К дверям в розовый сад

      Кларисса Старлинг поднялась на 4-й этаж Университета Палермо, где располагался факультет архитектуры современного ландшафта. Накануне она тщательно обдумала свой внешний вид: никакой вызывающе дорогой одежды, и уже тем более дорогой сумки и часов, но всё аккуратное, современное, в светлых оттенках – такое, чтобы невозможно было определить, сколько стоят вещи, в которые она одета. Кларисса вообще-то вполне выглядела на свой настоящий возраст, но её миниатюрность, подтянутость и лёгкая походка помогали ей особенно не выделяться среди толпы студенток, чего она и хотела.       Изучив расписание занятий 3-го курса, Старлинг принялась ждать окончания пары. Когда из аудитории начали оживлёнными стайками выпархивать студенты, она подошла к двум парням и, вежливо улыбнувшись, спросила, где она может найти Анастасию Наварро.       – Тачу Наварро? Да вот она, – и один из парней показал на невысокую смуглую девушку, листавшую конспект.       Когда он снова обернулся, то с удивлением обнаружил, что симпатичная незнакомка, только что задавшая ему вопрос, как будто испарилась.       За то, что её имя стало известно половине Буэнос-Айреса, Анастасия Наварро должна была благодарить прессу. Именно газеты растрезвонили, как звали девушку, которая вместе с Патрицией Варгас отправилась на прогулку в парк Палермо, ставшую для одной из студенток последней. Газетчики не интересовались, хочет ли такой славы Анастасия и, главное, не будет ли это для неё опасным. Нетрудно догадаться, что убийца Патриции мог обратить внимание на свидетельницу, чьё имя так услужливо сообщила ему пресса. В том числе и поэтому Анастасия была непростой для Клариссы целью. Шокированная убийством подруги и настороженная из-за внимания газетчиков, она вряд ли захотела бы откровенничать с первой встречной.

***

      Анастасия Наварро стояла у полки небольшого букинистического магазина и перебирала старые издания Джона Китса. Она зашла сюда в надежде отвлечься и успокоиться: вот уже несколько дней мысли о смерти Патриции не отпускали её ни днём, ни ночью... Родители предлагали ей на неделю-другую оставить университет, но эта идея только больше встревожила её. Она рассчитывала, что лекции и семинары не дадут ей думать о том дне, когда тело Патриции нашли у реки Матанса, однако её надежды не оправдались. Анастасии всё время мерещилось, что за соседней партой сидит Патриция, а сегодня ей показалось, что, выходя из аудитории, она слышит её голос.       Старые букинистические издания середины прошлого века действительно отвлекли её, но вскоре Анастасия обратила внимание на женщину, стоявшую по соседству и перебиравшую тома римских философов.       Анастасия стала с любопытством рассматривать её – такое бывает, когда ты видишь женщину классом выше, чем ты сама, но не можешь сказать точно, в чём именно её отличие. Женщина была одета просто, но не без элегантности; красивое лицо с нежной кожей и широкими скулами имело выраженную индивидуальность; небрежно перехваченные резинкой блестящие светлые волосы не скрывали дорогого окрашивания. Может быть, дело было в том, как эта женщина себя вела? В ней не было суетливости домохозяек, она держала голову спокойно и прямо, даже когда читала мелкий шрифт старой книги.       Засмотревшись, Анастасия неловко дёрнула локтем и с грохотом уронила том Китса на пол. Женщина перед ней мгновенно среагировала: она подняла книгу и с дружелюбной улыбкой протянула её:       – Знаете, мой муж говорит, что современное поколение не умеет читать. Но, похоже, это не про вас.       Голос приятный и сильный, с лёгким американским акцентом.       – О, спасибо. Уверена, ваш муж очень умный человек.       В светлых глазах незнакомки мгновенно вспыхнула искра, и на долю секунды в лице её проскользнула какая-то странная насмешка, но затем она тихо и добродушно рассмеялась и, протянув Анастасии руку, сказала:       – Вы и не представляете, насколько вы правы. Меня зовут Беатрис Уоррен.       Анастасия чуть замешкалась, но пожала руку Беатрис, чья ладонь оказалась маленькой и твёрдой:       – Анастасия Наварро. Очень приятно! Вы, конечно же, американка? У вас замечательный испанский.       – Вы очень добры, я ведь не так уж давно говорю на нём. Да, мы с мужем американцы, и через пару дней возвращаемся на родину. Знаете… – казалось, собеседница Анастасии заколебалась, – я думала пообедать, но так не хочу делать это в одиночестве. Может быть, вы составите мне компанию?       «Почему бы и нет?» – подумала Анастасия. Эта красивая женщина была словно из другого мира, где твоих подруг не расчленяют на кусочки и в котором ты не мучаешься от страха, сомнений и постыдных мыслей. Почему бы не пообедать с ней? Ведь это гораздо лучше, чем сидеть дома, в университете или в пыльном магазине, и медленно сходить с ума.

