C10H15N

— Чайльд, нам нужно хорошенько поговорить. Бэй Доу вышла из-за стойки, прихватив два стакана, набитых льдом, бутылку виски и карты. Это означало только то, что разговор будет действительно серьёзным. Аякс присел за их излюбленный стол, который стоял ближе всего к бару. Не потому что до алкоголя идти близко, а потому что рядом вытяжка, и можно спокойно курить. Он мельком оглядел девушку, подмечая, что сегодня она выглядит как-то иначе. То ли дело в одежде, то ли в чём-то другом — Чайльд не понимал. Но единственное, что он заметил сразу, как только увидел Бэй Доу — это её оголённый живот. И поразило его больше всего не то, что он впервые увидел её вот так, а то что у неё пресс лучше, чем у Чайльда. При том, что у него он тоже есть. Второе, что он просто подметил для себя, это то, что ей очень сильно идёт бордовый цвет. А сочетание удлинённого пиджака этого цвета с зауженными белыми брюками выглядит настолько охуенно, что словами не передать. — Я тебя внимательно слушаю, — ещё сегодня утром Чайльд думал, что отъедет на тот свет, а сейчас его более-менее отпустило. — О чём ты говорил с Сяо? — она на секунду улыбнулась, подмигивая какому-то мужчине в глубине зала, а затем снова стала серьёзной, размашистым движением откручивая крышку от бутылки. За баром следила другая девушка, поэтому всё своё внимание Бэй Доу сосредоточила на предстоящем разговоре. Она налила жидкость, с цветом которой Чайльд на своё собственное удивление провёл параллель с глазами Чжун Ли, в оба стакана, бросив своё фирменное «выбирай», и уселась напротив. — Он сказал мне ничего никому не говорить, — Аякс подвинул к себе колоду карт, начиная не торопясь перемешивать её в своих руках. — Хорошо, он предлагал тебе занять его место? — они оба замерли, задавая друг другу немые вопросы глазами. Первая отмерла Бэй Доу и, мотнув головой, чтобы отбросить назад мешающуюся чёлку, закурила. — Как я поняла, предлагал, — она выдохнула, разглядывая стол. — А меня просто поставил перед фактом. — Ты теперь за главную? — подравнивая карты в руках, Чайльд поднял на неё голову. — Что планируешь делать? — Ты уже не маленький, поэтому, думаю ты понимаешь, что синдикат Сяо находится под покровительством мафии? — она стукнулась стаканом с Аяксом и отпила, ненадолго задерживая виски во рту, чтобы лучше прочувствовать вкус. — Я хочу перевести его под другого человека. — Дай угадаю, под Нин Гуан? — девушка посмеялась, откидывая голову назад. — Что смешного? — Не строй никаких теорий, ты сам всё скоро узнаешь, — она взяла свои карты, которые Чайльд уже успел разложить, и начала медленно раскрывать их у себя в руках. — На что играем? — На правду, — с напором отозвался Аякс, словно этот ответ уже давно был у него заготовлен. Бэй Доу с упреком посмотрела на него. — Ты слишком любопытный мальчик, — она снова глотнула из стакана, рассматривая при этом человека напротив. — Тебе не кажется, что покер — это слишком щедрая игра для такой ставки, как правда? А если я спрошу у тебя что-нибудь, что тебе не понравится? — Хорошо, давай правду за три проигрыша? — предложил Чайльд. — Пять, — девушка сощурилась и откинулась на спинку стула. — И играем в закрытую. — Ладно, — цыкнул Аякс и начал открывать первые карты. Он не мог похвастаться особым везением, поэтому сейчас придётся платить чем-то сокровенным ради того, чтобы просто найти подтверждение теории Чжун Ли о том, что Нин Гуан напрямую связана с