Глава 24
29 сентября 2022 г., 21:20
Изначально Цзян Юэлоу планировал провести свой редкий отпуск дома, бездельничая и читая книги, но в итоге был вынужден бросать косые взгляды на Сунь Юнрэня, который сидел, развалившись, у него на диване и один за другим закидывал себе в рот арахис. Из-за этой сцены у Цзян Юэлоу внезапно возникло ощущение, что он всё ещё находился в своём кабинете в полицейском управлении.
— Вы сказали, что хотите взять пару выходных, так что же тогда вас обоих заставило прийти ко мне домой? — поинтересовался Цзян Юэлоу, отшвыривая свою книгу. Сунь Юнрэнь хихикнул и, поймав её налету, тут же вернул хозяину.
Сун Рун, который играл с Сяо Баем, сидя на корточках в дверном проёме, ответил за двоих:
— Мы очень редко бываем в отпуске, так что для нас это непривычно. Собственно, поэтому толстяк и взял меня с собой, чтобы навестить Вас.
— Я так скучаю по Вам, Босс! — Сунь Юнрэнь стряхнул с себя крошки арахиса и нацепил на лицо маску преданного подхалима. — И тем более, мы так давно нормально все вместе не ели, разве нет?
Цзян Юэлоу рассмеялся во весь голос:
— Думаю, вы просто соскучились по моим деньгам. Нам только вчера выплатили зарплату, а уже сегодня вы неожиданно заявились ко мне… Ладно, чего бы вы хотели поесть? Я угощаю.
Когда речь зашла о еде, Сунь Юнрэнь сразу же воодушевился:
— Босс, сегодня так холодно! Как на счёт хот-пота*?
(*хот-пот — буквально «сварить, приготовить в китайском самоваре, горшке» или более привычное нашему уху название «суп хого», «хот-пот». Как уже многие поняли, Сунь Юнрэнь говорит о том самом популярном во всей Азии способе подачи и приготовления мяса, овощей и многого другого, когда тонко нарезанное мясо, овощи и проч. на короткое время опускают в бульон, а затем едят с соусом или без)
Поесть хот-пот в холодный зимний день было и правда весьма заманчивой идеей, так что Сун Рун тоже согласился: — Звучит неплохо. — Вот и отлично, тогда купите ингредиенты для хот-пота, — предложил Цзян Юэлоу, вставая с дивана и направляясь к двери. — А Вы куда собрались? Босс? Не оборачиваясь, Цзян Юэлоу лишь кинул в ответ: — Пойду позову Юйчжи присоединиться к нам. Глядя в спину уходящему начальнику, Сунь Юнрэнь почесал затылок, совершенно искренне не понимая лишь одного: — Когда это доктор Чэнь стал просто Юйчжи? Сун Рун одарил его ничего не выражающим взглядом, а затем тоже вышел из комнаты с Сяо Баем на руках, нашёптывая коту на ушко: — А-Бай, тебе не следует играть с дурачками, иначе ты сам станешь таким же. К счастью, пускай Сунь Юнрэнь и был глуповат в некоторых жизненных аспектах, но он всегда становился на удивление сообразительным во всём, что касалось еды. С наступлением темноты в доме Цзян Юэлоу был установлен бронзовый котелок для хот-пота. В закипающем маслянистом бульоне красного цвета уже вовсю кружили погруженные в него свежая баранина и зелёные овощи, что вызывало приятное покалывание в пальцах у рассевшихся вокруг котелка людей. Сунь Юнрэнь положил в рот большой кусочек мяса, удовлетворённо вздохнул и, прерываясь на то, чтобы его прожевать, произнёс: — Всё же выходные — это самые лучшие дни… Когда Цзинчэн, окончательно будет освобождён от опиума, Сунь Юнрэнь будет каждый день наслаждаться мясом… Услышав его, Цзян Юэлоу рассмеялся и с мольбой в голосе попросил: — Пожалуйста, избавь нас от этого. В ответ Сунь Юнрэнь дерзко улыбнулся и ответил: — Я человек простой и не жду от судьбы слишком многого. Поэтому я буду полностью удовлетворён своей жизнью, если буду просто вкусно есть, иметь достаточно тёплой одежды и в один прекрасный день мне удастся найти себе красивую девушку, готовую последовать за мной. Чэнь Юйчжи опустил голову и, глядя в свою тарелку, мягко улыбнулся: — Да, наслаждаться простыми вещами и короткими моментами мимолётного счастья — лучший способ прожить свою жизнь в этом мире. В этом мире у каждого в сердце есть место для простых мирских желаний, и это станет настоящим благословением иметь описанную Сунь Юнрэнем жизнь, особенно в такие непростые времена. Красный бульон в котелке вовсю кипел, издавая булькающие звуки. Глядя сквозь исходящий от него пар на двух мужчин, сидевших напротив, Сун Рун не мог не полюбопытствовать: — Доктор Чэнь, а о чём мечтаете Вы? Когда Сун Рун задал этот вопрос, Цзян Юэлоу перестал дышать и не смел даже голову повернуть в сторону находящегося рядом с ним человека в томительном ожидании его ответа. Чэнь Юйчжи улыбнулся. Его самое заветное желание было очень простым: — Спасти одного человека, одного человека мне вполне достаточно. Только тогда Цзян Юэлоу снова обрёл способность дышать, его лицо осветила улыбка