К дверям в розовый сад

      Багровая утренняя заря нависает над Буэнос-Айресом. Кажется, что кто-то раскинул над городом огромную и мрачную порфиру, на которой тускло мерцают алмазы – уже гаснущие звёзды на холодном небе.       Старлинг не нравится, как она чувствует себя здесь, на маленькой белой террасе их большого дома, которая прячется в предутренней тени. Сомнение давит ей на плечи, как царственная заря давит на столицу Аргентины. Это чувство так неприятно! В решающие моменты своей жизни она привыкла ощущать воодушевление и подъём; во время опасных операций в ФБР она всегда чётко понимала, что именно ей нужно делать. Она понимает это и сейчас, но дурное предчувствие словно приковывает её к изящной балюстраде, в которой она находит опору.       – Хватит! – Старлинг резко встаёт и уходит вглубь роскошного холла.       Через 10 минут она появляется на улице, садится за руль автомобиля и направляет его в сторону Университета Палермо. В её сумочке кольт 45-го калибра и фотография Антонио Барриоса, которую он передал адвокату Лектера для личного дела при трудоустройстве.       Проезжая по утренним пробкам, она думает о том письме, что отправил вчера доктор Лектер убийце Патриции Варгас с адреса augean_stables@gmail.com. Оно написано во вполне присущей доктору манере.        «Дорогой Антонио, ваша нынешняя жизнь приносит вам много удовольствия. Вы ждёте от неё ещё более щедрых даров, но, увы, в этом бренном мире всё заканчивается, и для некоторых довольно быстро. Обидно, что причиной станет близкий вам человек. Ваш друг своим скальпелем буквально перережет вам жилы. Вы бы поняли, кто вас выдал, не сообщи я сейчас об этом?       Думаю, что вы не могли не держать в уме подобный поворот событий. Вы – любовник, доставляющий много хлопот, и, будем справедливы к доктору Ромеро, разве вы на его месте не поступили бы так же? Он успеет первым. И его ждёт дивная жизнь: деньги, почёт, никаких грязных секретов. А что ждёт вас? В Аргентине нет смертной казни, но тюрьмы далеки от пятизвёздочных отелей Буэнос-Айреса. Если честно, даже по сравнению с европейскими тюрьмами они очень плохи. А при пожизненном сроке это имеет значение.       Помните ли вы своё первое убийство? Вы стояли далеко от дома, в котором сгорела подожжённая вами семья, правда? Забота о собственной безопасности, несмотря на вашу самоуверенность, всегда была в вас сильна. Вы ни разу не выбрали жертву, равную вам по силам.       Но какое это имеет значение? Ваш конец предрешён, друг вот-вот пойдёт в полицию с доносом. Как жаль будет потерять вас, Антонио. Пусть в тюрьме вас утешат воспоминания о лучших временах с доктором Ромеро. Если только вас там не удавят, как крысу, за убийство ребёнка».       Ответа на это письмо доктор Лектер не получил, но он и не ждал от своего корреспондента эпистолярных упражнений. Важен был ответ действием. Старлинг находила попытку доктора натравить Барриоса на своего сообщника довольно элегантной и одновременно экономной, но сработает ли она? Оставалось ждать. Сам Лектер отправился сегодня в арендованную усадьбу, чтобы не выпускать Антонио из-под надзора. Ганнибал уже успел по телефону сообщить Старлинг, что их объект ни свет ни заря сорвался из дома и отправился в центр города. Доктор Лектер последовал за ним.       Клариссе же предстояла встреча с Анастасией Наварро. Выманить её не представляло сложности: она рвалась узнать любую информацию о предмете своего помешательства. Сегодня она просто не пошла в университет, чтобы встретиться со Старлинг побыстрее.       Когда Кларисса зашла в кафе, где они уже встречались раньше, Анастасия сидела за столиком и явно не знала, куда девать руки. На смуглой коже плохо виден румянец, но волнение выдавали дрожащие губы и лихорадочно блестевшие глаза. Старлинг, подойдя к столику, успокаивающе улыбнулась:       – Неважно спали этой ночью? – спросила она, окинув взглядом Анастасию.       – Да. Вы что-то узнали? Что вы узнали?       Клариссе не понравилось состояние студентки. Она выглядела гораздо хуже, чем во время их встречи накануне: перевозбуждённой и потерявшей связь с реальностью. Старлинг даже подумала, не отказаться ли от своей затеи, но всё же достала фото и положила его перед девушкой.       – Посмотрите, Анастасия, с этим человеком вы познакомились в парке Палермо? С ним ушла Патриция?       