Якудза. Ну а ещё его терзал личный интерес к разговору Бэй Доу с Сяо. — Ты проиграл, у меня стрит, — оповестила девушка спустя пять раскладок. — Что бы мне у тебя такого спросить, — размышляла она, положив голову на сложенные в замке руки. — Что хочешь, мне особо нечего скрывать, — как можно спокойнее сказал Чайльд, молясь на то, чтобы сейчас не услышать ничего связанного с Чжун Ли. Он готов ответить на любой вопрос от «Что ты ел на завтрак?» до «Как часто ты дрочишь?» — Какие мелочи тебе нравится в порно? — Чайльд посмотрел на неё взглядом «серьезно?» и, вздохнув, принялся снова мешать карты. — Не знаю, — да, его очень сильно смутил этот вопрос, и можно соврать, но ложь всё равно видна. Аякса ещё в далёком детстве научили, что врать плохо. — Руки нравятся, особенно пальцы, — Чайльд неосознанно посмотрел наверх, пытаясь воспроизвести какую-нибудь подобную сцену у себя в голове. — Нравится, когда их лижут, или сдавливают ими горло, или ну… — он слегка засмущался, — короче, когда входят ими куда-нибудь. — Я бы никогда не подумала, что у тебя такие запросы в постели, — немного удивлённая Бэй Доу посмеивалась, снимая с себя пиджак. Да Аякс, если честно, сам никогда не задумывался об этом. — Ладно, не смущайся ты так, ничего такого. — Да то, что я хотел у тебя спросить, не стоило такого позора, — Чайльд обиженно посмотрел в сторону сидящих за соседним столом людей, скрещивая на груди руки. — Ну хочешь я тебе так уступлю? Только потому что ты маленький, — рассмеялась Бэй Доу, делая глоток виски. Аякс давно перестал на неё обижаться за такого рода шутки, ведь девушка значительно старше него, и эта разница весьма ощутима. — Я хочу перевести синдикат под Нин Гуан. Ты это хотел услышать? — Так значит она состоит в мафии? — Допустим, — девушка откинула голову назад, пытаясь таким образом размять затёкшую шею. — Дай угадаю, спросишь, как она туда попала? — она снова склонила голову, устремляя взгляд на слегка опешившего Чайльда. — Когда мы ещё учились в школе, она нашла богатенького папика, который был младшим сыном действующего главы, и всё, у них там любовь до гроба началась, он её чуть ли не на руках носил. А потом она случайно забеременела, а этот хахаль был против детей. Эта информация сразу же передалась в верхушку, а у них вопрос семьи — важная тема. Всё строится на уважении. Так вот его поступок посчитали неуважительным не только в отношении своей партнёрши, но в отношении всего клана. Он отрезал себе фалангу мизинца и ушёл. Куда — одному Богу известно. О Нин Гуан там позаботились, потому что, сам понимаешь, наследники — дело важное. Поэтому даже несмотря на то, что Казуха — бастард, а Нин Гуан не имеет там родственных связей, к ним всё равно относятся очень уважительно. — И там действительно никого из тех мужиков не парит, что они должны подчиняться женщине? — немного подумав спросил Чайльд. Его действительно восхищала такая преданность и ответственное соблюдение правил. — Эта женщина родила наследника — этого достаточно для того, чтобы получить авторитет. К Нин Гуан относятся, как к равной, — Бэй Доу снова откинула голову назад. Видимо, алкоголь уже дошёл до мозга, и её слегка разморило. — Из грязи в князи, короче говоря, — заключила девушка и со звоном поставила стакан на стол. — Казуху жалко, ему все эти деньги, власть нафиг не нужны. На него свалятся все дела токийского сегмента, если у старшего сына в ближайшее время не появится ребенок.

