C10H15N

За последние три часа Чайльд успел уверовать в Бога. Он уже поклялся всем известным ему существам, что больше такого не повторится, что он усвоил жизненный урок, ему больше не надо таких экстремальных развлечений. Он был в полицейском отделении впервые в жизни, и молился на то, чтобы этот раз стал последним. По сравнению с первым часом, внутреннее волнение немного поутихло, и способность здраво размышлять вернулась. Ещё не всё потеряно, ещё ничего не доказано. У него есть телефонный звонок, и им необходимо воспользоваться в полной мере. Если слушать сердце, то оно говорит, что звонить стоит маме, а если слушать разум, то звонок нужно потратить на Янь Фэй. Это был самый оптимальный вариант по решению сложившейся проблемы. Чайльд не идиот, чтобы использовать возможность своего спасения на то, чтобы слёзно ныть маме в ухо о том, как сильно он её любит, и извиняться за содеянное. Невиновность Чайльда, скорее всего, не так сложно доказать. Можно взять те же самые камеры наблюдения и просмотреть их. Но как тогда объяснить то, что он вышел через чёрный вход ресторана? Даже не так, нужно смотреть глазами полицейских. Как оправдать несовершеннолетнего подростка, который в два часа ночи нетрезвый вышел из задней двери ресторана и случайно наткнулся на кокаин? Нужно придумывать что-то самому. Признаться, его глаза нещадно кололо от усталости, а спина уже не держала. Хотелось завалиться на стол, сложившись пополам, и поспать хотя бы часик, но настойчивые вопросы: «Ваше имя?» и «Где ваши родственники?» — не давали этого сделать. Самым удивительным для самого Чайльда было то, что он за всё это время не сказал ни слова. Он до сих пор не понял: это стресс или его страх сболтнуть что-то, что может быть использовано против него. Для себя он чётко понял: нельзя, чтобы они узнали, что он — сын дипломата. Пока что никакой личной информации полицейские не выцарапали из него. К счастью Чайльда, у него нет с собой никаких документов, способных дать хоть какую-то информацию о его личности. Только телефон. И вот тут возникала маленькая проблема: если они решат изъять телефон, то вопрос с разблокировкой закроется очень быстро, потому что своё лицо никак не скрыть. У Аякса было предостаточно времени, чтобы подумать о жизни. Можно считать, что с арестом закрылись все двери в его будущее. Сейчас его может спасти только чудеса, которые и так особо часто не происходят. Даже если он выйдет из тюрьмы через несколько лет, он всё равно не сможет пойти на госслужбу, потому что для неё должна быть кристально чистая репутация, а Чайльд её уже испортил. Причём испортил очень сильно. Он пока что даже не понимал, как всё это отразится на его семье. Очевидно, что все будут в нём разочарованы. Такой исход был просто ужасен. Сложно представить и то, как этому делу придаст огласку пресса. Проще просто умереть. Что бы Чайльд сделал перед тем, как пошёл на суд, на котором ему вынесут приговор? Извинился бы перед родителями и добровольно попросил бы их выписать себя из графы «дети». Такие хорошие люди не заслуживают такого отвратительного сына. Тевкр вырастет лучшим вариантом Аякса. С ним родители не допускали тех ошибок, которые были при воспитании первого ребёнка. Что насчёт младшего брата? Тут ситуация сложнее, потому что он вряд ли поймёт, что происходит. Аякс бы просто обнял его и сказал слушаться маму и папу. Люмин следовало бы признаться в том, что она всё это время была абсолютно безразлична Чайльду. Грустно, но такова правда, которую уже пора бы рассказать, и которую, к своему сожалению, он осознал только благодаря её брату. Насчёт Чжун