Её собеседница впилась взглядом в фотографию. На вкус Старлинг, в этом фото не было ничего особенного. Да, человек на снимке был достаточно смазливым, но Старлинг видела мужчин и покрасивее. Нельзя также сказать, что лицо было зловещим или выраженно ненормальным. Кларисса по опыту знала, что самые жуткие и больные извращенцы могут иметь вполне обычные лица, и лишь после поимки впечатлительные люди находят в их облике печать зла. Однако, пока убийцы на свободе, большинство людей никакой печати зла не видят и даже готовы впустить их в свой дом, сесть к ним в машину или войти с ними в лифт. Так или иначе, на фото было обычное лицо, только Анастасия так не считала. Её ноздри затрепетали, руки судорожно дёрнулись… Вся она потянулась к снимку, как жаждущий тянется к сосуду в надежде найти там воду. Старлинг услышала шёпот: «Да, это он», когда ответ ей был уже не нужен. Было понятно и так.       Внезапно рука, дрожащая возле снимка, ухватила запястье Клариссы.       – Где он? Я не знаю, кто вы на самом деле. Но я знаю, что вы в курсе, где он.       Старлинг спокойно нажала свободной рукой на запястье Анастасии – сильно, почти на грани болевого ощущения, – и та отдёрнула кисть.       – Мне неизве…       В руке девушки что-то сверкнуло, и Кларисса осеклась. Это был обычный сервировочный нож, который вместе с вилкой и ложкой лежал на столе в полотняной салфетке, ожидая гостей. Анастасия прижала нож к собственному горлу, под лезвием быстро пульсировала сонная артерия. Ширмы, дарившие гостям приватность, скрывали от персонала эту дикую сцену.       – Скажите, где он! Скажите, или клянусь, я воткну этот нож себе в горло!       Старлинг не вскочила со стула и даже не отстранилась. Наоборот, она наклонилась поближе к Анастасии, всмотрелась в её широко раскрытые глаза и посеревшие губы, а затем сказала:       – Втыкайте.       От неожиданности Анастасия Наварро ослабила нажим и лезвие заскользило по коже.       – Втыкайте, – повторила Старлинг. – Надеюсь, у вас достаточно времени и упорства, поскольку для того, чтобы зарезаться тупым ножом из ресторана, вам понадобится и то, и другое. Этот нож сделан, чтобы разрезать блинчики с ветчиной, а не человеческие шеи.       Руки Анастасии задрожали, она выронила нож, и тот с глухим стуком упал на скатерть.       Голос Старлинг смягчился:       – Человек, которого вы так страстно хотите увидеть, убивал и будет убивать дальше. Он никого не любит и никогда не сможет полюбить. Вы ненавидите свою подругу за то, что она отбила у вас поклонника, а на самом деле она спасла вам жизнь. Это ваш второй шанс спастись, а у неё его никогда не будет. Не ищите встречи с этим человеком, он убьёт и вас.       Старлинг встала, положила фотографию в сумку, вышла из кабинки и направилась к выходу, оставив Анастасию одну, с безвольно опущенной на руки головой.

***

             Старлинг выходит из кафе, понимая, что хладнокровие даётся ей непросто. Как всё-таки жаль юную безмозглую дурочку! Сцена с ножом была неприятной; Кларисса чувствует, что сердце бьётся слишком быстро. Когда-то давно доктор Лектер восхищался её самообладанием, но секрет был не в железных нервах Старлинг, а в том, что она никогда не позволяла себе раскисать на глазах у других. А ещё – дело всегда на первом месте.       Поэтому прямо сейчас она решает съездить домой к Барриосу, покуда он в отъезде и под присмотром Ганнибала. Надо хотя бы мельком осмотреть его вещи, поглядеть, как он устроился и чем занимается. Старлинг забирается в машину, заводит мотор и движется к району Сааведра. Здесь в небольших коттеджах живёт средний класс. Район вовсе неплох, но это окраина, и она немного мрачновата, как все окраины в мире.       А вот дом, где теперь живёт и работает Антонио Барриос, кажется Старлинг довольно симпатичным. Аккуратное здание из красного кирпича, окружённое обширным земельным участком. У входа в дом – красивые фонари в ретро-стиле. В бетонной клумбе покачиваются мелкие голубые цветы. Но окна до сих пор заколочены: он, что же, даже не отодрал доски? Это плохо. Если в доме есть проблемы со светом, Старлинг там ничего не увидит.       Кларисса оставляет машину у соседнего дома: если Барриос вернётся, пусть не думает, что гости именно у него. Она берёт сумку и фонарик, закрывает машину и направляется к входной двери. В сумке револьвер на боевом взводе и предохранителе. У Старлинг нет ключей, но она знает, что дом долго не могли сдать, поэтому находит запасные ключи в почтовом ящике: риэлтер просто забыл забрать их оттуда. Кларисса открывает дверь и проскальзывает внутрь.       Там темно. Старлинг не двигается, привыкая ко мраку. Неприятно, но надо не торопиться и подождать, когда глаз начнёт вычленять во тьме силуэты предметов. А пока можно слушать и пытаться уловить запахи. В доме ни шороха. Тяжёлый запах обволакивает ноздри, запах нежилого дома. Мерзость запустения…       Кларисса включает фонарик. Перед ней большая захламленная прихожая: старые коробки, строительный мусор, мебели почти нет. Она шарит лучом по стене – вот выключатель! Щёлкает по нему – на всякий случай на её руках перчатки – и тусклый свет загорается в помещении. Секунду поразмыслив, Старлинг гасит свет: луча от фонарика ей достаточно, а если хозяин вернётся, не стоит удивлять его иллюминацией. Она перекладывает фонарик в левую руку, берёт в правую револьвер и движется к темнеющей впереди лестнице.       