C10H15N

В почти стерильном помещении, именуемом «лаборатория» стоял жутко запылённый воздух. Не сказать, что трудно дышать, однако присутствие чего-то инородного было сильно ощутимо даже сквозь респиратор. Аякс понятия не имел, что с ним будет, если он перед школой надышится красным фосфором или что это такое? Естественно, Чжун Ли уже говорил название этого розоватого чудо-порошка, но, несмотря на то, что эту информацию произнёс именно он, Чайльду всё равно сложно запоминать такие слова, ещё и на японском. По крайней мере он вряд ли будет пользоваться такой терминологией. — Слушай, а что в тех стекляшках? Взгляд как-то сам упал на холодильник, в котором лежали эти прозрачные… штуковины? Наверняка у них есть какое-то особое название, о котором Чайльд даже не подразумевает. Но это половина беды. Ещё сильнее его волновало их содержимое. Это было что-то, невероятно похожее на плесень, но размеры этих кусков не пойми чего были слишком большими. — Каких? — Чжун Ли поднял голову, и Аякс заметил, как у него неосознанно замедлилась рука, перемешивающая что-то в колбе приличных размеров. Старший слегка качнул головой, сбивая волосы в сторону, и проследил за взглядом Чайльда. — Это чашки Петри, — поправил он. — В них хлеб. — Не очень похоже, если честно, — с недоверием осмотрев два черно-зеленых куска бедного хлеба, Аякс вернулся на своё законное место рядом с Чжун Ли и продолжил наблюдать, как тот снова начал интенсивно помешивать порошок в колбе. — Это моего одногруппника, — как ни в чём не бывало ответил он. А его не смущает, что тут помимо плесневелого хлеба есть ещё и наркотики, которые они делают своими же руками? — Опережая твои вопросы, ему абсолютно всё равно на то, чем мы тут занимаемся, — ну да, обнадеживает. — Чтобы ты понимал, если бы мне надо было спрятать тело, то я бы позвонил именно ему. — А если он меня увидит? — Я ещё раз тебе говорю: ему все равно, — чуть ли не по слогам подытожил Чжун Ли, постукивая палочкой о стеклянный край, чтобы сбить остатки порошка.

🧪

И в таком темпе прошли ещё два дня. Они встречались утром, шли на территорию университета, скуривая по две сигареты, за два часа смешивали все компоненты и оставляли застывать получившуюся жижу, расходясь на учёбу. Теперь дело шло куда быстрее, чем в первый раз, поскольку Чайльд многое узнал от Чжун Ли. Он правда старался запомнить все эти непонятные названия веществ и реакций, и хоть какое-то понимание терминов «катализатор», «восстановитель», «окислитель» у него появилось. Все эти слова мелькали в школе, но зачем вдумываться в них, если химия появляется в жизни Чайльда только в присутствии Чжун Ли? Тем более от него эта информация звучит куда понятнее. Естественно, Аякс не особо понимал, что конкретно происходит в веществах на молекулярном уровне, но внешне всё шло нормально. Работать в четыре руки стало проще. С какой-то стороны такую жизнь можно даже назвать забавной, ведь утром ты занимаешься нелегальщиной, а потом с чистой совестью идёшь в школу. Пишешь конспекты, решаешь задачи, читаешь, и никто из одноклассников даже не представляет о том, что ты делал пару часов назад. Следующая встреча происходила во второй половине дня. Они сидели на поребрике перед велосипедной парковкой и курили, обсуждая тупость людей и обиды на весь мир. В такие моменты Чайльд сильно жалел, что они не познакомились раньше, что это произошло при таких обстоятельствах. По сути их связывает только синтез метамфетамина и запутанные чувства младшего, в которых он сам разобраться не может. От этого становилось тоскливо. Что с ними будет, когда они оба поймут, что хватит? Молча разойдутся, пожав друг-другу на прощание руки? Обнимутся? Рано или поздно это