К дверям в розовый сад

      Арделии Мэпп не доводилось видеть доктора Лектера в камере в устрашающем антураже подвального этажа Балтиморской клиники для душевнобольных преступников. Он не представал перед ней в наморднике и смирительной рубашке, выступая на фоне убийц, психопатов и параноидальных шизофреников, словно безумная и жестокая фантазия из кошмарного сна.       Напротив, давным-давно Арделия, помогая Старлинг собирать информацию о жизни прославленного доктора, любовалась его газетными фото на светских раутах, когда он был окружён лучшими людьми Балтимора. Она видела внешнюю, нормальную сторону его жизни – ту, которой этот Двуликий Янус поворачивался к обычным людям.       Ей особенно запомнилась старая фотография с одного благотворительного ужина: на ней ему, пожалуй, немного за 40, лоб гладкий и чистый, но на лице уже тот заметный отпечаток опыта, который так отличает мужчину от молодого человека. Отпечаток привычек, разочарований, суждений, выводов, образа жизни. На многих светских фото доктор Лектер широко, почти демонстративно улыбается, но здесь он был серьёзен и, хотя смотрел прямо в объектив, казался при этом погружённым в себя. Вероятно, оттого, что его губы не изгибались в показной улыбке, становилось видно жёсткую линию его рта, о которой, наверное, немало смог бы сказать хороший физиогномист. Арделии казалось, что здесь доктор Лектер больше всего был похож на самого себя, но всё же и на этой фотографии он был лишь героем светской хроники. А потому, наверное, она сейчас не должна испытывать ужас, когда он стоит напротив неё, на расстоянии вытянутой руки.       Но она испытывает – под его немигающим взглядом, на этом вежливом расстоянии – испытывает не ужас, нет, а сокрушение всех её чувств, тревогу, угнетение, панику. Живот в солнечном сплетении тягостно сжимается, Арделию бросает в пот, и она чувствует дрожь, но кажется, что эта вибрация приходит извне. Внезапно Мэпп понимает, на что именно это похоже. Она чувствует себя так, будто кто-то врубил рядом инфразвук герц этак на 10, чтобы разогнать толпу. Но Арделия не может бежать. Не может и не станет. Хотя ей до смерти тошно.       И прежде чем Лектер произносит новую фразу, в голове у Арделии проскакивает совершенно неуместная в её положении мысль: «Да как же Старлинг с ним живёт?!»       – Мисс Мэпп, вы довольно рискованно, если не сказать безрассудно, вторглись в наше уединение и создали экстраординарную ситуацию. Это необходимо обсудить. Но мне бы не хотелось привлекать ничьё внимание к этому разговору. В ночной тиши и шёпот подобен крику. Вы не против сесть в машину?       Какой-то чужой голос отвечает Лектеру, и, спустя долю секунды, Арделия понимает, что этот голос принадлежит ей самой.       – Ведь убить меня в машине гораздо проще, доктор Лектер.       Её собеседник сохраняет невозмутимость, хотя в его глазах проскакивают красные насмешливые искры.       – Убить вас нетрудно в любом месте. Но я ничуть не собирался говорить об этом, мисс Мэпп, и, возможно, вы напрасно сводите нашу беседу к этой теме. У меня сейчас нет в планах вашего убийства, могу вас заверить.       Арделия пожимает плечом, обходит машину и садится на пассажирское сидение, предоставив Лектеру возможность устроиться на соседнем. Он оказывается весьма близко, и она чувствует тонкий свежий запах, исходящий от его одежды. Его лицо тонет в тени и, честно говоря, Арделия этому рада. Сама мысль о том, чтобы рассмотреть весь его облик в деталях кажется ей странновато-неприятной. Но благодаря простым действиям и спокойному обращению доктора Лектера паника немного отступает, и Арделия даже в состоянии выдавить вопрос:       – Итак?       