К дверям в розовый сад

      Кларисса выбежала из дома в скверном расположении духа. Она была зла на себя. Она напрасно вспылила. И напрасно хлопнула дверью. Всё, что было бы вполне терпимым при обращении с любым другим мужчиной, не могло пригодиться в отношении доктора Лектера. Старлинг твердила себе: «Внимание и проницательность, внимание и проницательность! Быть настороже. Отмечать любые изменения. Контролировать себя».       Когда по вечерам Кларисса присаживалась в кресло у камина, ей нравилось думать, что напротив неё с непринуждённой элегантностью расположилась ядерная бомба. Это было самое трезвое и самое верное представление о докторе Лектере, и Старлинг ощущала себя отчаянным бравым сапёром, который не имел права даже на крохотную ошибку.       Следовало понимать, что в жизни доктора Лектера до нынешнего времени царил Хаос, в который Ганнибал верил и который принял. Принося жертвы великому Хаосу, доктор получал возможность управлять своим положением, каждый раз отклоняясь от той реальности, в которой Хаос сожрал Мику.       Теперь место Хаоса заняла Кларисса. Она была источником любви, отринутой и осмеянной доктором раньше. То, что доктор Лектер на протяжении многих лет не имел серьёзных привязанностей, было истолковано психиатрами как его неспособность к сопереживанию – на самом же деле Лектер осознанно отказался от глубоких чувств.       Всё, что он любил в детстве, ушло. Его собственная любовь превратилась в бешеного пса и изуродовала его самого. В ответ он забил вероломную тварь тяжёлой палкой, та скулила и выплёвывала выбитые зубы, пока издыхала. Доктор Лектер был удовлетворён, но тяжкие душевные увечья остались с ним на долгие годы.       Но всё есть яд и всё есть лекарство – Лектер вспомнил эту фразу, когда Старлинг предложила ему себя. Предложила безусловно. Храбрая, милосердная, красивая Кларисса пролилась бальзамом на его уродливые старые рубцы, и изувеченные ткани, кажется, стремились выправиться. Старлинг несла исцеление и возвращала ему власть над его жизнью. Рядом с ней прошлое теряло свою хватку. Оно оставалось кошмарным, но при этом всё-таки было прошлым: от него больше не стыла кровь в жилах так, будто он прямо сейчас видел молочные зубы Мики в выгребной яме.       Как бы круто ни изменилась жизнь Старлинг, жизнь Ганнибала Лектера поменялась сильнее. Впервые за десятилетия он возложил свои ожидания на другого человека. Его увлечённость Старлинг получила конкретное воплощение. Совместная жизнь и душевная привязанность – то, в чём он себе отказывал, и то, чего он так жаждал: «в веселье шла Любовь; и на ладони его держала сердце». Получив контроль над собой, он снова его отдавал.       К этому нужно было привыкнуть. Но и Клариссе не стоило испытывать его неокрепшую уверенность. Свет маяка должен быть сильным и ровным. Неверное тусклое мерцание лишь разбередит душу скитальца: что это – спасительная твердыня или злые игры призраков моря, ведущие прямо в пучину?       Старлинг отругала себя за то, что сорвалась, но решила домой пока не возвращаться; у неё было дело – нужно встретиться с Анной Морено. Кларисса привыкла следовать плану, не позволяя событиям и чувствам разрушать задуманное. Она позвонила хозяйке конюшни, та оказалась на месте и радушно пригласила к себе перспективную клиентку.       Кларисса была одета вовсе не для верховой езды, но в багажнике хранились бриджи и лёгкий джемпер; кеды на её ногах не очень подходили для конной прогулки, но Старлинг была опытной наездницей и решила не переобуваться.       Сеньора Морено встретила Клариссу на конной базе, и сама проводила её к чистым и просторным денникам, чтобы та смогла поздороваться с Кометой. – Вы сегодня без мужа? Заходите после прогулки ко мне выпить кофе. Я и раньше хотела поболтать с вами, но мужчины не понимают, зачем на конюшнях разговаривать, если можно просто ездить.       