Между нами

      Нью-Йорк уже давно был украшен разнообразием гирлянд и ярких вывесок и ждал главного праздника, который символизировал скорое начало Нового Года - Рождество. Камилл активно работала у себя в салоне, так как на декабрь всегда были завалы в бумагах и полная запись клиентов. Большая часть, как это всегда и бывает, хотела встретить праздники в цвете года, к маникюру, особенно к нему, это тоже относилось. Поэтому надо было обновить запасы. Все готовились к долгим выходным, к отдыху в кругу близких и друзей. Кто-то за границей, а кто-то в соседних штатах, кого куда занесёт жизнь под конец года, финансы и личные планы.       Вроде бы Камилл должна быть счастлива, но, черта с два. Крис Эванс в её голове не давал ей покоя. По какой-то причине ей было жаль. Она чувствовала себя паршиво, что так все произошло. Хоть никто и не был виноват. Камилл, и правда, считала Криса другом. И сейчас она скучала. Но при этом корила себя, ведь теперь у неё есть Себастьян. Но, с другой стороны, какой к черту Себастьян... Когда она сама не знает, кого из них хочет... Когда у неё семь пятниц на неделе.       Что она может дать Себастьяну, если так легко отказалась от Криса только потому что ничего не чувствует к нему, или чувствует... Это сомнения в её голове не давали ей покоя. Одни цитаты лезли и фразы из фильмов, но, иногда, это имеет место быть, не зря же писали: «если бы были чувства к первому, то не появилось бы второго.»       Камилл не торопилась с семьёй и отношениями. Да и сам Себастьян не поднимал эту тему напрямую. И она точно не хотела никаких заявлений для прессы и фанатов, которые бы подтвердили, что красавчик Себастьян Стэн занят блондинкой из России. Хватит с него русских. Но с ним ей было так тепло и комфортно на душе... Камилл сидела за рабочим столом и смотрела на снег за окном, пытаясь понять свои эмоции и чувства. «О, боже, когда я уже вырасту, наконец!», — в своей голове воскликнула Камилл. Весь этот хаос в её жизни, который создаёт она сама, сводил с ума.

***

      Крис неспешно шёл по аллее Центрального парка и гулял с Доджером. В городе уже был ранний вечер, ещё не слишком холодно, но уже и не тепло, чтобы позволить себе ходить без шапки. Даже если тебе под сорок лет. Тем более, если тебе уже под сорок, то ходить ты будешь не только в шапке, но и в перчатках с тёплым шарфом. Люди с кучей пакетов сновали через парк в разные стороны по своим делам, пытаясь успеть купить все подарки.       Лапки Доджера оставляли милые следы на снегу, а тёплый костюм забавно переливался от света фонарей. Сейчас у Криса праздничные выходные почти на две недели, а единственное о чем он думал, почему он тут сейчас...       Там, в Бостоне, его ждёт семья, друзья, вкусная еда, в конце концов. А он тут из-за женщины, которая ясно дала понять, что, как мужчина, он ей не нужен. «И почему жизнь ничему не учит... Почему так тяжело взять себя в руки и идти дальше...»       Мужчина чувствовал, что сам себя загоняет в какое-то подобие депрессии. Он был жалок и ничего не мог поделать с этим ощущением. Где-то в окрестностях парка был дом Камилл, он точно знал где именно. И всеми силами пытался гулять с собакой как можно дальше пока не врезался в кого-то застряв слишком глубоко в своих мыслях. — Ой, извините, — виновато произнёс Крис, опустив взгляд чуть ниже своего роста и потеряв дар речи. — Я... Не страшно... Привет. — Здравствуй, Камилла, — грустно сказал Крис, немного придя в себя от такого неожиданного поворота судьбы, пытаясь одновременно найти взглядом Доджера и всматриваясь в свою, вроде как, подругу. — Я... Я думала о тебе... — не стала врать Камилл, несмотря на все сложившиеся обстоятельства их последней встречи и разговора, и пытаясь прочитать эмоции на лице Криса. — Удивлён, — саркастично ответил мужчина и подозвал к себе Доджера, который с радостью начал вилять хвостом и отряхивать частички снега с себя, почуяв знакомый запах Камилл, когда подбежал к своему хозяину. — Слушай... Я... — она запнулась, не зная какие слова подобрать.       «А что она? Разбила ему сердце? Наплевала на его чувства?» — Все это я уже слышал, Камилл, нам не о чем разговаривать, — резко отчеканил Крис, а после глубоко вздохнул и медленно выдохнул из-за чего образовался пар из лёгких от разности температур. — Я все понял ещё в тот раз. — Я скучала по тебе, — тихо сказала Камилл, смотря в кристально - голубые глаза Криса и плотнее сжимая воротник белой шубы из-за дуновения прохладного ветра. — Я понимаю, что все это звучит максимально абсурдно... Но... — Ой, давай я продолжу: «но я не хотела, чтобы так вышло»... — Крис спародировал её голос максимально вкладывая в него всю обиду и негодование.       Камилл прикусив нижнюю губу начинала немного нервничать и не знала, что же сказать. Она пыталась смотреть в глаза Криса, но её глаза подводили её и она только и делала, что смотрела куда угодно; на радостного Доджера сидящего в ногах, который не понимал что происходит и почему они стоят на месте, на прохожих людей и далее на деревья в гирляндах, но не на мужчину перед которым ей было неловко. — Прошу тебя, не злись, — Камилл попыталась взять Криса за руку, но он ей даже не дал позволить хоть как-то его тронуть. — Нет, Камилл, не начинай это снова, пожалуйста... — взмолвился Крис, спрятав руки в карманы и пытаясь там найти сигареты. — Я сопротивляюсь из последних сил. — А стоит ли? — задала Камилл вопрос не зная что вообще имеет ввиду и на что рассчитывает сегодня, в канун Рождества. — Послушай, я не... — начал мужчина, но Камилл снова его перебила. — Нет, это ты послушай, я все понимаю, но Доджер скучает по мне, — это было максимально тупо, и Камилл вообще не понимала, какого черта она творит, что происходит с её жизнью, зачем она это делает, что с ней не так? — И я скучаю по нему, так что, почему бы не зайти ко мне?       И чтобы доказать правдивость своих слов, Камилл достаточно было сказать: «да, Доджер, мой сладкий мальчик» и вопросительно посмотреть на собаку, как он тут же активно начал махать хвостом и пытаться запрыгнуть на молодую женщину. Но все попытки собаки выходили максимально неуклюжими и невозможными. — Блять, ты серьёзно? — Крис даже немного засмеялся от комичности ситуации, что происходила сейчас между ними. Соблазн согласиться был так велик, но к чему бы это привело... к сексу? Воспоминания о котором в сию же минуту начали немного отзываться в области члена. А его член чертовски скучал по ней. Но пора бы уже начать думать головой. Но он же Крис Эванс, поэтому желает он одно, а его сердце делает и хочет другого. — Ладно, хорошо, но только на один час. Камилл радостно захлопала в ладоши и улыбнулась. — Как скажешь, один час.       И они медленно прошли в сторону её дома, как будто и не было всех этих ссор. Прям как раньше, когда они так же время от времени гуляли друг с другом и с его собакой по вечернему парку, но просто не было никаких обязательств, просто он был Крис Эванс, а она Камилла Кали - друзья, знакомые, коллеги, любовники, да что угодно, но не влюбленные друг в друга люди. Даже если эта влюблённость могла быть безответной.