Он не шевелится, и, кажется, в салоне просто начинает парить его голос, никак не связанный с тёмным силуэтом:       – Мисс Мэпп, я бы предпочёл, чтобы этой ситуации не произошло, и будь на вашем месте другой человек, поверьте, он бы ещё вчера пропал без вести. Однако моя привязанность к Клариссе позволяет рассмотреть и другие варианты. К какому итогу вы пришли, встретившись с подругой?       Арделия отвечает осторожно, взвешивая каждое слово.       – Я ухожу из ФБР, доктор Лектер. И более не считаю себя обязанной бюро. Мы договорились с Клариссой, что я сохраню её и вашу конфиденциальность.       – М-м-м… Как великодушно, мисс Мэпп… Великодушно, но голословно. Откуда мне знать, что первым делом, оказавшись в США, вы не побежите к Джеку Кроуфорду с докладом?       Вопрос существенный, и Арделия старается, чтобы её голос звучал уверенно:       – Честно говоря, доктор Лектер, я бы ещё хотела пожить. Охота на вас по большей части заканчивается провалами, а если это снова произойдёт, то вы непременно пожелаете навестить меня. Кроме того, Джек Кроуфорд уже не сможет организовать поисковую операцию и арест. Он тяжело болен.       Доктор Лектер прицокивает языком и говорит с притворным сожалением:       – Да, наслышан… Почему же вы не сказали мне, мисс Мэпп, что гарантии нашей безопасности – это ваша преданность Клариссе? Решили, что я не поверю? Или сами не верите в это?       – Наверное, потому, что я плохо вас знаю, доктор Лектер. Оттого и решила начать с витального аргумента.       Ганнибал Лектер укоризненно качает головой:       – Вам не нужно подыскивать для меня слова, мисс Мэпп. Вам нужно всего лишь говорить правду. Кстати, что вы думаете о наших отношениях с Клариссой? Отвечайте быстро и не вздумайте лгать!       У Арделии сжимается горло, но она отвечает:       – Я этих отношений… не понимаю. Но, честно говоря, доктор, стрелку на моём моральном компасе в последнее время немного закрутило, и потому я воздержусь от оценок. А ещё… – Арделия ощущает странное успокоение и смотрит прямо в глаза Лектера, сияющие в темноте мягким бордовым светом, – я думаю, что моральный компас Старлинг в полном порядке.       Кажется, доктор Лектер на минуту задумывается, а затем отвечает:       – Вы говорите, что не понимаете наших с Клариссой отношений, мисс Мэпп… Возможно, вам показалось, что агент Старлинг предала свои идеалы, а я наслаждаюсь тем, что мне удалось сбросить её с сияющего постамента закона и порядка и вывалять в грязи. Приятное дополнение к тому, что можно жить свободной и обеспеченной жизнью после того, как государство засунуло тебя в психушку вместе с уродами всех мастей, не так ли?       Доктор Лектер снова берёт небольшую паузу, внимательно следя за своей собеседницей, а затем продолжает:       – Но на самом деле вам нужно понять лишь одно: что смешано случайно, то умрёт**. Верно и обратное. То, что есть сегодня между мной и Клариссой Старлинг, родилось более семи лет назад и год от года крепло и росло. Задайте себе один вопрос: случайна ли эта связь? А затем, ответив, задайте второй: кому она принесла вред?       Какое-то воспоминание начинает пульсировать в сознании Арделии, и она шепчет:       – От лихорадки, может быть, моей чумные списки сделались длинней?***       – О, вы начитаны. Не сделались, верно? Мэпп кивает. И затем произносит вполне обычным голосом:       – Когда я вернусь в США, я решу, что поездка в Аргентину мне привиделась. Это занятная и пугающая галлюцинация, вызванная стрессом из-за исчезновения Старлинг. Прощайте, доктор Лектер.       Затем, не мешкая, но и не торопясь, она выходит из машины и, открыв водительскую дверь, садится за руль. К этому моменту пассажирское сидение сзади неё уже пустует: её опасный и таинственный гость растворился в вечерней тьме. Больше всего на свете Арделия Мэпп сейчас хотела бы оказаться в самолёте, летящем на север.