Ли раздумий было много. Ему можно было сказать что-нибудь глупое напоследок, но такое, чтобы понял только он. Но был и другой вариант. Его можно было бы поцеловать на прощание. Наверное, только в такой ситуации Чайльд бы решился на такое. — Шутки закончились, парень, будешь говорить не с нами, — хоть какое-то разнообразие в том, что они говорят, заставило Чайльда приподнять голову и посмотреть на полицейского. Это был худого телосложения паренёк с испуганными глазами навыкат. Его лицо выражало превосходство, ему приносило удовольствие то, что сейчас Аякса якобы расколют. Такой он противный, слов нет. — Ну, где? — он отчетливо услышал, как в комнату кто-то вошёл. На противоположный край стола упала папка с документами, а на стул начал садиться какой-то чересчур устрашающий мужчина. Он же может сделать с Чайльдом всё, что его душе угодно. Чайльд на его фоне покажется травинкой. Он поднял глаза и на секунду испугался. Полицейский тоже замер, неотрывно смотря в глаза юноши. Он оборвался на полуслове и обомлел. — Вы совсем идиоты? — спросил он у других сотрудников отделения, в том числе и у тех, кто задержал. — Вы вообще знаете, кого притащили сюда? — Он ничего не говорил о себе, — немного растерялся противный полицейский и замешкался в дверях, не понимая, за что схватиться. — Да что ты, — повышенным тоном нервно спросил глава отдела. Он же по совместительству и полковник, и отец двух прекрасных детей, в одного из которых Чайльд, кажется, влюблён. — Это, к вашему сведению, сын нидерландского посла, и если это недоразумение не дай бог выйдет за стены этого здания, я уволю здесь каждого. — Аякс не видел, что происходит за его спиной, но, судя по молчанию, все были в лёгком шоке. Да что уж там. Сам Аякс был в таком шоке, что не мог осознать, что всё это реально. — Ну и что вы встали столбами? Руки ему освободите. Чайльд до сих пор не мог поверить в своё счастье. Он просто не мог осознать, что всё закончится вот так просто. А как же суд? Как же слёзные прощания? Уже даже чувствовался некий элемент разочарования, что так не будет. А как он тогда признается Чжун Ли? Худощавый полицейский аккуратно вынул из-под головы его сложённые в замок руки и, промямлив «извините», принялся копошиться ключом наручнике. Не сказать, что Чайльд сразу же ощутил легкость в конечностях, но вот левое запястье было сдавлено сильнее, чем правое, поэтому теперь там осталась глубокая красная полоса. Он посмотрел осоловелыми глазами сначала на полицейского, потом на Рена и чуть слезу от морального облегчения не пустил. Спасибо, что всё обошлось вот так. — Тебя отвезти домой? — Рен подскочил из-за стола, разворачивая Чайльда за плечо к себе. — Ты прости их за это. — Ничего, — на автомате ответил Чайльд, даже не задумавшись о том, что он только что обесценил всё свои страдания, оборвав их одним словом. Везти ли его домой? Однозначно нет, потому что если родители услышат, как ночью кто-то шастал внизу, они стопроцентно не оставят это без внимания и устроят Чайльду хороший выговор утром. Вопрос со школой отпал сам собой. Аякс с бодуна, вставать через два часа, а он ещё даже не дома. Надо собраться с мыслями и грамотно намекнуть на то, что его появление дома сейчас никто особо не ждёт. — Вы знаете, родители, наверное, дом закрыли… — начал мямлить Чайльд, опустив глаза в пол. — Давай я тебя к себе отвезу, — положив свою тяжёлую руку на плечо юноши, предложил Рен. Хотя он даже не предлагал, потому что идти против него не хотелось, а просто ставил перед фактом. Плюс ко всему ночь провести где-то надо, и это «где-то» точно не собственный дом. Отказываться