***

      Спустя минут пятнадцать Крис и Камилл дошли до её квартиры, Доджер с радостью пробежался по этажу, когда Крис отпустил его с поводка пока они ехали в лифте. Неприятные воспоминания охватили мужчину лишь на долю секунды. Он помнил тот вечер, когда был тут в последний раз. И это был один из отвратительных вечеров в его жизни. — Внизу под ванной лежит полотенце, можешь взять его для лапок, — сказала Камилл оборачиваясь к Крису и Доджеру, который уже активно бегал по её гостиной, пока она снимала обувь. — Ммм, полотенце для лапок, — протянул Крис, вешая пальто на вешалку гардероба. — Хорошо, спасибо. — Что это за «ммм», хм? — решила уточнить она. — У тебя никогда не было полотенца для лапок. — Я видела Доджера, за год нашего знакомства, не больше месяца, суммарно, конечно у меня не было полотенца для него, — начала немного обороняться Камилл, как будто Крис нападал на неё. — Нет, у тебя, в принципе, не было лишних полотенец для Доджера, — Крис сдержанно улыбнулся и прошёл во вторую ванную — оставив Камилл наедине с собой.       Крис вышел из ванной, держа в руках сложенное мягкое вафельное полотенце.Он остановился на пороге гостиной, наблюдая за сценой. Камилл сидела на полу, прислонившись к дивану, а Доджер, забыв все собачьи приличия, лапы-то всё ещё были грязные и мокрые от снега, устроился у неё на коленях, положив тяжёлую голову на её грудь. Она рассеянно гладила его за ухом, а её взгляд был устремлён в окно на темнеющий вечерний город. Она выглядела такой... потерянной. И так чертовски красивой в этом мягком свете торшера.       Он помнил эту картину. Много раз. Только раньше на её лице была улыбка, а в глазах — игривый огонёк, когда она дразнила и его, и собаку. Сейчас же там читалась сложная смесь вины, смущения и того самого вопроса, который висел в воздухе с момента их столкновения в парке: «Зачем я всё это затеяла?» — Полотенце, — тихо сказал Крис, нарушая тишину, и подошёл ближе. Камилл вздрогнула, будто вынырнув из глубоких вод. — А, да... Спасибо.       Она неловко попыталась подвинуть Доджера, но тот лишь недовольно хрюкнул и прижался крепче. — Позволь, — Крис опустился на колени перед ними на толстый ковёр.       Его близость ударила в Камилл словно волна цунами — знакомый запах его кожи, лёгкий аромат шампуня и зимнего воздуха, который всё ещё цеплялся за его свитер. Он взял её за запястье — движение было твёрдым, но не грубым — и аккуратно высвободил край платья из-под лап Доджера. — Крис, я... — Тише, — перебил он, не глядя ей в глаза, и сосредоточенно начал вытирать мокрые подушечки лап собаки. — Ты же хочешь чистые полы.       Он делал это с такой тщательностью, как будто это было самым важным делом в мире. Камилл молча наблюдала за его руками — большими, сильными, такими нежными сейчас с собакой. Эти руки помнили каждую клеточку её тела. От этой мысли по спине пробежал холодок, сменившийся приступом стыда. — Я не хотела, чтобы всё так закончилось, — вырвалось у неё шёпотом, пока он вытирал последнюю лапу.       Руки Криса замерли. Он медленно поднял на неё взгляд. В его голубых глазах не было ни злости, ни сарказма сейчас. Только усталая, выжженная боль. — Но оно закончилось, Камилл. Ты сделала свой выбор. У тебя теперь есть твой... — он сжал губы, будто не в силах выговорить имя. — Твой «молодой человек». Ты счастлива?       Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. Счастлива ли она? С Себастьяном было тепло, безопасно, предсказуемо. Он был идеален на бумаге. Но он не заставлял её сердце бешено колотиться от одной только мысли. Он не оставлял этого ноющего, глупого чувства вины и потери. Это и есть счастье? Или это просто покой? — Это сложно, — прошептала она, отводя глаза. — Вот именно, — с горечью произнёс Крис, откладывая полотенце в сторону. — Со мной всё было просто. Страстно, глупо, беспорядочно, но просто. Я хотел тебя. Ты хотела меня. Всё. А теперь... — он провёл рукой по лицу. — Теперь ты приглашаешь меня в свою квартиру и смотришь на меня такими глазами, будто я твоя самая большая ошибка, которую так хочется повторить.       