Старлинг заняла Комету всего на полчаса. Лошадь нынче была слишком норовиста и раздражительна, да и Кларисса больше думала не о прогулке, а о том, чтобы поскорее начать нужный разговор. Оставив лошадь конюху, Старлинг направилась к небольшому административному зданию, примыкавшему к конюшням.       Сеньора Морено сидела в маленьком захламленном кабинете, стены которого были обшиты светлыми досками – вполне в стиле денников, правда, последние были опрятнее и едва ли не просторнее пристанища хозяйки.       Кларисса села на единственный свободный стул, получила чашку хорошего кофе и ответила на несколько формальных вопросов о прогулке и здоровье мужа. Она уже приготовилась задать вопрос об убийстве в парке, как госпожа Морено сама перешла на эту тему:       – Мы думаем нанять дополнительную охрану после случившегося. Разумеется, клиенты и так в полной безопасности, это для нас самое важное, но конюшни ночью охраняются хуже. А у нас дорогое имущество, великолепные лошади, есть чистокровные фризские кобылы. Кто знает, какой ещё мерзости можно ждать от этих подонков? Вдруг они вернутся…       – Судя по тому, что лежало в пакете, это отнюдь не конокрады, – заметила Кларисса. – А почему вы считаете, что их было несколько?       – Ну, э, не так просто нести человеческое тело в одиночку.       – Возможно, его волокли. Тогда один человек вполне справился бы.       Сеньора Морено пожевала обветренные губы:       – Его не волокли.       И, предупреждая новый вопрос Старлинг, добавила:       – У нас есть клиент из полиции. Ездит на белом жеребце, на Драконе. Он мне рассказал, что тело донесли до беговой дорожки.       – Вот как? Это ужасно интересно! А он рассказывал, они опознали труп?       – Нет, ничего больше не рассказывал. Знаете, ему и это-то говорить не стоило, – сеньора Морено немного ссутулилась и отхлебнула кофе.       – Ну, а вас вызывали на опознание? Что если жертва – наездник из вашего клуба? Наверное, это очень неприятно.       Плечи хозяйки конюшни немного расслабились.       – К счастью, не вызывали. Хоть я не робкого десятка, поверьте. Мне показывали снимки. Гора с плеч, это не наш клиент, – сеньора Морено продолжила после недолгого молчания:       – Надеюсь, это несчастье вас не слишком напугало, дорогая Эмилия. Мы бы хотели видеть вас здесь чаще. И действительно усилим охрану.       – Как и вы, я не робкого десятка. И думаю заехать через пару дней. Может быть, Комета будет сговорчивее, и я смогу прокатиться как следует. Перед отъездом Кларисса снова зашла на конюшни. Ей нравилось смотреть на здешних лошадей и думать о том, что их-то никто не пустит на клей и удобрения. Она подошла к деннику, в котором стоял белый жеребец Дракон и ласково потрепала его за чёлку.       Он был самым смирным из лошадей на конюшне, многие мерины здесь обладали куда более скверным нравом. Дракон же был нежен, как ягнёнок, поэтому трудно было представить более неподходящую для него кличку, чем та, которую он носил. Дракон прислонился мягкой щекой к руке Старлинг, отвечая на ласку, и она обернулась к конюху, который возился в соседнем деннике:       – Диего, кто сейчас ездит на Драконе? – Сеньорита Сюзанна, итальянка из Рима. Она тут вроде в гостях и просила конягу посмирнее.       – И всё? Разве его не арендует какой-то полицейский чин?       – Что вы, сеньора Эмилия. Из полицейских у нас бывает только господин Риос, да он давно в отставке и водит сюда свою внучку, сам-то он с его весом ни на одну лошадь не залезет. Но и его девчушка ездит не на Драконе, а на Эльме, нашей фризской кобылке.       – А ты ничего не напутал? Я думала привести свою подругу кататься на Драконе и хотела узнать, свободен ли он.       – Да не напутал я, – оскорбился конюх. – Уж я про каждого знаю: кто на какой лошади ездит и какие у кого привычки. Вы вот ездите на Комете, не любите загонять лошадёнку и каждый раз ей приносите морковку или яблоко. Так что приводите свою подругу, коли хотите. Дракон свободен.       Старлинг улыбнулась, продолжая машинально почёсывать блаженно фыркающего Дракона и пытаясь понять, зачем ей солгала хозяйка конюшни.

