C10H15N

В ту ночь крепко спали оба. Чайльд хорошо помнил, что, когда проваливался в сон, Чжун Ли лежал рядом на животе, подложив руки под голову. Тогда ещё проскользнула мысль, мол: «А он так не задохнётся?» Но он не задохнулся, а продолжал лежать всё в том же положении. За ночь волосы спали ему на лицо и теперь слегка колыхались от размеренных вдохов-выдохов старшего. Чайльд без стеснения рассматривал его. Возможно, где-то глубоко в душе ему и будет за это стыдно, но точно не сейчас. Смотря на его прозрачно-белую кожу лица с двумя точками родинок и щеке и синеватой сеточкой вен, Чайльд просто не мог осознать, что такая, буквально изобразительного искусства красота, просто не может существовать. Может, он просто слишком всё идеализирует? Нет. Его ответ: нет. Он много раз спрашивал себя об этом, сомневался, пытался докопаться до истины, но она настигала его из раза в раз. Одна и та же больная для сознания истина. Он просто полюбил мальчика. Вот так просто. Без каких-либо предпосылок. Об этом никто не знает. И никто не должен узнать. Да, помимо осуждения Чайльд боится потерять это счастье. Счастье просто любить, не думая о том, что его кто-то за это осуждает. Счастье немого восхищения человеком, с которым жизнь свела его слишком случайно. Счастье от испытываемых им эмоций и чувств, когда буквально хочется кричать о том, как хочется жить. Однако, это только одна сторона медали. Существует ещё и вторая. В ней заключена одна эмоция: страх. Страх обнаружения того, что все чувства не взаимны, что Чжун Ли впервые в жизни почувствовал, что кому-то нужен, и просто-напросто отдался эмоциям. Страх осуждения со стороны общества, да, они живут в современном мире, но это лояльное отношение ко всему – лишь иллюзия. Чайльд не гей и никогда себя им не назовёт. Страх перед своими чувствами, вдруг, это всего лишь минутное увлечение? Вдруг через год всё бесследно исчезнет, а потом их будет держать вместе только привязанность друг к другу? Чайльд вновь смотрит на Чжун Ли. Не сказать, что в комнате было прям адски холодно, но хотя бы не душно. Уж лучше умереть в холоде, чем в духоте. Но даже несмотря на это, Чайльду было и жарко, и душно. Он присел, потирая рукой лицо и зачёсывая волосы назад. Спину обдало холодком. Ладно, в комнате всё-таки прохладно, но закрывать окно он не собирался. Аякс сощурился и нашёл взглядом свою висящую на стуле футболку. Нет, у них вчера не было бурного продолжения вечера, просто усталость была сильнее поисков более подходящего для вещей места. Сколько там времени? Половина девятого? И почему он только так рано встал. Нашарив где-то рядом с подушкой телефон и посмотрев на него, он понял только одно: сегодня он получит от мамы по полной программе. Чайльд опускается обратно в кровать. В третий раз за утро смотрит на Чжун Ли. Он внимательно разглядывает его руки и полосы на них. Чем должен руководствоваться человек, чтобы сознательно себя калечить? Что должно им управлять? Страх? Отчаяние? Ненависть? Какая эмоция подходит для описания? Спросить как-то язык не поворачивается. Для школы уже поздно – он не успеет к первому, а на то, чтобы идти ко второму, нет вообще никаких моральных ресурсов. Чтение. Вот настоящее спасение. Побег от реальности, побег от самого себя. Не имеет значения, что конкретно читать. Сейчас даже учебник по истории звучал перспективно. Храни Господи тех людей, что придумали электронную библиотеку. Но не успел Чайльд даже не то что устроиться удобно, телефон разблокировать — нет. Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что чуть не снесла ограничитель. Люмин смачно прокашлялась, шмыгнула носом и вальяжно прошла к столу, окидывая Аякса оценивающим взглядом. Ну тут только глухой не понял бы, что она заболела. В этом вся она — всё внимание должно быть приковано только к ней. — Мама попросила передать, чтобы начал принимать это, — и с грохотом поставила банку с витаминами на стол. Чайльд медленно перевёл взгляд на Чжун Ли. Естественно тот уже не спал. Тут просто невозможно было не проснуться. Но он сделал это настолько незаметно, даже не пошевелился, только молча наблюдал. Люмин так и стояла, слегка покачиваясь