C10H15N

Нин Гуан буквально плыла по гравию, грациозно балансируя на достаточно тонких и высоких каблуках. Чайльду, честно говоря, всегда было интересно, сможет ли он пройтись на таком. Однако, так сказать, подходящей возможности не подворачивалось. Это было его незакрытым гештальтом. Когда-нибудь… да, обязательно. Женщина легким и, как показалось Чайльду, очень естественным движением убрала за спину волосы, прилипшие к шерстяному материалу чёрного пальто, и, немного сдвинув шёлковую перчатку посмотрела на наручные часы. Ну вот прям она. Будучи правдивым с самим с собой, Аякс назвал бы её самой женственной дамой, которую когда-либо видел своими глазами. Все её движения были настолько подходящими ей самой, что их трудно представить в исполнении другого человека. Ну никто их не повторит с той же энергетикой, с которой их делает Нин Гуан. — Огоньку не найдётся? — как же изящно она достала из портсигара тонкую, полностью белую сигарету и зажала её между накрашенных темно-бордовой помадой губ. Чайльд уже был готов кончить глазами. Не женщина, а просто олицетворение эстетики. Он нашарил в кармане пальто зажигалку и, зажав её во вспотевшей ладони, неровной походкой подошёл к Нин Гуан. — Спасибо, дорогой, — она коротко ему улыбнулась и легонько «поцеловала» в обе щёки. Это сложно вообще назвать поцелуем, скорее, манера приветствия. Аякс часто видел, как его особо манерные одноклассницы-подружки здороваются так друг с другом. Он бросил аккуратный взгляд в лобовое стекло, но, что было слишком ожидаемым, оно было тонированным, поэтому ничего эдакого увидеть не удалось. Оно ещё и наверняка пуленепробиваемое, как и все стёкла в этой машине. Чайльд неспешно побрёл в сторону здоровающихся теми же «поцелуями» Чжун Ли и Нин Гуан. И как он вообще блин оказался в этой части Японского мира взаимоотношений? — Ваши темпы меня крайне радуют в последнее время, — все трое дошли до неприметной калитки как раз рядом с воротами. А ведь ни Чайльд, ни Чжун Ли её не заметили на фоне цветастых прямоугольников грузовых контейнеров. — Я думаю, что придётся приостановиться, у меня скоро выпускные экзамены, — уверенно сказал Чайльд, сразу же ловя на себе острый взгляд рубиновых глаз. Ну да, уверенность испарилась, что поделать. Тут никто не устоит. — Чайльд, — начала Нин Гуан с лёгким смешком, — или вернее сказать Аякс, — она всё с той же улыбкой глянула на Чжун Ли, а затем перевела взгляд на раму калитки. — Прости, если случайно выдала твои секреты, думаю, это поможет вам сблизиться, — она приоткрыла пластиковую заслонку на каком-то механизме и набрала шестизначный код, после чего вход открылся. — Так вот, Аякс, в нашу первую встречу ты сказал, что хочешь быть дипломатом. Ты голландец, у тебя нет японского гражданства, и тебе вообще нет смысла учиться на дипломата в чужой стране, из чего я делаю вывод, что поступать ты будешь не здесь. Тогда какой смысл беспокоиться из-за экзаменов? — Ну… — Чайльд боковым зрением увидел, как Чжун Ли развернул голову к нему. Тому явно нравилось наблюдать за этим диалогом. — Так в Нидерландах тоже экзамены. — Да ну, брось, — снова рассмеялась Нин Гуан. — Твой отец генеральный консул голландского посольства в Японии. Я твёрдо убеждена, что тебе уже нагрето местечко в любом университете. В крайнем случае у меня есть связи и в Европе. — Ну это как-то не очень честно, — замялся Чайльд. Они размеренно двигались