Küssen

*песня к главе: Антонио Вивальди — Времена года: Лето

      Забота и внимание друзей — это прекрасно. Но прекрасно ровно до определённого момента. За всё время своего так называемого больничного Разумовский сумел хорошенько уяснить эту простую истину. Пчёлкина, Гром, Волков и даже Дубин (!) — все чуть ли не ежечасно справлялись о его самочувствии, звонили, писали сообщения, навещали лично. От такого повышенного внимания к собственной персоне Сергей тушевался и чувствовал себя не в своей тарелке. И только благодаря чуткости Олега, который умудрялся вполне вежливо и своевременно выдворять назойливых визитёров, Разумовский чувствовал хоть какие-то личные границы.       Однако наступают и такие моменты, когда хочется побыть одному. Вот прямо совсем одному. Именно по этой причине Серёжа сейчас неспешно прогуливался по парку Салтыкова-Щедрина. С тех пор как травма практически перестала доставлять явные неудобства парень принялся устраивать небольшие вылазки на улицу. Сначала он тихонько гулял внутри собственного двора, затем по микрорайону, постепенно увеличивая дистанции. И вот он здесь.       Парк был небольшим, но в такой час безлюдным. Ласковое солнце играло лучиками света, проходя сквозь пышные раскидистые кроны высоченных дубов. Серёжа довольно жмурился, когда ему на лицо попадал яркий солнечный зайчик. Пахло лесом и сочными травами. Парень умудрился зайти в дальнюю часть парка, здесь даже посыпанная песком дорожка терялась в опавших старых листьях. Создавалось ощущение полной отрезанности от реальности мегаполиса.       В ушах совсем тихо играли мотивы скрипок Вивальди. На душе было спокойно, как же ему не хватало таких променадов…       Но тут раздался какой-то странный высокий звук. Нет, это не из трека. Сергей снял один наушник и остановил музыку. Показалось?       Однако в следующий же момент звук снова повторился. Теперь Разумовский отчётливо понимал, что это чей-то жалобным писк. Рыжик огляделся кругом себя, ища источник этого клича. Точно, там чуть дальше в лесополосу. Серёжа сошёл с тропинки и двинулся в направлении душетрепещущего звука. В этой части местность была совсем не ухоженной: ломаные ветки, бугристая земля, растущие вкривь и вкось деревья, обилие разросшихся кустов. Парень отважно преодолел препятствие и подошёл к огромному дубу-колдуну. Даже при большом желании Разумовский физически не смог бы полностью обнять ствол этого могучего дерева. У его выступающих из-под земли корней парень заметил какое-то шевеление. Приблизившись, он увидел нечто белое и нервно барахтающееся. Птенец! Небольшой светленький птенчик должно быть выпал из гнезда и теперь отчаянно звал на помощь.       У Серёжи болезненно сжалось сердце, бедняга. Нужно ему помочь. Разумовский чхать хотел на законы природы, естественный отбор и прочую лабудень. Сейчас перед ним было маленькое беззащитное существо и он, как ответственный взрослый человек, был просто обязан помочь ему в этой ситуации. Сказать проще, чем сделать. Птенец лежал в окружении густой поросли кустов шиповника. Достать его от туда — непростая задачка. Без помощи тут не обойтись. Разумовский достал телефон и набрал номер Грома. Послышались три коротких гудка.       — Серый, ты с дубу рухнул что ли?! На кой ляд ты мне во время пары звонишь? — шёпот Игоря изучал не прикрытую злобу.       — Игорь, я в парке Салтыкова-Щедрина. Мне тут помощь нужна, можешь приехать…       — Я могу дать тебе чем-нибудь тяжёлым по голове, вот это я могу, — на той стороне послышался шум и обрывки чьих-то голосов. Гром трижды перед кем-то извинился.       — Всё, отвянь. Я тебе Олега сейчас пришлю, — с этими словами он бросил трубку.       Ну и сколько ему ждать? Нет, так дело не пойдёт, нужно действовать самостоятельно.       Серёжа опустил глаза вниз, и почти сразу нашёл сухую крючковатую ветку. Отлично, сгодится, чтобы поддеть птенца. Затем он снял с руки резинку и туго перетянул ею свои длинные рыжие волосы в некое подобие хвоста и закатал рукава рубашки. Этап приготовлений можно считать успешно завершённым.       Мысленно прощаясь со своими джинсами, Разумовский опустился на четвереньки. Просунув руку с палкой в кусты он пошевелил ею, создавая что-то наподобие туннеля. Подобные действия не остались без внимания птицы. Она ещё больше разволновалась и начала с удвоенной силой чирикать и биться в своей ловушке. Серёжа понял свою ошибку. Убрав палку, теперь он старался двигаться медленнее, дабы не спугнуть маленькое существо. Рука осторожно продвигалась внутрь, преодолевая хитросплетения колючих ветвей. Где-то на середине Разумовский окончательно смирился с тем, что из этой схватки с целыми руками ему не выйти и потому, продолжал свои манипуляции уже без зазрения совести, пыхтя и шипя от вновь и вновь получаемых порезов и царапин. В конечном счёте ему пришлось полностью лечь грудью на землю, чтобы дотянуться.       Его труды не прошли даром он таки смог дотянуться до птенца и схватил его рукой, придерживая крылья, чтобы те не поранились о колючий терновник. Однако пернатое создание не оценило Серёжиных стараний и больно тянуло парня за палец. Разумовский заскулил, закусывая губу. Ну нет, теперь он просто обязан добыть этого маленького наглеца. Шипя и проклинаю всё на свете, рыжику удалось извлечь изрядно поцарапанную руку с птицей из западни.       Беленький комочек мелко дрожал, слабо пищал и жалобно глядел на Разумовского своими чёрненькими глазками — бусинками.       — Тише, тише. Не бойся меня, дружок, я не причиню тебе вреда, — Разумовский произнёс это голосом, полным ласки и теплоты, и легонько погладил птичку по головке.       Краем глаза он заметил быстро приближающуюся фигуру. Волков бежал к нему на всей скорости, не обращая внимания на выступающие корни деревьев и общую усталость.       — Прости, вырвался как только смог, — Волков изрядно запыхался от бега. Сняв с себя ветровку, он осторожно укутал птенца в мягкую ткань.       — Ничего, я уже со всем справился, — легонько улыбнулся Разумовский, отряхивая безнадёжно запачканную одежду.       — Надо же! Это воронёнок. Да ещё и белый, — со знанием дела произнёс Олег.       — И правда, такой необычный, — он вовсю хлопотал над пернатым чудом.       — У меня есть знакомая в ветклинике. Поехали к ней. Она его осмотрит, — Волков приобнял Серёжу за плечо и повёл того к выходу из парка, туда, где стоял его мотоцикл.

