Часть 13. Последний подарок
5 октября 2021 г., 23:32
… Она открывает глаза и долгое время неподвижно лежит, пытаясь сориентироваться. Сейчас ночь, это точно, вокруг очень темно. Но вот какой сегодня день недели, ей вспомнить уже не под силу. А ещё она не помнит, когда заснула и чем занималась до этого. Кажется, вся её жизнь проходит под тёмным пологом сна.
Она нащупывает выключатель ночника, лампочка загорается тусклым светом, но глазам всё равно больно – хочется накрыться одеялом с головой. Вставать неохота, но рот пересох от жажды, а воды в спальне нет. Она поднимается с постели и сразу же падает обратно: головокружение и тошнота сбивают с ног. После краткой передышки – новая попытка.
Осторожно, по стеночке, хватаясь за мебель, она движется к двери, замирая на несколько секунд всякий раз, когда накатывает тошнота. Вместе с ней приходит и мрачная мысль, что её прекрасное имя Клаудия* осуществляется в её жизни буквально: она уже едва ходит. К тому времени, когда женщина добирается до порога, её ночная рубашка мокра от пота.
Она открывает дверь и выходит на площадку второго этажа, сомневаясь в том, что у неё хватит сил покинуть комнату; но в лицо ей ударяет свежий и прохладный воздух – совсем не та спёртая смесь, что тяжёлым облаком повисла в её спальне. Клаудия как будто бы ободряется и идёт к лестнице, чтобы спуститься в кухню.
Спускаться тяжело, несколько раз ноги предательски соскальзывают со ступенек, но перила помогают удержаться. На предплечьях от ударов о балясины остаются красные пятна, которые позже превратятся в болезненные синяки. Она старается не думать о том, как ещё несколько лет назад вспархивала по этой лестнице, яркая и лёгкая, словно маленькая южная птичка. Желания, надежды, интересы, безграничные и разнообразные, все они свелись теперь к узкому списку самых простых потребностей: сон, вода, еда. И веронал. Хотя нет, веронал на первом месте.
Наконец-то эта проклятая кухня. Она зажигает свет. Большое помещение со светлыми стенами, пол выложен крупной плиткой. Современная и чистая кухня выглядит необжитой: Клаудия здесь не появляется, муж обедает где-то в городе, няня приносит еду ребёнку из дома.
Голубоватый люминесцентный свет заливает светлый кафель и разделочный стол посреди кухни; там стоит узкий металлический лоток. У неё возникает мерзкое ощущение, будто она сейчас в секционной у прозектора: дверь откроется, войдёт патологоанатом и вежливо предложит ей улечься на этот большой блестящий стол. «Где тебе самое место», – шепчет ей внутренний голос, и она мотает головой, пытаясь прогнать пугающие мысли. Затем тянется к графину с водой, наливает её в стакан и неловко пьёт: зубы стучат о его край.
Звук неприятный, и Клаудия ставит стакан на стол, но почему-то продолжает слышать скрежет. Полминуты она стоит, тупо уставившись на сияющий кафель, пытаясь понять, откуда исходит шум, а затем поворачивается и смотрит на обитую железом дверь, ведущую из кухни в подвал. Дверь заперта снаружи мощным засовом.
Ей вовсе не хочется туда идти. Ей хочется вернуться в постель, но в голове противной мухой зудит мысль: а вдруг в подвал забралась дочка и её там случайно закрыли? Этот страх становится всё более навязчивым, и она с неохотой идёт к двери, отпирает её и заглядывает в подвал. Уходящая вниз лестница тонет в темноте. Она шарит рукой по стене и зажигает свет. Затем спускается по широкой лестнице, снова медленно и мучительно, спотыкаясь и взывая в пространство: «Вероника, ты здесь?».
Ответа нет, но скрежет усиливается, и у одной из кирпичных опор, поддерживающих свод подвала, теперь заметно какое-то шевеление. Клаудия делает ещё несколько шагов и, наконец, воочию видит причину этих звуков.
Женщина, прикованная цепью к трубе – вот откуда скрежет – снова шевелится и тянет к Клаудии руки – кожа на запястьях содрана из-за безнадёжных попыток освободиться из стальных браслетов. Рот заклеен скотчем, из-под распухших покрасневших век почти не видно глаз. Клаудия наклоняется ниже и видит, что перед ней вовсе не женщина, а юная девушка.
– Сейчас, сейчас, – бормочет Клаудия и пытается сорвать липкую ленту со рта, но девушка воет от боли.
– Сейчас, сейчас, – она мечется по подвалу, пытаясь придумать, чем снять наручники, затем почти бегом поднимается по лестнице, хотя пять минут назад едва спустилась по ней.