***

      За сутки до этой встречи по мосту Пуэйрредон медленно движется автомобиль. Это старый и местами облезлый седан неприметного серого цвета. На середине моста автомобиль притормаживает, из салона выходят двое мужчин и направляются к багажнику. Вдвоём они вытаскивают из него что-то большое и тяжёлое и тащат его к чугунным перилам моста. Недолгая, но натужная возня у перил, и их ноша летит в реку Матанса. Услышав громкий всплеск, мужчины торопливо возвращаются к машине и, спустя несколько секунд, автомобиль уезжает – с куда большой скоростью, нежели та, с которой он заезжал на мост.       Эта пара не в первый раз проделывает подобное. Впрочем, сегодня они немного просчитались. Груз, который они везли из фешенебельного особняка в центральной части города, должен был утонуть в глубокой части Матансы, а через несколько дней всплыть где-то дальше по течению, раздутый до неузнаваемости и изрядно объеденный рыбами. Однако ночная тьма, которая дарит приватность и защиту от любопытных глаз, взамен забирает хороший обзор. И неизвестные посетители моста Пуэйрредон не увидели, что их таинственная ноша отправилась вовсе не тем путём, что был ей уготован: её почти сразу прибило к огромной опоре моста. Там она и будет лежать до утра, отлично заметная с берегов при солнечном свете. Её увидит случайный прохожий – и сообщит в полицию, а может быть, и газетчикам (таблоиды неплохо платят за подобные новости). И очень скоро на первых полосах газет появится шокирующее известие: пропавшая в районе Палермо студентка найдена жестоко убитой. Под жирными кричащими буквами заголовка два фото. На том, что слева – симпатичная блондинка в очках, кокетливо улыбающаяся в объектив камеры. На том, что справа – обезображенное тело в оскорбительной наготе, кукла, сломанная жестокими и любопытными руками.       Эта газета непременно попадёт в руки Клариссы Старлинг, и она легко выхватит из текстового массива, в котором смакуются кровавые подробности, знакомые черты: многочисленные ножевые ранения, отсутствие внутренних органов, полостные раны, зашитые хирургическим швом. Всё это сознание Старлинг фиксирует автоматически, и, хотя статья производит тягостное впечатление, мысли и чувства Клариссы сейчас заняты другим.       Два часа назад она вернулась со встречи с Арделией, но Ганнибала нет дома, и Старлинг чувствует нарастающую тревогу. Нет сомнений в том, что доктор Лектер знает, с кем и почему она встречалась, а он никогда не пускает опасные ситуации на самотёк. Что, если Ганнибал проигнорирует просьбу Клариссы не вмешиваться, решив, что эта просьба выходит за границы здравого смысла? Тогда Арделия Мэпп упокоится в Аргентине, и это будет первый серьёзный счёт к Старлинг за её выбор. Такой счёт, с которым её совесть не сможет смириться. Арделия – это не Пол Крендлер, на такое нельзя махнуть рукой.       Когда в двери щёлкает замок, Кларисса уже ждёт Ганнибала, переминаясь с ноги на ногу в арочном проёме большой прихожей. Войдя, доктор Лектер подходит к Старлинг, кладёт руку ей на плечо и целует в щёку. Её рука напряжена, а взгляд такой, словно она только что рассказала ему о кричащих ягнятах.       Доктор Лектер улыбается уголком рта и будничным тоном спрашивает:       – Моя дорогая, повар оставил ужин в духовке? Я не стал есть твою подругу, поэтому очень голоден.       Кларисса внезапно начинает кашлять, и доктор Лектер несказанно рад произведённому эффекту. Отпив воды из стакана, который он заботливо приносит ей, она спрашивает:       – А что же ты с ней сделал?       – Ровным счётом ничего. Мы немного побеседовали, затем она отправилась в гостиницу, а после в аэропорт, я полагаю. Целая и невредимая.       – Арделия будет держать язык за зубами, – говорит Кларисса чуть более пылко, чем следует.       – О, безусловно. Прости, дорогая, но если бы я сомневался в этом, языка у неё бы уже не было.       После ужина, поднявшись в спальню, Старлинг находит на своём туалетном столике простую и изящную коробочку. В ней – совершенной формы перстень: тонкие полоски белого золота тянутся друг к другу и переплетаются у основания крупного и чистого бриллианта. Старлинг знает, что доктор Лектер предпочитает изумруды: алмазы на его вкус слишком просты. Но она знает и символику этого самого дорогого на свете камня: он означает твёрдость, постоянство… и жизнь. И она понимает: сегодня доктор Лектер подарил ей жизнь Арделии Мэпп.

