Сознательность в безумстве

      Внедорожник выехал с территории Маунт-Мэссив. Вейлон проводил взглядом стремительно удаляющееся здание психлечебницы. Почему-то сейчас ему стало чуть легче дышать. Все таки причина была в том, что он покинул это кошмарное место. Но посмотрев на Глускина, он вновь ощутил это чувство безысходности и страха. Слезы сами собой покатились из глаз. Тут же парень отвернул голову, смотря в окно и вытирая соленые капли с подбородка. — Почему ты постоянно плачешь? — недоумевал Жених. Вейлон промолчал, смотря на неизменный пейзаж леса за окном внедорожника. — Тебе больно? Что-то болит? — вновь спросил Глускин, мельком поглядывая на Вейлона, но бдительно следя за дорогой. — Всё болит. — прошептал парень еле слышно. — Но плачешь не по этой причине? — верно подметил Жених. — Мне страшно. — Вейлон боялся взглянуть на Глускина. Смотрел за окно почти полностью отвернувшись от маньяка. — Чего именно ты боишься? — Эдвард внимал его каждому неуверенному слову. — Всего... Всего, что ты будешь делать. Со мной. — последнее слово он сказал почти шёпотом, голос вновь дрожал. — Ты же хорошая девочка. Я это вижу. Ты будешь послушной... Тебе понравится то, каким я могу быть. Ты только должна смириться, моя дорогая. — заверил со всей серьёзностью Глускин. Затем положил руку на его колено, мягко сжимая. Парень вновь напрягся, по телу снова и снова пробегала короткая повторяющаяся дрожь. Это не ушло от внимания маньяка. — Да перестань ты так трястись! — выпалил раздражённо Глускин, повышая тон.       Вейлон вздрогнул, испуганно глядя то на маньяка, то на дорогу. Жених глубоко вздохнул успокаивая себя и убрал руку с колена, протягивая к лицу парня. Он осторожно и ласково провел ладонью по его щеке. Но тут же отдернул себя, хватая резким движением руль — впереди он увидел по встречной полосе машины федеральных служб. Зрение как и реакция никогда не подводили Глускина. Разворачивая руль вправо он съехал с дороги, скрываясь в лесной чаще.       По мере того, как они проезжали все глубже в лес, Вейлон слышал звуки сирен дальше, пока они вовсе не стихли. Деревья располагались достаточно далеко друг от друга, что позволяло Глускину петлять между ними без особых усилий. Впереди виднелась небольшая дорожка — скорее всего здесь иногда проезжали машины. Маньяк вывернул руль, по направлению к этому проложенному пути. Ехали недолго и дорога привела к небольшому озеру, спрятанному в глубине леса. Глускин нажал на педаль тормоза и остановился. — Даа уж. Не совсем по плану. — хмуро он озвучил мысли вслух. Вейлон посмотрел на водную гладь - таким красивым и тихим было это место. — Можно? — спросил парень еле слышно, не закончив вопрос. — Можно что? — переспросил Жених нахмурившись. — Можно мне поплавать? Я хочу смыть... — вновь Вейлон не договорил до конца. — Что смыть? — терпеливо Глускин вытягивал из него каждое слово. — Всё. — коротко ответил парень, опуская голову и глядя куда-то вниз. Жених выдохнул, смотря на него опечаленным взглядом: — Конечно можно.       Вейлон взглянул на Глускина с благодарностью и вышел из машины. Сняв обувь он пошел по каменной прохладной гальке и приблизившись к озеру присел, опустив руку — вода была холодная. Он засомневался, что искупаться было бы хорошей идеей, но желание смыть с себя всю грязь было сильнее.       Вейлон уже предполагал вариант очередного надругательства, если он разденется. Но сейчас ему как никогда хотелось почувствовать себя живым, слиться с этим спокойным местом и забыть обо всем хотя бы на тот миг, когда он окунется в воду. Нерешительно он стянул с себя верх формы. Прохладный ветер тут же пробежался по его покалеченному телу. Парень не хотел рассматривать на себе все лиловые пятна, ссадины и кровоподтеки. Не хотел вновь чувствовать себя загнанным, забитым и беспомощным. Не хотел напоминать себе лишний раз "свое место". Ему нужно было отвлечься и побыть наедине с собой хотя бы пару минут.       