К дверям в розовый сад

      Кларисса быстро поднялась по плоским мраморным ступеням кремового особняка. Четыре часа в кафе, плюс прогулка — она отсутствовала шесть часов. Но Ганнибал не позвонил ей, а она решила набрать его номер, только если поймёт, что опаздывает.       Ключ легко повернулся в замке, и Старлинг вошла в освещённую прихожую. Доктор Лектер стоял, уже переодетый к ужину, непринуждённо прислонившись к косяку большого арочного проёма.       – Добрый вечер, Кларисса.       Выражение его лица было привычно вежливым и по обыкновению совершенно нечитаемым. Старлинг воззвала к своей проницательности, попытавшись понять, что он чувствует. Раздражение из-за её долгого отсутствия? Облегчение от того, что она вернулась? Что ей приготовлено: поощрение или наказание?       В это же время доктор Лектер психиатрически пытливо считывал эмоции с её лица. Порозовела — от смущения? Нет, от быстрой ходьбы. Дыхание чуть учащено, его Кларисса боялась опоздать к ужину. Уголки рта чуть приподняты, словно она готова улыбнуться: Кларисса рада вернуться домой. Но на лбу не разгладился след от вертикальной морщинки: что-то тревожило её во время прогулки.       Доктор сам был обеспокоен весь день. Дела он закончил быстро; надеялся, что Кларисса вернётся через два-три часа. Но её не было. На телефоне доктора стояла несложная программа, позволяющая видеть, где находится её телефон. Он не мог позволить себе быть беспечным — по крайней мере, ещё какое-то время. Нет, Лектер не думал, что Кларисса побежит в аргентинскую полицию сдавать его с потрохами, но его беспокоили последствия её ранения. Ну и если вдруг она захочет уйти от него, он хотел бы знать, куда она направится.       Последние четыре часа программа слежения показывала, что телефон Старлинг находится в небольшом кафе невдалеке от галерей «Пасифико». Для перерыва на кофе — и даже для обеда — слишком долго. Тайная встреча с кем-то? Он это отмёл, Кларисса не была ни лживой, ни скрытной. Неприятное предположение состояло в том, что её телефон лежит в мусорной урне, стоящей у входа в кафе, а самой Старлинг уже и след простыл. Если бы она не появилась до шести вечера, пришлось бы принимать меры…       В половине шестого программа слежения показала, что Кларисса движется к дому, и доктор испытал невероятное облегчение. А шум подъезжающего такси и звуки ключа в замочной скважине и вовсе показались ему музыкой.       – Я соскучилась, – Кларисса доверчиво потянулась к его щеке, и он с удовольствием почувствовал её нежные губы, чуть суховатые, похожие на розовые лепестки, истомлённые жарким днём. «Слегка обезвожена, – заключил он. – Много кофе, много волнения и мало воды».       – Переоденься к ужину, Кларисса. Он готов. Прислугу я отпустил.       Спустя пять минут он зашёл к ней в гардеробную, поставил на тумбочку у зеркала высокий стакан с водой и задержался на несколько секунд, глядя на подвижный силуэт Старлинг за матовой ширмой лимонного цвета. У Клариссы было красивое стройное тело, и, глядя на полупрозрачное полотно ширмы, он наслаждался почти совершенными линиями её фигуры и безыскусственностью её движений. Это не надоедало.       Внезапно его охватила эйфория, чувство подъёма и торжества. Подобное он ощущал, когда сбежал из здания суда в Мемфисе, протянув за собой впечатляющий кровавый след. Это нынешнее ощущение собственной силы развеяло дурные предчувствия, мелькнувшие в его сознании утром, когда Старлинг покидала кремовый особняк.       Перед ужином Кларисса успела не только переодеться, но и умыться, и заметно посвежела. Она подошла к доктору, пока он раскладывал морепродукты на тарелки, и, крепко обняв со спины, поцеловала в шею.       – Спасибо за воду, – прошептала она.       – Всегда пожалуйста, дорогая. Я вижу, тебе лучше.       – М-м-м… креветки и мидии. Особые планы на вечер? – Она очаровательно и одновременно распущенно подмигнула.       – Может быть. Не знаю только, выдержу ли я конкуренцию с «Секретными материалами», – добродушно улыбнулся доктор Лектер.       Кларисса иногда любила провести вечер-другой, наблюдая за агентами Скалли и Малдером. Впрочем, иной тоски по ФБР Лектер за ней не замечал.       – Скалли и Малдер плакали бы, как дети, узнай они, с каким секретным материалом живу я, – рассмеялась Кларисса. – Твоё первенство никто не отнимет. Лектер усмехнулся, отодвинул стул перед Клариссой и сменил тему:       – Через три дня в «Театре Колумба» дают «Дон Жуана». Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я нашёл тебе платье для оперы. Ты ведь так долго выбирала джинсы — и, кажется, не купила их.       Всё это он произнёс нейтральным и вежливым тоном. Тем не менее, Старлинг спросила: – Ты волновался, пока меня не было?       – Волновать меня – одно из приятных свойств твоей натуры, Кларисса. Ты славилась этим ещё в Балтиморе. Но я всего лишь хотел узнать, что сегодня столь надолго привлекло твоё внимание.       – Причин для беспокойства не было. Разве что ты потерял свой телефон и потому не мог узнать, где я. – Старлинг прямо и с вызовом посмотрела на Лектера.       Значит, она знала о программе слежения. Он спокойно встретил её взгляд:       – Я спросил, не где ты находилась, а чем ты занималась.       – Погуляла по центру города, а затем четыре часа провела одна за столиком кафе, выпив несколько чашек кофе. Расскажешь, как ты провёл день?       – Непременно, моя дорогая. Но, ты знаешь, у всего происходящего есть внешний и внутренний план. Я уладил вопросы с арендой, заказал билеты в оперу, пролистал новый номер «Американского психиатрического журнала» и перевёл на английский фрагмент «Левкиппы и Клитофонта» – на свой манер, знаешь ли. Я льщу себя надеждой, что тебе понравится, если ты найдёшь полчаса для знакомства с моим переводом. Что же касается моих душевных занятий, то я, моя дорогая, думал о тебе и надеялся увидеть тебя поскорее. Пожалуй, и ты не просто так пила кофе чашку за чашкой.       Она знала, что рассказать придётся. Со встреч в Балтиморской психиатрической больнице прошли годы, но копаться в её голове – по-прежнему любимое занятие Ганнибала Лектера.       – Я размышляла… Появилось время, чтобы… понять, что со мной произошло, – пробормотала она, водя вилкой вокруг особенно крупной мидии, лежащей в тёмной раковине на белоснежной тарелке.       Ганнибал внимательно посмотрел на Клариссу и налил Шабли в два тонкостенных бокала.       – Я вспоминала о том, что произошло в доме у Чесапикского залива. Хотела выяснить, есть ли подходящее слово, которым всё это можно назвать.       Она сделала глоток вина и окинула Лектера скользящим взглядом. Глаза доктора сузились, а выражение лица стало сардоническим:       – И к какому выводу ты пришла? Не решила ли ты, что я вынул у тебя мозги, как у Крендлера, набил черепную коробку соломой и живу теперь с биомеханической куклой?       Несмотря на то, что доктор сделал отсылку к опыту, который мог стать для неё весьма болезненным, Кларисса внезапно прыснула со смеха, что ему очень понравилось.       – Нет. Я решила, что осталась Кларисcой Старлинг. А на судьбу мудака Крендлера мне плевать. Мозгов у него никогда не было, так что всё справедливо.       «Милая Кларисса, – подумал Лектер, – ещё год-другой, и она будет читать Боккаччо на итальянском, но сквернословить, наверное, не разучится никогда». Он протянул руку и легко коснулся указательным пальцем её запястья, а затем накрыл её ладонь своей горячей и сухой ладонью.       – Я ждал достаточно долго, пока твой роман с ФБР закончится, Кларисса. Я ждал семь лет. Но больше ждать было невозможно. Слишком опасно для нас обоих.       Кларисса встала, перехватив руку Лектера и, не выпуская её из своей ладони, подошла к нему и уселась на колени, обняв его за плечи. – Самое удивительное в этой новой жизни — не этот город, и не этот дом, и не то, что я оставила Федеральное бюро расследований в прошлом. Самое удивительное, что я могу свободно прикасаться к тебе, и ничего другого между нами нет.       Она коснулась его губ, почувствовала, как его тёплые руки скользнули под тонкий шёлк её майки, и тихо застонала…

***

      Утро. Кларисса легко бежит по одной из узких дорожек городского парка «Палермские леса». Сейчас совсем не жарко, поэтому на чёрную футболку наброшена спортивная куртка на молнии. Во время пробежки Кларисса думает о том, насколько Ганнибал ей доверяет.       Программу слежения на своём телефоне она обнаружила не случайно. Разумеется, у доктора Лектера огромный опыт жизни в бегах, но для Клариссы это в новинку. Она старается не попадать под немногочисленные камеры и недолюбливает свой телефон, а потому тщательно его проверяет. Прежние контакты с ITB на что-то да сгодились – по крайней мере, нужные навыки у Старлинг есть.       Когда Кларисса нашла в телефоне программу-шпион, её тревога длилась всего долю секунды, потому что самое простое объяснение гласило: это дело рук Лектера, а не Интерпола или ФБР. У доктора всегда было своеобразное представление о личном пространстве другого человека. Если Лектеру нужно, он плюёт на ваши личные границы, но если вы ему нравитесь, он делает это хотя бы вежливо и необременительно для вас.       И всё-таки это интригует… Ганнибал засыпает рядом с ней, не опасаясь, что она застрелит его во сне, но ему необходимо знать, где она находится, когда его рядом нет. Что это? Понятная в его положении предусмотрительность или неуверенность в её чувствах и мыслях? Странно думать, что великий психиатр строит догадки, что на самом деле чувствует Кларисса Старлинг.       Сердце Старлинг активно работало, всё быстрее разгоняя кровь, и она почти чувствовала эти текущие горячие потоки. И мысли её, увлечённые этим ощущением, сменили направление. Она вспомнила, как вчера ночью его горячие губы прижимались к её шее и соскальзывали к груди, как она выгибалась под его руками, как чувствовала в себе его яростные толчки…       Сексуальная жизнь с Ганнибалом была откровенной, но не экстраординарной. Это был секс в чистом виде – горячий и нескромный, в нём не было жестокости или поиска сверхощущений. Лектер был чувственным, внимательным к деталям, но сдержанным. После его сильных прикосновений не оставалось синяков, он не старался быть чрезмерно подавляющим. Она поначалу опасалась чего-нибудь этакого, хотя знала, что преступления Ганнибала не имели сексуального подтекста. Но уже после первой ночи её страх ушёл. Она просто наслаждалась этой связью – и не стыдилась быть связанной с ним ни эмоционально, ни физически.       Утро. Кларисcа бежит по залитой солнцем дороге и не видит, что за ней наблюдает доктор Лектер. Вот он поворачивается и исчезает за огромными лиловыми жаккарандами.       Когда она возвращается домой, её ждёт чашка горячего кофе — безупречного, как всё, что выходит из-под рук Ганнибала Лектера. А на крыльце особняка лежит рекламная бульварная газета, к которой Кларисса даже не прикоснётся, а уж читать точно не будет. Но если бы захотела, то наверняка обратила бы внимание на жирные строчки, отрезанные сгибом газеты: «У жертвы вырезали…»