от переполняющих её эмоций, громко сопела и покусывала щёку. Она прямо-таки всем своим видом кричала о том, как её не устраивает текущее положение дел. — Крутая ночь была? — Очень, — равнодушно отозвался Чжун Ли чуть хриплым со сна голосом. — Это всё? — Нет, не всё! — Люмин перевела свой полный яда взгляд на Чайльда. — Как ты имеешь наглость, ничего мне не объяснив, трахать моего брата у меня за стенкой? — Да не трахал он меня, тебе сколько ещё раз это повторить? — Чжун Ли аж присел. Ещё никогда Чайльду не доводилось видеть его рассерженным. Он-то вообще сейчас ощущал себя меж двух огней. В буквальном смысле этого выражения. — Да что ты? —с издёвкой спросила Люмин, складывая на груди руки и упираясь бедром в стол. — Да вообще не поверишь! — с такой же интонацией уже на повышенных тонах ответил ей старший. — Так, стойте, — Чайльд присел, потирая глаза. — Сядь на стул, — буквально приказал он девушке, а та от растерянности сделала в точности, как он попросил. — И теперь высказывайте друг другу всё, что вас не устраивает. — Я очень добрый человек, и ты прекрасно это знаешь, но, когда ты начинаешь нести хуйню, я стану Гитлером, — начал первым Чжун Ли. Вид у него был такой, словно он готов сейчас убить свою сестру голыми руками. У него покраснели уши и участилось дыхание от злости. — Ты увёл у меня парня, — Люмин откинулась на спинку и закинула ногу на ногу. Она нервно похлопала глазами и потеребила край своих белых шорт в розовый цветочек. — Юбочку покороче надень и нового найдёшь, — «справедливо» — подумал про себя Чайльд и отвёл взгляд в сторону. И вправду, она достаточно красивая, чтобы быстро найти нового парня. Никакие критерии, вроде умственной составляющей или начитанности её не интересуют. Ей нужна только красивая внешность, которую не так тяжело отыскать, особенно в старшей школе. Выбирай — не хочу. — А ты бутылку в себя засунь, может сразу двоих принять сможешь, будет, чем удивить друзей Чайльда и его самого, — Люмин, кажется, сама не ожидала, что способна такое выдать. Это звучало, как аргумент обиженного ребёнка, у которого забрали игрушку. Хотя, тут иначе и не сказать. Какой сюр: брат и сестра не поделили парня. — Это вот сейчас к чему? — Чжун Ли, на удивление, остался относительно спокойным после такого выпада в свою сторону. Чайльда бы уже прорвало на месте. — Так, закончите этот детский сад, — он встал с кровати, бросив короткое «я сейчас приду». — Идём со мной, — он грубо взял Люмин под локоть, поднимая её со стула и повёл к выходу. — Чайльд, что ты… — она пыталась вырваться, неловко семеня за идущим впереди широкими шагами Чайльдом, — пусти! Мне больно! — Ты можешь хотя бы сейчас не вести себя, как ребёнок? — толкнув Люмин в кровать поинтересовался Аякс. — Или ты не видишь ничего дальше своего избалованного носа? — А его ты так же грубо в кровать пихаешь? — её улыбка дрожала. Она была на грани того, чтобы разрыдаться. — Всегда знала, что он конченный мазохист. — Да хватит так говорить о нём! — он сорвался на крик. — Ты вообще даже не понимаешь, что я к нему чувствую, и никогда не поймёшь, а знаешь почему? Потому что ты эгоистка! Ты знаешь, что отличает его от тебя? Он не думает только о себе. Он не думает о том, как было бы хорошо ему, он думает о том, как хорошо было бы нам! Понимаешь? Ключевое слово здесь: нам! Ты думаешь, что все его проблемы от того, что он ёбнутый? Нет! Он абсолютно в своём уме. Все его проблемы исключительно из-за тебя! Ты отгородила его от семьи своим существованием! Ты с детства привыкла, что все должны уделять внимание только тебе, так посмотри вокруг! Посмотри! Ты не единственный ребёнок в семье! У тебя есть брат, который был таким же ребёнком, как и ты, и его просто рано лишили внимания! А ты в свою очередь вместо того, чтобы хотя бы дать ему своё внимание, настраиваешь против него отца. Ну если ты видишь, что у человека проблемы, ну почему нельзя ему помочь? Он же твой родной брат! Зачем ты делаешь ещё хуже, Люмин? — Чайльд перевёл дыхание, у него охрип голос, но останавливаться он не собирался. — И просто объясни мне, на кой хер ты начала за мной бегать? Ты правда думала, что из нашего союза