произойдёт. Говорят, «лови момент». И Чайльд его ловит. Ловит изо всех сил, стараясь впитать в себя как можно больше приятного. Особо тоскливо становится от того, что в конце всё это будет одним большим воспоминанием. И как приятные воспоминания могут быть радостными, если, думая о них, ты лишь тоскуешь по былым временам? Сейчас нужно жить моментом, и Аякс это понимает. Можно закрыть глаза на то, как он воспринимает Чжун Ли. Да, он будет скучать по такому времяпрепровождению, но в настоящем нельзя грустить, иначе потом упущенные возможности будут очень больно скрести память и сознание. Уже сейчас остановиться будет сложно. Одна мысль о том, что пятьдесят тысяч долларов образовались в тайнике под кроватью буквально из воздуха, мотивировала производить наркотики и днём, и ночью. Но так не может продолжаться вечно. Чайльд спланировал свою жизнь и, к большому сожалению, после школы наркотики туда никак не вписываются. — Шестьсот сорок два грамма, — сообщил Чайльд, снимая прозрачный пакет с весов, и начал заносить эти данные в таблицу. С учётом того, что в один день получилось на полтора килограмма выше нормы, этот недовес в сто восемь граммов можно с легкостью компенсировать. В общей сумме у них получилось почти девять килограммов. Ручка входной двери наклонилась с той же скоростью, с которой Чайльд залетел под ближайший стол у стены, стараясь забиться как можно дальше в угол и слиться с ним. Его дыхание и колотящееся сердце показались слишком громкими для такой обстановки. Повернув голову немного в сторону, Аякс увидел, как Чжун Ли спокойно присел в стул и подкатился на нём примерно на его уровень. Так создавалось мнимое ощущение защиты со всех сторон. Ну да, а ещё он подметил одну деталь, которая едва не заставила его истерически засмеяться. Во всём образе «я дед инсайд», который обычно носил Чжун Ли, всегда была эта вещь, но заметил Чайльд её только сейчас — белые короткие носки. На фоне полностью чёрной одежды этот элемент гардероба выглядел слишком необычно. Словно в нём отражается истинная сущность старшего. — Ты чего не дома? — по голосу стало понятно, что это парень. Такой спокойный и тихий, что на секунду Аякс подумал, что ему померещилась эта фраза. Всё, что он видел — это песочного цвета высокие конверсы и низ подвёрнутых джинсов. Куда он пошёл? Плесень свою проверять? — Да так, сейчас пойду, — Чжун Ли закинул ногу на ногу, обнажая свои охуенные щиколотки, которыми Чайльд сейчас мог насладиться вдоволь. Слишком аккуратные, бледные и тонкие. У него, кажется, запястье шире будет. — Ты что, малой, наркоту варишь и меня даже не позвал? Я ведь могу и обидеться, — второе, что можно сказать о его голосе и манере речи — у него всё какое-то слишком расслабленное. Даже в походке присутствовал эффект «ещё пара шагов, и я упаду, сложившись в три погибели». Третье — у него присутствует лёгкий акцент, причём очень похожий на тот, что у Чайльда. И как бы он не особо заметный, но стоит лишь внимательно вслушаться. — Я всего на три месяца младше, — ясно, Чжун Ли задевают шутки о возрасте. — Ты же понимаешь, что не нужно говорить никому о том, что ты тут видел? — Ты что, пойду декану расскажу, — из-за этого голоса Чайльд сам сначала не понял: это стёб или он реально собрался что-то кому-то рассказывать. — Да расслабься, естественно, я не буду ничего рассказывать. Можешь, пожалуйста, перед уходом понизить температуру до 5 градусов? Он, вероятно, имел в виду холодильник и свою плесень в нём, потому что Чжун Ли тихо положительно промычал в ответ. Этот паренёк — его однокурсник? Это тот самый знакомый, о котором они говорили пару дней назад? Которому можно звонить, если надо спрятать тело? Чайльд даже его