облегчения, и он продолжил есть. Рот Сунь Юнрэня обжигали горячие зелёные овощи, но это ему никак не мешало беспрерывно и громко чавкать и одновременно петь дифирамбы: — Всё-таки в этом и заключается добросердечность целителей. Но Ваши жизненные ценности похожи на ценности нашего босса. Он хочет полностью освободить Цзинчэн от опиума, а Вы посвятили свою жизнь исцелению больных. Думаю, нам надо подыскать художника, который нарисует ваш с боссом совместный портрет. Так мы сможем повесить его на входе в цитадель города и сделать вас святыми покровителями Цзинчэна. Цзян Юэлоу пнул Сунь Юнрэня под столом и сделал вид, что разозлился: — Ты не в состоянии придержать свой язык даже во время еды. Горько сожалея о сказанных словах, Сунь Юнрэнь слегка расстроился и, в качестве утешения, проглотил ещё один кусочек мяса, но Сун Рун, редко встававший на его сторону, в этот раз поддержал его, добавив: — Босс, а у Вас случайно нет дома фотоаппарата? Снова воодушевившись, Сунь Юнрэнь тут же продолжил уговаривать: — Точно, лучше сделать снимок. Один воин, другой учёный, две стороны одной медали, защищающие закон. Цзян Юэлоу попытался снова пнуть его, но на этот раз Сунь Юнрэнь предугадал реакцию босса и подскочил со своего места как раз в нужный момент, чтобы избежать удара: — Я сейчас принесу камеру. — Было бы здорово сфотографироваться, — Чэнь Юйчжи положил на стол свои палочки для еды, — Мы так и не сделали ни одной фотографии во время нашей вылазки в горы. Разве ты хоть чуть-чуть не сожалеешь об этом? Сунь Юнрэнь, который как раз вернулся обратно, неся в руках фотоаппарат, очень обрадовался, услышав слова доктора: — Ну же, босс, я избавлю Вас от сожалений! Щёлкнув затвором, фотокамера запечатлела этот прекрасный переполненный эмоциями момент, с сидящими рука об руку Цзян Юэлоу и Чэнь Юйчжи и защищающими реки и горы, равно как и друг друга.***
Тем временем в изысканном баре, оформленном в западном стиле, Чжань Цзюньбай и коротко подстриженная незнакомка сидели лицом к лицу в вип-ложе и, переглядываясь через стол, внимательно друг друга оценивали. Незнакомкой, пришедшей на встречу с Чжань Цзюньбаем, была женщина средних лет. Её макияж был изящным и одновременно дерзким, она не выглядела старой и всё ещё была очень красивой. Но в её глазах пряталась убийственная аура, которую невозможно было бы увидеть на лице любой другой обычной женщины. Она взяла инициативу на себя и первой начала разговор: — Не могу поверить, что Сань Е выглядит столь молодо. На мой взгляд, правильнее было бы называть тебя Сань Шаое*.(*Сань Шаое — переводится, как «третий молодой господин», также можно было бы перевести как «сын босса». Сань Е же означает просто «третий господин»)
Чжань Цзюньбай поднял бокал с вином и, раскачивая его на весу, сказал: — Это просто псевдоним, и не имеет никакого значения, подходит он мне или нет. Госпожа Цзян кажется страстной женщиной, так что прозвище «Госпожа змея»* тоже звучит неуместно.(*Примечание: «Госпожа змея» на китайском звучит как Шэ Нян, что созвучно с её настоящим именем Шэннань)
Эта «Госпожа змея» была тем самым «наёмным убийцей», которого Чжань Цзюньбай так жаждал заполучить. Она была второй женой хваткого наркоторговца юго-восточной Азии. Год назад, после смерти мужа, она довольно быстро взяла на себя весь его бизнес, заработав это прозвище за свою злобную натуру и жестокость. Но причиной, по которой Чжань Цзюньбай её нанял, были совсем не эти качества. Больше всего в этой «Госпоже змее» ему приглянулась её фамилия Цзян, такая же, как и у Цзян Юэлоу. — Что-нибудь известно об этом Цзян Юэлоу до того, как ему исполнилось четырнадцать. В предоставленной мне информации чего-то не хватает? — спросила она, убирая досье обратно в конверт. Чжань Цзюньбай сделал глоток вина и пояснил: — Он был усыновлён Бай Цзиньбо в возрасте четырнадцати лет. А затем поступил на службу в полицию, чтобы по сегодняшний день сопровождать Бай Цзиньбо на его карьерном пути от начальника отдела до комиссара полицейского управления. Что же касается его прошлого, боюсь, что кроме Бай Цзиньбо, больше никто о нём не знает. Госпожа Цзян кивнула в ответ и прекратила какие-либо дальнейшие расспросы. Она подняла свой бокал вина и, отсалютовав Чжань Цзюньбаю, сказала: — Я, Цзян Шэннань, слов на ветер не бросаю, пусть факты говорят сами за себя. Когда я одержу победу, не забудь о своём обещании. Чжань Цзюньбай улыбнулся: — Конечно. Поскольку теперь этот вопрос был улажен, у Чжань Цзюньбая не было ни малейшего желания задерживаться здесь далее, поэтому, допив вино, он поднялся со своего места и направился в сторону двери. В