Часть 10. Тени проступают
10 сентября 2021 г., 22:14
Когда Кларисса уснула, доктор Лектер недолгое время сидел у её постели, глядя, как она спит, как слегка приоткрываются её губы и как складка горечи исчезает с её лба. Спящая Кларисса – очаровательное зрелище, он всегда находил в этом источник тихого наслаждения. Как будто сон Клариссы вносил во всё сущее особый порядок, и всё вокруг отвечало на её глубокое дыхание…
В эти минуты и часы Ганнибалу начинало казаться, что она – средоточие мира. Он твёрдо знал, что это было его личным помешательством, но доктора Лектера это не беспокоило. В конце концов, его не тревожили иные душевные болезни из числа тех, на которые он успел насмотреться в жизни, так что эта была, безусловно, самой приятной и умиротворяющей.
Вскоре Ганнибал встал и направился в свой кабинет. Дыхание Клариссы заставляло его сознание вращаться вокруг слишком сладостных тем, действительность же требовала иного: сосредоточенности и рациональной оценки. Он сел за стол в удобное кресло, зажёг тонкую сигарету, сделал затяжку и задумался…
В первую очередь внимания требовала его собственная личность, потому что сегодня он заметил некоторые изменения.
Стоит сказать, что Ганнибал Лектер никогда не был садистом, как вульгарно и совершенно неверно нарекли его психиатры. Он не получал от страданий жертв ни сексуального удовольствия, ни какого-то иного. На убийство его толкали гнев и желание контроля, иногда – просто рациональный расчёт. Что же до психологического садизма… Да, он любил воткнуть иголку в самое больное и тщательно скрываемое собеседником место – и поглядеть на результат. Но главным побуждением к тому была не беспричинная жестокость, а жажда мести.
В Балтиморскую клинику Лектер попал в плохом состоянии: тогда он порядочно слетел с катушек, а от последующей опеки доктора Чилтона лучше ему точно не стало. В то время он мстил всем и каждому – и за грубое слово, и за косой взгляд. Затем эта привычка – отвечать хлёстким ударом, используя все доступные средства, на любую оплошность оппонента – осталась и помогала доктору коротать время в лечебнице, особенно когда у него отбирали книги. В конце концов, чем-то же нужно было заниматься.
И всё же у его modus operandi, расцветшего злыми цветами в Балтиморской больнице, были и более глубокие корни. Любая нащупанная его опытными руками незажившая душевная рана напоминала о том, что не только ему известно страдание, не только в его сердце поселились вина и мучения. И осознание этого заставляло его омертвевшее сердце гальванически вздрагивать, напоминая о ровном и естественном биении. Фотографии жертв преступлений, которые агенты ФБР приносили ему в ожидании подсказок, позволяли доктору воочию убедиться, что есть кто-то более разрушенный, чем он, кто-то действительно уничтоженный до основания. Поэтому, держа такие снимки в руках, он переставал остро чувствовать своё одиночество, но никогда не испытывал трепета или ужаса и не сочувствовал никому из жертв, кроме детей.
Но сегодня что-то поменялось. Когда он смотрел на фотографии изувеченной женщины, то почувствовал… сожаление? Что-то такое, что испытывают счастливые и здоровые люди, видя чужое страдание. Конечно, он и раньше испытывал сочувствие. Он жалел и Марго Вёрже, и Клариссу, но давно уже не сопереживал случайным людям. Это было странно и требовало наблюдения.
Важным было и то, что доктор Лектер обнаружил сегодня в картотеке главного патологоанатома. Естественно, доктору Карризо было лень слишком тщательно отбирать дела для своего гостя, что было только на руку Ганнибалу – дела не подверглись цензуре.
Он разобрался с картотекой, опираясь на собственные критерии – и выяснил, что за последние три года убийств с извлечением внутренних органов было больше, чем три. Их было, как минимум, десять, причём, скорее всего, их совершили по меньшей мере два человека.
Доктор Лектер сделал правильное предположение, что неизвестная девушка из газетной заметки была проституткой; данные вскрытия недвусмысленно подтверждали это. Также доктор Лектер выяснил, что полиция нашла тела ещё нескольких женщин того же рода занятий. Их обнаружили в районах трущоб – видимо, поэтому случаи не попали в зону интересов газетчиков: кого удивишь мёртвой проституткой в бедном и криминальном районе? Унылая повседневность, а не сенсация, газете это неинтересно.
