какой стороны исходит голос, но эхо полностью дезориентировало его. Он не мог определить, где находится сейчас Жених. В этот момент Вейлон пожалел, что у него нет его камеры ночного видения. И снова будто прочитав мысли парня эхо донеслось со словами: — Тебе бы сейчас не помешала твоя камера, правда? — выждав недолгую паузу маньяк добавил, - Кстати, она неплохо снимает. Я тебя вижу, трусливая овечка.       Только недавно успокоившееся сердце вновь начало бешено отбивать чечетку в груди. Вейлон закрутился вокруг своей оси, пытаясь увидеть тот коридор из которого он вошёл в помещение. Но вглядываясь в темноту попросту не видел того тусклого света. — Я закрыл за тобой дверь. — холодным тоном осведомил его Глускин.       Парень запаниковал еще сильнее, обвиняя себя мысленно в том, что он каким-то образом не смог услышать, как Жених отрезал единственный путь отступления. Теперь он совершенно не знал где находится. Он попал в ловушку. — Что ты обещала мне? — грубым тоном спросил маньяк. Вейлон тяжело и часто дышал в страхе и холодном поту, смотря себе под ноги и не двигаясь с места. — Что ты обещала мне, дрянь?! — переспросил Глускин уже повышая тон. Парень вздрогнул, но решив хоть как-то оттянуть момент неизбежного, ответил еле слышно: — Я сказал, что ничего не буду делать. — Ты солгала мне. Бросила и сбежала. Надеялась обвести меня вокруг пальца, вот только мозгов не хватило на ближайшей развилке свернуть в другой коридор. Неудачница. — насмехаясь, но все так же холодно говорил Жених.       Парень вспомнил — когда он рванул подальше от этих двух психопатов и бежал без оглядки только лишь прямо, он не заметил ещё один путь налево. Глускин в свою очередь прекрасно знал как ориентироваться в психушке и смог обойти Вейлона с другой стороны, войдя в столовую с противоположного входа. — Ты убил Фрэнка? — неожиданно для самого себя спросил Вейлон. — Убил кого? — донеслось эхо. — Фрэнка. Того каннибала. С пилой. — уточнил парень. — Ах да. Я убил Фрэнка. Того каннибала. С Пилой. Выпотрошил как свинью. Распорол внутренности. Выпустил кишки наружу. Превратил в кровавое месиво. Какая тебе разница, что я с ним сделал? — хриплый низкий голос ударяясь о стены доносился до ушей Вейлона с повтором и казалось, будто с ним говорит как минимум с десяток Женихов. — Никакой. Я знал, что ты это сделаешь. — сказал парень тихо, обращаясь больше к себе, чем к маньяку. — Именно по этой причине ты меня бросила там? — спросил Глускин.       Вейлон не знал, что ответить и как оправдаться. Снова замолчал, в страхе дрожа как лист на ветру. Пауза затянулась и Жених сказал: — Я так хотел быть нежным с тобой. Хотел чтоб ты почувствовала мою любовь, но ты попросту не даёшься мне. Придётся тебя перевоспитывать... Что ж, не будем с этим тянуть.