***

      Аргентинская национальная библиотека была слишком уродлива даже для эклектичного в архитектурном смысле Буэнос-Айреса. Бетонное здание в виде громоздкой приплюснутой буквы Т наводило на мысли о каком-то индустриальном бараке, а не о сокровищнице культуры и просвещения Аргентины. Для доктора Лектера это здание было личной трагедией: он трепетно любил библиотеки, но ненавидел аргентинскую; мысль о том, что национальное достояние хранится в постапокалиптическом грибе, выводила его из себя. Особым оскорблением он считал то, что здание располагалось в районе Реколета. Подъехав к библиотеке, Кларисса взглянула на фасад и хмыкнула. Что ж, во многом можно сомневаться, но одно известно наверняка: смотритель национальной библиотеки Аргентины может спать спокойно. Доктор Лектер никогда не покусится на его должность.       Старлинг не очень хорошо ориентировалась в местной прессе, поэтому попросила микрофильмы таблоидов «Кларин» и «Кроника», надеясь, что в жёлтые издания попадут сводки необычных преступлений.       Буэнос-Айрес – довольно криминальный город, особенно если говорить о плохих районах, и это грозило Старлинг постоянным белым шумом во время поиска: банальные смерти от ножевых ранений при ограблениях или уличных стычках могли спутать ей карты. Поэтому Кларисса установила для себя простой критерий: её интересовали заметки за последние пять лет, в которых упоминались трупы с изъятыми органами, оставленные в заметных местах.       Очень скоро она наткнулась на статью о нахождении останков неопознанной девушки в районе Пуэрто-Мадеро – престижном и очень безопасном районе Буэнос-Айреса. 18 сентября 2000 года девушку нашли на окраине жилого квартала. «Кроника» писала о том, что жертва получила многочисленные ножевые ранения, «отсутствовали некоторые части тела и внутренности». Предполагалось, что убийца захоронил или выбросил их в другом месте.       Ещё один условно походящий случай произошёл в районе Ла-Бока в апреле 1999 года. Он соответствовал критерию Старлинг, но довольно сильно отличался от преступлений в Сентенарио и Пуэрто-Мадеро из-за личности жертвы. Ею был Риккардо Скотти, итальянский актёр, приехавший в Буэнос-Айрес в составе большой киногруппы представлять фильм на Международном фестивале независимого кино. После завершения фестиваля Скотти с друзьями отправился по злачным местам аргентинской столицы, где, по утверждению его спутников, в пьяном угаре они и потеряли друг друга.       Нашли Скотти через несколько дней уже без печени у опор моста, пересекающего грязную реку Матанса. Преступник даже не попытался скинуть труп в реку, хотя это помешало бы полиции быстро найти его и затруднило бы опознание.       Убийство итальянского актёра в Аргентине вызвало определённый скандал, полиции пришлось взбодриться. Разумеется, первое подозрение вызвали собутыльники Скотти, но они были членами итальянской делегации, которая и без того пострадала, поэтому от них быстро отстали. Тем не менее обнаружились свидетели, вспомнившие, что Скотти с кем-то ссорился в баре, поэтому полиция быстро нашла наркомана, завсегдатая кабака в Ла-Боке, рядом с которым вроде бы видели жертву. На этого-то маловменяемого персонажа и повесили дело. Наркоман ничего не помнил, но имел плохое реноме, судимость, и годился на роль козла отпущения. Зачем торчку понадобилась печень Скотти, никто объяснить не смог, поэтому особую жестокость списали на наркотическое безумие.       Дело актёра подробно освещалось в прессе, чего нельзя было сказать о жертвах в Пуэрто-Мадуро и Сентенарио. Они так и оставались безвестными, общественность потеряла к ним интерес уже спустя две недели после происшествий. Внутренняя же кухня местной полиции для Старлинг оставалась, увы, закрытой.       Навскидку, если посчитать наркомана из кабака случайной жертвой полицейского рвения, все три дела вполне укладывались в серию: ножевые ранения, изъятые органы, манера оставлять тела почти на виду… Ни один из районов обнаружения тел не был районом трущоб, напротив, все были относительно благополучны, даже Ла-Бока, которой неизвестно отчего принято пугать туристов. Жертвы были разнополыми, но если преступник собирал органы, пол мог и не интересовать его. Конечно, доктор Лектер, хотя и покалечил медсестру в психиатрической клинике, убивал только мужчин, но это не значило, что буэнос-айресский маньяк, при условии, что он существует, стал бы поступать так же.       Вполне возможно, были и другие жертвы, но Старлинг больше не могла задерживаться в библиотеке. Она посмотрела на часы. Пора! Доктор Лектер ждёт.