и бессмысленно, и бесполезно. — Хорошо, — Чайльд наконец-то позволил себе выдохнуть и опустить плечи, стараясь одновременно пойти быстрее, чтобы скинуть с себя чужую руку. Ему некомфортно в конце концов. Если бы напряжение между Чайльдом и отцом Люмин можно было увидеть глазами и потрогать, оно было бы прочнее алмаза. Это был один из самых неловких моментов в жизни Аякса. Главное: не сказать сейчас что-нибудь лишнего и не забывать, что он обычный школьник, который думает, что нашёл пакетик с мукой. — Ты как? — как он? Да просто заебись, мужик. Чайльд уже успел двадцать раз распрощаться со своей юностью, настраиваясь на то, что на него сейчас заведут уголовное дело, и он будет сидеть в тюрьме. Он уже даже успел подумать о том, как будет выстраивать свой авторитет в колонии, лишь бы его там не трогали. Хочешь спокойно жить — нужно подстраиваться под ситуацию, а не слепо верить в чудо и ждать, что обстоятельства сами собой подстроятся под тебя. Он понятия не имел, процветает ли насилие и дедовщина в японских тюрьмах, но уже был уверен в том, что сможет лечь под любого, лишь бы жить относительно спокойно. — Нормально, — пожав плечами, сообщил Чайльд, кутаясь в пальто на манер женатой женщины, выражающей недовольство своими детьми. Школа завтра точно отменяется. — Не бери в голову, — Рен обошёл свою машину, подходя к водительской двери. — Садись. Это будет самая неловкая поездка в его жизни. Понаблюдав, как машина просела под весом мужчины, Чайльд вскинул голову к мерцающему свету фонаря и коснулся прохладной и влажной металлической двери. Внутри стояла гробовая тишина и запах новой машины. Шуршание и звон ключей в руках полицейского нагнетал обстановку, как бы напоминая, что сейчас мышка с кошкой в одной клетке. Стоит только неудачно обронить слово, сказать что-то, за что можно зацепиться. Чем больше Аякс сейчас волновался выпалить что-то не то, тем больше вероятность это сделать. Лучшая защита — нападение? Весьма странным было бы начинать сейчас диалог с вопросов о наркотиках. Ведь Чайльд примерный, он «не должен быть посвящён в это». Тогда, получается, всё логично. Его нездоровый интерес к этой теме будет обоснован. Просто интересно человеку, ещё вопросы? Теперь осталось подумать, как грамотно начать диалог. — Простите, вы, наверное, уже спали, — нарочно виновато протянул Чайльд, расслабленно отворачиваясь к окну и стараясь дышать максимально тихо, чтобы не выдать своё волнение. — Нет, я работал, — оживлённо ответил Рен, глянув в боковое зеркало. — Лучше скажи, что ты там делал в такое время? Первый скользкий вопрос. Подумать необходимо очень хорошо. Ответить — ещё лучше: непринуждённо и правдоподобно. И с элементом шокового состояния. Последнее, конечно, наигрывать не придётся, поэтому осталось сообразить ответ за пару секунд. Ответ «А вы?» может быть и прокатил бы в какой-нибудь ситуации, но только не в этой. Тут нужно не нападать. С полицейскими вообще необходимо быть очень аккуратным, ведь они не только стоят на страже закона, но и являются отличными психологами. Один прокол и Чайльда расколют, как орешек. Оставался только один вариант, как безопасно ответить. Надо делать то, что получается лучше всего: говорить. Много и не по теме. — Знаете, я и сам не понимаю, что я там делал. Точнее как, я был там с другом... — Что за друг? — резко спросил полицейский с ярко выраженным напряжением в лице. Но затем, заметив на себе испуганный взгляд подростка, немного смягчился. — Не сочти за грубость, профессиональный интерес. — Это сын маминой подруги, он немного постарше меня, — так, он уже снял с себя