тот момент, когда он уже был готов покинуть бар, госпожа Цзян, оставшаяся сидеть позади, внезапно произнесла: — Сань Е, помоги мне разузнать кое о ком. Чжань Цзюньбай повернулся и посмотрел на госпожу Цзян, ожидая, что она скажет. Госпожа Цзян, мгновение поколебавшись, сделала глубокий вдох, словно собираясь с духом, прежде чем произнести имя: — Кан Шэнань. — Кан Шэнань, — повторил Чжань Цзюньбай, — Благополучие и процветание, какое прекрасное имя, я непременно разузнаю о нём. Закончив говорить, Чжань Цзюньбай наконец открыл дверь и вышел из вип-ложи. Стоило ему отвернуться, как на его лице расплылась самодовольная улыбка. Вне всяких сомнений, на этот раз он не ошибся с выбором человека.***
В этом году зима в Цзинчэне выдалась чрезвычайно суровой, и количество пациентов, посещающих Юйчжитан, резко возросло. В основном большинство из них простудились из-за внезапного похолодания, и поэтому у Чэнь Юйчжи появилось много работы в клинике. В один из таких дней в Юйчжитан пришло много пациентов, и было уже совсем темно, когда он принял последнего из них. После того как Чэнь Юйчжи вышел из клиники и закрыл за собой дверь, он столкнулся у входа с дрожащей от страха девушкой и ненароком сбил её с ног. — Прости, — быстро извинился Чэнь Юйчжи и присел на корточки, чтобы помочь девушке подняться, но обнаружил, что она вся была покрыта синяками, — Что с тобой произошло? Но девушка ничего не ответила, а только крепко себя обняла и свернулась калачиком, словно хотела немедленно исчезнуть. Увидев это, Чэнь Юйчжи решил её успокоить и тихо сказал: — Всё хорошо, не бойся, я врач, а это моя клиника. Ты не против зайти внутрь и дать мне осмотреть свои раны? Девушка, наконец, сдалась и ответила: — Хорошо, — после чего последовала за ним в клинику. К счастью, её раны только на первый взгляд выглядели глубокими, но при ближайшем рассмотрении оказались всего лишь поверхностными, полученными в результате падения, и не вызывали серьёзных опасений. Чэнь Юйчжи осторожно нанёс мазь на её ранки и спросил: — Откуда у тебя синяки? Но ответом ему была тишина. Тогда Чэнь Юйчжи задал следующий вопрос: — Где ты живёшь? На этот раз его вопрос не остался без ответа, но то, что он услышал, было: — Я не могу туда вернуться. На вид девушке было всего лет четырнадцать-пятнадцать. Она была ещё очень юна и к тому же сильно травмирована. Она бродила по улицам посреди зимы, и ей некуда было вернуться. Чэнь Юйчжи вдруг вспомнил о прошлом Цзян Юэлоу, о Кан Шэнане, которому в то время не на кого было положиться. Он поднял голову, посмотрел на девушку с нежной улыбкой и мягко спросил: — Можешь сказать почему? Я смогу тебе помочь только в том случае, если ты мне расскажешь. Девочку звали Лю Ли. В этом году ей исполнилось четырнадцать лет. Её родители умерли, и она жила со своим старшим братом и невесткой. Жизнь Лю Ли можно было назвать вполне сносной, хотя ей и приходилось много работать, но по крайней мере, у неё было что поесть. Но в последнее время её брат и невестка сильно пристрастились к курению опиума. Чтобы получить деньги на покупку наркотика они решили продать Лю Ли старику и заставили её выйти за него замуж, но Лю Ли сбежала из его дома. Нанеся лечебную мазь на её раны, Чэнь Юйчжи встал и закрыл баночку крышкой. Глядя на лекарство в своей руке, он с силой сжал флакон. Это средство могло вылечить человеческие раны, но не могло исцелить язвы, что, подобно проказе, распространились по всему городу. — Наверху есть больничные койки, так что можешь остаться здесь, если хочешь, — произнёс Чэнь Юйчжи, указав на второй этаж. Услышав эти слова, Лю Ли наконец-то улыбнулась: — Спасибо, доктор! Её улыбка была настолько похожа на улыбку Чэнь Кэин, что Чэнь Юйчжи на некоторое время впал в оцепенение. В тот момент он был безмерно рад, что уговорил Лю Ли остаться. И если в клинике было очень оживлённо, то в полицейском управлении тоже не сидели сложа руки. Не успел Цзян Юэлоу вернуться на работу, как сразу же застрял там на две ночи подряд. Поэтому, когда он с большим трудом нашёл время, чтобы зайти в Юйчжитан, то с удивлением обнаружил в клинике совсем юную девушку, которая сидела рядом со шкафчиком для лекарств и училась распознавать различные типы медицинских препаратов. Цзян Юэлоу долго и озадаченно таращился на Лю Ли, пока на его плечо не опустилась рука Чэнь Юйчжи. — Что здесь происходит? — особо не церемонясь, напрямую поинтересовался Цзян Юэлоу. Чэнь Юйчжи улыбнулся: — Это Лю Ли. Она бездомное дитя. Я позволил ей остаться здесь на время, чтобы она помогала мне в клинике. Недовольно нахмурившись, Цзян Юэлоу покачал головой, ему не понравилась