Часть 15. А если это Ганнибал Лектер?
8 ноября 2021 г., 19:47
На следующий день доктор Лектер пригласил Клариссу прогуляться в сад «Хапонес де Палермо». Парк, разбитый в японском стиле, немного напоминал Ганнибалу о днях его юности. И хотя над карликовыми постройками сада безжалостно нависали пыльные аргентинские небоскрёбы, но, глядя на узкие деревянные мостики и толстых карпов, плещущихся в неглубоких прудах, Ганнибал Лектер мог уловить воспоминание о белой коже, блестящих чёрных волосах и нежной руке, лежащей на его сердце. Доктор ещё не рассказывал Клариссе о леди Мурасаки, и пока не собирался делать этого, но она сама совсем притихла, как будто поняла, что Ганнибал думает о чём-то трудном и болезненном, и лишь слегка касалась тёплыми пальцами запястья его левой руки.
Когда они добрались до небольшого искусственного водопада, Старлинг уселась на огромный нагретый солнцем камень, сбросив сандалии с ног и прижав к груди загорелые колени. Доктор Лектер, не смущаясь, рассматривал её: в солнечных лучах она казалась особенно яркой и особенно совершенной. Всё та же женщина, которую он впервые увидел много лет назад через стекло в напряжённом свете люминесцентных ламп. Всё та же… И всё-таки другая. Тогда она была олицетворением долга и борьбы: с собой, с пугающим подвалом клиники, с сумасшедшим пациентом, к которому она пришла с тягостным визитом. Он любил и ту Старлинг. Но эта… Ему на секунду показалось, что солнце щедро отдало ей всё своё сияние, и теперь она сама изливает свет. Ганнибал, любуясь этой картиной, почувствовал, как образ печальной японки окончательно меркнет в его сознании. Конечно, она останется в чертогах памяти, проходящая мимо пустого дома сквозь опадающую листву ивы, но больше не потянется рукой к его сердцу, залитому светом Клариссы Старлинг.
Пока он запечатлевал этот образ Старлинг в своём сознании: улыбающиеся губы, тёплую кожу, тонкие обнажённые щиколотки и золотые струящиеся вокруг лучи, она спросила:
– Кажется, твоё настроение стало лучше?
– Оно и было хорошим, Кларисса. Если я не хохочу до упаду, это не значит, что я в трауре.
Старлинг посмотрела на него внимательнее. В его лице не было раздражения. Скорее, какое-то хитрое удовольствие.
– Почему мы пришли сегодня именно сюда?
– Совместить приятное с полезным. – Ганнибал тихо вздохнул, увидев, как в небе наползающая туча лишила Старлинг золотого шлейфа:
– Ты ведь знаешь, что из этого парка пропала студентка, найденная под мостом.
– Знаю, но только она пропала не в Японском саду.
– Японский сад – это мой каприз. Сосредоточься на главном, Кларисса. Время от времени в этом деле фигурируют парки: как место обнаружения жертвы или как место её исчезновения.
– Да, но парки-то разные. Думаешь, он любитель природы? Или нанимается на подённую работу?
Доктор Лектер присел на камень рядом с Клариссой:
– Да, он привязан к паркам своей работой. Согласно психологическому профилю, один из убийц – человек рабочей профессии. Он может быть разнорабочим, строителем, водопроводчиком, землекопом… Он хорошо знает парки, поэтому пользуется ими для своих развлечений. В Сентенарио он выкинул труп неизвестного, в «Палермских лесах» похитил студентку. Возможно, почти не отрываясь от работы. Он вообще склонен действовать быстро. Если это его решительность, то он блеснёт ещё не раз, а вот если необдуманность – значит, скоро ошибётся.
– Патриция Варгас, – произнесла Старлинг имя последней жертвы. – Она исчезла среди бела дня. Вряд ли он уволок её силой.
– Иногда насилие действительно необходимо, Кларисса, но в большинстве случаев оно – лишь подпорка для слабого ума. Если ты помнишь, я говорил, что наш персонаж – маскулинный тип и, скорее всего, довольно привлекательный. Красивый мужчина, легко выполняющий тяжёлую физическую работу, дружелюбный и словоохотливый. И что ещё нужно глупой 20-летней девочке? Конечно, она сама с ним пошла. Не было никакой нужды зажимать ей рот и тянуть в кусты. У него хватает ума это понимать.