не видит, но он уже уверен в том, что это кто-то вроде тихони, который может отжечь так, что мало никому не покажется. Очень хотелось посмотреть на его внешность, но выползать сейчас из-под стола будет самой тупой затеей. Ещё более тупой затеей было в принципе забираться под этот стол, но в критических ситуациях мозг напрочь выключается. — Auf Wiedersehen, — более воодушевленно сказал паренёк и, услышав от Чжун Ли то же самое исковерканное «ауфидерзейн», закрыл за собой дверь. Старший ещё пару секунд посидел в стуле, а затем отъехал чуть назад и наклонился, упираясь локтями в колени. — У меня чуть сердце не остановилось, — поделился Чайльд, более свободно разваливаясь под столом и откидывая голову назад. — Это вообще что за человек был? — Это Альбедо, он немного… — Чжун Ли посмотрел в пол, подбирая нужное слово, — короче, в тихом омуте черти водятся, вот так. — Почесав переносицу он снова поднял глаза, — ты же понял, что он в конце сказал? — Нет, — он что, по умолчанию должен понимать любой язык? Нет уж, Аякс, может, и знает три языка, но он далеко не полиглот. Да, это звучало куда грубее и сам голос был немного ниже, но это что-то незнакомое. — Да как так, — всплеснул руками Чжун Ли и с раздражением подъехал к столу, — я был уверен, что ты немец. — Анна Франк, — невзначай намекнуть — может, прокатит. Он уцепился за край столешницы, чтобы вылезти с максимально возможным комфортом. — Что «Анна Франк»? — старший повернулся к распрямившемуся Чайльду смотря с таким непониманием в глазах, словно услышал что-то вроде «я из будущего». — Анна Франк была немкой, а ты не немец. — Ладно, в другой раз. Усмехнувшись, Аякс махнул рукой и принялся заклеивать прозрачный пакет, который через несколько часов должен попасть к Нин Гуан. Как они собрались протащить девять килограммов метамфетамина через половину Токио? Вопрос безумно интересный и интригующий, но ответа на него нет. Объём этой партии выходит за рамки вместимости карманов пальто Чайльда. Да и тащить такой ценный и тяжёлый груз в карманах — такая себе затея. — Слушай, а ты выкинул пакет, в котором Нин Гуан передала деньги? — поинтересовался Аякс, потирая ногтем нижнюю губу и рассматривая контуры тела Чжун Ли, когда тот изгибался, чтобы надеть на себя свитер. Все его телодвижения, когда он оставался в одной футболке, имели в себе что-то цыплячье. Он прижимал согнутые руки к своему телу так, словно стоит в душе под ледяной водой. Спрашивать об этом как минимум некультурно, поэтому это было новой загадкой в его поведении. — Белый? — эта мудрая женщина позаботилась даже от том, чтобы деньги не просто лежали в пакете, а были в дополнительной коробке из-под её дизайнерской сумки Prada. У неё это, кажется, уже вошло в привычку — впаривать им всякую хрень в пакетах с дневного шоппинга. Осуждать тут не за что — она может себе это позволить. Когда-нибудь Чайльд наберется смелости и попросит её показать свою коллекцию сумок. Когда-нибудь, но не в этой жизни. — Нет, вроде. Он у меня в шкафу стоит. — Мне кажется, что стоит нести ей партию в нём, чтобы вызывать меньше подозрений у прохожих, — рассуждал Аякс вслух, опустив взгляд и активнее потирая губу. — Но тогда нам опять нужно будет вырядиться, как содержанкам, — его ход мыслей прервал смешок со стороны Чжун Ли. Старший продолжал тихо посмеиваться, складывая халат. — Да что ты смеёшься, я не знаю, как сказать «содержанка» в мужском роде. — И не знай, это будет твоим личным поводом развеселить меня, — он глянул исподлобья, открывая шкафчик, чтобы убрать в него ненужные вещи. — У меня же есть интернет и переводчик, — серьезно сообщил Чайльд, складывая на груди руки. — Но если уж ты так просишь, то будь по-твоему.