эта идея: — Её лицо кажется мне знакомым. Это странно, тебе следует быть осторожным. — Конечно она выглядит знакомо, — с горькой улыбкой признался Чэнь Юйчжи, — Она улыбается, как Кэин. Цзян Юэлоу больше ничего не сказал и понуро опустил голову. — Всё нормально, не будем об этом, — Чэнь Юйчжи первым нарушил тишину и похлопал Цзян Юэлоу по спине. — Начальник Цзян такой занятой, но всё равно нашёл время приехать в клинику, чтобы навестить меня. Что-нибудь случилось? Услышав этот вопрос, Цзян Юэлоу немного расслабился и вздохнул с облегчением. Вспомнив, зачем он к нему заявился, Цзян Юэлоу бодро сообщил: — Кажется, теперь я могу контролировать свои эмоции. От этих нескольких слов Чэнь Юйчжи мгновенно пришёл в восторг: — И как ты это понял? Цзян Юэлоу задумался на мгновение, а затем сказал: — Ну, например, раньше, когда я видел какие-то сцены, напоминающие мне детство, мои эмоции сразу же выходили из-под контроля. Но теперь, каждый раз, когда возникает подобная ситуация, я изо всех сил стараюсь убедить себя, что всё хорошо. Это было отличным признаком. Чэнь Юйчжи удовлетворенно кивнул и подбодрил его: — Продолжай в том же духе, я с нетерпением жду твоего выздоровления. Как-никак ты первый пациент, которого я лечил от психического заболевания. Видя, как благодаря ему настроение Чэнь Юйчжи улучшилось, Цзян Юэлоу даже почувствовал некую гордость. Он надеялся, что счастье этого человека будет длиться вечно. Пока Чэнь Юйчжи счастлив, он тоже будет счастлив, и всё плохое, что всегда вызывало гнев Цзян Юэлоу, станет переноситься легче и больше не будет его тяготить. Проведя в Юйчжитане полмесяца, Лю Ли постепенно стала веселее и разговорчивее и теперь всё чаще улыбалась. Чэнь Юйчжи был очень рад видеть в ней такие перемены. Кроме того, эта девочка была прилежной и охотно училась. Быстро и безошибочно запоминая названия лекарств, она всегда была готова помочь пациентам пройти курс лечения. В один из дней, около полудня, пока в клинике не было посетителей, Чэнь Юйчжи планировал поговорить с Лю Ли об официальном трудоустройстве в Юйчжитан в качестве помощника. Но когда он пригласил её присесть, чтобы обсудить это, в дверях неожиданно появились два человека. Лю Ли настолько испугалась, что моментально соскользнула со стула на пол и приготовилась бежать. Прежде чем Чэнь Юйчжи успел отреагировать, тощий мужчина бросился к Лю Ли и схватил её. А женщина, которая пришла с ним, начала возмущённо кричать, обращаясь к Лю Ли: — Ты мелкая негодяйка! Как ты смеешь сбегать! Эти двое, по-видимому, были братом и невесткой Лю Ли. Несмотря на то, что Лю Ли рассказывала ему об этом раньше, видя, как они обращаются с ней подобным образом, Чэнь Юйчжи настолько разозлился, что даже потерял дар речи. К счастью, он оказался сильнее брата Лю Ли. После небольшой потасовки ему удалось вырвать Лю Ли из рук брата и заслонить её собой. Брат Лю Ли, которого так грубо оттолкнули, с ненавистью уставился на Чэнь Юйчжи: — По какому праву ты вмешиваешься в наши семейные разборки?! Но Чэнь Юйчжи даже не собирался отступать: — А по какому праву старший брат так обращается со своей сестрой? Мужчина, по всей видимости, заметив, как тот рьяно защищает его сестру, быстро принял решение и протянул руку, прося денег: — Что, она тебе приглянулась? Ладно, можешь забрать её, только заплати мне деньги. Хотя Чэнь Юйчжи и испытывал отвращение к подобному способу, но на данный момент он не мог придумать никакого другого выхода из сложившейся ситуации, поэтому ему пришлось согласиться: — Сколько ты хочешь? Когда Лю Ли услышала это, она вцепилась в руку Чэнь Юйчжи и закричала: — Нет, не платите им ничего, они собираются потратить всё на опиум! Как только она это озвучила, Чэнь Юйчжи в замешательстве обернулся и потрясённо посмотрел на неё. В глазах супругов промелькнула паника, испугавшись, что он передумает, один из них поспешно выпалил: — Сто юаней, и она твоя! Чэнь Юйчжи мягко похлопал Лю Ли по руке, давая понять, чтобы она ослабила хватку: — Лю Ли, не плачь. Горькие слёзы стекали по щекам Лю Ли и крупными каплями падали на пол. Не переставая рыдать, она наконец отпустила руку Чэнь Юйчжи и проследила взглядом за тем, как он подошёл к своему рабочему столу, чтобы достать деньги. — Вот, возьмите. И больше никогда не возвращайтесь, чтобы беспокоить её, — совсем невежливо сказал Чэнь Юйчжи, передавая оплату брату Лю Ли. Но в тот момент у этих двоих на уме были только деньги, и они даже не заметили оскорбительного оттенка в его голосе. Теперь, когда у них появилось немного наличных, они были удовлетворены и с довольной улыбкой удалились восвояси. Догадавшись, что