Старлинг обеспокоенно провела рукой по волосам:
– Он почему-то сменил способ избавления от трупов. Раньше он едва ли не под ноги прохожим их бросал, а вот студентку попытался утопить. Это просто невезение, что её отнесло к опоре моста и тело нашли так быстро. Но задумка ведь была совсем не такой.
Доктор Лектер лишь слегка пожал плечами, словно речь шла о чём-то несущественном:
– Не забывай о его напарнике или любовнике. Возможно, это он требует тщательнее убирать за собой. По всем новостям прошло известие, что Диего Феррейра выпущен из-под ареста. Они всего лишь попытались быть осторожнее.
– Один из этих людей, может быть, есть среди клиентов Анны Морено. Но это наверняка не разнорабочий и не землекоп.
Ганнибал нетерпеливо махнул рукой:
– Между прочим, адвокат сегодня утром прислал мне список её клиентов. Ищи в нём врача. Но не забывай, что Анна могла знать не только второго, но и первого. Он мог чинить её денники, например, или вывозить мусор из конюшни.
Старлинг резво вскочила с камня:
– Если список пришёл, пора его прочитать.
Ганнибал взял её за руку:
– Не прежде, чем мы позавтракаем, дорогая.
***
Кларисса разочарованно просматривала список клиентов Анны Морено. Профессия каждого из них была установлена. О ком-то знал конюх, но в большинстве случаев постарался адвокат: доктор Лектер платил очень щедро, и тот был рад стараться. К тому же, выяснить, чем зарабатывало на жизнь некоторое количество добропорядочных жителей Буэнос-Айреса, не представляло большого труда. Но результаты ничего не прояснили. В списке оказалось только два врача: один, терапевт, умер 4 года назад – это было особо отмечено. Второй, гинеколог, оказался женщиной. Могло ли такое быть, что доктор Лектер ошибся и сообщницей убийцы была женщина? Такие пары редкость, но прецеденты бывали, причём женщина могла быть как пассивной соучастницей, только наблюдавшей за убийствами или только покрывавшей преступника, так и весьма активной и кровожадной напарницей. Ещё в 30-е годы по Америке колесила жуткая парочка, убивавшая женщин. Их целью было не убийство само по себе, а нажива, тем не менее их безжалостность была поразительна, и дама в ней ничуть не уступала своему любовнику. Старлинг взялась за телефон и набрала номер адвоката Лектера. Ей нужен был ещё один короткий разговор с конюхом Диего. Вовсе не факт, что с ним удалось бы связаться немедля, но Клариссе повезло. Прямо сейчас Феррейра находился в офисе адвоката, и тот передал ему телефонную трубку. – Диего, во-первых, я хочу поблагодарить вас за список. Очень исчерпывающе. Голос в телефоне неуверенно затрепетал: – Да, сеньора. Это вам огромное спасибо. Если бы не вы, я бы… – Диего, – прервала Старлинг, – вспомните хорошенько ещё раз, что сказала Анна на следующий день после того, как в парке нашли труп мужчины. Вспомните точно, какие слова она говорила. – Ну, она сказала, что видела ночью знакомого. – Знакомого? Не знакомую? Вы уверены, что она говорила о мужчине? – Я понял так, что это был мужчина. Старлинг положила трубку и вернулась к списку. Что-то здесь было такое, что ускользало от её внимания. Женщину-врача она всё-таки исключила. Если доверять памяти Диего, Анна говорила о мужчине, да и не могла Кларисса поверить в то, что преуспевающая замужняя женщина-гинеколог настолько потеряет голову, что начнёт штопать трупы жертв смазливого разнорабочего. А для чего вообще сообщник убийцы зашивает раны? Труп уже не представляет для него никакого интереса. Убийца не придаёт покойнику особых поз, не накрывает его покрывалом – нет ничего, что указывало бы на скрытые сожаления о содеянном. Тогда какой смысл в этой посмертной штопке? – Практический, – ответил доктор Лектер, когда Кларисса вечером задала ему этот вопрос, устроившись в кресле напротив него. – Если ты внимательно читала протокол вскрытия проститутки, которую можно признать одной из первых жертв, то должна была заметить, что смертельное ранение было нанесено тонким колющим предметом, напоминающим шило, однако явно не заводского