Часть 12. Из рая
24 сентября 2021 г., 18:23
В одном из клубов Буэнос-Айреса – достаточно дорогом, чтобы там не болтались жаждущие дешёвого пойла студенты, но при этом не пытающемся привлечь толпу обеспеченных туристов с их расхожими и безвкусными представлениями об Аргентине – звучит страстная Por Una Cabeza.
Несколько пар танцуют под живую музыку в центре зала. Каждая хороша по-своему, но особенно притягивает внимание очаровательная светловолосая женщина, которая смеётся в объятиях элегантного невысокого мужчины. Она неважно танцует танго, но, кажется, вовсе не стесняется этого: скованность движений легко восполняется её искренним смехом и уверенностью партнёра. Мужчины, сидящие за столиками, глазеют на эту пару, потому что им нравится гибкая фигура и улыбка партнёрши; но женщины, о, женщины проницательнее, они знают, что взгляды притягивает не только миловидность дамы! Они видят, как в иные мгновения с лица её спутника, словно завеса, спадает вежливая сдержанность, и оно загорается обожанием – не сиюминутным желанием, разгорячённым танцем, нет, в его лице сквозит преклонение.
«Неужели она, озабоченная подсчётом танцевальных шагов, не замечает этого?» – думают женщины. Их сердца смущаются воспоминаниями, тени былых и будущих надежд касаются их лиц, зависть и изумление усаживаются по их левую и правую руку. И самые деликатные отводят глаза, чтобы не стать нескромными свидетелями этой сокрушительной откровенности, которая предназначена не для них. Но видит ли её та, что беспечно смеётся, вновь повернувшись в другую сторону во время танцевального па?..
***
Ганнибал Лектер отвёл Клариссу к столику, мысленно похвалив себя за прекрасную идею пригласить её потанцевать. У него было две цели, и обе он, безусловно, достиг. Во-первых, Старлинг нуждалась в позитивной встряске. Он слишком часто видел в её лице напряжение, оно сопровождало её много лет назад: и во время визитов в Балтиморскую лечебницу, и в телерепортаже, когда она отгоняла репортёров от арендованного им склада, и на всех газетных фото, которыми удостаивали её нескромные таблоиды. И вот сейчас, под гнётом событий, это напряжение начинало возвращаться. Танго же превзошло все его ожидания. Оно не только вернуло расслабленность и симметрию чертам её лица, оно заставило её смеяться! Смех делал Клариссу совершенно восхитительной и дарил ей лёгкость, которая, вообще-то, была не свойственна её характеру. Вторая цель была эгоистичной. Доктор Лектер никогда не забывал о себе: ему хотелось побаловать свои чувства, держа Клариссу в руках, ощущая, как во власти жёсткого ритма танго движется её тело, как скользят по изящной шее пряди волос, когда она поворачивает голову, следуя за музыкой. Кларисса танцевала немного неловко, но это было даже мило – потом он даст ей ещё несколько уроков, а сегодня это неважно – главное, что она доверяла ему и совсем не смущалась. Ему нравилось в ней совершенно всё, даже довольно простое и почти строгое платье, благодаря которому, несмотря на чувственный танец, она выглядела так целомудренно. Танго раскрепостило Клариссу: она стала легче показывать свои чувства на людях, и как только Ганнибал сел за стол, она взяла его за руку и слегка наклонилась к нему всем телом. Доктор Лектер прикрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь естественностью её порыва. Внезапно его охватило совершенно иррациональное ощущение: он поймал себя на мысли, что ему невероятно повезло. В любом ином случае доктор Лектер назвал бы эту мысль смехотворной, но не сейчас. Не то, чтобы Ганнибал совсем не верил в удачу, – он был слишком опытным человеком, чтобы вовсе исключать её из жизненных обстоятельств – но он никогда не сводил всю величину своей личности и все перипетии своего жизненного пути к зависимости