они собираются купить опиум, Чэнь Юйчжи не мог тратить время на утешение Лю Ли и, прежде чем отправиться вслед за ними, в спешке сказал ей: — Позови Цзян Юэлоу, быстро! Получив звонок от Лю Ли, Цзян Юэлоу взял с собой людей и немедленно отправился к Юйчжитан. Всю дорогу он был встревожен и только когда заметил фигуру Чэнь Юйчжи, стоящую в конце переулка, где находилась клиника, он наконец почувствовал небольшое облегчение. Увидев приближающихся мужчин, Чэнь Юйчжи сразу же кинулся им навстречу и, указав на неприметную дверь ветхого дома на другой стороне улицы, в котором располагался курительный зал, сказал: — Они вошли в то помещение, а сигнал для входа такой: три удара, пауза, а затем ещё два. Цзян Юэлоу кивнул и мгновенно начал расставлять своих людей. После того, как все получили распоряжения, Чэнь Юйчжи неожиданно потянул его назад и произнёс: — Я пойду с тобой. Цзян Юэлоу замер и повернулся к нему. Он на секунду заколебался, но тут же помотал головой: — Ты никогда раньше не участвовал в операциях по захвату, это слишком опасно. Если хочешь мне помочь, просто подожди здесь. Скоро прибудет на подмогу со своими людьми Цзинь Дачэн, так что укажи им, куда идти. Чэнь Юйчжи оставалось только отпустить его и смотреть, как тот уходит, но по какой-то необъяснимой причине на сердце у него было неспокойно. Цзян Юэлоу вместе со своей командой успешно проник в опиумный притон, использовав секретный код. В курительном зале горел приглушённый свет, но внутри всё ещё было слишком темно, чтобы разглядеть окружающую обстановку. Привратник, открывший им дверь, выглядел ошарашенным и, не говоря ни слова, направился вглубь помещения. Цзян Юэлоу и Сун Рун переглянулись и, сначала убедившись, что нет необходимости поднимать оружие, жестом показали остальным опустить пистолеты, а затем последовали вслед за мужчиной. В этот момент сзади внезапно раздался звук закрывающегося замка. Цзян Юэлоу оглянулся и увидел, что дверь заперли, а когда он повернулся обратно, привратника уже и след простыл. — Чёрт, это ловушка! — Цзян Юэлоу отреагировал первым и бросился к двери, чтобы убедиться в этом. Это была очень толстая деревянная дверь, которая открывалась внутрь. Поэтому, если она была заперта, её было невозможно выбить изнутри. Затем он посмотрел на окна и увидел, что все они закрыты железными листами, так что помещение было почти полностью загерметизировано. В тот же миг в комнату внезапно повалил дым, сводя видимость к минимуму. Цзян Юэлоу поспешно прикрыл рот и нос платком и предостерегающе крикнул своим людям: — Берегитесь! Этот дым ядовит. К счастью, люди из инспекционного отдела имели привычку носить с собой носовые платки, так что все быстро закрыли ими лица. Но несмотря на это, со всех сторон всё равно послышался кашель. Цзян Юэлоу дважды выстрелил в дверной замок, но дверь не открылась, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как найти другой способ выбраться. Нащупав рядом с собой какой-то столик, он заметил на нём чайник. Цзян Юэлоу поднял его и резко встряхнул, с облегчением обнаружив, что в нём плескалась жидкость. Он смочил чаем свой платок, а затем передал чайник стоявшему рядом полицейскому: — Намочи свой носовой платок, прежде чем прикрыть им рот и нос. Дым поднимается вверх, поэтому все пригнитесь к полу! Полицейский сделал как ему велели, а затем передал чайник следующему. Когда очередь дошла до Сунь Юнрэня, тем кто ещё не успел намочить свой платок остался только он и Сун Рун. Сунь Юнрэнь протянул руку к Сун Руну, чтобы тот дал смочить свой носовой платок. И Сун Рун тут же передал ему, не особо задумываясь. Все прикрыли лица влажной тканью и пригнулись по приказу Цзян Юэлоу, который продолжал искать выход из этого помещения. И никто даже не заметил, что чайник уже опустел, в нём не было ни капли воды, а носовой платок Сунь Юнрэня так и остался сухим. Чэнь Юйчжи с тревогой ждал снаружи, когда вдруг услышал выстрелы. Не в силах больше сохранять спокойствие, он немедленно рванул к опиумному притону. Добравшись до входа, он увидел густой дым, просачивающийся сквозь щель в двери. Охваченный ужасом Чэнь Юйчжи затарабанил в дверь и отчаянно выкрикнул: — Цзян Юэлоу! Когда Цзян Юэлоу услышал голос Чэнь Юйчжи, сначала в его глазах вспыхнул проблеск надежды, но вскоре он бросился к двери и закричал: — Уходи, этот дым ядовит! Сун Рун подскочил к нему и попытался оттащить назад: — Босс, перестаньте кричать, иначе Вы надышитесь дымом. Внезапно панель двери задрожала. Чэнь Юйчжи пытался выбить дверь с другой стороны, со всей силы навалившись на неё. Но дверь была слишком плотной, и один