изготовления. – Конечно, помню. Это была заточка. – Именно. – Доктор Лектер слегка наклонил голову, и взгляд его стал более сосредоточенным. – Вовсе не у каждой заточки есть рукоятка. В критической ситуации это обычно не играет роли, но вот нашего маньяка подвело. Скорее всего, его оружие полностью проскользнуло в брюшную полость жертвы. Не думаю, что он выгравировал на заточке свои инициалы, однако чем-то она была для него опасна, а может, он считал её сувениром или талисманом – у всех свои причуды, моя дорогая. Определённо, заточка была ему нужна, а кромсать проститутку, видимо, времени не было. Тогда он и попросил своего любовника-врача о помощи. Тот быстро достал заточку, но хирургические привычки никуда не денешь: сделал разрез – зашей. Ну а позже он, видимо, из эстетических соображений штопал некоторые трупы. Обыкновенная навязчивость, Кларисса, кто из нас не страдает от неё? – Ну, хорошо. Но зачем на свободе пользоваться заточкой, если вокруг полно ножей? – Позже он так и стал поступать. Но иметь при себе заточку – это тюремные привычки, от них очень трудно отказаться. В том числе поэтому я считаю, что наш маньяк сидел в тюрьме. Да ты и сама знаешь, дорогая Кларисса, что большинство тяжких преступлений совершается людьми, которые уже где-то попадались и даже были осуждены. Кларисса знала. Даже доктор Лектер не был исключением, хотя, как всегда, любое правило странно преломлялось в его личности, обращаясь в нечто противоположное самому себе. В юности, живя в Париже, он едва не был осуждён за серию убийств, но личности его тогдашних жертв оказались настолько мерзкими, что французская прокуратура предпочла не связываться с обвинением блестящего студента-медика. Дело было довольно громким, но всесильное ФБР ухитрилось так ничего о нём и не узнать, поэтому доктор Лектер в своё время стал для бюро полной неожиданностью. Старлинг немного помолчала, уйдя в мысли о юности Ганнибала, а затем добавила: – Хочу поговорить с одногруппницами Патриции. Родителей расспрашивать бесполезно, вряд ли они что-то знают о случайных увлечениях дочери, но подруги могут быть в курсе. Возможно, она встречалась с ним не один раз. – Это несколько рискованно, Кларисса, ты не находишь? Старлинг пожала плечами: – Назовусь её дальней родственницей. И, по-моему, рискнуть необходимо. Она достала из сумки свежий номер крупного таблоида «Кроника», развернула его и показала доктору Лектеру первую полосу с крупным кричащим заголовком: «А что, если это Ганнибал Лектер?». В статье аргентинский журналист рассказывал о том, как некоторое время назад в США ФБР вновь потеряло след серийного убийцы, одно только имя которого наводит ужас на половину земного шара. Печально известный доктор Ганнибал Лектер мог обосноваться в любой стране мира, поэтому автор статьи задавал резонный вопрос: не стал ли Буэнос-Айрес временным пристанищем для знаменитого серийного маньяка и не с ним ли связаны убийства в парке Сентенарио и ещё целый ряд менее громких преступлений? В оставшейся части статьи автор объяснял, почему жертвы с извлечёнными органами, найденные в Буэнос-Айресе, могли пасть от руки доктора Лектера. Неважно, насколько хороши были его доводы. Важно, что на весь Буэнос-Айрес прозвучало предположение о том, что Ганнибал Лектер обосновался именно здесь. Над виллой Пальмьери нависла угроза. Доктор Лектер скользнул глазами по заголовку. Выражение его лица ничуть не изменилось: – Я видел это, Кларисса. Старлинг молча ждала продолжения, зная, что нет смысла произносить вслух аргументы, которые доктор Лектер сам уже давным-давно обдумал. – Мы поймаем убийц. Но тебе, моя дорогая, вовсе не нужно появляться так близко к месту действия. По крайней мере, пока. – Опросить свидетелей – самое логичное из того, что можно сделать, – возразила Кларисса. Доктор Лектер лишь моргнул и поджал и без того тонкие губы, но Старлинг ощутила его отстранение. В то же время ей показалось, что все её чувства обострились. Она сосредоточилась на невесомых золотых