может выйти что-то хорошее? Ты меня даже не любила никогда! Конечно, сейчас ты будешь говорить, что нет, да как так, да я тебя любила… Нет! Ты не знаешь, что такое любовь. Любовь — это когда ты готов принять человека любым, действительно любым. Ему не нужно пытаться быть идеальным в твоих глазах, он даже может цеплять не внешностью. А ты меня зацепила только внешностью, как и я тебя. Ты плевать хотела на то, что я из себя представляю, на мои увлечения, на то, что я думаю, тебя интересовало только то, что я иностранец с влиятельными родителями. И всё! Люмин, ты настолько простая, что я просто искренне хочу пожелать тебе найти какого-нибудь военного, который только и мечтает о девочке-дюймовочке, и выстроить с ним отношения. Роди ему детей и живи счастливо. Ты понимаешь, что со мной не будет такой жизни? Открой глаза, между нами никогда не было любви, ни с твоей стороны, ни с моей. И теперь ты видишь, что у тебя забрали парня. Так вот ещё раз повторю, открой глаза! Я взрослый человек, и это был мой осознанный выбор. Ты думаешь так просто признать, что чувствуешь любовь к человеку своего пола? Нет! Это очень тяжело! И теперь я вижу, как его жизнь продолжает портиться из-за твоих обид, и знаешь, что самое хреновое? Я никак не могу повлиять на это, я не в силах перечить вашему отцу, и я не в силах починить то, что рушилось годами! Это блядское зеркало, которое разбила именно ты! Можно сколько угодно пытаться его чинить, но ёбанные трещины не уйдут никуда. Может быть, ты этого и не замечаешь, но ты собственноручно разрушила свою семью. Ты можешь считать меня уродом, мудаком, да кем хочешь, но то, что я тебе сейчас говорю — правда. Ты не понимаешь, что такое любовь. Я готов его на руках носить, пылинки с него сдувать, понимаешь? Только бы он был счастлив. К тебе я такого не испытывал никогда, — Чайльд видел, как из глаз напротив начали выкатываться слёзы, он видел, как Люмин замахивается, и через несколько мгновений почувствовал обжигающую боль на щеке. Заслуженно, вполне. Люмин ушла в направлении лестницы на первый этаж, не обратив никакого внимания на брата, подпирающего плечом дверной косяк. Она стопроцентно выжидала своего звёздного часа и дождалась его. Чайльд немного запоздало приложил ладонь к месту удара и попытался мысленно подавить свою агрессию тем, что действительно заслужил такой жест. Его ещё в детстве научили не врать, и тот урок он усвоил очень хорошо. Сейчас он просто устал от вранья. Причем везде. Родителям, Люмин, самому себе. — Люмин ни при чем, правда, — Чжун Ли присел на кровать на то место, с которого только что ушла девушка. Немного посмотрев на свои голые колени, он поднял голову пытаясь, обратить на себя внимание. — Ты перегнул, но молодец, что сказал. — Я не смогу сейчас подобрать нужных для извинений слов, — к Чайльду начало приходить осознание того, что Чжун Ли слышал весь его манифест, что он услышал все слова до единого. И он не будет сомневаться в их правдивости, потому что сказаны они были на пике эмоций. Не сказать, что было стыдно, нет. Он просто слишком резко выложил все свои чувства наружу. — Не бросай её вот так, хуже уже точно не будет, — старший прикусил щёку, склоняя голову немного набок. Он выглядел чересчур спокойным для нынешней обстановки. — Я думаю, что нам с ней нужно время, — Чайльд несколько с удивлением посмотрел на то, как Чжун Ли берет его ладонь в свою и слегка трясёт, тем самым, наконец, вынуждая посмотреть на себя. Сразу же, поймав взгляд, он сморгнул и подбадривающе улыбнулся, мол, всё хорошо, я не осуждаю. — Зато теперь я могу делать так без зазрений совести, — с этими словами он наклонился максимально близко к лицу друга. Нет, целовать он его не собирался. Он собирался заставить его поцеловать себя. И вот, худые пальцы смахивают медные волосы немного вбок. У Чайльда пробегают мурашки по позвоночнику от вида в край изувеченной бледной кожи на предплечье, но он старается не обращать на это внимание. Сейчас его волнует только неуверенное касание чужих губ, дарящих собой невероятное спокойствие и умиротворение. И правда, пока он рядом, пока он жив и здоров — всё остальное не так уж и важно.