человек не смог бы её выломать. Цзян Юэлоу взревел, колотя в дверь: — Это бесполезно, просто уходи! Вдохнув слишком много дыма, Цзян Юэлоу зашёлся в приступе неистового кашля. Несколько полицейских уже потеряли сознание, и, видя, что не может заставить Цзян Юэлоу остановиться, Сун Рун в отчаянии кинулся искать Сунь Юнрэня, надеясь, что тот поможет убедить их босса. Но дым был слишком густым, и он не смог найти его. Время шло минута за минутой, словно открывая обратный отсчет жизней Цзян Юэлоу и остальных. В этот момент наконец приехала машина Цзинь Дачэна. Чэнь Юйчжи потянул за собой Цзинь Дачэна, который только что выскочил из своего автомобиля, и громко закричал: — Спаси их, Цзян Юэлоу внутри! Увидев его в таком безумии, Цзинь Дачэн был поражён и немедленно приказал нескольким своим самым сильным полицейским выбить дверь. — Цзян Юэлоу, отойди, я собираюсь выломать дверь! У нас двоих ещё остались незаконченные дела, поэтому ты пока не можешь умереть! Из-за едкого дыма в глазах Цзян Юэлоу всё потемнело. И хотя он ещё смутно слышал крики Чэнь Юйчжи и Цзинь Дачэна, Цзян Юэлоу с трудом держался в затуманенном сознании. Услышав голос Цзинь Дачэна, Сун Рун поспешно оттащил Цзян Юэлоу подальше от входа. Сразу же после этого дверь с грохотом упала на пол, и в помещение наконец-то ворвался свежий воздух. Чэнь Юйчжи первым бросился внутрь. Он вбежал в курительный зал, размахивая рукой, чтобы разогнать дым, и начал высматривать Цзян Юэлоу. Сун Рун передал ему своего босса, который находился на грани обморока, а затем повернулся, чтобы отыскать Сунь Юнрэня. Дым ещё не успел полностью рассеяться, но Чэнь Юйчжи, задыхаясь и сильно кашляя, всё же отчаянно пытался вытащить Цзян Юэлоу наружу. Это было единственное, что его сейчас волновало — спасти Цзян Юэлоу! Цзян Юэлоу чувствовал себя чрезвычайно вялым, у него даже не было сил, чтобы открыть глаза. Ему пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы не потерять сознание. И только когда Чэнь Юйчжи поднял его и, взвалив себе на плечи, прошептал ему на ухо: — Я вытащу тебя отсюда, — он, наконец, отпустил себя и спокойно провалился в сон. К этому моменту Сунь Юнрэнь уже лишился чувств и выронил из руки свой носовой платок, который теперь одиноко валялся возле его ног. Сун Рун глотнул свежего воздуха и, больше не испытывая прежнего дискомфорта, с тревогой присел на корточки, чтобы проверить состояние Сунь Юнрэня. Он попытался прикрыть ему рот и нос тканью, но тут же ошеломлённо замер, как только коснулся его платка. Платок был абсолютно сухой, и никак не мог защитить от ядовитого дыма. У Сун Руна на глаза навернулись слёзы, и он, поспешно приподняв Сунь Юнрэня, со всей мочи попытался оттащить его к выходу. Но Сунь Юнрэнь был слишком толстым, а у Сун Руна, надышавшегося ядовитого дыма, оставалось очень мало сил, и некоторое время он не мог сдвинуть его с места. Однако Сун Рун, не сдаваясь ни на йоту, упорно продолжал тянуть его за собой, и, шаг за шагом приближаясь к двери, всё причитал: — Давай ты будешь поменьше есть…***
Когда Цзян Юэлоу пришёл в сознание, он уже находился в Юйчжитан. Рядом с ним сидел Чэнь Юйчжи и готовил какое-то лекарство. Услышав доносящийся сзади шорох простыней, Чэнь Юйчжи немедленно встал и подошёл ближе, чтобы проверить его состояние: — Ты очнулся? После того, как Цзян Юэлоу побывал на краю смерти, он почувствовал облегчение, увидев этого человека. Он кивнул и улыбнулся. Но его улыбка быстро исчезла, и Цзян Юэлоу, накрыв рукой лежащую рядом с ним ладонь Чэнь Юйчжи, спросил: — А что с остальными? Его интересовали судьбы братьев, которые попали с ним в ловушку в том помещении. Всего их было десять человек, но в живых осталось только двое — Цзян Юэлоу и Сун Рун. Чэнь Юйчжи опустил голову, не в силах озвучить страшную правду. — Сколько выжило? Где Сун Рун и Сунь Юнрэнь? Скрывать это было бессмысленно. Чэнь Юйчжи глубоко вздохнул и с дрожью в голосе ответил: — Юнрэня… больше нет, выжили только ты и Сун Рун. Сунь Юнрэнь погиб. Он был убит ядовитым дымом так и не успев ни в кого влюбиться и получить шанс прожить идеальную счастливую жизнь. — Прости, — Чэнь Юйчжи больше не мог сдерживать слёзы. — После случившегося Лю Ли исчезла. Она была частью этой ловушки. Я был слишком невежественен и привёл вас всех туда. Я убил их. Цзян Юэлоу с трудом принял сидячее положение и крепко обнял Чэнь Юйчжи: — Не вини себя. Я найду настоящего виновника и отомщу за своих братьев. Их смерть не будет напрасной!***