пылинках, кружившихся в солнечных лучах, и на качавшихся за окном головках красных и белых роз. За секунду до ответа Лектера на неё нахлынуло странное чувство, словно эти розы – предмет из иного мира, и время и здешний воздух не касаются их. – Близится ураган, Кларисса. И хотя мы в опасности, здесь всё ещё самое защищённое место. Неужели ты так стремишься его покинуть? Кларисса Старлинг не раз вызывала у доктора Лектера злость и досаду. Он не стремился подавлять их, поскольку на смену им приходили восхищение и желание. Ему никогда не хотелось сломить её независимость, даже если она порой и доставляла ему неудобства. Старлинг можно было обыграть, но не было никакой нужды её ломать. Однако сейчас доктор Лектер чувствовал обеспокоенность. Вовсе не потому, что какой-то журналист привлёк к его персоне излишнее внимание. Опасность и так нарастала, и по чертогам его памяти уже давно гуляли холодные тревожные ветры. Предзнаменования бывают полезны, они лишь усиливают настороженность, а первобытный страх смерти, который доконал бы любого другого человека, доктор Лектер давно научился держать в узде. Собственная смерть вообще его не особенно пугала, но Старлинг… – Возьми с собой пистолет, Кларисса, – коротко сказал он, невесомо коснувшись её светлых волос.***
– Просыпайся! – голос мужа вибрирует от визгливого нетерпения. Он треплет её за плечо, и его толстые пальцы больно впиваются в кожу. Клаудия старается побыстрее разлепить глаза, лишь бы только он заткнулся и отпустил её руку. Голова у неё страшно болит, и она, еле ворочая языком, спрашивает: – Что произошло? Муж ласково улыбается и отвечает: – Произошло то, что ты барбитуратная наркоманка, и у тебя заплетаются ноги. Ты упала с лестницы и ударилась головой. Перепугала меня и ребёнка. Пришлось отправить дочку к няне. Жаль, мне самому, любимая, отправиться некуда: мы с тобой вместе в горе и в радости, верно? Но у нас куда больше горя, чем радости, и всё это начинает утомлять. Насмешливо улыбаясь, он спрашивает: – Как сны в наркоманском бреду? Не снились кошмары? Связывания, похищения, убийства? Знаешь, это частое явление в твоём состоянии. Такое, когда не можешь отличить реальность от сна и галлюцинаций. Клаудия с испугом смотрит в его злые глаза и тяжело сглатывает: он откровенно смеётся над ней. Что-то сильно изменилось в его поведении: раньше он скрывал свою ненависть, а теперь почти не сдерживает её. Ладно, думать об этом пока невозможно. – У меня сильно болит голова. – Не беда, таблетка аспирина тебе поможет, он лежит на столике, выпьешь сама. А мне пора к пациенту. Клаудия следит за ним из окна, когда он выходит из дома. Его встречает высокий молодой широкоплечий мужчина: этого типа она видела несколько раз у них дома, но муж не снизошёл до того, чтобы представить ей гостя. Они уходят вместе, а Клаудия, подождав несколько минут, спускается в кухню. Здесь словно бы ничего не изменилось: дверь в подвал заперта на щеколду. Прежде чем решиться зайти туда, она чувствует прилив тахикардии: если муж снова обнаружит её в подвале, больше она не очнётся. И всё же Клаудия рывком открывает дверь и спускается по лестнице настолько быстро, насколько это возможно в её состоянии. Ничего. Девушки нет. И никаких следов её пребывания. Клаудия уже собирается уходить, когда слышит, как подвальная дверь скрипит у неё за спиной. Сердце сжимается от ужаса, но вместо мужского окрика она слышит голос дочери: – Мамочка! Тебе лучше? – Не ходи сюда! Я сама поднимусь. На выходе из подвала она подхватывает дочь на руки и шепчет ей на ухо: – Никогда не входи сюда, здесь живёт страшный тролль. Девочка испуганно взвизгивает и спрашивает: – А что он делает? – Он ест людей, милая. Не в силах вернуться в спальню, она идёт с дочкой в гостиную и здоровается там с няней, которая и привела ребёнка домой. На журнальном столике лежат свежие газеты, и на главной странице одной из них Клаудия видит знакомое лицо, взятое в чёрную рамку. Лицо девушки, которую днём раньше она обнаружила в собственном подвале.