🧪

Чайльд засиделся. Причём очень сильно. Сейчас был уже вечер, плавно переходящий в ночь, улицы оживились, на них сновали возвращающиеся с работы люди. Он уже успел дойти до дома, прихватить с собой постиранные вещи Чжун Ли, и почти доехать до его дома. Садиться на велосипед в таком состоянии было не самой хорошей идеей, но тратить в три раза больше времени на дорогу абсолютно не хотелось. Пусть он ехал не совсем ровно и время от времени петлял из стороны в сторону из-за потери равновесия, главное — он ехал. Остальное не так важно. Его волновали собственные мысли. Терзания насчёт Сяо немного притупились, а его подаренные часы приятно холодили левое запястье. Пока что его медленный отход из жизни ощущался не так остро. Всё было слишком… обычно? Они стабильно встречались раз в неделю, и пока что мозг Чайльда не осознавал, что следующего раза не будет. Тогда они встретились в последний раз. Это сложно принять и ещё тяжелее заставить свой разум понять этот факт. Вчерашние слёзы не были чем-то криминальным. Ну подумаешь поплакал чуть-чуть. Неделя была тяжелая. Действительно тяжелая что в моральном плане, что в физическом. Казалось бы, фраза «нужно отдохнуть» должна звучать от Аякса смешно, поскольку на фоне своих, готовящихся к выпускным экзаменам одноклассников, он занимался какой-то ерундой. Ему необходимо серьёзно заняться нужными предметами, а не тратить свою жизнь непонятно на что. Но с другой стороны он занят полезными делами. Ощущение заработанных денег ещё не появилось только по той причине, что Чайльд ещё не держал их в руках. Он не до конца понимал, что всё это происходит конкретно в его жизни. Теперь его разум начали терзать мысли о Казухе и о том, насколько жизнь несправедлива. Он просто родился, а ему уже протоптана дорога в преступную жизнь. Насколько Чайльд понял по их короткому разговору утром, у него очень мягкий и мечтательный характер. Ему, вероятно, дела управления будут даваться с трудом. Его судьба напоминала какие-нибудь типичные средневековые сюжеты, в которых принцесса должна была выходить замуж, а у неё, видите ли, душа лежит к рыцарству и сражениям. И тут уже никак ей не помочь, ведь ценность династических браков была выше желаний какой-то девочки. Больше всего Чайльда поражало то, что он намного больше узнал о внутреннем строении иерархии в Якудза. У него в голове не укладывалось, что в настоящее время существуют такие организации, где люди беспрекословно подчиняются какому-то одному человеку, где понятия «семья», «благородство» и «честь» ценятся настолько сильно, что отец способен пойти против своего сына. Видимо, у них настолько укоренилась такая идеология, что даже если находится кто-то, кто пытается идти против системы, то его действия пресекаются. Похоже на тоталитаризм, но всё строится не на страхе, а на уважении и взаимном понимании своего социального положения. Это одновременно и пугало, и вызывало восхищение. Аякс давно начал понимать, что ему намного лучше думается в нетрезвом состоянии. Его разум очищается, и можно сосредоточиться на чём-то одном. Он прекрасно понимал великих деятелей науки и культуры, у которых имелись алкогольная или наркотическая зависимость. Их невозможно понять, если ты не чувствовал то же самое, что и они в момент полёта мысли. Не нужно даже напрягаться. Мысль сама расслаивается и превращается в разумное умозаключение. Чайльд понимал, что в какой-то момент это может вызвать у него проблемы, ведь уже сейчас он осознавал, что ему тяжело расслабиться и заставить мозг работать без алкоголя. Ну или хотя бы сигареты. Зависимость от курения — это хотя бы не так страшно, как алкоголизм. Понять бы ещё, в какой момент он стал таким? Чайльд полагает, что если бы не сливная решётка, в которую он случайно заехал, то можно было бы спокойно доехать до Сайтамы. Он чувствовал запах асфальта у себя под лицом и не слишком удобное положение колена. Слегка перевернувшись, он лишь усмехнулся от того, что велосипед, в отличие от Чайльда, практически идеально стоял у дерева. И не просто