Во дворе полицейского управления на земле бок о бок лежал ряд тел, каждое из которых было накрыто белой тканью и полицейской фуражкой. Цзян Юэлоу стоял у входа со скорбным лицом. Он окинул взглядом тела и когда увидел Сунь Юнрэня, его глаза наполнились горем. Позади него стояли Сун Рун, Цзинь Дачэн и другие. Они вместе наблюдали за этой трагичной сценой и чувствовали себя очень подавленными. Яркие выражения лица Сунь Юнрэня один за другим вспыхивали в сознании Цзян Юэлоу: его игривость, когда он насмехался над Сун Руном и хладнокровие и спокойствие при выполнении задания, его улыбающееся лицо, когда он наслаждался вкусной едой и поникшая голова, когда получал выговор от Цзян Юэлоу. Но все воспоминания, сгорев и рассеявшись, как пепел по ветру, в одночасье вернули к холодной реальности. Тяжёлый ком в горле не давал вымолвить ни слова, и Цзян Юэлоу не стал произносить прощальную речь, а только выпрямился, приложил руку к виску, чтобы отдать честь своему сюнди*, и молча проводил добряка Сунь Юнрэня в последний путь.(*сюнди — буквально: старший брат/младший брат. Слово сюнди подчёркивает намеренное стирание различий между возрастом и ступенями иерархии. Что-то типа нашего "братан, кореш")
Все полицейские, стоявшие позади него, проникшись его печальным порывом, следом за ним в унисон отдали честь. И только Цзинь Дачэн, почувствовав, как у него засвербело в носу, немного помедлил, но, сделав два резких вдоха, тоже приложил руку к виску. Стоя у окна и наблюдая за происходящим внизу, Бай Цзиньбо тихо вздохнул, и в его глазах отразилась грусть. Несколько минут спустя Цзян Юэлоу опустил руку и, сдерживая свои эмоции, развернулся и зашагал обратно в здание управления. Сун Рун остался стоять на месте и подал знак полицейскому рядом с собой. — Отнесите братьев в машину! — выкрикнул полицейский, и один за другим мужчины стали выносить тела. Сун Рун подошёл к Сунь Юнрэню и, глядя на белую ткань, наконец, сказал: — Толстяк, ешь побольше, когда доберешься туда, а я пока ещё побуду с боссом! — закончив говорить, он развернулся и ушёл вслед за Цзян Юэлоу. Цзян Юэлоу не стал возвращаться в свой кабинет, сначала он зашёл в туалет, чтобы стереть с лица слёзы, а затем направился к Бай Цзиньбо. На этот раз инспекционный отдел понёс большие потери, но у Цзян Юэлоу не было времени горевать, и он решил, что приложит все свои силы, чтобы отыскать истину, скрывавшуюся за этим делом. — По имеющейся у нас информации, владельцем этого наркопритона является француз, который круглый год находится за границей, а для ведения своего бизнеса нанял нескольких местных. С первого взгляда понятно, что он не имеет никакого отношения к Цзиньматан или Чжао Цзинмину, — Цзян Юэлоу вкратце изложил всё, что знал об этом деле Бай Цзиньбо и, проанализировав ситуацию, предположил, — Возможно, Чжао Цзинмин не был настоящим Сань Е. Цзян Юэлоу уже давно вынашивал эту идею, постоянно чувствуя, что Чжао Цзинмин был козлом отпущения, которого им подсунул Сань Е, в противном случае им бы не удалось арестовать его так легко. Бай Цзиньбо нахмурился. Зная, что у Цзян Юэлоу на душе было неспокойно, он на мгновение задумался, но тем не менее высказал другое мнение: — Нет, этого не может быть. Если Чжао Цзинмин не был настоящим Сань Е, откуда он мог узнать подробности убийств, совершённых им? Сначала проверь пристань и железнодорожную станцию и выясни, не появлялись ли в последнее время какие-нибудь подозрительные личности. Если Чжао Цзинмин всё же был настоящим Сань Е, то вполне вероятно, что в Цзинчэне появился новый торговец опиумом. Ведь там, где есть рынок, будет и торговля. В Цзинчэне было немало людей, которые тайком покуривали опиум, так что на этом можно было легко заработать. В результате чего могло существовать ещё множество преступных структур, подобных Цзиньматан, готовых воспользоваться этой возможностью. Естественно, Цзян Юэлоу понял, к чему клонил Бай Цзиньбо, и сразу же ответил: — Хм, я пошлю кого-нибудь проверить. Но когда он уже собирался уйти, Бай Цзиньбо остановил его: — Для тебя есть ещё одно задание. Закончив работу, ты должен поесть. С тех пор как Цзян Юэлоу был принят семьей Бай в возрасте четырнадцати лет, Бай Цзиньбо всегда относился к нему как к своему сыну. И зачастую Бай Цзиньбо больше беспокоило здоровье Цзян Юэлоу, чем его успехи на работе. — Взгляни на себя. Со вчерашнего вечера ты до сих пор не выпил ни капли воды, не говоря уже о том, чтобы поесть. Юэлоу, если бы госпожа была ещё жива, её бы это очень сильно расстроило. «Госпожой», о которой говорил Бай Цзиньбо, была его покойная жена Ян Сыци. Она была весьма добродетельной женщиной, заботившейся о Цзян Юэлоу, и никто не мог заменить её место в сердце этих двух мужчин. Вспомнив свою ласковую приёмную мать, Цзян Юэлоу на секунду задумался, что бы она сказала, если бы всё ещё была жива. Его глаза тут же покраснели от навернувшихся слёз, и в ответ он смог только кивнуть и выдавить короткое «Мм». Бай Цзиньбо и Цзян Юэлоу были не единственными, кто не мог забыть Ян Сыци. Даже старые слуги в семье по-прежнему хранили о ней воспоминания, что несказанно раздражало новую хозяйку Яли. Яли раньше была танцовщицей в «Paramount»*, и, поскольку она была похожа на Ян Сыци, Бай Цзиньбо её выкупил и привёз к с себе домой. Все к ней обращались «госпожа Бай», но на самом деле они так и не поженились.