C10H15N

Суббота — это замечательный день. От него веет прекрасным даже от самого названия. День, в который сам Бог завещал спать подольше, отбросив все накопившиеся за неделю проблемы. Аякс так и делал. Если забыть про вечер в компании Сяо, то его неделя выдалась, не сказать, что насыщенной, но вполне себе приемлемой. Он не ссорился с родителями, не ссорился с Люмин, не получал плохих оценок в школе, даже вот знакомого нового завёл. Общение с Чжун Ли было необычным, как и сам парнишка. С кем ещё можно посреди ночи есть рис, а потом обсуждать наркоторговлю? Если крепко задуматься, то Чайльду даже хотелось ввязаться во всю эту жизнь картелей, морей наркотиков, деловых переговоров в полутёмной, задымлённой кубинскими сигарами комнатушке. Но единственная проблема заключалась в том, что он себя не видел в этом образе. Он скорее будет тем парнем с выразительным лицом и пистолетом за поясом, наблюдающим за переговорами. На крайняк можно поработать курьером и вывозить наркотики из какой-нибудь условной Колумбии или Эквадора. Опасно, можно здорово вписаться в тюрьму, да и риски не оправдывают себя. За всю свою карьеру Дилера Аякс накопил около девяти миллионов йен, что составляет примерно семьдесят тысяч евро. Это даже близко не стоит с ценами на недвижимость что в Японии, что в Нидерландах. Второй вариант, конечно, был предпочтительнее, потому что, как ни крути, на Родине было приятнее. Зато без нормального знания языка его туда никто не пустит учиться, поэтому он находился меж двух огней. Чайльд перевернулся на живот, с упоением понимая, что ему никуда не нужно торопиться, не нужно одеваться в ненавистную форму, когда на улице баня, а в этой одежде можно ходить даже зимой. Только вот проблема пришла с самой неожиданной стороны. Ему стало некомфортно лежать. И как бы он ни извернулся, тяжесть в спине никуда не девалась. Неужели пора вставать? С подъёмом пришло и чувство голода, и чувство невыполненного долга, ведь в рюкзаке лежали два свёртка денег, которые удалось заработать вчера. Можно было бы вообще продать стритрейсерам хоть килограмм кокаина, только вот нельзя продавать каждому встречному — только проверенным. В общем-то, планы на день нарисовались сами собой: сходить к Сяо, черт бы побрал этого мелкого китайца, вернуться домой и с чистой совестью доспать. Пожалуй, тут ничего лучше не придумаешь. Судя по работающей вытяжке и разговорам, родители уже начали вести свою бурную жизнь. Папа был вообще отдельной историей: если он не встанет в восемь, не выпьет кофе на террасе и не почитает газету — всё, выходной прошёл зря. Аякс искренне надеялся, что такое не передаётся по наследству. Он не переживет этого. Уже сделав все свои утренние ритуалы, Чайльд стоял перед зеркалом в прихожей и оценивал, насколько же сильно заметны свёрнутые деньги в кармане его шорт. Надо было надеть что-то посвободнее, тогда бы они виднелись не так сильно. По большому счету, а кому вообще надо рассматривать, что у него в карманах? Никому, поэтому похер. — Мам, закрой за мной дверь, — крикнул он вглубь дома и пошел к калитке. Главное, сделать всё быстро, тогда останется время на сон. — Что это за язык? — Чайльд шарахнулся от источника звука в каменную колонну рядом с собой, больно ударяясь плечом и локтем. — Господи, бля, — он ошарашенно смотрел в пытливую золотистую бездну напротив себя и не мог хотя бы перевести дыхание. Чжун Ли, упёршись спиной в противоположную колонну, разглядывал его с нескрываемым интересом, перекатывая в пальцах дотлевшую сигарету. Да ну, неужели у него есть такая же дебильная привычка? — Арабский, — с неким раздражением отвечает он и с грохотом захлопывает за собой калитку. — Ты не похож на араба, — справедливо замечает его собеседник и выкидывает остатки сигареты в кусты под забором. Ага, а потом мама начнёт обвинять Аякса в курении. Отчасти