Часть 4. Коль мысли чёрные...
8 июля 2021 г., 01:30
Собираясь в оперу, Кларисса сомневалась, не слишком ли роскошное платье выбрал для неё Ганнибал: хоть и простое по крою, оно было покрыто сеткой белых стразов и мистически вспыхивало при каждом движении. Но, войдя в зрительный зал, Старлинг в очередной раз отдала должное вкусу доктора Лектера. Померкнуть на фоне блеска «Театра Колумба» было бы слишком легко: ложи мерцали золотом, старые стены уходили, кажется, не к потолку, а в звёздную высь… Воздух дышал волнением и торжеством.
Кларисса украдкой посмотрела на доктора, галантно держащего её под руку. Вот кто здесь как рыба в воде. Смокинг сидел на нём идеально, гордая осанка могла бы посрамить античные статуи. Перехватив её взгляд, Ганнибал наклонился к ней и прошептал: «Ты совершенно очаровательна, моя дорогая». Старлинг улыбнулась и крепче обхватила его руку.
В миру их звали Эмили и Филипп Гримальди. Она американка, он итальянец, хирург, оставивший практику. У него был солидный капитал и большое желание баловать свою молодую жену. Чета Гримальди уже завела в Буэнос-Айресе некоторые необременительные знакомства и всюду вызывала восхищение и лёгкую зависть. Кларисса знала, что доктор Лектер рассчитывал на две-три полезные встречи в опере, и даже ожидала, что будет втянута в светские разговоры.
Во время антракта Старлинг, извинившись, оставила Ганнибала, который беседовал с шапочным знакомым, пожилым врачом-венерологом – ей призывно помахала рукой владелица конной базы парка Сентенарио Анна Морено. Там Кларисса пару раз ездила верхом в сопровождении Ганнибала. Сеньора Морено всегда обращала внимание на обеспеченных мужчин с молодыми жёнами. Всё это были перспективные люди, и она старалась поддерживать знакомства.
– Добрый вечер! – улыбка Клариссы была искренней и настолько тёплой, что могло на секунду показаться, что температура воздуха стала чуть выше. Кларисса всегда умела расположить к себе человека, если действительно того хотела; в конце концов, для агента ФБР это полезное качество. А Кларисса Старлинг была действительно талантлива, она даже Ганнибала Лектера ухитрилась очаровать, что говорить о хозяйке конюшен!
Сеньора Морено взяла её за руку.
– Как же вы хороши, Эмилия!
Новое имя Старлинг здесь обычно произносили на романский манер.
– Неудивительно, что сеньор Гримальди так гордится вами! Когда же вы порадуете нас новым визитом? Комета в вашем распоряжении.
Комета была гнедой кобылой, на которой несколько раз ездила Кларисса. Лошадь получила кличку из-за отметины на лбу, напоминающей хвостатую звезду.
– Возможно, на будущей неделе, Анна.
– Ловлю на слове. Только приезжайте не слишком поздно. Из-за убийства в Сентенарио все теперь переживают.
– Из-за чего? – Кларисса вздрогнула, а бриллианты в её ушах вспыхнули, отразив свет всех люстр «Театра Колумба» разом.
– Из-за убийства. Такое кощунство! У бедолаги вырезали сердце и печень. В парке болтается столько народу; конечно, там завёлся какой-то извращенец. Все в ужасе! Но вам-то бояться нечего, вы под надёжной защитой, – сеньора Морено успокаивающе погладила широкой ладонью обнажённую руку Старлинг.