(*"Paramount» (пиньин: Bǎilènén): дословно танцевальный зал «Ворота 100 удовольствий» — это комплексное развлекательное заведение с долгой историей, которое располагалось на улице Юйюань, 218 в Цзинъане, Шанхай, Китай. Это был самый большой бальный зал в Шанхае до того, как Народно-освободительная армия установила контроль над городом в 1949 году)
В день, когда она покинула «Paramount», она думала, что у неё наконец-то появится родной дом, но последние семь лет оказались похожи на падение в ледяную прорубь. Как бы она ни старалась, Бай Цзиньбо никогда не проявлял к ней нежности. Позже она узнала, что больше всего походила на его предыдущую жену, только когда тихо сидела в сторонке и помалкивала. Что ж, свет не сходился клином на одном единственном мужчине. Так почему она должна была умолять, чтобы получить благосклонность этого человека? Она начала раз в неделю выбираться потанцевать в бальный зал и успевала вернуться домой прежде, чем Бай Цзиньбо заканчивал работу. Вот и этот день для неё ничем не отличался, Яли радостно кружилась в танце с разными незнакомцами. Она порхала по залу, словно бабочка, и, когда мелодии сменялись, перелетала из рук одного мужчины в объятия другого. Находясь здесь, она была по-настоящему счастлива. Настолько счастлива, что даже не заметила, как ей что-то добавили в вино, которое подал официант. Когда она проснулась в гостиничном номере, рядом с ней на краю кровати сидела женщина с короткой стрижкой и держала в руке фотографию, на которой были запечатлены Яли и еще какой-то мужчина. — Кто ты такая? Ты пытаешься меня шантажировать? — благодаря своему богатому опыту, Яли была очень хорошо знакома с такого рода угрозами. Она моментально сообразила в каком оказалась положении и, заставив себя успокоиться, спросила: — Что тебе надо? Женщиной, сидевшей подле неё, была «Госпожа змея», Цзян Шэннань. Она убрала фотографию и удовлетворенно улыбнулась: — Раз уж госпожа Бай так прямолинейна, тогда давай сразу перейдем к делу. Мне нужна информация о Бай Цзиньбо. Хотя Бай Цзиньбо обращался с ней плохо, Яли до сих пор помнила всё то хорошее, что он для неё сделал и поначалу не согласилась сотрудничать. Госпожа Цзян налила бокал красного вина и протянула ей: — Поскольку ты его защищаешь, значит, всё ещё любишь. Но любит ли он тебя? Он просто использует тебя как замену. Он даже не выводит тебя в свет, потому что не хочет ни с кем знакомить. После стольких лет он хоть раз обращал внимание на одиночество и боль в твоей душе? Конечно же, женщины великолепно понимают других женщин. Заметив, что Яли несколько сбита с толку, госпожа Цзян продолжила: — Если я сегодня отправлю эти фотографии в полицейское управление, ты не только лишишься своего положения, но и, скорее всего, тебя сразу же выгонят из дома, и твоя жизнь станет хуже смерти. Разреши задать тебе один вопрос. Зачем надеяться на мужчину, если можно положиться на себя? Кроме того, я прошу информацию не за просто так, и награда полностью зависит от тебя. Произнеся эти слова, госпожа Цзян больше ничего не добавила и с равнодушным видом встала у кровати в ожидании, оставив ей время для выбора. Спустя некоторое время Яли залпом выпила своё вино и, приняв решение, заговорила: — Скоро в Цзинчэн приедет высокопоставленный руководитель, чтобы обсудить вопрос развития железной дороги. Полицейское управление отвечает за безопасность этого человека. Глаза госпожи Цзян загорелись, и она спросила: — По какой дороге пролегает его путь? Где он остановится? Какой ресторан будет ответственен за его питание? — Я знаю не так уж много, — фыркнула Яли. — Думаешь, он подробно расскажет мне все секретные сведения? Я узнала об этом, только подслушав его телефонный разговор. — Сотрудничество предполагает откровенность. Госпоже Бай лучше припомнить какие-нибудь детали, — надавила на неё госпожа Цзян, подойдя ближе, и уставилась на Яли убийственными взглядом, отчего по спине последней пробежал холодок. Яли сжала край одеяла и, быстро вспомнив кое-что ещё, выпалила: — Отель Цзинань!