в каком-то направлении. Точнее как: направление было одно по причине того, что контейнеры были выставлены таким образом, чтобы образовывать коридор. Но судя по тому, что вонь тины и нефти усилился, они приближались к воде. — На международные отношения, особенно в Северной и Центральной Европе, абы кого не берут, так что давай-ка свою старшеклассническую панику в сторону и спокойно идёшь вперёд. Мой тебе совет: член свой, куда не следует, не пихай, и тогда жизнь сложится хорошо. Внебрачные дети ой как сильно могут изменить судьбу, — заключила Нин Гуан и резко перешла к Чжун Ли. — К тебе, тоже относится. Что насчёт тебя, кстати? — В магистратуру пойду, — немного затупив с ответом неуверенно произнёс старший. — В Японии? — и вот тут уже слух навострил Чайльд. Пожалуйста, хоть бы он сказал «нет». Ну или хотя бы «не знаю». — Думаю, да, — расслабленно произнёс Чжун Ли, а Аякс почувствовал, как внутри него снова рухнул мир ожиданий и надежд. Пора бы уже научиться, что в этой жизни всё бывает очень жестоко. — А куда мне ещё деваться? — Логично, — изрекла Нин Гуан. Наверное, если бы Чайльд сейчас не поник из-за такого резкого ответа, если бы его настроение было бы чуточку лучше, то он бы заметил, как Чжун Ли краем глаза посмотрел на него, после своего ответа. В том взгляде не было лукавости. Провокацией это тоже назвать нельзя. Он не пытался как-то спровоцировать Чайльда на эмоции, но всё равно внутренний интерес «а что будет если…» не давал покоя. Реакция была более чем заметная. Эта понуренная голова, слегка опущенные уголки губ и опустевшие синие глаза, смотрящие чётко под ноги, — всё это говорило намного о большем, чем могли бы выразить слова. Наверное, если бы они оба были меньше заняты друг другом, то заметили бы, что Нин Гуан наблюдала за взаимодействием их обоих. — Сейчас вы увидите кое-что новое для себя, — сказала женщина, выходя из контейнерного лабиринта и уверенно направляясь в сторону перил. Это было что-то вроде смотровой площадки, с которой можно рассмотреть весь порт. Сказать, что он огромный — не сказать ничего. Он просто эпических размеров. Чайльд с замиранием сердца подошёл к краю и для собственного успокоение взялся за поручень. Внизу, в груде контейнеров и различных товаров копошились люди в оранжевых касках и синих комбинезонах. Такая отдаленность от происходящего создавала впечатление нереальности. Всё это похоже на город из «Лего», не иначе. — Впечатляет, правда? — Нин Гуан развернулась, упираясь поясницей в перила. — Мало кому известно, но половину из всего этого правительство не контролирует, — добавила она и усмехнулась. — Снимай очки, Чайльд, они тебе сейчас не понадобятся. Поколебавшись секунду, он стянул их и, аккуратно сложив, положил в карман пальто. Нин Гуан достала из своей, крайне невместительной на вид, сумки бинокль и протянула Аяксу, предварительно сняв крышки с линз. — Посмотри на хвост третьего от нас судна, там увидишь синий контейнер с надписью «cargo», регулировать колёсиком посередине, — Чайльд коснулся средним пальцем указанного места и картинка начала становиться чётче. Теперь осталось понять, что он видит. В свете прожекторов это не так просто сделать. — Что видишь? — Люди перебирают коробки, — он чуть подкрутил колёсико и прочитал, — «Canon». Хорошо, люди перебирают коробки с фотоаппаратами. — Там шестисотмиллиметровые объективы, — её осведомлённость о