дерева, а у того, что росло в нескольких десятках метрах от дома Чжун Ли. В какой момент здание, которое он называл «дом Люмин», стало «дом Чжун Ли». Вопрос хороший, но размышлять об этом не хотелось. — Ты сегодня рано. Входную дверь открыла Люмин, даже не посмотрев на того, кто вошёл. Ну что за безответственность, а если бы там стоял человек с ножичком? Она явно ожидала, что пришли мама или папа. — Ты ждала меня? — решил подыграть Чайльд, уже видя, как Люмин оборачивается, распахнув глаза так широко, что там уже ладонь надо подставить — вдруг выпадут. — Нет, — она испуганно прочесала волосы руками то ли пытаясь привести себя в порядок, что ли от нервов. Да ладно уж, Аякс её видел в состоянии похуже. — Ты подрался? — Я? — ну да, очень логичный вопрос, учитывая, что диалог идёт только между ними. Чайльд шагнул немного в сторону, чтобы было видно его отражение в зеркале, и увидел достаточно глубокую ссадину на правой части лба. Он ведь даже и не почувствовал. — Я упал с велосипеда. — Господи, — она опустила напряженные плечи и всплеснула руками. Как заботливая мамаша. — Иди хотя бы промой. И вот Чайльд уже наблюдал за убегающей в сливное отверстие водой. Он самозабвенно смывал кровавые корки с ссадин на ладони, уже не особо представляя, как действовать дальше. Сколько бы проблем ушло в один момент, если бы только дверь открыл Чжун Ли. Где он? У себя в комнате? В университете? Курит где-нибудь вдали от дома? Он пока что не особо подаёт признаки полностью здорового и трезвомыслящего человека. Метамфетамин так быстро не выводится из организма, даже если хлебать воду литрами. Аякс уже даже не заметил, как его усадили на бортик и с особой заботой смывали кровь со лба, аккуратно придерживая волосы. Ну конечно же это не Чжун Ли, а всего лишь Люмин, которая пресекла его безделье. Она приговаривала что-то вроде «ну как так можно», «какая безалаберность», «как ты умудрился», а в голове Чайльда был только образ её брата, который делал всё это вместо неё. Легкое наваждение, но до ужаса приятное. Чжун Ли никогда не касался его голой кожи, но можно с уверенностью сказать, что у него такие же нежные и холодные ладони. Голос? Ну с голосом ничего не поделать, Люмин не может понизить его на несколько тонов. Самое главное, что они с братом пахнут абсолютно одинаково. Надо бы посмотреть, что за порошок использует их мама, и постирать пару своих вещей с ним. — А Чжун Ли дома? — резко прервав свои иллюзии спросил Чайльд. — Ты меня вообще слушаешь? — разочарованно протянула Люмин, заклеивая рану. Нет, честно, он её не слушает. У него воображаемое уединение с парнем. С парнем, мать его. Аякса уже даже перестало коробить от мыслей, что ему, кажется, нравится парень. Если проанализировать их отношения от и до, что можно сказать, что будь у Люмин такой же склад ума и характер — цены бы ей не было. Что его так привлекло в Чжун Ли? Абсолютно всё, но внешность стояла не на первом месте. Его тихий голос, постоянная зажатость, какая-то загадочность и похожий образ мышления. Так может это не симпатия, а проявление какой-то психологической проблемы, которую Чайльд пытается утолить за счёт него? Он ищет защиты или пытается защитить его? Или он всё это надумал, пытаясь оправдать себя? Или что вообще с ним происходит? Необходимо разобраться в первую очередь в себе, а потом уже лезть к другим людям. Да, именно так. Он запишет себя в список натуралов, но пока только карандашом. — Да, — он с дебильным выражением лица уставился на девушку, пытаясь зрительно доказать, свою правоту. — Я понять не могу, ты пьяный или под кайфом? — она уже с какой-то жалостью приподняла его лицо на свет, поочерёдно разглядывая зрачки. Хотелось бы, конечно, сейчас быть ещё и под кайфом, но до такого опускаться нельзя. Обратной дороги иначе не будет. И тут у Чайльда молниеносно пронеслось перед глазами воспоминание о Чжун Ли со стеклянными глазами и влажными губами. Одновременно ужасное и прекрасное воспоминание. — Нет, — Аякс неосознанно выдал это отрицание в ответ на собственные мысли, слегка