Она перескакивает порог и чувствует тяжёлый толчок в грудь. Потеряв равновесие, она падает назад, на первую ступеньку лестницы. Перед ней стоит её муж, губы его презрительно кривятся.
– Неугомонная завистливая дура! Всё вынюхиваешь… Как же ты мне надоела, ничтожная суетливая тварь!
Она кое-как встаёт и пытается обойти его, но он с размаху даёт ей тяжёлую пощёчину, и свет в её сознании мгновенно гаснет.
***
Старлинг перевернула клочок бумажки. На обороте по-английски был написан адрес популярного дешёвого кафе в районе Ла-Бока. Под строчкой с адресом была начерчена латинская буква и несколько цифр, а также дата – завтрашняя – и время: семь часов вечера, как раз, когда кафешка будет набита под завязку. Кларисса передала конверт, записку и газетную вырезку доктору Лектеру. Он внимательно просмотрел их, и его лицо приняло своеобразное выражение: смесь негодования и ядовитой насмешливости: – Так, значит, рай. Твой неизвестный корреспондент полагает, что жизнь под гнилой крышей ФБР была раем. – Ну, я так не считаю, – задумчиво протянула Кларисса. – А что думают другие, меня не беспокоит. – Те немногие, что ещё не похоронили тебя, полагают, что ты предала закон. Нарушила присягу. – Доктор Лектер впился взглядом ей в лицо. – В их чёрно-белом мире ты слилась со мраком. Тебя это действительно не беспокоит? Дорогой Джек не смотрит на тебя во снах с укором, посасывая нитроглицерин? Старлинг спокойно выдержала его взгляд: – Нет. Как ты думаешь, что это за номер? – Она указала на буквенно-цифровое сочетание, нацарапанное на бумажке. – Это номер американского страхового полиса, Кларисса. Лицо Старлинг стало ещё более задумчивым. – Вот как… М-м-м… Я представляю, что ждёт автора этого письма. Но я прошу тебя повременить. Лицо Ганнибала лишилось всякого выражения. Казалось, на него дохнула холодом сама зима: – Ты решила встретиться с ним, моя дорогая? – Да. – Что же, ты, вероятно, оценила риск. Я попросил бы тебя не делать этого, но я никогда не использую аргументы к милосердию. Старлинг секунду помялась и ответила: – Если я почувствую угрозу, то устраню её сама. Доктор Лектер покачал головой и вышел из кабинета.***
Старлинг приехала в шумное и не очень чистое кафе заранее: в половине седьмого. Ей хотелось осмотреться и понаблюдать за входящими. Интерьер заведения не претендовал на исключительность: кирпичные стены, маленькие круглые столы и пластиковые стулья. Здесь подавали неплохое мясо и дешёвый алкоголь, за что это кафе и было любимо местными выпивохами. В воздухе сизыми клубами повис табачный дым, мешающийся со смехом и обрывками звучных испанских фраз. У входа в кафе стояла грифельная доска с надписью: «Пей кофе и сохраняй спокойствие». Однако многочисленные посетители пили здесь отнюдь не кофе. Свободных мест было мало, и Старлинг продвигалась вглубь зала, надеясь, что там удастся найти столик, сидя за которым она сможет держать под наблюдением входную дверь. Ей хотелось сесть у стены, чтобы не оставлять спину открытой. В самом углу она увидела подходящий стол, но он был занят. За ним сидела женщина, смотревшая прямо на Старлинг. Она была так неподвижна, что походила на статуэтку из эбенового дерева. Злую статуэтку, ведь её тёмное лицо горело гневом. Кларисса резко остановилась и одними губами прошептала: – Арделия. Женщина ей кивнула: – Хотела посмотреть в твои бесстыжие глаза, Старлинг. Чтобы не привлекать постороннее внимание, Кларисса подошла к столику и села напротив Арделии Мэпп. – Как ты нашла меня? – Серьёзно, Кларисса? – прошипела Арделия. – А может, спросишь, не привела ли я спецназ? Хочется побольше эгоистичных вопросов, тебе это теперь к лицу. Старлинг видела, что Арделия на взводе – редко кому удавалось довести её до такого состояния. Она всегда была воплощением здравого смысла, но теперь мудрая уверенность словно бы покинула её. Она выглядела измождённой и взвинченной. – Ладно, тогда вот не эгоистичный вопрос: когда ты успела увлечься поэзией? Такие записки не в твоём стиле. Если бы не номер страхового полиса бабули Мэпп, я бы не догадалась. – Это для хренова ублюдка Лектера. Хотелось его позлить. Он же любит всю эту лабуду с Данте, Средневековьем и куртуазностью. Он