содержимом коробок уже настораживала. — Ничего странного не замечаете? — Ну коробки это… — Чайльд оторвался от бинокля, чтобы посмотреть на Чжун Ли. Тот слегка прищурился и призадумался. Да ладно, неужели нормальное зрение позволяет видеть предметы на таком расстоянии? Надо обязательно позже сделать коррекцию. — Рабочие как-то легко коробки перебирают. Не то чтобы небрежно, но явно можно было бы поаккуратнее. Там же линзы, наверное, как моя почка стоят. — Дороже, — улыбнулась Нин Гуан. — Каждый объектив стоит, как двести граммов вашего метамфетамина. Я подчеркну, вашего, а у вас он самый качественный на континенте, а значит и самый дорогой. Но вот только объективы уплывут в Штаты на следующем судне. Догадываетесь, что на этом? — Я никогда не думал, что наркотики перевозят так открыто, — честно признался Чайльд, снова прилипая к биноклю, чтобы ещё раз посмотреть на копошащихся рабочих. — Так открыто это делает мафия, — начала пояснять женщина. — И в Японии, и в Штатах, если конкретнее — в Лос-Анжелесе, есть свои люди, которые помогают этим контейнерам обходить таможенный контроль, и спокойно распространять наркотики по континенту. Расскажу вам одну историю, — она снова закурила. — Пару лет назад я решала рабочие вопросы в Колумбии, понимаете ли, метамфетамин — не единственный наркотик, циркулирующий по чёрному рынку, на кокаин, экстази, марихуану и героин тоже имеется огромнейший спрос, ведь не каждый может позволить себе дорогой кайф. В общем летела я в Амстердам, там у меня была пересадка, так вот видела я такую чудесную картину: ещё в Боготе женщину с дочкой забрала служба охраны, а вернулась обратно только дочка. Женщина пыталась провезти пять килограммов кокаина. Часть была в чемодане, а часть в месте, в котором любая рожавшая дама может что-нибудь спрятать, надеюсь, вы догадаетесь без моих пояснений. И вот так я впервые увидела колумбийских курьеров, которые ставят на кон свою свободу ради пары тысяч долларов. Оборот наркотиков в Латинской Америке просто огромнейших масштабов, но они до сих пор не могут решить проблему с безопасной доставкой. — А что с той девочкой? — первым нарушил тишину Чжун Ли. Нин Гуан интересный рассказчик хотя бы потому, что таких историй не услышишь от простых людей. — С ней всё хорошо, — женщина пожала плечами. — Её сопроводили до Амстердама, и оттуда она полетела в Барселону, где её встретил брат. Их матери дали пять или семь лет, вроде. Нехорошо получилось, конечно, — девочке на вид было лет десять. В следующий раз мать увидит её абсолютно другим человеком. — Да уж, — протянул Чайльд, пытаясь переварить полученную только что информацию. — Ладно, не будем о грустном, — снова достаточно бодро начала Нин Гуан. — Я позвала вас сюда не за этим. Как вы уже поняли, обороты вашего производства растут, следовательно, растёт и спрос. Я говорю не только о Евразии, но и о Северной Америке. Моего очень хорошего знакомого заинтересовал ваш товар, скажем, за вас замолвили словечко, — она подмигнула. — Я помню, что сроки поджимают, вам обоим нужны деньги до окончания учебных заведений, так вот имея контракт только со мной вы не прыгните выше головы, но, — пауза, — вы можете заключить контракт с моим хорошим другом, расширив своё производство до Штатов. — Вы предлагаете работать на два фронта? — уточнил Чайльд. — Да, но считай, что на моем фронте боевые действия приостановлены. — Хорошо, вопрос