🧪

Чайльд лежал на кровати, тихо перебирая струны и одними губами произносил слова песни. Эта песня всегда имела отдельное место в его сердце. Ведь это именно то, что он научился играть в самую первую очередь. Тот день, когда он впервые взял акустическую гитару в руки, слишком хорошо остался в его памяти. Он не знал, как играть, как настраивать инструмент, ему просто хотелось воспроизводить музыку самостоятельно. Сейчас он по-доброму смеялся над собой из прошлого. Как вообще можно было выбрать такую композицию в качестве начала? Нельзя было выбрать что-то проще? Со дня из ссоры с Люмин прошло всего два дня. Поначалу Чайльд извёл себя постоянными размышлениями о том, как правильнее всего будет извиниться, если бы не тот факт, что буквально на следующие сутки на перемене он увидел её смеющейся в компании какого-то парня. Хватило одного взгляда, чтобы понять, что настроен он более чем серьёзно. Впрочем, это было очевидно: для Люмин действительно не потребовалось много сил для того, чтобы найти себе нового ухажёра. — Почему ты вслух не поёшь? — не отрываясь от листа бумаги спросил Чжун Ли, прокручивая карандаш между пальцев. Чайльд аж вздрогнул, резко спускаясь с небес на землю. — Потому что ты занят? — он чуть запрокинул голову, чтобы видеть лицо собеседника. — Что ты вообще делаешь? — Чайльд отложил гитару на другую сторону кровати и перевернулся на живот. — Тебе не кажется всё это странным? — вдруг серьёзно спросил Чжун Ли скрещивая на груди руки. — Что ты имеешь в виду? — Да всё, — он встал и подошел к окну. — Ты помнишь, когда мы встретились буквально в первые часы нашего знакомства, и ты рассказал мне о наркоторговле? Тебя не смутило, насколько просто я согласился? — Чайльд аж прозрел. Действительно, он никогда не задумывался об этом. — Это потому, что буквально за неделю до этого Янь Фэй тоже говорила мне о наркопроизводстве и прочем, но она говорила намёками, понимаешь? Рассказывала о закрытых делах по наркотикам. Я только недавно осознал это. А то, как случайно у тебя подвернулась Нин Гуан? А помнишь, как мы обсуждали её связь с Якудза? Мы думаем, что сами пришли к тому, что имеем сейчас, а что если нас просто на протяжении какого-то времени планомерно психологически обрабатывали со всех сторон? — Ты хочешь этим сказать, что всё произошло не просто так? Даже наша встреча? — Чайльд прекрасно осознавал, что звучит сейчас, как деваха, которая предъявляет парню, с которым, как она думала, у них что-то может быть, мол, «А как же поцелуй? Это было неискренне?» Потому, чтобы звучать менее ущербно, он постарался придать как можно более спокойный и размеренный тон своей речи. — Аякс, я правда не знаю, — старший уперся руками в подоконник и прогнулся в пояснице, чтобы размять затёкшую спину. Чайльд же, в свою очередь, попрощался со своей фантазией, потому то гормоны как-то слишком резко ударили в голову. — Я просто параноик, но согласись, что всё получилось слишком просто? — Соглашусь, — походу, обнять его со спины и прижаться буквально самым чувствительным местом к чужой заднице было самым худшим решением сейчас. Чайльд хорошо почувствовал, как тело в его руках напряглось. — Ты боишься? — Я стесняюсь, — неловко выпутавшись из его объятий и передёрнув плечами сообщил он. — Я просто хочу напомнить, что слышу это от человека, которому я подрочил в порту. Хочу подчеркнуть: в порту! А не дома, под одеялком и с выключенным светом, — Чайльд не хотел давить и прекрасно осознавал, что со стороны это может выглядеть именно так, но ему было любопытно. — Чего конкретно ты стесняешься? — Тела, — Чжун Ли поднял глаза, наблюдая за переменившимися эмоциями на чужом лице. — Так, иди сюда, — тоном, не терпящим возражений, Чайльд повел старшего к зеркалу, — встань спиной ко мне, смотри на себя и приподними руки, — он и сам удивился от чужой покорности, потому что сейчас даже не было возмущений по типу «нет, не надо», «ой, да зачем», «да я всё равно урод» и так далее. Он аккуратно подцепил края чужой толстовки и снял её, откидывая на кровать. По спине прошлись мурашки от такой резкой перемены температур. Дыхание от волнения сбилось у обоих. Чжун Ли опустил взгляд, но сразу же поднял обратно, оглядываясь, как только почувствовал, что чужие пальцы находятся не только под резинкой штанов, но и под резинкой белья тоже. Чайльд и сам не понимал, что делает. У него просто было неистовое желание доказать старшему, что он правда прекрасен. Заставляя себя не смотреть туда, куда пока что не следует, он стягивает ненужные вещи, которые сами спадают в область щиколоток. — Аякс… — прерывисто выдохнул Чжун Ли, ловя чужой взгляд в зеркале. Ничего не скрывало его шрамы и худобу. Только он сам пытался скрыть хотя бы предплечья. Его тело было в буквальном смысле, как на ладони. И Чайльд не рассчитывал ни на какие сексуальные подтексты, для него комплексы его друга были так же мучительны, как и для него самого. Он обещал себе, что не тронет Чжун Ли до тех пор, пока тот сам этого не захочет. — Смотри, — тихо проговорил Чайльд, немного разворачивая голову Чжун Ли за подбородок, и провел большим пальцем по острой линии скулы, плавно перетекающей в не менее острую челюсть. — Посмотри, настолько у тебя правильные и утонченные черты лица. Посмотри, какая чистая и бледная кожа. Посмотри в свои глаза, ты хорошо себя видишь? — дождавшись кивка, он продолжил. — Ты видишь, что они с золотым отливом? У тебя не просто темные глаза, как у всех азиатов, они другие. Ты видишь, насколько они необычные, большие и красивые? Посмотри сюда, — он коснулся большим пальцем края губ, — ты видишь, какие они аккуратные? Я не понимаю человека, сказавшего, что только полные губы могут быть привлекательны. Посмотри, даже их цвет благородный, — Аякс слегка надавил ладонью на чужую шею, заставляя выпрямиться, а после оставил только кончики пальцев. — Посмотри, какая у тебя изящная и тонкая шея, насколько гармонично на ней выглядит кадык. Ты, блять, как с картины сошёл, понимаешь? — чужие плечи заметно порозовели. Смущается, значит. — А ключицы? Посмотри, насколько они у тебя элегантные, — он провел пальцами по обеим ключицам, раскрывая плечи. — Ты видишь, как грациозно выглядишь, когда не горбишься? — Чайльд подхватил правую руку Чжун Ли за запястье и повел по ней губами, одновременно с этим вдыхая приятный запах порошка. Дойдя до шрамов, он глянул в отражение, ловя на себе обеспокоенный взгляд. — Это чистое уродство, — констатировал факт Чжун Ли. — Не согласен, — младший погладил неровности на коже и прошелся по ним короткими поцелуями. — Постарайся изменить отношение к себе. — Хорошо, — согласно кивнул тот и в следующую секунду буквально расплавился под напором поцелуя. — Я обещаю, правда.