К счастью, дом небольшой. Ганнибал упоминал, что наверху только три спальни. В какой-то из них Барриос бросил свои вещи. Есть ещё маленькая комната для прислуги на первом этаже, но Старлинг не сомневается в том, что этот тип захочет устроиться в хозяйской спальне.       Вдоль лестницы на стене висят старые фотографии, принадлежавшие бывшим владельцам дома. В свете фонаря, разгоняющем тёмные тени, фото выглядят пугающе. «Сосредоточься, Старлинг, это не дом с привидениями. Вперёд!» Она выходит на небольшую полукруглую площадку с тремя дверями. Недолго думая, подходит к центральной, толкает её и заходит.       Луч фонаря описывает дугу, пытаясь осветить довольно большую квадратную комнату с правильными пропорциями. Что она рассчитывает найти? Барриос живёт тут совсем недавно, он даже не удосужился освободить от досок заколоченные окна.       Конечно, следовало бы обыскать его постоянное жилище, но это пока невозможно. При его трудоустройстве выяснилось, что он живёт с матерью, она не работает и все дни проводит дома. С другой стороны, может быть, именно сюда он решится принести что-нибудь важное, чтобы уберечь это от её любопытных глаз?       Комната почти пуста. У стены справа стоит неубранная кровать, рядом валяются две большие спортивные сумки и какой-то мусор. Старлинг подходит поближе и наклоняется, чтобы в свете фонаря разглядеть то, что Барриос не соизволил донести до мусорной корзины. Две пустых и смятых жестяных банки из-под пива, обёртка от дешёвого шоколадного батончика и – гадость! – использованный презерватив. Кларисса выпрямляется во весь рост и отступает на несколько шагов. К горлу подкатывает тошнота, в голове мечутся тоскливые воспоминания о том, как она помогала матери убирать загаженные гостями номера в отеле. «Ладно, Старлинг, чего ты только не видела на месте преступления!»       Чуть поодаль лежит аккуратно сложенная газета, кажется, «Кроника». Кларисса поднимает и разворачивает её. Под светом фонаря вспыхивает знакомый заголовок, сообщающий об обнаружении тела студентки Университета Палермо Патриции Варгас. Значит, Барриос интересуется тем, как освещают дело его рук в прессе. Нужно осмотреть сумки.       Она осторожно расстёгивает первую молнию, раскрывает её пошире, и освещает фонариком содержимое. Одежда. В основном дешёвые и ношеные футболки, стоптанные кроссовки очень большого размера, но и несколько дорогих джемперов из тонкой шерсти, чистое нательное бельё – больше ничего.       Старлинг аккуратно возвращает всё в сумку, и открывает вторую. В ней инструменты: несколько молотков, ножи и отвёртки. В свете фонарика невозможно понять, пользовались ими по назначению или для совсем других целей, тем не менее, Кларисса замечает несколько бурых пятен.       В самом низу сумки большая тетрадь с плотной обложкой из искусственной кожи. Старлинг раскрывает её и быстро проглядывает толстые страницы: это вырезки из газет, посвящённые убийствам. Итальянского актёра Франческо Мази. Маленькой девочки, найденной в лесопарке. Незнакомца из парка Сентенарио. Анны Морено. Ещё нескольких неизвестных Старлинг людей.       Кларисса переписывает их имена в маленький блокнот, но ручка срывается с листа бумаги, когда Старлинг слышит женский крик. Жуткий женский вопль. И, что страшнее, одиночный.       Старлинг замирает и прислушивается в полной тишине, положив руку на рукоятку револьвера. Она не слышала шума подъезжающей машины. Откуда тут вообще кто-то взялся?       Ещё один крик. Явно с противоположной стороны дома. Старлинг, вытянув руку и положив палец на курок револьвера, распахивает дверь, тут же вжимаясь в стену спиной.       Лестничная площадка пуста. Она освещает лестничный пролёт. Пусто. Выставив револьвер перед собой, она быстро спускается с лестницы. Луч фонаря, движущийся по большой комнате, падает на дверь чёрного хода, выходящего на противоположную сторону дома. Воспользоваться им? Это опасно, зато так быстрее, иначе придётся огибать всё здание. Третий крик придаёт ей решимости. Старлинг бежит к двери, запертой всего лишь на задвижку. Одно движение, и дверь распахнута.       Солнечный свет ослепляет. Кларисса, болезненно жмурясь, переводит револьвер сначала направо, затем налево, и делает шаг вперёд. Солнце меркнет, и она летит вниз, в пустоту и тьму.