только в материалах и необходимом количестве товара, — задумался Чжун Ли, прикладывая согнутый указательный палец к подбородку. Боже, как же красиво он это делает. — Это не всё, — Нин Гуан втоптала окурок в гравий. — Вам нужно полететь в Штаты, лично встретиться с человеком и обсудить условия контракта, — сказала, как отрезала. — В смысле полететь в Штаты? — недопонял Чайльд. — Как вы себе представляете, чтобы я, несовершеннолетний по японским меркам, полетел в Штаты без ведома родителей? — Прости, но здесь я помочь не смогу, — она посмотрела на часы и пошла в сторону выхода в лабиринт из контейнеров. — Жду от вас ответа до вечера пятницы. Оба смотрели ей вслед, не в силах взять на себя ответственность за нарушение молчания. Её темная, высокая фигура почти полностью затерялась, и только тогда Чайльд позволил себе отвернуться, поднимая голову к чёрному небу. И вот что делать? — Что думаешь? — тихо поинтересовался Чжун Ли, подходя слишком близко и пытаясь поймать чужой взгляд. Какой-то он особо смелый сегодня. — Не знаю, — младший облокотился предплечьями на поручень и нервно закусил щёку, начиная ковырять угол ногтя на указательном пальце. — Это как развилка, где неизвестно, какой путь будет верным. — Здесь нет верного пути, есть только то, чего мы захотим, — он снова подошёл, оказываясь в поле зрения Чайльда. Было стойкое ощущение того, что он специально пытается говорить двусмысленно. — Хорошо, — он выдохнул и посмотрел чётко в золотистые глаза напротив, подмечая, как красиво в них отражается свет портовых прожекторов, — что ты сам думаешь? — Я думаю, что надо согласиться, — склоняет голову чуть вбок и бросает взгляд на чужие губы, облизывая свои собственные. — Может, нам уже хватит? — Чайльд смотрит за чужим взглядом и отворачивается. — Сам посуди, если мы проработаем на Нин Гуан до апреля, то денег будет предостаточно, что у тебя, что у меня. — Но если можно заработать больше, то зачем упускать такую возможность? — старший облокачивается боком на перила, снова ища ответное внимание чужих глаз. Вот же искуситель. И не откажешь. Только очень глупый или очень умный человек отказался бы от лишних денег. Хотя, деньги лишними никогда не бывают. — Куда ты всё это потратишь? — он начинает сдаваться, задавая вопрос с ноткой негодования. Слышится тяжелый выдох со стороны. Чайльд не планирует сейчас заработать себе на две жизни вперёд. — Я не определился ещё, но начну явно с недвижимости. — Мы уже заработали минимум на шесть квартир хоть в разных частях Света, — парировал он. — Хорошо, почему ты так ломаешься? — Чжун Ли наконец-то поймал чужой взгляд. В нём смешалось удивление с зарождающейся агрессией. Он вдруг осознал, что ненароком бросил вызов, а, зная вспыльчивый характер младшего, было бы глупо полагать, что он не примет его. — Я не ломаюсь, а пытаюсь смотреть на ситуацию со стороны, — Чайльд развернулся всем телом в сторону друга, пытаясь говорить ровно и спокойно, однако вся напряженность жестов выдавала его искренние чувства. — Аякс, — тихо позвал Чжун Ли, легко касаясь кончиками пальцев чужого запястья. Тот едва заметно вздрогнул, неуверенно опуская глаза вниз, чтобы убедиться, что тактильные ощущения его не обманывают, а затем поднял голову обратно. — Никто же не обязывает нас подписывать контракт. Мы можем отказаться, если ты вдруг передумаешь. Я же вижу, что ты тоже хочешь этих денег, так