ответственность за нетрезвое состояние. Чайлда споил его вымышленный друг, о котором, как он надеялся, вопросов больше не будет. — Почему ты вышел из задней двери? — это же был чистой воды допрос который Аякс смог избежать в полицейском участке, только в более комфортной обстановке. Сейчас нужно как-то искусно выкрутиться. — У друга заболела голова, он ушёл чуть раньше, а я разговорился с официанткой и, сами понимаете, прерывать диалог с дамой было бы как-то невежливо с моей стороны, поэтому пришлось ненадолго задержаться... — Чайльд нёс этот бред с такой уверенностью и невинностью в голосе, что грех не поверить ему. Всё это он приправлял активной жестикуляцией руками и периодическими ругательствами на самого себя. — Ты знаешь, что было в пакете, с которым тебя заметили в руках? — терпеливо выслушав всё до конца, наконец задал свой опрос Рен. По его интонации было понятно, что он уже давно поверил в невиновность Чайльда, ему просто хотелось расставить все точки над i. — Очевидно, что-то необычное, раз меня задержали за то, что я просто подержал его в руках, — Аякс искренне надеялся, что его слова звучат достаточно правдоподобно. — Это был кокаин, — пояснил полицейский, открывая дистанционным ключом гаражные ворота. И как они так быстро доехали? — В этом районе часто совершают сделки, но эта прошла неудачно. Покупатель и продавец скрылись с места преступления, а ты просто оказался не в то время не в том месте. Ничего страшного не произошло, просто будь аккуратнее в следующий раз и не ходи один так поздно по подворотням, мало ли что. Я уверен в том, что ты сможешь отбиться от одного-двух человек, но если у них будет с собой оружие? — вглядываясь в глаза Чайльда, он говорил это с такой заботой, словно тот ему родной сын. Стало даже как-то неудобно обманывать его. — Хорошо, я понял Вас, — Аякс слегка улыбнулся и закивал в знак понимания. Да-да, конечно, он будет теперь самым примерным на всём белом свете. Рен дружески сжал его плечо и, улыбнувшись, заехал в гараж. — Прости ещё раз за это недоразумение, — старший выключил фары и заглушил двигатель, отчего вокруг, словно, вакуум образовался. Так тихо. — Ничего, они просто делали свою работу, — смущённо улыбнулся Чайльд и поспешил выйти из машины. Глаза слипались. На кухонных часах отчетливо виднелось 6:09, а из ванной слышался шум воды. Всегда так странно осознавать, что кто-то уже встал, а ты ещё не ложился. Сразу же появлялось ощущение, что день заранее прожит зря. Ни о какой школе речи идти вообще не могло. Только спать. Сейчас как раз была та самая оптимальная кондиция, чтобы заснуть, едва опустив голову на подушку. Чайльд по-хозяйски закинул своё пальто поверх чьей-то джинсовки на крючок в прихожей и стянул кеды, даже не думая о том, чтобы слегка напрячься и хотя бы наклониться. — Пить, есть — что-нибудь хочешь? — учтиво спросил Рен и обернулся на подростка, со звоном складывая ключи от машины на стеклянную полку слева от входной двери. — Люмин уже, вроде, встала, думаю, она не откажется приготовить еды и на тебя. — Нет, спасибо, я не хочу, — заплетающимся языком ответил Чайльд. От резкого перепада температур с холодной на тёплую его разморило ещё сильнее, чем было до этого. — Ну если что-то надо будет, ты попроси, — старший напоследок сжал его плечо и ушёл в сторону ванной. Аякс выдохнул и потёр закрытые веки пальцами. Этому долбанному дню нужно просто быстрее закончиться. Особое спальное место с мягкими подушками и тёплым одеялом уже даже не требовалось, Чайльд ощущал в себе силы заснуть прямо на полу, но дойти хотя бы до дивана всё-таки нужно. Так он и сделал.