мотая головой. Нет, вид человека, принявшего наркотики, не может быть прекрасным. Точка. — Всё с тобой ясно, — Люмин закатила глаза, обреченно вздыхая, и начала собирать бумажки от пластыря. — Он у себя в комнате, соседняя дверь от моей. Стоя перед этой чёртовой дверью и перебирая в руках ручки от бумажного пакета с чужой одеждой, Чайльд не мог набраться смелости, чтобы постучаться и войти. В конце концов до него дошло, что скорее всего его охи и вздохи слышно с другой стороны, поэтому заходить ещё более неловко. Он занес руку над древесиной и, отсчитав до трех, понял, что этого недостаточно для успокоения, поэтому продолжил считать до десяти. С глухим звуком соприкосновения его костяшек с дверью, вся кровь отлила от мозга, а ладони вспотели со скоростью света. Он открыл дверь, заходя в достаточно мрачное и холодное помещение. — Привет — произнёс Чжун Ли с какой-то вопросительной интонацией, поднимаясь на локте и переворачиваясь на другой бок, чтобы лежать лицом к вошедшему. — Привет, я вещи твои постирал, — выпалил Чайльд, прикрывая за собой дверь, и уперся спиной в дверной косяк, успокаивая себя. Вроде, он не помешал ему, поскольку Чжун Ли абсолютно спокойно смотрел на него, не подавая никаких признаков того, что его застали в неудобном положении. — Да, я твои тоже, — старший привстал, начиная суетливо надевать на себя толстовку, которая до этого заменяла ему одеяло. — Подожди минуту. — Можно? — Чайльд, немного помявшись, кивнул на стул. — Конечно, — он потер глаз и вышел из комнаты. Аякс сел в достаточно удобное кресло, слегка прокрутившись на нём. Ну он просто не может отказать себе в рассматривании чужой комнаты. Всё в ней какое-то мрачное и темное. На стене рядом с кроватью висела огромная таблица Менделеева. Интересно, он знает её наизусть? Надо будет как-нибудь незаметно поинтересоваться. Рядом висела какая-то карта с планетами и, присмотревшись чуть лучше, Чайльд понял, что это хронология фильма «Интерстеллар» в картинке. Этого уже достаточно, чтобы поплыть, ведь это произведение искусства можно пересматривать вечно, даже несмотря на то, что все диалоги выучены наизусть, а сюжет можно было без труда воспроизвести по памяти. Скользнув взглядом дальше, в поле зрения попала гитара. Всё как и говорил его отец — «старшенький тоже играет». Вернувшись обратно к стороне с кроватью, Чайльд заметил оставленный телефон с наушниками. Тоже любитель проводных, значит. Так и подмывало посмотреть, какая песня осталась на паузе. Что он вообще слушает? Метал? Классику? Попсу? Если у них сойдётся ещё и музыкальный вкус, то можно вычёркивать себя из списка натуралов. — Я футболку не гладил, но могу, если хочешь, — Чжун Ли тихо зашёл в комнату, скидывая вещи на кровать и принимаясь их аккуратно складывать. У Аякса просто не хватит сил остановить его. Слишком завораживающее зрелище. — Не, не надо, — на грани слышимости проговорил Чайльд, всё так же заторможено смотря на ловкие движения чужих тоненьких пальцев. Ему хочется увидеть, как он будет играть ими на гитаре. Однозначно. После такого и умереть будет не жалко. — Ты можешь сыграть? — Сыграть что? — Чжун Ли усмехнулся себе под нос, быстро глянув в сторону Чайльда. — То, что ты сейчас слушал, — наобум отвечает он первое, что пришло в голову. — Как скажешь, только мне нужен метроном, — сложив вещи в аккуратную стопку, он подвинул её к Чайльду и прихватил из угла гитару. С первого же звука, который Чжун Ли извлёк из гитары, Аякс понял, что это была за песня. Это одна из лучших песен человечества. И дабы убедиться, что ошибок в догадках нет, он прочитал по чужим губам первую строчку «Lay beside me and tell me what they've done» и неосознанно начал улыбаться. О ком или о чём думает Чжун Ли, когда слушает её? О себе? Вероятно. Если брать во внимание его жизнь и проблемы, то у песни уж слишком красноречивое название, отражающее всё это одним словом. Он проецирует себя на повествующего или на того, кто пришёл к нему? Но смысл от этого меняться не будет — они оба непрощённые. Чайльд не то