Ещё один случай уберегли от медиа вполне намеренно: в этом году в лесопарковой зоне было найдено тело пятилетней девочки без почек. Находка была настолько ужасающей и грозила такими неприятностями отделу по расследованию убийств, что дело немедленно окружили завесой секретности. С человека, нашедшего тело малышки, взяли подписку о неразглашении, а недалёких родителей обработали методом кнута и пряника: обращение в прессу только спугнёт преступника; и, кстати, не хотите ли получить пособие от муниципалитета?
Позже доктор Карризо, увидев в руках Ганнибала Лектера протокол вскрытия ребёнка, всполошился и попросил, чтобы эти данные ни в коем случае не фигурировали в статье. Доктор Лектер обезоруживающе улыбнулся и ответил:
– Разумеется, мой дорогой друг. Я буду абсолютно корректен.
Вернувшись к материалам аутопсии, доктор Лектер подумал, что, узнай патологоанатом, КОГО он допустил в свою святая святых, ему не помог бы ни нитроглицерин, ни морфий и гепарин, введённые внутривенно: обширный инфаркт немедленно передал бы его тело прямо в руки коллегам. Доктору Лектеру даже и вмешиваться бы не пришлось.
Разбирая дела, Ганнибал сразу же понял, почему они не были объединены в одно производство: у разных жертв органы извлекались разными людьми. В большинстве случаев вмешательства были грубыми, делалось слишком много ненужных разрезов – в общем, представления о человеческой анатомии у убийцы были весьма приблизительными. Однако же совершенно иной была ситуация с двумя проститутками. В обоих случаях печень была извлечена аккуратно и с помощью острых медицинских инструментов, а разрез даже был опрятно зашит шёлковой нитью.
В крови части жертв были обнаружены наркотические препараты и алкоголь. Причиной смерти, как правило, была кровопотеря. Очевидно, жертв опаивали и заманивали в какое-то логово, где убивали с особой жестокостью, а затем выбрасывали труп.
Сначала тренировались на проститутках. Затем подвернулся итальянский актёр, которого уже пьяным увели из бара – или подобрали на улице. Поднявшаяся вокруг преступления шумиха могла бы здорово напугать убийц, но арест наркомана, увы, произвёл обратный эффект: преступники удостоверились, что они остаются в полной безопасности, даже если покойный именит и известен. Затем последовало убийство ребёнка и неизвестного мужчины из парка Сентенарио, а сегодня – убийство Анны Морено.
Последнее заставило доктора Лектера почувствовать угрозу: Анна была хотя и шапочной, но всё-таки знакомой, из-за чего Кларисса оказалась прямо на месте кровавой тризны. Он чувствовал, как их обоих затягивает водоворот нежелательных событий, что было неприятно: доктор Лектер предпочитал решать свою судьбу сам.
Как бы там ни было, он должен попросить Клариссу носить с собой оружие: её шансы посоперничать с буэнос-айресскими хищниками должны быть хоть как-то уравнены. В Аргентине – либеральные правила хранения и ношения оружия, поэтому Старлинг не грозят серьёзные проблемы с полицией, если вдруг у неё обнаружат боевой пистолет. Сам доктор прохладно относился к огнестрельному оружию и не нуждался в нём; зато не расставался с ножом: с ним он обращался гораздо лучше, чем с пистолетом.
Когда спустя несколько часов Кларисса появилась на пороге его кабинета, она выглядела свежей и отдохнувшей, хотя и немного дезориентированной после долгого сна. Доктор Лектер усадил её в кресло и сел рядом:
– Как самочувствие?
– В полном порядке.
– Я бы попросил тебя немного поесть, но ты, конечно, пришла поболтать, моя дорогая.
– Ага, если к нашей теме это слово годится.
«Пожалуй, Кларисса ещё не проснулась, – подумал Ганнибал, – проскальзывает вирджинский говорок».
– Позволишь предложить тебе кофе?
– Только вместе с интересным рассказом.
– Я мастер и в том, и в другом, как тебе известно. Отдохни 5 минут, я принесу чашку, – доктор Лектер прошёл мимо Клариссы, слегка коснувшись рукой её плеча, и вышел за дверь.