это будет правдой, но фактически — окурок не его. — Ха, я в курсе. Интересно, гардероб Чжун Ли представляет собой «50 оттенков чёрного» или они ещё просто плохо знакомы? Как ему вообще не жарко? На улице парилка, а он полностью одет. Раньше они встречались только под ночь, а тут день. Ладно, у него хотя бы есть хоть что-то помимо черных узких джинсов. У него есть охуенные свободные штаны, заканчивающиеся чуть выше щиколоток. И, прости Господи, Чайльд снова задумался о том, что ему это нравится. Он не знал: эстетика это или первые звоночки, но кто запретит ему пялиться на чужие щиколотки? Список продолжал пополняться. Когда-нибудь, если они, конечно, начнут тесно общаться, он напишет его от руки и подарит Чжун Ли на день рождения. Определённо. Да, так и сделает. — Как ты узнал мой адрес? — решил поинтересоваться Чайльд, начиная неспеша идти в сторону своего конечного пункта назначения, и запустил руки в карманы, натыкаясь на сложенные деньги и телефон. — Это было достаточно просто: я всего-то спросил у Люмин, — они шли рядом прогулочным шагом, иногда пересекаясь взглядами. Кажется, мечтам о полуденном сне после выполнения всех дел не суждено исполниться. А Аякс совсем не против. Хоть какое-то разнообразие в его жизни. Он просто разговаривает с человеком, без всяких обязательств. — Предположу, что ты что-то хотел? — в такой компании даже появлялось желание разговаривать более литературным языком. И хотя Чжун Ли ненамного старше подросткового возраста, можно с уверенностью сказать, что у него очень чистая и грамотная речь. Чайльду это нравится. Надо занести в список. — Я сейчас просто по делам иду, но это ненадолго. — Хорошо, можно с тобой? — спросил старший, буквально намертво впиваясь своим взглядом. В целом, Чжун Ли не похож на того, кто будет осуждать или жаловаться полиции, если узнает о грязных делишках Аякса. В какой-то степени этим даже хотелось поделиться. Так почему бы не начать новое знакомство только с правды? — Конечно. — В общем, — начал Чжун Ли, приподнимая низ толстовки, чтобы достать телефон, — я вчера почитал немного информации по поводу того, о чем мы разговаривали ночью. — О наркотиках? — уточнил Аякс. — Да, в частности об их производстве, — он развернул телефон экраном к Чайльду, и младшему пришлось даже остановится, чтобы разглядеть, что ему показывают. На экране отображались химические уравнения, куча цифр, букв, понятий. Все эти страшные записи приводили к чистому ответу «C10H15N». Это всё, конечно, классно, но вот о значении этих уравнений можно лишь строить догадки. Это очень далеко от того, что они изучают в школе. Здесь нет ничего знакомого Чайльду: ни единого термина, ни единой реакции. Он чувствовал себя откровенно тупым, потому что Чжун Ли уже доказал, что он куда умнее. Всё ясно, нормального общения не получится, потому что они на разных ступенях развития. Вряд ли такой образованный человек захочет тесно общаться со школьником, которой толком жизни не видел и находится на уровне развития пятиклассника. От этого становилось тоскливо. Даже запах стирального порошка, которым Чайльд дышал уже пару минут, и теплое дыхание Чжун Ли над ухом не радовали. Сегодня без примеси парфюма и табака. Как же приятно замечать такие мелочи. — Извини, я без линз, — ему почему-то показалось, что нужно извиниться или оправдаться за такое незначительное недоразумение. Ну вот так, ну что ж поделаешь, бывают дни, когда глазам нужно отдыхать. Чайльд оторвался от чужого телефона и продолжил медленно идти. — Так что всё это значит? — Это способ получения очень чистого метамфетамина, — восторженно сказал Чжун Ли. — Я вчера поработал над этим, и это оказалось не так сложно. Самое главное: достаточно доступно. — Подожди, ты сам всё это написал? — самооценка Чайльда пробила пол. Ниже уже некуда. — Я учусь на химико-технологическом, — теперь