что вычеркнул себя из списка натуралов, он зачеркал там своё имя до дыр в листе. Это действительно был удар ниже пояса. Музыка занимает огромнейшую часть в его жизни, это очень трепетная и личная для него тема. Это, пожалуй, единственная вещь, способная вывести его на беспричинные слёзы или доставить душевное удовольствие. И нет, не что-то сопливое. Это тяжелый метал или классика. Третьего не дано. Разная степень тяжести метала — для любых жизненных ситуаций, а классика — это когда настроение по-настоящему хорошее. Откровенно говоря, Аякс опускался до того, чтобы осуждать людей, слушающих какую-то современную херню, ведь он попросту не понимает такой музыки. Нет, ему не стыдно, потому что об этом всё равно никто и никогда не узнает. Он наблюдал, как Чжун Ли плавно перебирает струны, не делая никаких лишних движений, как он слегка покачивает головой за метрономом, как он иногда выгибает плечо, переставляя аккорды. Его игра звучала по-настоящему чисто, ведь с усилителем все лишние звуки и ошибки слышно особо сильно, но он их попросту не делал. Аякс поплыл, неосознанно напевая про себя слова песни. Он в жизни бы не подумал, что вид парня, играющего на гитаре, может заворожить настолько сильно. Интересно, часто ли Чжун Ли её слушает? Это его любимая или просто первая попавшаяся под руку? Хотя, учитывая то, насколько хорошо он её знает, можно предположить, что она была сыграна им не один раз. Чайльд готов слушать и смотреть это хоть до своей смерти. Он бы в жизни не подумал, что теперь с этой песней у него будет ассоциироваться парень, который ему нравится. Да, нравится. Это уже глупо отрицать. Хватит обманывать себя. Всё очевидно, как ясный день. Что будет, если признаться Чжун Ли в этом? Они перестанут общаться? Его пошлют? Ударят? Что произойдёт? — А можно потише? — Люмин, что б её, обломала всё удовольствие прямо перед финальной строчкой припева, когда Чайльд уже был готов вслух пропеть «Or are you unforgiven too?» Они синхронно подняли на девушку глаза, не выражающие никаких положительных эмоций. Она вошла прям перед самым важным моментом всей песни. Это как тянуться к другому человеку за поцелуем, и тут вас что-то прерывает. Струна продолжала тихо звенеть, несколько разряжая обстановку в комнате. Примерно с таким же звуком у Чайльда сдавали нервы. Взрыв обычно происходит в момент абсолютной тишины. — Что у тебя такого важного? — понятное дело, что Чжун Ли не особо волнует ответ на этот вопрос, потому что спорить с девочкой-подростком бесполезно. Он поднялся с кровати, занося гитару обратно в угол. — Мне не нравится, когда ты играешь эту херню, — она сейчас чего пыталась добиться? Показать Чайльду свою «крутость» или что? Если до неё не доходит, то она сейчас просто зарывает себя в его глазах. — Мм, — с усмешкой отозвался Чжун Ли и, подобрав под себя ногу, обратно присел на кровать. — А что ты хочешь, чтобы он играл? — Аякс не понял, что спровоцировало у него такую вспышку гнева. Он готов был сейчас просто убить Люмин за такой отзыв о прекрасной музыке. — Чайльд, будь выше этого, — Чжун Ли подошёл к нему и, закрыв собой обзор на девушку, мягко взял друга за плечо, разворачивая его на стуле в сторону стола. Его прикосновение действительно возымело какой-то успокаивающий эффект. — У тебя всё? — обратился он к Люмин. Она ничего не ответила, просто закрыв за собой дверь. — Ты не хочешь чая? — не отрывая руки от чужого плеча поинтересовался старший. — Нет, спасибо, — Аякс вдохнул-выдохнул пару раз, чтобы точно успокоиться. — Я, кстати, хотел сказать, что Нин Гуан хочет встретиться. И ты был прав, она состоит в Якудза. — И как она туда попала? — Чжун Ли, видимо, даже сам не понял, как сместил свою ладонь на спину Чайльда, который от такого телесного контакта уже начинал сходить с ума. Естественно ему приятно. Но наравне с этим ему дико неловко. Он напряжён настолько, что поясницу начало сводить. — Ну если вкратце, то удачно перепихнулась с сыном главного, — и повисла тишина, которая постепенно начала нарушаться нервными смешками.