Вейлон прикрыл глаза, вдыхая свежий воздух и запахи леса. Но полностью расслабиться ему не давало ощущение на себе прожигающего взгляда Жениха. Он чувствовал кожей, как тот смотрит на него. И ему даже не требовалось обернуться, чтоб убедиться в том, что это так. Эта связь была неразрывна. Вейлон ощущал присутствие Глускина невербально. Это его тяготило, но он не смел противостоять этому человеку. — Дорогая? — нарушив тишину раздался хриплый голос Жениха. Вейлон обернулся. Видимо к этому обращению он уже привык. Глускин шёл к нему с рюкзаком в руке. — Здесь есть вещи, чистые. Я кое-что нашёл... Можешь надеть, если что-то будет по размеру. — Глускин то и дело смотрел на шею и плечи парня, отводя на пару секунд взгляд куда-то в сторону часто моргая и облизывая губы. — Спасибо. — коротко сказал Вейлон, взяв рюкзак дрожащей рукой. Жених похоже не торопился уходить и немного потоптавшись на одном месте спросил: — Могу я тоже искупаться?       Он вдруг посмотрел в лицо маньяка. Тот тут же опустил взгляд вниз, рассматривая свои ботинки. Неужели что-то смутило Жениха? Его нервное поведение показалось Вейлону не менее пугающим, чем привычное уверенное.       Но парень только пожал плечами. Тогда Глускин стал раздеваться, ловко снимая бабочку и расстегивая жилет, затем рубашку. Когда он разделся полностью, Вейлон развернулся полубоком, боясь и стыдясь увидеть обнаженного Глускина. Тот довольно быстро вошёл в воду и уже отплывал от берега. Парень решил не медлить, быстро стягивая с себя штаны, чтоб маньяк не успел развернуться в воде и увидеть его голого. Даже не смотря на то, что Глускин уже видел его обнажённым, он все так же стыдился. Причина была в ином. Парень просто боялся того, что может с ним вновь произойти.       Отбросив все мысли, он пошел вслед за Эдвардом. Вода оказалась не просто холодная, а ледяная. Он отплыл подальше от берега. На удивление Вейлон стал довольно быстро привыкать и испытывать облегчение — он замерзал, но остужаясь его покалеченное ноющее тело не так сильно отзывалось болью. Парень касался себя под водой, смывая всю пыль, кровь, грязь и выделения маньяка. Он окунулся полностью с головой на несколько секунд. Вынырнув увидел как Глускин стоит чуть ближе к берегу, по грудь в воде и осторожно, больше касаясь правой стороны лица умывается. Парень понял — его тело тоже болит, в частности этот кошмарный ожог. Он вновь задумался, насколько Эдвард сильный. Не только в плане физическом, но и духовном. — Ну и как водичка? — вдруг Глускин повернулся в его сторону, улыбаясь. — Отлично. — коротко сказал Вейлон, отводя взгляд. — А по тебе и не скажешь, вон губы уже синие. — Жених поплыл в его сторону.       Глаза парня расширились. В ступоре он будто забыл как грести руками и оставаться на плаву. Эдвард вовремя подхватил его, прижимая к себе. Не зная куда деть руки, Вейлон вновь упёрся ими в грудь маньяка, вжав голову. — Слишком напрягаешься. — спокойно сказал Глускин.       Вейлон не хотел что-либо отвечать. Выглядывая из-за плеча маньяка, он просто смотрел на берег, уже начиная дрожать и от холода и от мучительной близости Эдварда. Он чувствовал под водой его неестественно горячие руки, собственнически блуждающие на пояснице и сжимающие ягодицы. Вновь Вейлону стало противно. Хотелось спрятаться, утонуть, провалиться сквозь землю. Что угодно — лишь бы не испытывать это вновь. — Пойдем-ка на берег. Уже вся трясешься. — сказал Глускин ему прямо в ухо, от чего парень вздрогнул. Отпустив его он развернулся и поплыл обратно. Вейлон выдохнул с облегчением и поплыл следом.