даже расхотелось рассказывать о своей «работе». Чжун Ли из общества людей, которые стоят выше, чем остальная масса. Аякс не причислял себя ни к первой группе, ни ко второй. Он был где-то между, колеблясь из одной стороны в другую. Пора бы уже выбрать, а то часики-то тикают. — Не забивай себе этим голову, в той же литературе или физике я полный ноль. — Да вот что-то не верится, — Чайльд с прищуром посмотрел на Чжун Ли, который в свою очередь сдавленно улыбался. Да что ты будешь делать — улыбнись нормально, тебя же никто не бьет. — Хорошо, если ты думал, что я что-то понял в твоих записях, то хочу тебя немного огорчить. — Метамфетамин можно изготовить в университетской лаборатории и у меня есть к ней доступ, — он пару раз моргнул, создавая вокруг себя ещё больше вопросов. Человек-загадка — не иначе. — Допустим, мне вообще не интересно, зачем тебе это, но вот зачем тебе я? — Аякс опустил взгляд, рассматривая свои обнаженные колени и мельком поглядывая на чужие щиколотки. Действительно, зачем? Не мог же он случайно узнать о том, что его намечающийся зять торгует в школе кокаином? Как-то это бессмысленно. — Потому что мне нужен друг и сообщник, — признался Чжун Ли, буквально заставляя Чайльда оторвать взгляд от созерцания искусства, естественно, только в его понимании. Так друг или сообщник? — Если ты не знал, то Люмин часто со мной разговаривает о тебе, и с её слов ты показался мне достаточно интересным. Ну а ещё, смотря на твоё поведение, можно сказать, что ты благородно воспитан, поэтому мне бы хотелось подружиться с тобой. В наше время мало хороших людей. — Знаешь, надеюсь, что после того места, которое мы сейчас посетим, твоё впечатление обо мне не испортится.

🧪

— Я, если что, не хочу есть, — сказал Чжун Ли, рассмотрев вывеску на фасаде здания, откуда Сяо плёл свои сети. Да кто бы сомневался, что ты лишний раз есть хочешь. Чайльд чуть не сказал это вслух, о чём, вероятно, сожалел бы потом всю жизнь. Надо уважать чужие проблемы, и если уж мучается человек, который потенциально станет твоим другом, то ему нужно помочь. Нужно попробовать погрузиться в его жизнь, понять, как он мыслит, что может ему навредить, о чём стоит говорить, а о чём нет. Слабо верится в то, что проблему можно решить, лишь поняв, откуда она взялась. Если у Чжун Ли такие натянутые отношения с едой, то наверняка кто-то что-то сказал про его внешний вид. Этим «кем-то», со слов Люмин, был его отец. Но что можно сказать человеку, внешний вид которого был отдельным искусством? Может быть этому парнишке просто необходимо быть любимым, и всё? — Нет, мы сюда не есть пришли, — Чайльд потянул на себя тяжёлую стеклянную дверь, пропуская Чжун Ли вперед. — Если у тебя потом возникнут вопросы, то я на них могу ответить, — дав небольшое напутствие, он зашёл следом, сразу же вдыхая тяжелый запах этого места. Тут было всё: кальяны, сигареты, духи, алкоголь, еда — признаки зажиточной жизни. Это заведение пользуется большим спросом в узких кругах. Те, кто просто хотят поесть — приходят днём, те, кто за «специальным» блюдом — вечером. Утром выходного дня тут даже за километр людской души не найти. Все отходят после пятничных посиделок. Вот зачем ходить куда-то развлекаться, если можно развлекаться дома? Чайльд искренне не понимал. — И кто же этот хмурый милашка? — темноволосая девушка подняла голову от телефона, встала со стула и, красиво покачивая бёдрами, подошла к вошедшим. Всё это напоминало какую-то дебильную сцену из GTA. Кажется, вся жизнь Аякса напоминала дебильную сцену из GTA, а может быть он уже просто свихнулся. — Это мой... — Чайльд замялся, посмотрев на немного потерянного Чжун Ли, и решил, что раз дружить — так дружить, — мой друг. — Бэй Доу, — девушка изящно протянула руку с серебряными кольцами на пальцах и мило улыбнулась, придавая своему выражению лица