🧪

Вся встреча с Нин Гуан прошла туманно. Чайльд не запомнил практически ничего, кроме аккуратных рядов зеленых купюр, заработанных честным трудом, и Казухи, сидевшего в обнимку с белоснежным котом. И ладно бы кот находился в более-менее нормальном для животного положении, но нет, он сидел, как человек, отчего Аяксу приходилось каждый раз сдерживать смешок, когда взгляд падал на него. У Дона Корлеоне, между прочим, тоже был кот. Каждый уважающий себя главарь мафии заводит себе такого питомца? Почему не рыбки, например? — Прошлая партия разлетелась, как горячие пирожки, — оповестила Нин Гуан, закидывая ногу на ногу и поднося к губам бокал с красным вином. — Выручка, чтобы вы понимали, была огромной. Я хочу предложить вам дальнейшее сотрудничество. — Сколько вам ещё нужно? — заинтересованно спросил Чжун Ли. У него, кажется, началась золотая лихорадка. Он почувствовал вкус заработанных денег. — Пока что семь килограмм, — Чайльд как можно более аккуратно скользнул взглядом по открытому бедру Нин Гуан и заметил на нём красную татуировку с драконом. Это как отличительная черта всех японских мафиозников. Она определенно надёжно укрепилась в их кругах. Интересно, у Казухи тоже где-то есть такая? — Чайльд, что скажешь? — он покраснел с библейской скоростью, медленно переводя взгляд ей в глаза. Она видела, куда смотрел парень, и сама взглянула на своё бедро, пытаясь понять, что же там такое интересное. — Можно сделать за неделю, — приложив указательный палец к подбородку начал размышлять Чжун Ли, — но если постараться, то за три дня. — Когда приступите? — Нин Гуан требовательно посмотрела в золотистые глаза, отпивая вино из бокала. От неё исходила какая-то незримая власть, от которой всё мужское естество Чайльда просто пряталось в самые дальние уголки сознания. Невозможно передать, насколько подчинённым можно было себя ощутить в её присутствии. — Полагаю, что завтра, — женщина поставила бокал на столик, складывая руки в замок у себя на колене. Как вообще Казуха живёт с такой мамой? Не в том плане, что она ужасная или строгая. Она охуеть какая привлекательная. — Прекрасно, — она поднялась с дивана, показывая тем самым, что переговоры окончены. — Буду ждать вас через три дня в восемь вечера. Можете, пожалуйста, выкинуть по пути? — она протянула Чайльду бумажный оранжевый пакет. — Да, разумеется, — Чжун Ли поклонился и скосил взгляд на точно так же кланяющегося друга. — Казуха, закроешь? — уже из коридора услышал Аякс и, завязав шнурки, поднял голову, натыкаясь взглядом на мальчика, всё так же держащего кота под передними лапами. Это кот слишком спокойный и воспитанный или у Казухи какая-то особая незримая аура, от которой животное даже не порывается на побег? — Увидимся в школе, — Чайльд слегка потрепал мальчика по голове, улыбнувшись напоследок, прихватил вручённый ему пакет и вышел из номера, нагоняя Чжун Ли. Когда они успели дойти до такой жизни? Определенно, всё произошло слишком внезапно. Они оба, словно вихрь изменили жизни друг другу. — Жизнь надо прожить так, чтобы какие-то подростки выносили за тебя бутылки из-под дорогущего вина в пакете Louis Vuitton, — констатировал факт Чайльд, рассматривая бутылку в пакете. Он поклялся себе, что не будет смотреть в него, но любопытство оказалось сильнее. — Дай Бог тебе такой жизни, — усмехнулся Чжун Ли. — Нам обоим, — желательно вместе. Но это так и осталось только в мыслях Аякса.