🧪

Настолько крепко Аякс не спал с начала учебного года. Сон — это самый ценный ресурс, после времени, разумеется. Его точно так же всегда мало, и его обилие приносит пользу и удовольствие. И так продолжалось до резкого звука, крайне похожего на пощёчину, который и стал причиной незапланированного пробуждения. Аякс дёрнулся и резко открыл глаза, в непонимании обводя помещение глазами. Сон — как он хрупок. Отдалённо доносился мужской приглушенный голос, но это был Рен, а не Чжун Ли. Его-то голос можно узнать из миллиона мужских голосов. Да и к тому же интонация было явно такая, словно отец что-то пытался донести сыну, а не сын отцу. Семейная ссора? Даже если так, встревать в неё не стоит. Молча уйти тоже не вариант, поэтому остаётся только дождаться, когда момент для ухода станет наиболее подходящий. Чайльд приподнялся на локте, поворачивая циферблат наручных часов к себе. Да ну, не так уж и поздно, как он думал. 12:34 — он в это время встаёт в воскресенье. На нём лежало какое-то одеяло — довольно тёплое и приятно пахнущее. К своему ужасу он обнаружил на себе белую футболку. В чём же заключался ужас? Пришёл он сюда в рубашке. Какие-то обрывки воспоминаний с прошлой ночи-утра начал приходить в голову. Точно, это Люмин заставила его переодеться. Слава Богу штаны позволила оставить. Интерес брал своё, поэтому, перевернувшись на живот, Аякс подполз к подлокотнику, стараясь как можно тише шуршать одеялом, и перевесился через него, вглядываясь в проём кухни. За столом спиной к нему сидел вчерашний компаньон, а напротив него, понурив голову сидел Чжун Ли. Отец явно читал ему нотацию, оживлённо жестикулируя руками и периодически подаваясь вперед. Чайльд даже предположить не мог, что послужило причиной конфликта. Слов не слышно — пламенный спич Рена произносился полушёпотом. Почему они вообще оба дома? Почему не на парах и не на работе? Сегодня даже не выходной. Вмешиваться тоже глупо, да и подавать хоть какие-то признаки жизни было сейчас не лучшим решением. И вот как быть? Очевидно, что Господь Бог не способствовал этому, но вопрос решился сам за себя. «Сто раз обещал и сто раз одно и то же. Ещё раз повторится, и будет, как летом, ты понял?» — единственное, что удалось Чайльду разобрать. Что повторится? Что было летом? «Я не слышу ответа!» послышалось тихое согласие. Сколько же в этом ответе было боли и, главное, несогласия. Зачем вообще получать ответ, к которому собеседник приходит из-под палки? Чжун Ли впервые за последние пару минут поднял голову, а Аякс моментально согнулся обратно, чтобы спинка дивана загораживала его и чтобы никто не заметил, что он нечаянно стал свидетелем этого. Ножки стула заскрипели о кафельное покрытие пола и после послышались шаги в сторону выхода из дома. Даже в походке и ритме ходьбы присутствовал призрак агрессии. Что такого успел сотворить Чжун Ли с самого утра, чтобы настолько выбесить отца, чья профессия изначально предполагает хорошую психологическую и антистрессовую закалку? — Давно проснулся? Чайльд находился под сильным впечатлением от увиденного ранее, поэтому даже не заметил и не услышал, как Чжун Ли успел подойти к нему. — Нет, от хлопка входной двери, — ложь во благо — святая ложь. Настолько хрупкая, что одно неверное движение, и иллюзия разобьётся, точно хрустальная ваза от встречи с полом. Чжун Ли присел в кресло рядом с диваном и внимательно посмотрел на Чайльда. Мысли пытается прочитать или что? — Нам нужно быть осторожнее, — заметил старший, и начал активно пить воду из двухлитровой бутылки. Двигающийся кадык. Двигающийся острый, мать его кадык. Аякс облизал губы и закусил нижнюю, переводя глаза на лицо старшего. Он так сосредоточенно пьёт воду — зачем? Зачем пить её залпом ещё и в таких количествах? Он прикрыл глаза и чуть нахмурил брови, а Чайльд думал лишь о том, как заставить себя отвлечься на что-нибудь другое. — Не душни, пожалуйста, у меня голова болит, — переворачиваясь на спину и натягивая одеяло под подбородок жалуется Чайльд. Как-то