Ганнибал, которому наскучила болтовня старого венеролога, посмотрел через его плечо на Клариссу. Она, казалось, всё ещё слушала собеседницу, но смотрела прямо на него…
***
Когда Кларисса медленно возвращалась в ложу, ей казалось, что она находится под толщей воды, и из её легких постепенно выходят последние пузырьки воздуха. Звуки толпы, возбуждённой после выпитого в антракте коньяка и кофе, были неестественно отдалены, расфокусированный взгляд ничего не узнавал; она внезапно забыла дорогу. Ганнибал был предупредителен и даже нежен: ни грамма раздражения, когда она попыталась повернуть не в ту сторону. Он лишь крепко обхватил её за талию и повёл в нужном направлении. В ложе Кларисса всё время чувствовала, как её поддерживали его руки. Она села в кресло, и доктор Лектер дал ей воды. Удивительно, но та оказалась холодной, в голове сразу прояснилось. «Похоже, секс, шёлковые простыни, неограниченный сон и устрицы на льду слишком расслабили меня, – подумала Старлинг, – иначе с чего бы мне валиться с ног, услышав сплетню о парне, пошедшем на фуа-гра. Я застрелила Буффало Билла в кромешной тьме, побывала под шквальным огнём наркодилеров и рискнула зайти одна в амбар, напичканный психопатами и свиньями-переростками. Сейчас я слишком мало знаю, чтобы сделать хоть какие-то выводы, поэтому спокойно посмотрю второе действие и не буду выть от ужаса. А завтра выясню всё, что смогу». Доктор Лектер, слушая арию Церлины, иногда скользил взглядом по лицу Клариссы. Оно было спокойным и даже порозовело, и всё же было заметно, что она выбита из колеи. Обычно в опере Кларисса была оживлённой, держала его руку в своей, сейчас же она совершенно ушла в себя. Доктор Лектер догадывался, что причиной стал разговор с владелицей конюшни, часть которого он смог расслышать, и понимал, что реакция Старлинг может стать проблемой. Ганнибал Лектер не в состоянии спорить с природой. Ни с природой Клариссы, ни со своей собственной. Ещё хуже, что Лектер не мог предсказать, что именно предпримет Старлинг. Надо держать ухо востро. Сидя на удобном сидении чёрного «майбаха», движущегося к их дому, Кларисса размышляла. Труп найден в непосредственной близости от жилища Ганнибала Лектера. В теле отсутствуют органы, которые могут использоваться в приготовлении пищи. Всё это повод для тревоги, но вовсе не прямое указание на её спутника. Старлинг не пыталась обменять совместную жизнь с собой на моральное перерождение Ганнибала. Во-первых, ставить условия было уже поздно во всех смыслах этого слова: в доме у Чесапикского залива ситуацию полностью контролировал Лектер. Во-вторых, она чувствовала, что, торгуясь, ослабила бы свою позицию. Да и нелепо пытаться принудить доктора Лектера хоть к чему-то! Это не очень удавалось даже здоровенным санитарам в психиатрической больнице, хотя среди самых гуманных методов усмирения у них значились дротики со снотворным. Нет, всё, чего она добилась бы торгом – превратила бы себя в глазах Лектера в смехотворную идиотку. И всё же она надеялась, что он не возьмётся за старое… Ганнибал говорил, что Мика больше не снится ему. «Мы дома, дорогая», – голос Лектера вывел её из задумчивости. Слово дом он особенно подчеркнул. Спустя 40 минут Кларисса, приняв душ и переодевшись, сидела у камина в маленькой гостиной. Ганнибал бесшумно двигался вокруг канделябров, зажигая свечи. – Да, моя любимая Кларисса, я разделяю твоё огорчение. Тенор то и дело давал петуха. Я и сам расстроен, но на тебя без слёз не взглянешь. Ты стала истовой поклонницей оперы. Признаться, я не ожидал. Кларисса сумрачно взглянула на доктора. Тон его голоса не был издевательским, но в глазах плясали красные насмешливые искры. – В Западной Вирджинии мне встречались исключительные образчики оперного искусства. Я рыдаю ночи напролёт оттого, что Буэнос-Айрес ударил в грязь лицом, – пробурчала Старлинг. – Разумеется, дело не в опере. – Вот как. Расскажешь? Кларисса скрестила руки на груди: – Немного позже, если ты не возражаешь. – Как тебе будет угодно, дорогая, – Ганнибал весело подмигнул ей. – Но прозябать в унынии я тебе не позволю. «Коль мысли чёрные к тебе придут, откупори шампанского бутылку иль перечти «Женитьбу Фигаро»*. Бомарше у тебя на прикроватном столике, Кларисса, – сказал он, протянув ей бокал холодного шампанского. В постели Ганнибал нежно поцеловал её, но продолжения не последовало. Клариссе даже пришло в голову, что он знает причину её беспокойства, но словно бы хочет дать ей возможность взвесить всё самой. Она стала читать Бомарше, и тревога временно отступила в тёмный, теневой угол её сердца. Чтобы там ни было, она разберётся. - - - *Здесь по воле автора доктор Лектер цитирует А. С. Пушкина: повторяет совет Сальери, адресованный Моцарту.