***

      Кларисса Старлинг – а это была, разумеется, она – удачно выбрала приятное респектабельное кафе с умеренными ценами. Столики были отгорожены друг от друга небольшими ширмами; ей хотелось, чтобы новая знакомая чувствовала себя во время их разговора спокойной и защищённой.       Они мило болтали за обедом, Кларисса следила, чтобы разговор ни к чему не обязывал и не был слишком личным. Она рассказывала Анастасии об Америке, Анастасия – об учёбе на факультете ландшафтного дизайна. Когда за кофе студентка поинтересовалась, почему Беатрис с мужем покидают Аргентину, её собеседница печально улыбнулась и ответила, что в Калифорнии трагически погибла её давняя подруга, и теперь они с мужем должны отправиться на похороны. Патриция разрыдалась.       – Ох, простите! Но это так ужасно… Знаете, то же самое случилось со мной…       – Правда? – Кларисса немедленно достала из сумки чистый белый платок и протянула его Анастасии. – Тогда я как никто могу понять вас.       Анастасия прижала платок к глазам, но рыдания душили её – впервые с тех пор, как она узнала о смерти Патриции. Ей так хотелось сопереживания. Ей хотелось пожаловаться этой милой и доброй молодой женщине, тем более что та вот-вот уедет из Аргентины и вряд ли они увидятся снова.       – Она исчезла в парке Палермо, исчезла с мужчиной, который так нравился мне!       Старлинг насторожилась. Эта девушка явно знала больше, чем писали газеты. Возможно, она знала даже больше, чем сказала полиции.        – Ваша подруга ушла с мужчиной, которого вы знали раньше?       Анастасия закрыла лицо руками и прошептала:       – Да, это ведь я сначала познакомилась с ним.       – Как это произошло?       – Мы ведь учимся на факультете ландшафтного дизайна, поэтому часто ходим в парки, скверы, знаете, туда, где есть городское благоустройство… Я писала работу о розарии парка Палермо, это моя курсовая. Там я и познакомилась с ним…       – С кем, Анастасия?       – С Антонио… Красивый парень. Он сам подошёл ко мне. Он работает там, но… это временно. Он сам сказал так… Он учится на юриста.       – Значит, он из хорошей семьи. Вы знаете его фамилию или его друзей? Видели его с кем-то ещё?       – Не-е-е-т. Мы поболтали и условились о встрече. Он, ну… он мне очень понравился. Но, – она склонила голову, – на следующую встречу я пришла с Патрицией. Ей нечего было делать, она напросилась, и он, ну он…       – Она понравилась ему больше? Анастасия всхлипнула:       – Да. И он ей тоже понравился. Как же мне было погано! Они вели себя так, будто меня и не существует. Я не могла уйти. И остаться тоже не могла. А потом Патриция сделала вид, будто всё в полном порядке. Я тогда страшно разозлилась и пожелала ей…       – Чего вы пожелали ей, Анастасия?       Та тихо прошептала:       – Смерти.       Старлинг сказала своим самым спокойным и сочувствующим тоном:       – Анастасия, чего бы вы в сердцах ни пожелали Патриции, умерла она вовсе не от ваших мыслей. Как я поняла, её убили. И убили бы в любом случае, даже если бы вы думали о ней только самое хорошее.       – Я не верю, что это он. Он был такой милый парень, – упрямо сказала Анастасия.       Старлинг содрогнулась и вспомнила Буффало Билла: для Фредерики Биммель тот тоже был милым и отличным парнем.       – Конечно, конечно. И что, вы были с Патрицией перед тем, как она пропала?       – Да. То есть нет. Не совсем. Мы с ней снова пошли в парк Палермо: она на свидание, я из-за курсовой. Но она запретила мне идти с ней в розарий. Сказала, что им с Антонио нужно поговорить. Я погуляла по парку и ушла домой. Больше я её не видела.       «Понятно, – подумала Старлинг, – на самом деле Анастасия потащилась за своей более привлекательной подругой в надежде увидеть объект своей влюблённости, но Патриция не хотела такого обременительного эскорта, и она без обиняков объяснила Анастасии, что в розарии её никто не ждёт». Этим заключением Кларисса, разумеется, делиться не стала, а вместо этого спросила:       – Антонио сказал, что учится на юриста. Может быть, сказал, в каком университете он учится? Нет?       Анастасия лишь помотала головой.       – А как он выглядел? У вас есть его фото?       – Нет. Но он красив, как… ну я не знаю, как Марлон Брандо! Высокий, широкоплечий, а какие у него губы… Знаете, на нашем факультете нет таких красивых парней.       – А после того, как Патриция пропала, вы видели его?       Анастасия покачала головой и сказала, опустив глаза:       – Нет… Знаете, я ведь и полиции о нём не рассказала.       – Почему?       – Я… я была уверена, что он тут ни при чём, и не хотела, чтобы у него были проблемы.       – Знаете, Анастасия, с того момента, как я перестала быть совсем юной, прошло кое-какое время, и всё же я помню, что когда молодые люди знакомятся, они обмениваются телефонами или хоть какими-то контактами. Неужели он ничего не дал вам?       Студентка поколебалась, но всё же ответила:       – Он дал мне адрес электронной почты. Но она совсем бесполезна. Я не раз писала на этот адрес. Он не отвечает.       Старлинг подумала, что можно только вообразить, какие душераздирающие и слёзные послания отправляла Анастасия Наварро серийному убийце. Но ещё ужаснее, что рано или поздно ему надоест бросать их в корзину, и он всё же решит встретиться с надоедливой поклонницей и скоротать вечерок в своём стиле. А Анастасия может приблизить этот день, если от отчаяния пошлёт ему письмо с угрозой выдать его полиции. Кларисса задалась вопросом, не сделан ли уже этот роковой шаг.       – Знаете, я могла бы оказать вам пустяковую услугу перед отъездом. У меня есть небольшие связи, и я смогу вам сообщить, пользуются ли вообще этой электронной почтой. Не розыгрыш ли это? Есть ли у адреса владелец, читает ли он входящие письма и прочее.       Глаза девицы загорелись воодушевлением, и Старлинг подумала, что в мире найдётся не так много вещей вреднее, чем дурацкий любовный угар. «Доктор Лектер без сомнений назначил бы ей нейролептики», – решила она и добавила вслух:       – Конечно, мне нужен сам адрес. Вы мне его запишете?       Через минуту адрес электронной почты, сокрытый ранее от аргентинской полиции, лежал перед Старлинг: palehorse@gmail.com.       Старлинг в изумлении воззрилась на студентку:       – Анастасия, а вы не спрашивали, почему адрес такой… своеобразный? Конь Бледный, это ведь, по Апокалипсису, смерть.       Девица беспечно тряхнула головой:       – Антонио сказал, что у него была раньше конюшня, и он посчитал этот логин забавным.       Вразумление умалишённых сегодня не входило в планы Старлинг, поэтому она лишь сдержанно улыбнулась и сказала:       – Напишите и свою электронную почту. Надеюсь, не Конь Вороной?