***
Старлинг молчала несколько минут, прихлёбывая горячий бодрящий кофе и обдумывая рассказ доктора Лектера. – Двое убийц? Не один? – Очевидно, Кларисса. – Я помню, в мою последнюю встречу Анна настаивала на том, что убийца неизвестного в Сентенарио был с кем-то ещё. Значит, это была не догадка, она действительно видела их. – По всей вероятности, и они видели её. Что ж, она оказалась слишком легкомысленна. – Если Анна была для них опасна, можно было просто её убить. Но её запытали до смерти… – Всяк находит удовольствие в своём, моя дорогая. Как ты могла убедиться по протоколам вскрытия, эта пара вряд ли когда-нибудь организует кружок милосердия и начнёт раздавать суп бездомным. – Сдирание кожи что-то означает? Какое-то послание? – Это символ воздаяния. Если Анна видела их, то вот её наказание. Впрочем, она могла зайти и дальше. Могла что-то попросить. Или даже потребовать. В ответ с неё содрали кожу. – Нужно поговорить с конюхом. Он какой-то её родственник, мог быть в курсе многих её дел. Что насчёт психологического портрета преступников? – Это двое взрослых мужчин. Один из них более активен и агрессивен. Возраст 25–30 лет, возможно, чуть старше. Силен и крепок, очень маскулинный тип. Внешне привлекателен. Имеет военный или тюремный опыт, последнее вероятнее. Скорее всего, человек рабочей профессии, занимается низкоквалифицированным трудом. Именно он совершает большую часть нападений. Второй на подхвате. Старше, менее активный. Имеет медицинское образование и прочное положение в жизни. Он явно ведомый и очарован своим подельником. Ты, конечно, обратила внимание на седативные препараты в крови нескольких человек? Их продают только по рецепту, что также может указывать на врача. – Гомосексуальная пара? – Наверняка. К тому же, скрывающая свои отношения. Оба могут быть женатыми. Первого, активного гомосексуалиста, это никак не ограничивает, его тестостерона хватает на оба пола. Для второго это маскировка. Врачу иметь открытые гомосексуальные отношения – не очень респектабельно, тем более, в Латинской Америке. Да, первый, определённо, садист. – А второй? – Маловероятно. Он просто с абсурдным упорством уцепился за своего любовника. К тому же не брезглив. У пассивных гомосексуалистов всегда проблема – найти себе активную пару, так что, очевидно, он готов потерпеть некоторые неудобства и иногда прибрать за своим приятелем. Как говорил Вергилий, сокрытием порок питается и поддерживается. И, пока их охота на людей таится во тьме, этот второй не слишком мучается сомнениями. Впрочем, некоторых представителей рода человеческого просто тянет в грязь, как магнитом. Такова их природа. Старлинг помолчала пару секунд, а потом задала новый вопрос: – Что они делают с изъятыми органами? – Пока сказать точно нельзя. Может быть, съедают, но, скорее всего, первый организовал себе небольшую коллекцию, чтобы иметь все самые интересные воспоминания под рукой. Внезапно доктор Лектер подался к Старлинг и посмотрел ей прямо в глаза: – Ты не должна недооценивать их, Кларисса. Как ты думаешь, с чего начинал свой преступный путь первый? – Психопаты-садисты, будучи подростками, часто устраивают поджоги. – Верно. Не сомневаюсь, что первые столкновения с полицией были у него из-за подожжённых домов и сараев. Тяга к убийству, Кларисса, не всегда манифестирует убийством – сначала выродок хочет опосредовать убийство чем-нибудь косвенным. Например, огнём. Это кажется ему безопасным. Затем он берётся за проституток и пьяниц. А потом убивает ребёнка. Но этих страданий ему недостаточно, и он живьём сдирает с человека кожу. А его влюблённый приятель ему во всём помогает. Доктор Лектер помолчал секунду и вновь испытующе посмотрел на Старлинг: – Опасность, Кларисса, никогда не могла парализовать ни тебя, ни меня; в этом мы похожи. Но важно видеть её полностью, важно иметь хороший глазомер. Поэтому меня пугает, что ты ничего не боишься. – Доктор Лектер открыл ящик стола, вынул из него револьвер и патроны и положил перед Старлинг. Кларисса задумчиво посмотрела на оружие и спросила: – Ты знал, что за минуту я делаю 90 выстрелов? Доктор Лектер улыбнулся: – Я не мог бы увлечься женщиной, наделённой меньшими достоинствами…