почему бы не попробовать? — Как мне объяснить родителям, зачем мне нужно в Штаты, и откуда у меня деньги? — он полностью сдался. Ладно, не всё так плачевно. Если что, подгадает время, чтобы родители были в командировке. Их стабильно два раза в год вызывают в Нидерланды, и в этом году был только один. — Что-нибудь придумаем. Всё это напоминает сцену из какого-нибудь подросткового фильма. Вот они такие красивые, стоят одни посреди ночи, под ними расстилается порт, и оба полностью запутались в своих чувствах. Чжун Ли приподнимает подбородок и легко целует стоящего перед собой человека, почти сразу же отстраняясь. Он пробует, прощупывает почву, оценивает, что может сделать, а что нет. Смотрит вниз и прерывисто дышит, гадая, ответят ему или его ждёт очередное разочарование в этой жизни. Чайльд с прищуром смотрит на чужие приподнимающиеся плечи и выдирает свою руку, вынуждая своего друга одарить его тревожным взглядом. «За что?» — отчетливо читалось в глазах напротив. Он невнимателен, если до сих пор не осознал, что к нему чувствуют. Аякс достаточно резко обхватывает тонкие запястья и целует в ответ так, как умел только он, одновременно заводя руки за спину старшего. Поплыли оба. Чжун Ли, ища хоть какую-то опору, прислонился поясницей к всё тем же перилам, которые за эту ночь повидали столько драмы, сколько самый частый посетитель театра никогда не видел. Чайльд был настроен крайне серьезно, поэтому, ведомый одними лишь инстинктами и желаниями, освободил одну руку, сразу же проводя ею по внутренней части чужого бедра от колена к паху. — Нет, подожди, — Чжун Ли оторвался, нервно цепляясь пальцами за ладонь у себя на промежности. Он тяжело дышал, опустив голову, пытаясь спрятать глаза за упавшей чёлкой. Они замерли. — Что не так? — поинтересовался Аякс. Он прекрасно ощущал, что чувствует Чжун Ли, и что чувствует его тело по этому поводу. И остановить действия опять пытаются его моральные принципы, которые ему, скорее всего, навязал отец. — Я… — Чайльд нарочно немного сжимает руку, как бы напоминая о себе, заставляя старшего подавиться воздухом и отвести смущенный взгляд в сторону. — Что «я»? — он уже откровенно игрался, зная, что Чжун Ли уступит. — Стесняюсь? — с ухмылкой спросил Аякс и расстегнул пуговицу на чужих штанах, встречаясь с блестящими глазами. Плотно сжатые губы и изломленные брови. Он готов. — Стесняться передо мной не нужно, — добавил младший шепотом прямо в ухо и наконец, после двух слоев ткани, почувствовал горячую кожу. Чжун Ли распахнул глаза, смотря в бескрайнее звездное небо. Он ощущал жар тела Чайльда и нежные прикосновения, от которых бёдра сводило легкими судорогами. Чувство, которое ему до этого момента ещё никогда не доводилось испытывать, окутывало с головой, топя в себе. Это было что-то эфемерное, что-то ускользающее от осознания, но невероятно мощное. Хотелось плакать от кружащейся головы и легкого щекотания где-то внутри. Это то, что люди называют бабочками в животе? Чжун Ли не знал этого. Но он прекрасно знал, что готов потерять сознание от того, насколько ему сейчас хорошо. Он держался за плечи Чайльда, как за последнюю реальную вещь в этом мире. Старший тяжело и часто дышал в чужое ухо, одновременно стыдясь этого и возбуждаясь ещё больше. Это ненормально. Стыд не должен возбуждать. В его остекленевших глазах отражалась вся галактика, а в голове взрывались тысячи сверхновых.