🧪

— Как думаешь, какова вероятность смерти в лифте? — и да, это снова было произнесено после гробовой тишины. Можно считать внезапные вбросы их фишкой? Чайльд полагает, что да. Как иначе объяснить то, что они начинают разговор не с обычного «Как дела?» или «Что делал на выходных?», а с какой-то несусветной херни, которая не приходит людям в голову просто так. Или проблема просто в том, что они не могут найти точку соприкосновения, поэтому человеческих, адекватных тем для обсуждения у них нет? — А ты специально спрашиваешь об этом в лифте? — Чайльд размял пальцы, на которых висел тяжеленный пакет, уже буквально режущий кожу своими ручками. — Наверное, в современных лифтах он ничтожно мал. — Я просто представил, что пока мы тут едем уже образовались 4 вселенные: где мы оба умерли, где умер я, где умер ты и где мы оба живы — то есть наша, — размышлял Чжун Ли, рассматривая отражение лифта в зеркальном потолке. Сегодня он явно пребывает в хорошем расположении духа, потому что достаточно разговорчивый. — Это как квантовое бессмертие, — подхватил младший тему разговора. Такой серьёзный разговор был, конечно, не вовремя, потому что у них меньше минуты на то, чтобы завершить его. Просто потому что перед Нин Гуан такое не обсудишь. Как-то неприлично все-таки. — Мне кажется, если предугадывать свою смерть на каждом шагу, то будет как в анекдоте про математика, который всегда брал с собой в самолёт бомбу, потому что вероятность того, что на борту будет две бомбы, куда ниже, чем если там окажется только одна. Чжун Ли вернул голову в нормальное положение и стал серьёзным на мгновение, пытаясь осознать смысл шутки. Он должен её понять. И вот, губы чуть расползлись в улыбке, и с них слетел тихий смешок, сливаясь со звоном лифта, оповещающего о том, что они приехали на нужный этаж. Чуть замявшись в дверях из-за того, что они не могли определиться, кто кого пропустит вперед, пришлось с добродушной улыбкой помахать друг другу руками в сторону выхода. Чайльд был твёрдо убеждён, что обязан пропустить Чжун Ли не только потому что тот старше. Были ещё какие-то факторы, которые невозможно было объяснить самому себе. Поэтому, не выдержав, он просто подтолкнул старшего в спину и вышел следом. — От Нин Гуан ты выходишь первым, и я не хочу это обсуждать, — строго сказал Чжун Ли. Его чувство справедливости развито просто до каких-то невероятных масштабов. Чайльд бы забыл об этом через пять минут. — Да-да, — подразнил его младший и скорее постучал в дверь, чтобы пресечь все попытки возмущения со стороны собеседника. Отскочив от двери на полшага, Чайльд убрал обе руки с пакетом за спину и опустил голову, готовясь поклониться в ту же секунду, как только услышит щелчок замка. Его никто не заставлял так делать, и никто не говорил, чтобы он исполнял такие приветствия, однако совесть просто не позволяла кинуть «Здрасте!» и пройти в номер. Это иной уровень, ему нужно привыкать к такому. Если он собрался быть дипломатом, значит ему нужно приучать себя к хорошим манерам уже сейчас. — Добрый вечер, — чуть ли не срывающимся от волнения голосом выпалил Аякс и наклонил корпус вперед, стараясь держать спину так прямо, что её начало сводить. — Не думала, что дождусь от тебя таких приветствий, — сообщил женский голос с некой усмешкой. Это не Нин Гуан, потому что её голос мягче и тише, чем этот. — Бэй Доу? — Чайльд распрямился, резко выдыхая, и слегка пошатнулся от резкой смены положения тела. От волнения вся кровь отлила от лица, и это, пожалуй, одно из самых неприятных ощущений. Девушка поздоровалась с Чжун Ли, обменявшись с ним улыбкой и кивком головы, и вернулась к Аяксу, который разминал спину после сильного напряжения. — Как в школе дела? — с усмешкой спросила она. — Как обычно, — Чайльд с неким раздражением поставил пакет в коридоре и принялся рассматривать свои покрасневшие ладони. Бэй Доу задавала этот вопрос из раза в раз, дразня им. Она как бы намекала на то, что Аякс ещё уроки не доделал, а уже наркотиками занимается. Надо сказать «спасибо», что не принимает их. Самым ужасным было то, что Чайльд каждый раз вёлся на этот провокационный вопрос, раздражаясь. — Поделки на завтра делать не надо? — продолжила Бэй Доу, следуя за гостями в комнату. — А что этот полторашка тут забыл? — Чайльд остановился, как вкопанный, рассматривая сидящего в кресле Скарамуччу, пока тот манерно переливал вино в бокале. И как бы