Доджера, почувствовав напряжение, сполз с её колен и улёгся рядом, положив голову на ноги Криса. — Я не думаю, что ты ошибка, — Камилл наконец осмелилась посмотреть на него прямо. Её зелёные глаза блестели в полумраке. — Я думаю... я думаю, что ты появился не вовремя. Или я была не готова. Или... — Или ты просто боишься, — закончил он за неё. Его голос потерял резкость, стал тише, глубже. — Боишься того, что было между нами. Потому что это было настоящее. Слишком настоящее, слишком интенсивное. И это пугает больше, чем удобная половинчатость.       Он сказал то, о чём она боялась думать. «Странная любовь» — это не про Себастьяна. Это про них. Про эту токсичную, болезненную, неистовую связь, которую невозможно было ни объяснить, ни контролировать. — Крис... — её голос дрогнул.       Он медленно поднялся с колен, взглянув на часы. — Час почти вышел. Мне пора.       Но он не двигался с места. Он стоял, смотря на неё, а она сидела на полу, чувствуя, как стены её аккуратной, правильной жизни рушатся под тяжестью этого взгляда. — Ты сказал, что сопротивляешься из последних сил, — напомнила она, тоже поднимаясь. Они оказались совсем близко. Гораздо ближе, чем нужно. — А зачем? — Потому что я уважаю тебя, — выдохнул он. Его дыхание коснулось её губ. — И я уважаю твой выбор. Даже если он убивает меня. — А если... — она сделала шаг вперёд, стирая и без того невидимую дистанцию. Её пальцы дрожащей рукой коснулись шерсти на его свитере. — А если это была не ошибка? Неправильное время. Не тот человек. Что если... это просто мы? И мы всегда будем наступать на одни и те же грабли, пока не сломаем их окончательно?       Крис зажмурился, будто от физической боли. — Не делай этого, Камилла. Не заводи эту песню снова. Я не переживу второго финала. — А кто сказал, что это финал? — её шёпот был едва слышен.       Он открыл глаза. В них бушевала буря — боль, гнев, желание и та самая проклятая надежда, от которой он так отчаянно пытался избавиться. — Ты, — прошипел он. — В тот вечер, на лестнице. Ты всё сказала. — Я была напугана! Я испугалась этой... этой силы между нами! Испугалась, что это сожжёт меня дотла! А с Себастьяном всё иначе. С ним... безопасно.       Слово «безопасно» прозвучало как приговор. Как самое жалкое и неубедительное оправдание. — Поздравляю, — горько усмехнулся Крис. — Ты выбрала безопасность. А теперь чего ты хочешь? Чтобы я снова стал твоим опасным приключением по вторникам и четвергам, а иногда и выходным, пока твой безопасный принц на съёмках?       Её щёки вспыхнули от стыда. Он бил без промаха. — Я хочу перестать чувствовать, что оторвала часть себя и выбросила, — выкрикнула она, и слёзы наконец выступили на глазах. — Я скучаю по нашему безумию! Скучаю по тому, как ты смотришь на меня, будто я центр твоей вселенной, даже если это всего на час! Скучаю по тому, как мы смеёмся до слёз над какой-то ерундой! Себастьян... он не смотрит на меня так. Он смотрит на меня... с пониманием. А ты — ты видишь меня. И это безумно страшно!       Последние слова сорвались у неё с рыдание. Она не планировала этого признания. Оно вырвалось само, сокрушив все барьеры.       Крис замер. Гнев в его глазах растаял, сменившись шоком и той самой незащищённостью, которую он так тщательно скрывал. — Боже, Камилл... — он прошептал, и его руки, будто против его воли, поднялись и коснулись её щёк, смахивая слёзы большими пальцами. — Что мы с тобой делаем? — Не знаю, — она прижалась щекой к его ладони, закрыв глаза. — Не знаю.       Он наклонился. Его лоб коснулся её лба. Дыхание смешалось. Весь мир сузился до этой прихожей, до тихого поскуливания Доджера, до биения двух сердец, стучащих в унисон старой, опасной мелодии. — Твой час истёк, — прошептала она, не открывая глаз. — Да, — согласился он, не отдаляясь ни на миллиметр. — И что теперь?       Она открыла глаза. Зелёные озёра встретились с голубыми штормом. В них не было ответа. Был только вопрос. И бесконечное, мучительное притяжение. — Я не знаю, — повторила она. — Останься. Чтобы узнать.