***

      Однажды вечером, спустя несколько дней после возвращения из Аргентины, Арделия Мэпп получила письмо. Это был изящный конверт из плотной лиловой бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. Письмо оказалось без подписи, но Арделия довольно быстро поняла, кто его автор. Если бы в комнате в это время находился ещё один человек, в чьи добродетели входила бы наблюдательность, он бы непременно отметил, как изменилась Арделия во время чтения письма. Её напряжённая поза сменилась на расслабленную, а лоб покрылся лёгкой испариной.       Дорогая мисс Мэпп!       В нашу с вами первую и, вероятно, последнюю встречу вы изъявили желание позабыть о том, что открылось вам во время вашей недавней поездки. Я рассчитываю, что наше с вами свидание было необременительным для вас, но не могу оспаривать ваше желание и даже хотел бы помочь вам в его осуществлении.       Не скрою, во время нашей с вами встречи я вспомнил важную, как показалось мне позже, мысль: трудность не в том, что мы не знаем некоторые вещи. Трудность в том, что вещи оказываются не такими, какими мы их знаем. А самое большое неудобство вы поймёте, если зададите себе вопрос: зачем мы знаем вещи, которые мы знаем, хотя лучше нам их и не знать вовсе? Для того, чтобы решить эту значительную проблему, мисс Мэпп, у нас с вами есть процесс забывания. Не знаю, думали ли вы об этом раньше, но люди обожают забывать то, что им кажется важным, и даже жизненно важным. Они забывают взять зонтик, хотя знают, что сейчас идёт дождь, забывают, куда положили ключи от машины, забывают документы перед визитом в официальное учреждение. Как-то раз я забыл сумку с документами в самолёте в другой стране. И что вы думаете, я из-за этого умер? Нет, я по-прежнему жив и общаюсь с вами, не так ли?       Люди забывают так много, так легко и так разнообразно, что это может удивлять. В комнате забытых вещей нью-йоркского метрополитена какое-то время жил забытый пассажиром аллигатор. А вы знали, мисс Мэпп, что аллигаторы – древнейшие рептилии на Земле? Знали, что они прямые потомки динозавров? Несмотря на это, их употребляют в пищу, запекая целиком на углях. Крестьяне этим мясом кормят собак. А в ресторане запечённого аллигатора могут продать туристам за очень большие деньги.       Постарайтесь не думать об этом маленьком зубастом зелёном аллигаторе, иначе его съедят собаки или туристы в ресторане. Не думайте о нём. О чём угодно, но не об аллигаторе: маленьком, с бугристой кожей, острыми зубами и пристальным взглядом… Это полезная для вас задача, мисс Мэпп, займитесь ей немедленно. И трудная, конечно. Она потребует от вас некоторой сосредоточенности, и я не удивлюсь если это письмо будет вами где-то забыто…       Искренне ваш, случайный собеседник на забытой улице       Дочитав, Арделия как будто замерла на несколько минут, уставившись расфокусированным взглядом в пространство. А затем встала, сунула письмо в кастрюльку, подожгла его, и, когда бумага сгорела, вытряхнула пепел в раковину. После этого бывший специальный агент ФБР Арделия Мэпп отправилась по своим делам. - - - - *Названием главы служит строка из стихотворения Джона Донна «Канонизация»: Увы! кому во зло моя любовь? Или от вздохов тонут корабли? Слезами затопило полземли? Весна от горя не наступит вновь? От лихорадки, может быть, моей Чумные списки сделались длинней? Бойцы не отшвырнут мечи свои, Лжецы не бросят кляузных затей Из-за моей любви. **Отсылка к стихотворению Джона Донна «С добрым утром»: Что смешано случайно, то умрёт. Но если две любви в одну сведёт Судьба, то, значит, нас в веках бессмертье ждёт. ***Цитата из стихотворения Джона Донна «Канонизация»