же утончённый, твою дивизию, воспитанный каннибал. Знает, с какой стороны положить вилку, а, Старлинг? Только не думала, что тебя этим проймёшь. – Не ори, Арделия, – тихо сказала Кларисса. – А тот, кто злит Лектера, ходит по краю. Примерно, как ты сейчас. – Я хочу получить грёбаные объяснения, Старлинг. Можешь сообщить их мне шёпотом или на языке жестов, но я хочу понять, что происходит. Почему ты в Аргентине под чужим именем расхаживаешь под руку с серийным убийцей? Я билась головой о стенку в нашей пустой квартире, когда думала, что тебя съели свиньи. И мне казалось, что хуже этого нет. Но последние пару недель я считаю, – горло Мэпп сжалось от спазма, а её покрасневшие глаза зло заблестели, – что уж лучше бы тебя действительно сожрали эти жирные свиноматки. И не пугай меня своим кровожадным хахалем, пусть приходит, я не разучилась стрелять и с удовольствием разряжу в него обойму. Кларисса слегка подвинула к Арделии свою руку, но не коснулась её, опасаясь, что той это будет неприятно. – Я расскажу тебе. И Старлинг рассказала обо всём, что произошло на ферме у Мейсона Вёрже, а затем в доме Лектера, умолчав только об ужине с Полом Крендлером. Такое Арделии знать ни к чему. Шум подвыпившей публики надёжно защищал их от чужих ушей. Народу было много, но слушать их было некому – Арделия выбрала правильное место. Пока Старлинг рассказывала о событиях недавнего и, кажется, уже такого далёкого прошлого, ей мерещилось, что всё настоящее отдаляется, тонет в сигаретном дыме; отчётливо видно лишь тёмное лицо Арделии. И она сосредоточилась на её глазах, которые больше не сверкали гневом. – Он спас тебя? – недоверчиво спросила Арделия. – Я спасла его, а он спас меня. Мэпп шумно выдохнула и обвела глазами убогий интерьер аргентинского кафе. – Почему после этого ты не ушла? Почему не сбежала? Ты же говоришь, что он не удерживал тебя силой. Старлинг заставила себя не отвести взгляд: – Если говорить рационально, бежать мне было некуда. Я застрелила полицейского, нарушила все возможные предписания. Я понимала, что мне конец. Так что… – Но это не единственная причина? – Ну, другая причина – это мои отношения с доктором Лектером. Арделия подпрыгнула на шатком пластиковом стуле: – О каких, на хрен, отношениях ты говоришь? Ты несколько раз допрашивала его, вот и всё. И это было семь лет назад! У вас не было никаких отношений. Может быть, ты двинулась, пока собирала весь его дорогостоящий хлам? Или он держит тебя под наркотой? Говорили, что он очень изощрён в фармакологии. – Если я и двинулась, то не в привычном смысле этого слова. И ты же видишь мои зрачки. Они в норме. Старлинг направила всё внимание внутрь себя в поисках спокойствия и сосредоточенности. Ей была жизненно необходима непробиваемая убедительность, прежде чем сказать Мэпп самое главное: – Послушай, Арделия… Он помог мне спасти Кэтрин Мартин. Хотя, уж поверь, ему было плевать на неё. И он помог мне сейчас. Я не встречала человека умнее и, как ни дико это звучит, честнее его. Я люблю его. Мэпп словно бы лишилась дара речи на несколько секунд, хотя и не выглядела ошарашенной, скорее, она была похожа на человека, который увидел решение давно беспокоившей его задачи. – Здесь всё звучит дико, Старлинг. Каждое твоё слово, – пробормотала она наконец. Но, знаешь, время и для меня течёт не без пользы. И я не стану тебя поучать, хотя и никогда не смогу понять. Если он спас тебе жизнь, что ж, для тебя он лучше ФБР, ведь эти уроды продали тебя за пару центов и не пошевелили пальцем, когда ты пропала. Но Лектер… он хрен знает что такое… Почему ты считаешь, что он тебя не убьёт? Старлинг покачала головой: – Он не тронет меня. И вообще… считай, что Ганнибал Лектер вышел в отставку. Между нами много такого, чего я не смогу объяснить. И всё же он заслужил свою нынешнюю жизнь. Как и я. Теперь скажи, как ты нашла меня? Арделия уставилась в некрашеный потолок кафешки, вспоминая тяжёлые дни, наступившие после исчезновения Старлинг. – Когда ты пропала и фэбээровские мудаки отказались переквалифицировать твоё дело с исчезновения на похищение, я отправилась к Барни. К этому санитару, который подрабатывал у Вёрже. Устроила ему допрос с пристрастием: хотела узнать, что Лектер может сделать с тобой. Он сначала ответил, что не знает, но потом… видно, обрадовался, что я не вышибла ему мозги, а может, пожалел меня… Он догнал меня и сказал, что если доктор Лектер забрал тебя, то он, наверное, не причинит тебе вреда. Я решила взять это за исходную посылку, потому что мне вовсе не хотелось верить, что тебя по кусочкам растащили свиньи. Я помнила, что Лектер в качестве срочного укрытия предпочитает Южную Америку… Старлинг задумчиво добавила: – Ну да, считалось, что после побега из Мемфиса он укрывался в Бразилии… – Угу. В ФБР всегда плевались по поводу его снобизма, но я вспомнила, что ты делала ставку именно на то, что Лектер тот ещё выпендрёжник, когда искала его. Я решила, что этот мистер-пуп-Земли никогда не поселится в глуши, ему нужен доступ к культуре, хорошей еде и одежде, а значит, он отправится в мегаполис. Я принялась шерстить аренду и продажу дорогой недвижимости в Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро, Буэнос-Айресе, Лиме… Всё элитное, эксклюзивное, историческое, всё из ряда вон. И хотя такой недвижимости не так уж много, это была адская работёнка, и я могла заниматься ей годами, но мне повезло: в одном из Буэнос-Айресских агентств недвижимости работает один мой хороший знакомый. Кларисса встрепенулась, и Арделия предупреждающе подняла руку: – Не бойся, он знать-не знает, что Лектер – это Лектер, а ты – это ты. И я не назову тебе его имени! В общем, он мне кое-чем обязан, и я попросила дать списки всех недавних клиентов, справлявшихся о сверхдорогой недвижимости. Обязательно с подробным описанием. Вы были единственной парой иностранцев: итальянец и американка. Он невысокий, вежливый и представительный, знаток архитектурных стилей. Она молодая и красивая, с необычной пигментацией на щеке. Старлинг, избавься, наконец, от этого порохового следа, это же опознавательный знак! Словом, к тому времени я уже выбилась из сил, но тут у меня что-то ёкнуло. Я решила, что возьму отпуск, полечу в Аргентину и посмотрю на этих Гримальди. Не особенно я и рассчитывала. А потому остолбенела, когда увидела тебя выходящей из особняка в районе Реколета. Кларисса виновато посмотрела на Мэпп. – Ты ведь знаешь, Арделия, я не могла тебе сообщить. По крайней мере, пока. Арделия кивнула: – Ну а ты знаешь, что Кроуфорд совсем сдал? Не вылазит из больниц. Скорее всего, в отдел он уже не вернётся. Лицо Старлинг страдальчески исказилось: – Мне очень жаль, Арделия. Я не могу ему помочь. Когда-то он не смог помочь мне, а теперь я не могу помочь ему. Это не месть и не злорадство, но я свой выбор сделала. Что теперь станешь делать ты? Мэпп сухо улыбнулась: – Ну, я не стану проводить весь свой отпуск в Аргентине. Вернусь в США. А после окончания отпуска уйду из ФБР. Мне предложили стать консультантом в крупном сыскном агентстве, займусь без вести пропавшими. – Почему ты решила уйти? – А ты почему, Старлинг? – раздражённо спросила Арделия. – Лично я не люблю ходить по трясине. ФБР кое-что дало мне, а теперь принялось забирать всё больше и больше. Не хочу, чтобы мой баланс стал отрицательным. Что же касается тебя, Старлинг, и… твоего спутника, то вам не о чем беспокоиться. Считай, что я уже не федеральный агент. Это мой последний подарок тебе, Кларисса. Мэпп встала и протянула Старлинг руку. Лицо её казалось безжизненным – на смену злости, которая до сих пор подпитывала её силы, не пришло никакого иного чувства. – Хотя бы раз в год присылай мне открытку. До востребования. Подписывай её Беатрис. Я обещаю больше никогда не искать тебя, но я хотела бы знать, что ты жива. Старлинг взяла её руку в свою: – Конечно, Арделия. Я обещаю. Когда Арделия Мэпп подошла к арендованной машине, уже стемнело. Улицу освещал лишь тусклый фонарь, в свете которого слабо очерчивались контуры соседних домов. Неудивительно, что она слишком поздно заметила человека в тёмном плаще, подошедшего к ней совершенно бесшумно. Она инстинктивно отступила на шаг, но он не стал сокращать расстояние между ними. – Мисс Мэпп, позвольте отнять у вас несколько минут вашего драгоценного времени. Боюсь, нам совершенно необходимо поговорить. *Клаудия - от латинского claudus (хромой)