🧪

Уже буквально спустя полчаса они вернулись к прежним занятиям: Чжун Ли к размышлениям под каляканье на листе бумаги, а Чайльд к размышлениям под бренчание на гитаре. — Мы, типа… — Чжун Ли усмехнулся. Его настроение заметно улучшилось после их неумелой «терапии», — встречаемся? Или у нас дружба с привилегиями? Или тесные партнёрские отношения? — А как тебе больше нравится? — Чайльд довольно улыбнулся и прикрыл глаза. — Не знаю, — и, немного подумав, добавил, — мне всё нравится, — он точно покраснел. Можно было даже не смотреть, чтобы убедиться в этом. — Ты, кстати, помнишь, что сегодня нам нужно дать ответ Нин Гуан? И хорошо бы сообщить ей об этом лично. — Помню, — Чжун Ли откинулся на спинку стула, вытягивая руки вверх, чтобы прохрустеть позвонки. — Я согласен, если что. — Я тоже. Уже через пару часов они снова стояли в том самом идиотском лифте отеля. На этот раз никто не нервничал. Не было даже тупых вопросов, вроде «А ты веришь в то, что Марла — третья личность рассказчика?» Даже напряжения не было. Чжун Ли был заметно загружен мыслями. Понять бы ещё, что его так сильно беспокоило: то, что они «обсуждали» перед зеркалом или теория о промывании мозгов со всех сторон. Чайльду просто хотелось помочь ему расслабиться хоть немного. Казалось, что он слышал, как растекаются напряженные нервные импульсы в чужом сознании. — Ты когда так сильно думаешь, у меня впечатление создаётся, что ты там второй план по захвату Польши придумываешь, — ладно, разрядить обстановку надо. — А ты можешь поделиться своим секретом постижения дзен-буддизма? — Чжун Ли развернул голову, расслабляя напряженные брови. — Нет, — серьёзно ответил Аякс, а затем, улыбнувшись, продолжил, — это же секрет. — Да ладно, даже со мной не поделишься? — Не знаю, может, когда-нибудь, — он наигранно задумался. — Из лифта, кстати, первым выходишь. — Да что б тебя, — в шутку выругался старший, расплываясь в смущенной улыбке. Прикол с пропусканием друг друга вперед появился сам собой, но прочно укрепился в их взаимоотношениях. Приятно осознавать, что у тебя, с близким тебе человеком есть свои шутеечки, которые понимаете только вы. Это, в какой-то степени, сближает ещё сильнее. В чём же секрет дзен-буддизма Чайльда? Очевидно, в счастье. Быть влюблённым — это прекрасно. Главное, чтобы это чувство не швырнуло тебя об землю с такой же силой, которую ты прикладываешь для того, чтобы ощутить его. Правильно говорят, что, влюбляясь в человека, доверяя ему, обнажая перед ним свою душу, вы даёте ему нож. И в дальнейшем человек сам решает, что он будет с ним делать: либо защитит им, либо убьёт. И Чайльд готов из кожи вон вылезти, но сделать всё, чтобы защищать Чжун Ли ножом, который тот вручил ему, до конца его дней. — Ты чего там так загрузился? Видимо, я погорячился с выводами о твоём полном овладении искусством спокойствия буддийский монахов, — усмехнулся Чжун Ли. — Нет-нет, я полностью постиг дзен, — лифт приехал, и Чайльд с легким поклоном показал руками на выход, на что старший только закатил глаза и пошёл первым. — Мама сейчас подойдёт, — дверь открыл Казуха, пропуская гостей вперед. — Привет! Мальчик с неподдельным восторгом протянул свою, довольно маленькую для пацана, ладонь для рукопожатия. И как только в нём уживались эти две личности? Он похож на милашку с заряженным автоматом Калашникова в руках. Вроде с виду весь такой белый и пушистый, но как что-нибудь скажет — хоть стой, хоть падай. — Ты как здесь делаешь? Яркий пример именно того случая, когда речь отрывается от мозговой активности. Вероятнее всего, Чжун Ли выбирал, сказать: «Ты как здесь оказался?» или «Ты что здесь делаешь?», но его мозг решил иначе, поэтому получилось то, что получилось. Он резко остановился, отчего Чайльд впечатался ему прямо в спину. Это какая-то комната встреч, блин. Почему почти каждый раз, когда