некую томность. — Чжун Ли, — слегка покраснев, он пожал протянутую руку. Бэй Доу сжала её крепче и потянула в сторону барной стойки. Да, это очень хорошее место для знакомства. Они должны нормально поладить. Сочетание «плохой-правильный» всегда образовывало одни из лучших тандемов в истории человечества. — Давай без этих своих фокусов и без этого, — Чайльд провёл указательным пальцем под носом, обращаясь с Бэй Доу и к её совести. Вот не дай Бог она сейчас начнёт применять свои женские чары на нём, и к её «зарплате» прибавится ещё тридцать три тысячи йен. — Ну, я ещё в здравом уме, — строго сказала она, а затем, переключив внимание на Чжун Ли, мило улыбнулась, продолжая, — мы просто поболтаем. Бэй Доу можно верить. Она уже сотни раз доказывала свою честность и верность. Сначала может показаться, что она грубая и распутная, но ведь они все оказались в этом бизнесе не от хорошей жизни. Не следует осуждать незнакомого человека, ведь ты никогда заранее не узнаешь, с каким грузом и воспоминаниями он живёт. А Бэй Доу — она классная. Да, такое идиотское прилагательное вполне способно описать те чувства, которые Чайльд испытывал к ней. Это была девушка из серии «твоя богатая крестная, которая приезжает на Майбахе, покуривая электронную сигарету, и даёт тебе «немного» денег со словами «на вот, пока мама не видит». Аякс был бы счастлив иметь такую тётю, но, видимо, не в этой жизни. Чайльд просто ненавидел спускаться к Сяо. Его кабинет прямо источал это ощущение неизбежности и зависимости. Это место связано с самыми отвратительными воспоминаниями во всей жизни Аякса. Ничего унизительнее, чем там, он никогда не переживал. И вот сейчас он идёт туда добровольно, в приподнятом после общения с Чжун Ли настроении. А ведь вся эта иллюзия «хорошего дня» может испариться в ближайшие несколько секунд, если Сяо будет не в духе. Ведь, естественно, манипулировать школьником — такое благородное дело, он же ничего не может весомо ответить. Поэтому самым правильным решением каждый раз становится демонстрация оружия. И кто бы что ни говорил, когда перед тобой лежит пистолет, действительно становится страшно за свою жизнь. Чайльд был из тех людей, которые для спасения себя любимого будут пользоваться любыми доступными методами. Поэтому унизительно полежать несколько минут на столе — не такая уж большая плата. В конце концов, кроме Бэй Доу обо всём этом не знает абсолютно никто. Первый раз было очень тяжело в моральном плане. Не было этого чувства «загрязнённости», о котором многие говорят, была лишь липкая плёнка позора. Чайльду казалось, что все вокруг знали о том, что он сделал. Именно он сделал, а не с ним сделали. Он чувствовал отвращение к себе и ужасный стыд перед родителями. Ничего более. — Чайльд? — Сяо сидел за своим столом, пересчитывая деньги вручную. Ему это будто бы доставляет какое-то непостижимое удовольствие. — Ты что хочешь? — Да так, должок занёс, — он вынимает сложенные купюры из кармана и, подавляя неистовое желание швырнуть, аккуратно кладёт их на стол перед Сяо. Тот аж удивился, откладывая недосчитанное в сторону. — Это те шестьдесят шесть тысяч, — пояснил Аякс. — Я уже даже забыл про них, — он поправляет средним пальцем очки и берет свёртки денег в руки, принимаясь сразу же проверять, не обманули ли его. Насколько Чайльду известно, Сяо носил очки для стиля, но в его маленькой головешке даже не имелось представления о том, насколько они ему не идут. То ли форма не та, то ли ещё что-то, но это выглядело смешно. — Хорошо, так уж и быть, в следующий раз, если будет не хватать, уйдёшь ненаказанным. Тут уже не очень понятно: радоваться или что делать? Чайльд слегка подался вперед, не понимая, что ему делать: уходить или чего-то ожидать? А чего ожидать? Извинений? О нет, ждать от Сяо извинений — всё равно что надеяться на то, что чёрное станет