от тех мелких монет, что время от времени подбрасывает нам судьба, примиряя нас с уродством окружающего мира и нарастающей деградацией. Но Кларисса… Как она появилась в его жизни? Вне всяких сомнений, он своим изощрённым умом сделал всё, чтобы сейчас она сидела с ним рядом. Но как она возникла у его камеры в Балтиморе? Из каких материй, впечатлений, желаний была соткана? Из смертной тоски чьей едва живой души? Что ж, её отправил к Ганнибалу Джек Кроуфорд, но Лектер ещё семь лет назад видел его план насквозь. Он вращался перед Ганнибалом во всей убогости сиюминутного кроуфордовского прагматизма: подсунуть Лектеру смазливую стажёрку – глядишь, она продержится подольше Уилла Грэма. Ведь доктору нравится смотреть на красивое, а потому он не сразу сомнёт в руках яркий фантик. Но смазливая стажёрка оказалась наделена тем единственным в своём роде комплексом качеств, тем сердцем и тем умом, которыми доктор Лектер мог бы плениться и хотел бы быть пленён. Нет, дорогому Джеку с его крестьянской смекалкой ни разглядеть, ни рассчитать такое было не под силу. Старлинг была чем-то из области чудесного, но в жизни доктора Лектера не бывало чудес, и это слово давно вычеркнуто им из обширного лексикона. Только и пошлое понятие везения к Старлинг всё-таки не подходило. Кем она была? Воплощением какой силы, неподвластной доктору Лектеру? Он не знал ответа на этот вопрос. Но в конце концов, сколько в его жизни было счастья? Не животного торжества мести, не удовольствия от роскоши и вкуса, а лёгкого, поднимающего над землёй счастья? За исключением детских воспоминаний, навсегда отравленных мародёрами из литовских лесов, всё его счастье было связано с Клариссой. Поэтому он твёрдо решил эгоистично наслаждаться каждой минутой рядом с ней, не думая о том, была ли она не только человеком, но и знаком свыше; утешительным приветом из тех мест, где почти полвека для него не было ничего, кроме молчания, и где сам он давно ничего не искал. Кларисса с улыбкой прервала его мысли: – Ты должен простить меня за неуклюжесть. В академии ФБР уделяли слишком много внимания огневой подготовке. В ущерб танцам, конечно. А потом, мотаясь по наркопритонам, я так и не сподобилась научиться. – Я получил бездну удовольствия, Кларисса. А танго не самый простой танец, ты ещё улучшишь технику. Но у меня есть небольшая новость. Старлинг выжидательно посмотрела на доктора Лектера. – Сегодня утром я получил письмо от сеньора Кабреры. Если помнишь, он обедал у нас на днях с женой. Он просит меня войти в состав муниципального совета по здравоохранению. В качестве консультанта. – Несмотря на то, что ты иностранец? – Да. Его впечатлили некоторые мои идеи по реорганизации системы медицинской помощи; ему, как он утверждает, требуется свежий и нестандартный взгляд. – В голосе Ганнибала появился едва заметный намёк на иронию. В рассеянном свете клубных светильников ярко блеснули глаза Старлинг: – В точку. Он не нашёл бы более подходящего человека. Свежий и нестандартный взгляд – это твой профиль. Доктор Лектер вежливо улыбнулся: – Я полагаю, что на самом деле мы видим результат хлопот его жены, а нужды здравоохранения здесь мало кого беспокоят. Старлинг фыркнула и спросила: – Ты примешь предложение или откажешься? – Думаю принять. Это может быть… полезно. Я смогу получить доступ к врачебным базам и к сведениям о назначениях сильнодействующих препаратов, в том числе психотропных. Кларисса кивнула: – Это создаст первичную выборку. Кто-то выписал те лекарства, которыми опаивали жертв. Но полиция уже должна была перетрясти и врачей, и пациентов. – Полиция делает формальные проверки. Если рецепты не поддельные и препараты выписаны реально существующему пациенту, то у детективов не возникает вопросов. Не все работают столь