грубовато вышло, он правда не хотел. Но настроение как-то не располагает быть со всеми приветливым, даже с Чжун Ли. — Я душню? — старший отрывается от бутылки, отчего та, резко расправившись, хрустнула. Он в недоумении глянул на собеседника. — Нет, я... — Чайльд растерялся и, вздохнув, потёр лицо руками, — прости, я устал, — на Чжун Ли и так утром наругался отец, так ещё и он со своими неуместными комментариями. С одной стороны хотелось извиниться ещё раз, а с другой стороны утренний приступ агрессии должен куда-то вылиться. — Ничего, — Чжун Ли отпил ещё примерно четверть и, резко поднявшись, пошел в ванную. Что значит «ничего»? Это его «ничего» замаскировало «я обиделся» или что? Так дело не пойдёт. В ванной всё равно шумела вода в раковине, поэтому ничего такого он там не делал, и Чайльд быстро принял решение пойти следом, чтобы не оставлять недомолвок. — Ты что, обид... — он так и замер, увидев как Чжун Ли, сидя на коленях перед унитазом, резко обернулся, выдёргивая пальцы изо рта. — Ты что делаешь? — не своим голосом спросил Чайльд, немного придя в себя. Блять, да очевидно же, как ясный день, что он сейчас собрался заставлять себя блевать. — Ничего, — испуганно ответил Чжун Ли, вытирая ладонью успевшую стечь по подбородку слюну. — Ничего, — повторил он для самоуспокоения и улыбнулся настолько поломанно, что у Чайльда всё сжалось где-то в солнечном сплетении. — Ты ёбнулся? — единственное, что он смог спросить, нервно сглотнув. — Нет, меня отец заставил позавтракать, я съел очень много, — начал оправдываться Чжун Ли, трясущейся рукой зачёсывая волосы назад. — Мне надо это сделать, пожалуйста, выйди. — Нет, я не выйду, — психанув, повысил голос Чайльд и подошёл к раковине, резко выключая воду. — Я не могу смотреть на то, как ты угасаешь с каждым днём, понимаешь? Ты же сам себя загоняешь до смерти. Сегодня ты блюёшь, падаешь в обмороки, а дальше куда? В гроб? Ты хочешь умереть, не дожив до двадцати пяти? — активно жестикулируя руками негодовал младший, смотря в слезящиеся глаза перед собой. — Я правда устал, — сломившимся голосом ответил Чжун Ли. Он сейчас сильно сдерживал себя, чтобы не заплакать. Это было заметно по дрожащему подбородку и тому, как он с силой сжимал губы. — Да возьми ты себя в руки, в конце-концов. Хватит топить себя. Тебе пытаются помочь, так перестань отбиваться. Засунь свой эгоизм себе, знаешь куда? — агрессия нашла свой выход. Глубоко внутри Чайльд уже ненавидел себя за этот срыв. Зачем? Почему именно сейчас? Почему именно на Чжун Ли? Почему, почему, почему? Он ненавидит себя, но не может сдержаться. Эмоции льются через край, и остановить их можно будет лишь тогда, когда они закончатся. — Чайльд, ты стоишь тут, кричишь на меня, психуешь, а ты можешь послушать? — он говорил через силу, буквально выдавливая из себя слова. — Я не хочу жить, понимаешь? Я не вижу смысла в жизни. Ты давишь мне на совесть тем, что тебе плохо от моего поведения, так зачем ты вообще тогда начал со мной общаться? Извини, конечно, но эгоист тут только ты. — Вот как. Хорошо, — Аякс выпрямился, резко сделав спокойный голос. Он ненавидит себя вдвойне. — Чайльд, послушай, — Чжун Ли опустил голову, делая глубокий вдох. — А я не хочу. Я устал. Хочешь умирать — умирай, я же эгоист и манипулятор, — остановись! Зачем ты продолжаешь давить на него? Зачем ты делаешь всё ещё хуже? Зачем добиваешь его морально? Зачем, зачем, зачем? Уйти? Да, лучше всего сейчас будет уйти, потому что по крайней мере сейчас будет глупо пытаться что-то исправить. Чайльд зол. Он зол на Чжун Ли, потому что тот проявляет хоть какие-то эмоции только в критический момент. Почему нельзя было провести этот разговор при других обстоятельствах, Господи, ну почему? — Да нет же, постой! — Чжун Ли срывается. Чайльду отчетливо видны его слёзы. Он привстаёт цепляясь за чужую руку, но не получает ничего кроме того, что его лишь грубо отпихивают обратно. Десять секунд тишины и хлопает входная дверь. От ненависти к себе хочется застрелиться.