белым. Иными словами, никогда. — Что-то ещё? — Сяо убрал принесённые деньги в сейф позади себя и приготовился вернуться к своему делу. — Мне кажется, что ты хочешь поделиться со мной сигаретами, — Аякс понадеялся на удачу, ну мало ли ему ещё повезёт, и Сяо отдаст почти целую пачку. — Наглости у тебя хоть отбавляй, Чайльд, — старший покачал головой и, чуть отъехав на стуле назад, потянулся в ящик стола. — Я сегодня добрый, — и выложил перед парнишкой закрытую коробку Marlboro. Он так и обомлел. Сигареты для миллионеров, блин. Чайльд даже задумался о произнесении слов благодарности. Он сложил предоставленный ему дар свыше в карман шорт, где до этого лежали деньги. Теперь сигареты — ещё лучше. Это же ещё и его любимые. С нормальным послевкусием, после которого не тянет побыстрее избавиться от него; нормальной крепости, которая может слегка ударить в голову. Ну и да, после них меньше от одежды куревом несёт. Интересно, а какие курит Чжун Ли? Чайльд, к сожалению, не такой эксперт в этом деле, чтобы различать производителя сигарет по запаху, но любопытство уже начало выскребать мозг изнутри. Надо будет узнать. В зале заведения было уже не так уж и душно, как в комнате Сяо. Всё познаётся в сравнении, да? Столы по-прежнему пустовали, вентиляторы бесшумно кружились под потолком. Была в этом какая-то своя эстетика. При таком раскладе дел Чайльд бы и сам тут работал на постоянной основе, но было несколько огромных «но»: Сяо, подпольная деятельность и вид этого чудесного, безмятежного места в вечернее время суток. Поэтому тут уж спасибо, не в этот раз. Бэй Доу, перегнувшись корпусом через барную стойку, продолжала вести беседу с Чжун Ли. О чём — неизвестно. Она слишком тихо разговаривает. Чжун Ли был полностью поглощён разговором с ней. Он сидел, подперев голову одной рукой и качая граненый стакан с чем-то прозрачным другой. Вода или водка? Хотя, зная о его «причудах», это скорее всего была обычная вода. Его охуенные свободные штаны натянулись в районе коленей, показывая, что ноги Чжун Ли ещё тоньше, чем Чайльду казалось изначально. Ну, сказать откровенно, это был уже перебор. Это слишком. Чтобы не вклиниваться посреди разговора, Чайльд тихо подсел рядом с Чжун Ли и закурил. Это, к сожалению, не Marlboro, но тоже сносно. Сначала надо закончить старые, а потом начинать новые. — Чайльд, — Бэй Доу, поморщив нос, с недовольством посмотрела на него. Это было вовсе не от того, что ей не нравился сигаретный дым, а потому что она была против дурной привычки Аякса. Как заботливая матушка, ей Богу. — Как много он теперь знает? — не желая выслушивать очередные лекции о своём здоровье, спросил Чайльд, всматриваясь в заинтересованные глаза Чжун Ли. Спасибо, что не убежал, узнав правду. Его это, вроде как, даже восхитило. Так они теперь будут братьями по оружию? Чжун Ли производит, а Чайльд продаёт? Интересно, в какой момент жизни они свернули не туда? — Абсолютно всё, — нараспев протянула Бэй Доу и отвернулась к стене, начиная надраивать пивной бокал. — Теперь думаешь обо мне ещё хуже? — спросил Аякс, смотря на тлеющую сигарету, и затянулся. — Отнюдь, — Чжун Ли подвинулся ближе к Чайльду, стараясь заглянуть тому в глаза. — Можно? — он указал пальцем на сигарету в руках младшего. — Да, конечно, — Чайльд вытер слезящийся от дыма глаз и зачарованно посмотрел, как Чжун Ли затягивается. Искусство, мать его, в чистом виде. Ещё ничего не вызывало у него похожий восторг. Невольно вспомнилось, как в начальных классах девочки специально первыми пили из бутылки, а потом передавали её какому-нибудь мальчику, чтобы они якобы «поцеловались». Какой же это бред, сколько бактерий было передано таким путем — ужас. Ещё больший ужас заключался в том, что эти мысли лезут именно сейчас. Ну да, они только что «поцеловались» через сигарету. — Я, если что, всё закончил, можем идти.