***

      Двое взволнованных молодых людей сидели в коридоре на стульях, ожидая вердикта ветеринара. Сергей неотрывно пялился на дверь кабинета, куда унесли его нового подопечного. Волков тем временем всеми силами старался успокоить рыжика и говорил ему всякий бред, всем своим видом, настраивал Разумовского на позитивные мысли.       Дверь распахнулась. Оба мужчины будто по команде подскочили на вместе и вытянулись в струнку. К ним вышла невысокая коренастая девушка, неся в руках помытого и изрядно успокоившегося птенца.       — Ничего экстраординарного. Сломанное крыло… Инфекций нет. И, кстати, это девочка, — продекламировала ветеринарша, передавая птицу Серёже.       — Спасибо тебе большое, не знаю, что бы мы без тебя делали, — сердечно поблагодарил девушку Разумовский, — обещаю, мы будем о ней хорошо заботиться.       — Заботиться? Я думала вы её в приют отдадите, как никак дикое животное…       — Не волнуйся, мы справимся, — встал на сторону рыжика Волков и затем обратился к самому парню, — Как назовёшь воронёнка?       — Мария. Мариша… Марго! Пусть будет Марго, — победоносно улыбнулся Разумовский, — что скажешь?       Птица согласно каркнула, всем своим видом показывая, что одобряет своё новое имя.       — Да уж, с вами не соскучишься, — усмехнулась девушка, прикрывая глаза, — Ладно, мне пора, у меня ещё смена не закончилась.       Распрощавшись с девушкой, мужчины по дороге домой решили заглянуть в зоомагазин. Покупка разного рода стаффа и кормов для вновь приобретённого питомца отняла у них ещё около часа. На этот раз всё финансовые тяжбы взял на себя Волков, аргументируя это тем, что не успел вовремя подсобить Разумовскому в вызволении птенца из западни.       Солнышко пригревало, и теперь потные и изрядно подуставшие Сергей и Олег ехали в лифте с полными руками тяжёлых пакетов. Кабина была обшита длинными зеркальными панелями, залапанными и ко всему прочему не особо расширяющими пространство.       — Называется, прогулялись, — протянул Волков, поудобнее перехватывая пакеты.       — Да разве ж это прогулка? Не, когда-нибудь я покажу тебе действительно хорошие виды Питера, — Сергей сдул с глаз несколько выбившихся из пучка прядей и грузно ввалился в собственную квартиру, — Дом, милый дом.       Волков закинул вещи на кухню и полез в уже знакомый ему шкафчик над микроволновкой.       — Уснула, — тихонько прошептал Разумовский, кладя закутавшуюся в Олегову ветровки Марго в кресло. Птица умильно посапывала и иногда шевелила белыми пёрышками во сне. Мужчины старались вести себя тише, чтобы не разбудить питомицу.       — Давай, посмотрю, что там с руками, — Волков развернул стул и сел перед Сергеем, с уже приготовленными для дезинфекции материалами.       — Не стоит, от пары царапин ещё никто не помирал, — отмахнулся парень. Однако Волков не собирался отступаться.       — От царапин — нет, а вот от столбняка…       Разумовский взглянул на свои предплечья. Порезы и царапины разной глубины и степени травматичности покрывали всю их поверхность. Большинство из них и правда были несерьёзными и не представляли особой опасности, однако среди них были и более длинные, ещё кровоточащие порезы. Их Олег обрабатывал с особой скрупулёзностью.       — А откуда у тебя знакомая ветеринарша? — не удержался от вопроса Сергей.       — А мы вместе с ней в меде учились. Я, правда, после первого курса отчислился и в армию ушёл, а она, молодец, до конца доучилась, — Волков отвечал спокойно. В последнее время их общение стало более приятельским, из их речи начали пропадать все эти неловкие ужимки. Серёжа слегка сморщился и ойкнул.       — Прости, больно? — рука Волкова нависла над раной, не решаясь продолжить до дальнейших слов рыжика.       — Пустяки, настоящему мужчине это так, укус комара, — постарался отшутиться рыжик.       — Нет не пустяки. Не имеет значения — мужчина ты или женщина, боль не делает исключений. Если будет неприятно — так и говори, — дождавшись утвердительного кивка, Олег продолжил свою работу. Тёплые руки бережно ощупывали и предплечья, тёмные вострые глаза внимательно осматривали необработанные ранки.       — Хей, я же уже не ребёнок, — Разумовский улыбнулся и постарался шутливо убрать руку от Волкова, которому пришло в голову дуть на особенно болезненные порезы.       — Но это не значит, что тебе не больно, — Олег внимательно посмотрел в светло голубые глаза Сергея. Под таким напором парню ничего не оставалось кроме как сдаться. Чем больше Разумовский узнавал Волкова, тем больше проникался симпатией к мужчине. Почему он так внимателен к нему?       Наверное, Гром был прав. Некоторым людям просто нужно время.