тщательно, как ты, моя дорогая. Так или иначе, я не связан никакими формальными требованиями и смогу распоряжаться полученной информацией, как пожелаю. Звонок от адвоката, прервавший их разговор, оказался, тем не менее, как нельзя кстати. Из рассказа поверенного стало ясно, что именно Диего Феррейра, конюх с конюшни в парке Сентенарио, оказался тем несчастным, который после ухода Старлинг обнаружил тело Анны Морено. С Феррейрой тут же случилась истерика: он вляпался в лужу крови, с воплями кинулся в парк и метался там, пока не наткнулся на сотрудника парковых служб. С трудом разобравшись в криках обезумевшего конюха, сотрудник вызвал полицию, однако предусмотрительно не стал заходить на конюшню, решив держаться от неприятностей подальше. Решение было мудрым: полиция, поглядев на останки, немедленно задержала впавшего в прострацию Феррейру, чья одежда и обувь были испачканы кровью. Лишь к концу первого допроса, когда конюх получил недвусмысленное предложение признаться в убийстве, до него дошло, что он и есть главный подозреваемый, который вот-вот станет обвиняемым. Наотрез отказавшись давать признательные показания, он, осознав всю тяжесть своего положения, только плакал и причитал. Деловитый и щеголеватый адвокат, нанятый доктором Лектером, появился, безусловно, вовремя. Он ободрил своего новоиспечённого клиента и глубоко разочаровал местных детективов, к тому времени рассудивших, что деморализованный Феррейра вот-вот дозреет до признания, которое ему обозначили, как «наилучший и наиболее полезный для него вариант». Вмешательство нежданного защитника поломало полицейские планы. Отсутствие мотива у задержанного (с хозяйкой Феррейра не ссорился, и она не завещала ему никаких денег) и логичное объяснение пятен крови на одежде позволило адвокату довольно быстро вытащить конюха из полицейского участка, и Феррейра отправился домой. Однако он оставался главным подозреваемым, о чём адвокат честно предупредил доктора Лектера, не забыв указать, что телефон Феррейры, скорее всего, будут прослушивать, а также установят за ним наружное наблюдение. Вероятно, довольно бестолковое, но способное определить бОльшую часть перемещений и контактов человека, никогда ранее не скрывавшегося от слежки. Было решено, что завтра адвокат вызовет конюха к себе в офис, оттуда наберёт номер доктора Лектера, а затем передаст телефон конюху. Таким образом, Кларисса сможет задать Феррейре все необходимые вопросы и при этом не окажется среди его контактов, отслеженных аргентинской полицией.***
На следующий день в условленное время Кларисса сидела в кабинете доктора Лектера в ожидании звонка. Когда он раздался, Ганнибал передал ей телефон, и она услышала обрывок разговора адвоката и Диего Феррейры: – Я прошу вас, Диего, откровенно и полно ответить на все вопросы, которые будут вам заданы. Вы сейчас на свободе благодаря человеку, который будет с вами разговаривать, и ваша дальнейшая судьба, не скрою, тоже может зависеть от него. Затем Старлинг услышала неуверенное «алло». Она понятия не имела, узнает ли конюх её голос, поэтому решила просто не думать об этом. – Здравствуйте, Диего! Этот разговор… о нём нельзя никому говорить. Вы это понимаете? – Да, сеньора, понимаю. – Вам он никак не повредит. Вы должны лишь правдиво отвечать на все мои вопросы. Это ясно? – Да, мне ясно. – Хорошо. Вам известно, кто убил вашу хозяйку? – Нет, сеньора, этого я не знаю. – Почему позавчера вы пришли на работу так поздно? Ведь это вы занимаетесь кормёжкой лошадей. Вы её пропустили. – Хозяйка велела. Сказала, что приедет пораньше и сама их покормит. Она иногда так делала. – Почему не было всего остального персонала? – Я не знаю. Наверное, им она сказала то же самое, что и мне. – Ваша хозяйка собиралась нанять ночную