🧪

— Так ты хорошо знаешь это дело? — спросил Чжун Ли, выходя из помещения и придерживая дверь Чайльду. Солнце сразу же бьёт первому в глаза, отчего он начинает хмуриться. Так забавно, но на фоне общей хрупкости у него остались щеки. Чайльд начинает паниковать, ведь все эти мысли о Чжун Ли начинают топить его в себе. Нужно всё это выплеснуть. С ним никогда в жизни не происходило такой хрени. Он чувствовал себя каким-то слащавым джентльменом из романа Джейн Остен, который половину своей деятельности в сюжете восхищается красотой милой дамы. Отвратительно и страшно. Не хочется становится «душевным и ранимым мальчиком», у которого одно искусство вместо мозгов. — Можно и так сказать, — Чайльд вышел на улицу, чувствуя, как солнце начинает греть неприкрытые голени и руки. С одной стороны, лето — лучшее время года, но, с другой стороны, оно самое ужасное. Почему-то именно летом всё ощущается иначе: школа, прогулки, ночи. И, вроде бы, ничего необычного, но, например, зимой или осенью куда проще сидеть на уроках, ведь ты не думаешь о том, как здорово было бы сейчас прогуляться. Да, пожалуй, зима — это лучшее, что сотворила природа. — Хорошо, ты понимаешь, к чему я клоню? — Чжун Ли серьезно посмотрел на Чайльда. От такого хмурого взгляда даже стало не по себе. А вообще, скрепя сердце, Аякс даже готов признаться, что это выглядит очень… Нет, он в жизни не произнесет это отвратительное наречие хотя бы у себя в голове. — Хочешь, чтобы я продавал метамфетамин, который ты будешь производить? — уточнил Чайльд. — Это очень рискованное дело. Ввязываться в такую авантюру — так он предупреждал, какое хобби находится в его «Топ 5». Вот это точно может вылиться в международный конфликт. Будет забавно, если они с Чжун Ли случайно развяжут войну между Европой и Азией. А чему тут удивляться? Обычный сербский студент тоже не думал, что станет причиной Мировой войны. Так согласиться ему или нет? Хуже, чем сейчас, уже вряд ли будет, а это очень хороший шанс прилично заработать, да ещё и обзавестись тесным знакомством с таким прекрасным человеком. — Знаешь, мой папа полковник полиции, поэтому бояться уже точно нечего, — пожал плечами Чжун Ли и прикрыл глаза от слепящего солнца. Чего, простите? — Передай Люмин, что она очень хорошо умеет хранить секреты, — да, вот теперь достигнуто даже второе дно. Ещё опаснее и безрассуднее некуда. Так почему бы просто не поддаться течению? — Я согласен, — Чайльд остановился и протянул Чжун Ли руку. Исключительно для заключения сделки. Он пожал протянутую руку, а Чайльд заметил стёртые костяшки на указательном и среднем пальцах. И опять вопросы. Чжун Ли не похож на человека, который вообще дерётся с кем-то. Он определённо выше этого. Так с чего бы на его теле столько непонятных следов? На мазохиста он не… Ладно, отчасти похож, но это только если судить по маленькому красному круглому шраму сбоку запястья, оставленному стопроцентно сигаретой — у Чайльда есть такой же. Но это всё равно не то. У Люмин, опять-таки, спрашивать не особо хотелось, ведь это будет подло. Придётся разбираться во всём самому. — Спасибо, друг. И тут Аяксу показалось, что кислород во всём мире резко закончился, а он разучился дышать.