🧪

Они неровно шли бок о бок, изредка в шутку толкая друг друга. Дотлевала пятая сигарета, скуренная на двоих в тот вечер. В ногах присутствовала лёгкая слабость, но, Господи, как же приятно. Чайльд улыбался, сам не понимая, чему так рад. Или чему рад больше всего. Просто вдохновляла ничем не скрываемая смущенная улыбка, растянувшаяся на тонких губах Чжун Ли. Его едва заметная на впалой щеке ямочка — она есть у него только слева. Такой сразу умилительный становится, когда улыбается. Аякс рад, что его друг искренне счастлив хотя бы один вечер — такие эмоции не подделаешь. Небо, затянутое тучами, казалось, давило своей чернотой — в Иокогаме была абсолютно другая погода. Дождь должен был пойти с минуты на минуту. Хотелось бы к этому моменту уже быть не на улице. — Не хочешь зайти? — вдруг спросил Чжун Ли, передавая сигарету. — Сегодня родителей не будет дома, — и опять смущенная улыбка. Чайльд не до конца понял: это сейчас было завуалированное приглашение на то самое? Будучи честным хотя бы с собой, он подумал о том, что хотел бы лучше сделать это с родителями в доме. Так интереснее. — Да, почему нет? — он затянулся, возвращая сигарету обратно. Ну офигеть. Вечер слишком богат на пикантности. — Только я хочу сначала к себе зайти, а то в школьной форме не совсем удобно, — начал было оправдываться. Первая капля дождя задела кончик носа. — Хорошо, — слегка усмехнувшись прервал его старший. Слово, блокирующее любые попытки продолжения этого разговора. Хорошо, так хорошо. К тому моменту, как они дошли до дома родителей Чайльда, дождь успел усилиться стократно. Там не то что накрапывало — там полноценно лило, как из ведра. Аякс всеми силами пытался затянуть Чжун Ли домой, чтобы тот не стоял и не мёрз под холодными каплями, но получил отказ. Он предпочёл постоять под козырьком ворот, мирно покуривая и ожидая Чайльда. Чайльд же в свою очередь максимально тихо переоделся и, захватив вторую толстовку — не для себя, конечно, приготовился выйти в холод и сырость, однако его взгляд случайно упал за окно, если быть конкретным: на Чжун Ли. Тот не стоял под козырьком ворот, мирно покуривая. Он, раскинув руки в стороны, плавно двигался посреди пустынной дороги, проговаривая слова песни, игравшей в наушниках. Его тень перетекала в тусклом свете, исходящем от фонарного столба, тело было полностью расслабленным, он, словно, абстрагировался от этого мира, обретя своё, мало кому понятное, счастье. Аякс бесшумно приоткрыл дверь не из тех соображений, чтобы никого не разбудить, а из тех, что ему не хотелось, чтобы Чжун Ли прекращал, и прислушался. — Secrets I have held in my heart, — он приостановился, оказавшись почти спиной к Чайльду, и, вытянув руку, продолжил, обращаясь к неизвестному собеседнику, — are harder to hide then I thought, — запрокинул голову, затянувшись, — maybe I just wanna be yours, I wanna be yours. Ну конечно Чайльд знал эту песню. Он даже в общих чертах представлял, кому Чжун Ли адресует эти слова. Осознание невыносимо льстило, но радоваться рано. — Я смотрю, тебе поднимает настроение физическая близость, — ехидно заметил Чайльд, протягивая толстовку. Чжун Ли дернулся и открыл глаза, резко сменяя расслабленное выражение лица на стыдливое. Покраснел, поди, в темноте мало что видно. Ему можно было бы сейчас начать говорить, что у него просто прекрасный голос и английский без акцента, но, судя по всему, он не особо любил комплементы. Аякс уже и сам не вспомнит, как пришел к такому умозаключению, психолог из него такой себе. — Спасибо, — Чжун Ли смутился и покраснел ещё больше, когда Чайльд, почти как швейцар, помог ему стянуть намокшую джинсовку. А ему идёт. Толстовка и Аяксу-то велика, а тут просто свисает. Нельзя не признать, что это немного тешило самолюбие Чайльда, ведь ему отчасти казалось, что таким образом он дарит частичку тепла и заботы. До второго дома шли практически в тишине, изредка перекидываясь смущенными взглядами и полуулыбками. Как влюблённые дурачки, ей Богу. Хотя, зачем бежать от правды? Просто: влюблённые дурачки. В окнах свет отсутствовал полностью, но это далеко не означало то, что все, а данном случае есть только Люмин, спят. Чжун Ли отпер дверь, и из дома вырвался легкий аромат каких-то трав вперемешку со стиральным порошком. Да, это его запах. Только он может пахнуть настолько приятно — своим домом. — Поставишь, пожалуйста, чайник? — попросил Чжун Ли, снимая с себя мокрые вещи. Аккуратнее бы делал это, а то Чайльда тут паралич разобьёт. Оставшись только в белье и футболке, он протянул руку, намекая на то, чтобы ему тоже отдали одежду для стирки и сушки. Ну вот как тут отказать? — Да, — пробурчал Аякс себе под нос. Неловко стягивая с себя штаны, стоя посреди прихожей.