***

      Когда Кларисса вернулась домой, её ждало короткое письмо от доктора Лектера:       «Моя дорогая, как твоя прогулка? Плодотворно? Не попалась ли в твои нежные руки заблудшая овечка, над которой судьба уже занесла свой острый нож? Она ещё жива, её трепетное сердце ещё бьётся, а ты уже, вероятно, в своём воображении видишь, как её окровавленная шкура свисает с грязного и заржавелого забора. Несомненно, так и произойдёт.       Великое искусство не быть перетёртым жерновами мироздания состоит в умении расставлять приоритеты, и должен без ложной скромности сказать, что твой покорный слуга в этом преуспел. Я всегда знал, чего хочу и что для меня действительно имеет значение. Иное же меня ничуть не беспокоило. Я верю, что и ты сможешь научиться этому в полной мере, но важно понимать, что каждой личности свойственна инерция: инерция мышления, образа жизни, собственных поступков. Когда эта инерция тянет тебя назад, моя дорогая, в чёрно-белый мир служебного долга и присяги, вспомни, что это действуют твои прежние рефлексы, которыми снабдили тебя твои узколобые командиры. А между тем мир вокруг изменился. Твои инстинкты подскажут тебе верное решение, но и твой разум должен пролить свет на самое себя.       Что до меня, то крики ягнят в чужих отарах – не более чем пустой звук, и я лишь хочу, чтобы моя храбрая воительница, окидывая взглядом чужие границы, не забыла о том, что и она сама представляет собой чьё-то сокровище.       К письму прилагаю два списка: первый – всех работников конюшни Анны Морено (прислан адвокатом), второй – список буэнос-айресских врачей, допущенных к работе с наркотическими веществами (его я получил в муниципальном совете – не зря сеньор Кабрера ел у нас в гостях великолепную говядину). Посмотри, не найдётся ли во втором списке знакомой фамилии?       Твой любящий муж       P.S. Буду вечером. Хотела бы ты провести его со мной?»       По губам Старлинг лёгкой улыбкой скользнуло: «Ещё бы», но она заставила себя сосредоточиться на списке врачей. Их было немало, и Старлинг положила рядом список с клиентами конюшни.       Кларисса почувствовала почти электрический удар, когда увидела на листке бумаги фамилию доктора Ромеро. Он не был клиентом конюшни, но эту фамилию Старлинг точно встречала. Конечно, вот она! В списке клиентов значится Клаудия Ромеро, и рядом приписка конюха Диего: «Прежняя клиентка. Не посещает конюшню уже два года». Что же, вполне возможно, что доктор Ромеро сопровождал свою супругу на конные прогулки. Там он и познакомился с Анной Морено. У Старлинг ещё не было доказательств, но внутренний голос ликовал: один из убийц ей известен.