вопрос задан и Бэй Доу, и самому виновнику его возникновения, однако объяснение хотелось бы получить от девушки, которая сделала бы это более внятно. — Такой же вопрос, школьник, — он поставил бокал на подлокотник кресла и начал сверлить Чайльда своим пронзительным взглядом. Он вообще умеет смотреть по-доброму? Или ему уже в роддоме что-то сделали, отчего у него постоянно такое агрессивное выражение лица. — Ну так как же, — он включил всё своё актерское мастерство, присаживаясь на диван, стоящий по диагонали от кресла, — я пришёл сюда только для того, чтобы ты спросил, — притворно наивным голосом проговорил Чайльд, поднимая свой взгляд чётко в глаза собеседнику. Напряжение между ними буквально можно было потрогать руками. — Иди нахуй, — обиделся Скарамучча, хмуря брови и раздраженно поднимая бокал в руку. — У меня всё схвачено, через месяц она будет моей, — он кивнул в сторону закрытого кабинета Нин Гуан. Одним из немногих его положительных качеств была быстрая отходчивость. Он мог поссориться с человеком, а через минуту говорить с ним абсолютно нормально. — Ещё раз такое услышу, и ты будешь учиться нырять без акваланга, — и Чайльд просто обомлел. Он в жизни не ожидал услышать что-то подобное от Казухи. Он ещё и произносит всё это со своим фирменным невинным выражением лица. Неплохая тактика. Таких, как он, лучше никогда не обижать, потому что месть может прилететь в самый неожиданный момент. — Ты кто такой? — в целом, Чайльду бы не особо хотелось смотреть, как Скарамуччу утопят в ближайшем порту, но желание увидеть конец этой сцены было сильнее, поэтому он заставил себя молчать. — Я её сын, — Скарамучча на секунду округлил глаза. Какой же он забавный — все эмоции отражаются на лице, его можно читать, как раскрытую книгу. Интересно, как скоро он осознал, что у Казухи и Нин Гуан практически идентичная внешность? Буквально одно лицо на двоих. Замявшись, он неловко встал, одёргивая вниз полы пиджака, и поклонился. — Прошу прощения. Скарамучча, приятно познакомиться, — он протянул свою руку Казухе, пытаясь сгладить их неловкое знакомство. — Приятно в постели, а я рад знакомству, — младший пожал руку и, улыбнувшись чуть шире, развернулся к Чайльду. — Привет, Чайльд. — Привет, — Аякс тепло улыбнулся и качнул головой, провожая взглядом Казуху, что направлялся к своей крёстной и Чжун Ли, стоящим у перил балкона. Если бы не ветер, выдувающий штору в открытую стеклянную дверь, то их можно было бы даже не заметить. Что они делали? Курили? Вряд ли. Бэй Доу бы точно не позвала покурить с ней, но вот что насчет Чжун Ли? И какая Чайльду вообще разница? Сейчас бы обижаться на то, что его не позвали курить. Захотел — сам вышел и сделал все, что нужно. Можно было лишь обидеться на то, что Чжун Ли смеялся — это было видно по его склонившемуся силуэту. Слишком специфическое телодвижение — ни с чем не перепутать. Обижало то, что смеётся он не от слов Чайльда. — Любовник твой? — спросил Скарамучча, тоже посматривая в сторону балкона. — Казуха? — эта та самая мысль, которая не успела пройти обработку сознанием, а просто сорвалась раньше времени. И произошло так потому, что Чайльд в этот момент наблюдал, как Казуха вклинился между Бэй Доу и Чжун Ли и обвил девушку руками, вжимаясь в неё так, словно это его родная мать. Почему он испытывает такие теплые чувства к ней? Видит в ней вторую мать или что-то большее? Надо смотреть правде в глаза и понимать, что Казуха обычный человек, у него есть свои чувства и мысли, и некоторые из них он точно так же, как и взрослые, не умеет контролировать и осознавать до конца. — Ебу дал? Какой Казуха? — Скарамучча слегка закашлялся от того, что вино, кажется, попало не в то горло. — Тот хмурый персонаж. — Сам ты хмурый персонаж, — закатил глаза Чайльд, отрываясь от картины, происходившей на балконе. — А откуда мне знать, как его зовут? — он повернулся в сторону, рассматривая Чжун Ли, и после недолгих раздумий продолжил свой ход мыслей. — Ему бы подошло какое-нибудь шведское имя, какой-нибудь Вильхельм. — Ебанутый? Какой Вильхельм? Каким местом он на шведа похож? — чуть громче спросил Аякс, поражаясь тому, как у его собеседника работает мозг. Явно с какими-то перебоями, как лампочка Ильича. — Кого обсуждаем? — внимание обоих привлёк женский голос и стук каблуков, приглушенный ковром. Появление Нин Гуан означало только то, что сейчас начнутся серьёзные разговоры.