🧪

В почти идеальной тишине кухни, было слышно только шипение масла на сковородке, приглушенное крышкой, и редкое постукивание кружки об стол. Самым удивительным был тот факт, что предложил поесть сам Чжун Ли. Чайльд даже не напоминал ему и никак не намекал. И вот, старший сидел за столом, уперев ноги в край стула, и заинтересованно поглядывал на суету перед собой. Его взгляд можно было почувствовать спиной, но в ответ смотреть не стоит — засмущает ещё. — А Люмин тоже нет дома? — как бы между делом поинтересовался Чайльд. Странно то, что, зная её природное любопытство, она ещё не пришла посмотреть на источник шума. — Дома, но мы не разговариваем, — отстранённо сказал Чжун Ли, особо громко поставив кружку на стол. Хотелось бы спросить почему, но ответ был очевидным, она намеренно поссорила семью. Из-за чего? Это уже другой вопрос. Они ведь так и не обсудили это. Но напоминать не пришлось. — Я поговорил с ней где-то недели две назад, мол, с чего она так поступила, и знаешь, что? — они встретились взглядами. — Ревность, блин. Она заходила утром к тебе домой, когда мы спали вместе, помнишь? После того, как с Нин Гуан первый раз встретились, — Чайльд немного порылся в памяти. Действительно, было такое. В тот вечер он пережил маленькую смерть от того, что впервые коснулся плеча Чжун Ли. — Ну и увидела, как мы голые спим в одной кровати. И это ещё не всё. Как она сказала: «я старалась себя убедить, что мне всё показалось». А потом она увидела, как ты меня тогда, — он запнулся, — ну, поцеловал. А ведь действительно. Их отношения как-то резко испортились, но Чайльд думал, что ему кажется. Теперь понятно, почему её не особо парило, что они не пересекались практически месяц. — И что она конкретно сказала? — Чайльд помешал уже приготовившийся рис и, убавив огонь, уперся поясницей в столешницу, неосознанно нахмурившись. — Мы сидели за столом все вместе, и она опять начала своё любимое, мол, вот, что ты себе так мало положил, но от неё это никогда не исходило, как забота. Она всегда пыталась этим привлечь внимание отца, который просто был помешан на том, что и сколько я ем. Ей же всегда приносит радость смотреть на то, как он меня ругает. У неё нет других рычагов давления. И у неё почти получилось. Я ей нагрубил, сказал, чтобы смотрела в свою тарелку, и она, вроде, успокоилась. А потом, ни с того, ни с сего выдала: «Пап, а ты знаешь, что Чжун занимается сексом с мальчиками?» Ну и всё, собственно. Так я стал разочарованием для своего отца, ведь «он никогда не думал, что вырастит пидора». Причем, его не волновало, что это неправда. Даже если бы я ему Коран наизусть прочитал бы в тот момент, его бы это не остановило, — он посмотрел в сторону и махнул рукой. — Да ладно, это всё лирика, когда-нибудь мы должны были поссориться по-крупному, чтобы перестать трепать друг другу нервы. Мама, кстати, на удивление, спокойно отреагировала, она единственная с кем я сейчас общаюсь дома. Но я не говорил ей прямым текстом, что между нами что-то есть. Но во всем надо искать плюсы, — он оживился. Чайльд начал раскладывать рис по тарелкам, не переставая поглядывать на Чжун Ли и внимательно вслушиваться в его слова. — Теперь за мной никто не следит, и я предоставлен сам себе. Мне даже как-то дышать легче стало, — Аякс на несколько секунд прижал его голову к своей груди и потрепал волосы, пытаясь хоть как-то выразить поддержку. Словами тут ничего не сделать. — На меня, видимо, она тоже обижается, — тихо проговорил Чайльд, присаживаясь напротив.