охрану на конюшню? – Да, она ездила в частную охранную фирму. Вроде, она договорилась, охранник должен был выйти на работу на следующей неделе. – Понятно. Что вам известно об убийстве мужчины, которого 8 февраля нашли в Сентенарио? – Я об этом ничего не знаю, сеньора! Голос Старлинг стал жёстче: – Диего, сейчас рядом с вами сидит адвокат, и вы тратите его оплачиваемое время. Если он перестанет получать деньги, то вы вернётесь в тюрьму. И у вас не будет возможности возобновить этот разговор, потому что вы не сможете со мной связаться. Наступило недолгое молчание, которое было прервано тяжёлым вздохом. – Она кого-то видела. – Кто она? И кого видела? Говорите, пожалуйста, внятно. – Хозяйка. Она осталась на ночёвку в кабинете. Там диван есть, можно на нём спать. У нас ведь одна из лошадей занемогла. Ну, вроде, лёгкие колики, но Анна боялась, что ночью заворот кишок у животины начнётся. А помощь позвать будет некому. – И что? Кого она видела? Повторите ровно то, что она вам сказала наутро. Слово в слово. – Да у меня память не больно-то хороша. Сказала: видела ночью старого знакомого, только сама в это поверить не может. – Как вы поняли, что это имеет отношение к происшествию? Она была напугана? – Не напугана, а вроде как удивлена. Ну, ночью-то здесь пусто, я и подумал, что только с покойником всё это и может быть связано. – Она сказала, откуда ей известен человек, которого она видела? Сказала, видел ли он её тоже? – Нет. Да я и не спрашивал. – Теперь послушайте меня очень внимательно, Диего. Во-первых, вы должны составить список клиентов конюшни. Не только нынешних, но всех, скажем, за последние пять лет. Скорее всего, полиция уже изъяла бухгалтерские книги, поэтому я рассчитываю на вашу память. Этот список вы передадите адвокату. Во-вторых, я советую вам рассказать полиции о том, что Анна видела в ночь на 8 февраля в парке Сентенарио знакомого ей человека. В-третьих, когда интерес полиции к вам поутихнет, я советую вам на какое-то время уехать из Буэнос-Айреса, оставив новый адрес своему адвокату. А пока тщательно запирайте двери и окна и не злоупотребляйте алкоголем. Вам всё понятно? – Да, сеньора, спасибо, только уехать я не смогу: кто-то должен смотреть за лошадьми. Адвокат меня не бросит? – Не бросит, но только если вы продолжите вести себя правильно. Прощайте, – сказала Кларисса, собираясь отключить телефон, но услышала, как её собеседник кричит ей вдогонку: – Сеньора! Почему вы помогаете мне? Я вас знаю? – Нет. Вы меня не знаете, – ответила Старлинг через мгновение и положила трубку. Доктор Лектер, молча слушавший этот телефонный допрос по громкой связи, мягко посмотрел на Клариссу и заметил: – Любопытный разговор, моя дорогая, но отвлекись немного. Ты не ждёшь письма? – Письма? Конечно, нет. – Тем не менее оно лежало в почтовом ящике. – Доктор Лектер протянул ей простой белый конверт, явно не проходивший через почтовую систему Аргентины. На нём не было ни штемпелей, ни марок. Только имя адресата, написанное печатными буквами: Эмилия Гримальди. Старлинг поднесла конверт к свету: внутри не было ничего, кроме бумаги. Кларисса аккуратно вскрыла конверт и вынула из него газетную вырезку. Это было очень короткое сообщение из старого номера мэрилендской газеты «Балтимор Сан» о том, что в Балтиморе без вести пропала агент ФБР Кларисса Старлинг, некоторое время назад отстранённая от работы из-за обвинений в нанесении ущерба государственной безопасности в связи с делом чесапикского потрошителя Ганнибала Лектера. Кроме газетной вырезки, в конверте лежал огрызок белой писчей бумаги, на котором было написано только две строчки: Знаете ль вы, что недавно Бросила рай Беатриче?* - - - - - * Строки из стихотворения Николая Гумилёва «Беатриче» («Музы, рыдать перестаньте…»).