🧪

Встреча затянулась. Они обсудили всё на свете. Больше всего грело душу то, что за этот вечер он и Чжун Ли заработали практически по триста тысяч долларов. Каждый. Чайльду столько и не снилось. Такими темпами после школы он сможет спокойно переехать в Нидерланды и на время учёбы в университете обеспечивать себя сам. Такая перспектива ему более чем нравилась. Даже несмотря на то, что мама настойчиво уговаривала его не жить одному, а хотя бы у бабушки, поскольку она волновалась, что её сын умрёт от голода. Ладно, даже с учётом проживания у бабушки можно попытаться почувствовать вкус взрослой жизни. В крайнем случае, имея деньги, будет не так проблематично съехать от неё. Время близилось к двум, и Чайльд собирался идти домой после уютной посиделки с Бэй Доу и пивом. Посетителей не было от слова совсем, поэтому и центральный вход закрылся где-то полтора часа назад с уходом последнего из них. — Будь осторожен, — предупредила Бэй Доу перед тем, как Чайльд направился к чёрному выходу. — А ты не пойдёшь? — зевнув поинтересовался он, сильнее кутаясь в своё пальто. Кажется, его всё-таки продуло под вытяжкой. — Мне ещё бумаги нужно разобрать, — девушка махнула рукой и начала спускаться в кабинет Сяо. Да, теперь это её кабинет. Пора бы свыкнуться с этой мыслью и называть данное помещение «кабинет Бэй Доу». — Не сиди долго, — напоследок сказал Чайльд и открыл дверь, пропуская на себя струи ледяного воздуха. Лето, может, в этом году и жаркое, но вот ночи по-прежнему холодные. Не сказать, что на улице «свежо», поскольку тут нереально холодно. Хотя, тут дело больше в том, что Чайльд вышел из тепла, так ещё и под градусом. Сейчас самое главное — это дойти до дома. Шагнув в переулок, Аякс почувствовал под ногой что-то объёмное, и это «что-то» не могло не привлечь к себе внимание. Темень кромешная, сюда не попадает свет ни с одного фонаря. Не видно ничего даже на расстоянии вытянутой руки. Поэтому, подобрав под себя полы пальто, чтобы не испачкать их об асфальт, он присел, пытаясь разглядеть то, что прервало его настрой на спокойную прогулку до дома. На земле лежал маленький, размером со спичечный коробок, белый сверток, который был безумно похож на пакет с кокаином. Дабы убедиться в этом, он аккуратно подцепил его за край кончиками пальцев и поднёс ближе к глазам. Самый натуральный кокаин. Только не их. За упаковку отвечает Скарамучча, и он делает это по-другому, а не так как здесь. Значит кто-то просто пытался заключить сделку в этом переулке, но их что-то спугнуло. Но что именно? Здесь должны висеть камеры, но вопрос только в том, во сколько это произошло, потому что в ином случае на записи ничего не будет видно. — Ни с места, руки за голову. Его ослепил резкий свет фонаря полицейского. В эту же секунду Чайльд буквально понял значение выражения «чуть не родил». В первую очередь он испугался того, насколько неожиданно это произошло. Второй мыслью было: бежать. И бежать так быстро, как никогда в жизни не бегал. Его поймали с поличным и в суде никто не поверит в то, что это не его наркотики. Отшвырнув пакет в сторону, он вскочил и на ватных ногах ломанулся в противоположную сторону, сразу же врезаясь во второго человека. У него не хватило сил даже закричать. Это было воплощением его самых страшных кошмаров. Хуже, чем арест, не было ничего. Его настолько парализовало от страха, что он не мог даже вдохнуть. — Нет, подождите! — до ушей донесся звон наручников, что означало только одно — это пиздец. Ну не могут же его арестовать только за то, что он подержал в руках кокаин. — Успокойтесь, — полицейский попытался поймать хотя бы одну из рук Чайльда, что активно выдирался, не желая мириться со сложившейся ситуацией. — Это не моё, — умоляюще попытался оправдаться он, почувствовав не сильный, но очень точный удар в солнечное сплетение, отчего пришлось согнуться пополам от нехватки воздуха. — У Вас есть право хранить молчание, — только будучи прижатым к стене с заломленными за спину руками, Чайльд заметил направленное на себя оружие в руках другого полицейского. Это как-то остудило его пыл. Голову ему, конечно, не прострелят, но вот ногу — вполне возможно. И только ощутив на себе тяжесть наручников и грубость хватки стража порядка, Аякс понял, что шутки закончились и что в эту оплошность будут втянуты все близкие ему люди. И тут ему захотелось по-настоящему умереть, только бы не проживать предстоящие разборки.