Сознательность в безумстве

      Вейлон услышал тяжёлые шаги где-то справа и бросился бежать. Больная нога вновь дала о себе знать, но парень уже решительно несся в темноте, беспорядочно протягивая руки, будто слепой. Но в самом деле он был сейчас слеп и уязвим. Хромая он бежал, пытаясь не врезаться в потенциальные препятствия. Но у Жениха было главное преимущество - он все прекрасно видел через камеру. Погоня длилась недолго - Вейлон запнулся о что-то твёрдое и упал, разбивая колени. Попытался подняться, но тяжёлая рука схватила его за ногу. Глускин потащил его куда-то. — Отпусти. Прошу, не надо. Я больше не буду... — Вейлон говорил обрывисто, почти мямлил как ребёнок.       Маньяк похоже проигнорировал лепет и молча тащил парня. Верх формы задрался и Вейлон больно царапал спину о что-то мелкое, рассыпанное на полу. Вдруг Жених остановился, раздался характерный звук железной задвижки - открылась дверь. Глускин снова потащил его с той же легкостью. Вейлон стал тормозить одной ногой и дёргать второй, пытаясь высвободиться из цепких лап маньяка, но тот уже вытащил его на свет в коридор, дав хлесткую пощёчину. Парень отлетел и больно ударился головой об пол, искры полетели из глаз. Еле как поднялся, но Жених тут же со всей силы ударил его по другой щеке. Голова закружилась. Кажется, он намеренно не бил его кулаками, иначе бы точно зашиб.       Всё ещё не сдаваясь, Вейлон попытался хотя бы принять сидячее положение. В глазах двоилось, а лицо пылало. Он взглянул на безумца — тот уже расстегивал ремень и одним движением вытянул его из штанов, наматывая на кулак.       В ужасе парень хотел прикрыться, но не успел поднять руку и получил первый хлесткий удар по шее. Тут же красный след образовался на этом месте. Вейлон отползал назад, прикрываясь, но получил ещё несколько обжигающих ударов. Жених схватил его за запястье, с силой дергая на себя, другой рукой продолжая хлестать парня по спине и пояснице. Железная пряжка тут же оставляла на измученном теле кровоподтеки. Тонкая ткань формы никак не смягчала бесконечные удары. Боль была невыносимой и обжигающей, заставляя сжиматься все тело с каждым новым ударом. Вейлон завалился на бок, беспомощно прикрыв голову руками. Глускин даже и не думал останавливаться, с отсутствующим выражением лица продолжая жестокую порку. Он наносил все новые и новые удары по рукам, пояснице, ягодицам, бедрам. Не в силах больше терпеть, парень застонал в голос: — Эдди, умоляю пожалуйста.       Нового удара не последовало. Вейлон боялся пошевелиться. С закрытыми глазами лежал и слушал учащенное дыхание Глускина.       И тут маньяк поднял его с пола, толкая вперёд к столу, которым кто-то забаррикадировал очередную дверь в коридоре. Наклонив через него парня, Жених быстро расстегнул ширинку, приспуская штаны. Поняв к чему все идет, Вейлон в панике вскочил поднимаясь, но Глускин схватил его за шею, снова нагибая и возвращая на место. Резким движением спустил штаны с Вейлона, потираясь уже затвердевшей влажной головкой между его ягодиц. — Пожалуйста, н-н-не надо - на грани истерики, заикаясь застонал Вейлон. — Заткнись. — раздражённо бросил Глускин.       Войти не получалось. Парень весь сжался и дрожал. Нет, так дело не пойдёт. Маньяк вновь сплюнул на пальцы и вставил, продолжая держать шею Вейлона, прижимая того щекой к холодной поверхности. Ему нравилось контролировать ситуацию, чтоб его невеста даже не посмела вновь пошевелиться. Вейлон вытянул руки вдоль туловища в попытке оттолкнуть или задержать мужчину, но только еле доставал до бедер Жениха. Подняв руку, стал беспомощно царапать пальцы, так больно сжимавшие его шею. — Если будешь продолжать — сломаю все шейные позвонки. Труда не составит. — сказал холодно Глускин и был прав. Его огромные руки с лёгкостью могли бы сломать шею Вейлона, если бы маньяк приложил даже минимум усилий.       Парень снова беззвучно заплакал. Чувствовал как ловко Жених орудует пальцами внутри него, причиняя физическую и душевную боль. После недолгих манипуляций Глускин вновь приставил головку члена и толкнулся внутрь. Снова распирающая боль настигла Вейлона. Маньяк начал двигаться медленно, но стремительно набирая темп. Он переместил руку с шеи чуть ниже, на горло парня, оторвав его от со стола и прижал спиной к себе, заставляя выгнуться. Держа ладонь между его горлом и подбородком, положив голову Вейлона себе на плечо он продолжал вбиваться со звонкими шлепками. — Мне понравилось, когда ты назвала меня Эдди. Никто меня так не называл прежде. — прерывисто шепнул он парню в ухо. Вейлон закрыл глаза, продолжая терпеть, сжимая зубы. Вскоре Жених чуть замедлился, сменив темп и плавно заскользил. — Перестань, пожалуйста — сквозь слезы выдавил парень. — Ты очень узкая. Тебе нужно привыкнуть ко мне. — сказал Глускин, не обращая внимания на мольбы и оставил несколько болезненных засосов на шее.       Парень уже пожалел, что обратился к Жениху по имени. Может он не стал бы снова делать с ним эти унизительные вещи. А может, если бы он не сказал этого - тот бы просто забил его до потери сознания. Но уже поздно, ничего не изменишь.       Вейлон терпел, ощущая будто весь горит. Он и в самом деле горел. От бесконечных хлестаний ремнем и от распирающего проникновения его мучителя.       Глускин убрал руку с его горла, снова наклоняя, прижимая к столу и вгоняясь в измученное тело. Наклонился и сам, утыкаясь носом в затылок Вейлона, держа одной рукой того под живот. Вновь ускоряясь, толкаясь всё глубже он кончил, в излюбленной манере ещё с минуту продолжая лениво скользить внутри. Вынув член он как ни в чем не бывало натянул штаны на Вейлона, затем начал застегивать свои.       Еле как пытаясь оторваться от стола, упираясь дрожащими руками, парень все таки выпрямился. Чёрные пятна заплясали перед глазами, в ушах послышался стремительно усиливающийся звон. Новые вдохи приносили все меньше кислорода и серая пелена уже застилала взор. Вейлон потерял сознание.