они сюда заходят, тут наблюдаются знакомые лица, которые вообще непонятно каким образом появляются здесь. — Здравствуй, — невысокий паренёк европейской внешности подошел к Чжун Ли и пожал ему руку. У Чайльда такое чувство, что он уже где-то слышал его голос. — Ты, должно быть Чайльд? Leuk je te ontmoeten, ik ben Albedo, — Чайльд на автомате протянул руку, пребывая в лёгком шоке, что он услышал родной язык за пределами дома. — Ben je Nederlands? — да-да, разговаривать в присутствии других людей на языке, который непонятен для других, не совсем прилично, но тут присутствовал элемент восторга. — Nee, ik ben Duitse, — и тут у Чайльда вьетнамскими флешбеками пронесся тот день, когда во время их с Чжун Ли «производственной» деятельности, в лабораторию зашёл паренёк, который выращивал плесень в пробирках и ещё попрощался на немецком. Конечно, Чайльд не видел его тогда, ведь он сидел под столом, но, примерно так он его себе и представлял. — Кстати, — он снова перешёл на японский, обращаясь к Чжун Ли, — все вопросы, пожалуйста, прибереги до скучнейшего семинара по философии в понедельник, я тебе с удовольствием на всё отвечу. Выпить не хочешь? — Хочу, — кое-как, отмерев от удивления, ответил Чжун Ли и, сняв пальто, присел на диван, на котором он когда-то впервые попробовал наркотики. Чайльд в свою очередь посмотрел чуть дальше, на балкон, с которого ему, приветливо улыбаясь, помахала Бэй Доу. Она была единственным спасательным кругом в этом хаосе под названием «как собрать друзей по-быстрому». — Я воздухом свежим подышу, ты не против? — спросил Аякс, заведомо зная ответ, но все равно доставая из кармана сигареты с зажигалкой. — Конечно я против, но что я могу сделать? — она ворчливо скрестила руки, но затем, смягчившись, сгребла Чайльда в объятия. — Привет, ребёнок, как домашка? Поделки надо делать? — Ага, трёхэтажный коттедж для воробьёв поможешь сделать? Мам, надо уже завтра в школу нести, — подыграл ей младший, упираясь локтями в ограждение. — Да вон, бутылку возьмём, и у воробьёв будет дом в стиле хай-тек. — Бля, — Чайльд не выдержал и рассмеялся, заражая своим смехом Бэй Доу. — И кстати, — немного успокоившись, начала девушка, — что у вас с этим милашкой? Ой да ладно тебе такое лицо делать, ладно Нин Гуан со мной язык за зубами держать не может, но я будто бы слепая, да? — Не знаю, как объяснить, — Чайльд замялся. Да, он уверен, что Нин Гуан что-то да замечала между ним с Чжун Ли и, естественно, рассказывала об этом своей подруге. Обычные девичьи сплетни. — Он особенный, — ляпнул он первое, что пришло в голову. — О-о-о, — протянула Бэй Доу с восторгом, — видимо, всё серьёзно. — Надеюсь, — на грани слышимости сказал Чайльд, пытаясь подавить довольную улыбку. — Помнится, ты с ним отказывался на брудершафт нормально выпить, потому что он парень, — он так и знал, что она припомнит ему это. Аякс лишь закатил глаза, по-доброму цыкая. — Пойдём, а то я замерзать начинаю. Чайльд, как примерный мужчина, помог Бэй Доу снять пальто и отнес его в коридор, попутно поздоровавшись с Нин Гуан поклоном и коротким «добрый вечер», на что получил ответный кивок головы и «здравствуй». — Итак, — они остались наедине с женщиной, всё так же сидя за кофейным столиком. Остальные разбрелись кто куда. Так было даже лучше. — Вы, вероятно принесли новости, но вопрос в том: хорошие или нет, — она вопросительно их оглядела. Чайльд, замешкавшись с ответом, посмотрел на Чжун Ли, но тот, вероятно, испытал подобное замешательство, потому тоже посмотрел на своего напарника. — Ты скажешь? — спросил Чайльд, умоляющим взглядом посмотрев на старшего. — В общем, — Чжун Ли выпрямился, переводя взгляд на Нин Гуан, — мы взвесили все за и против и… — он запнулся, не зная, как правильно озвучить решение. — Ну, мы согласны. — А что таким траурным голосом? — женщина расплылась в улыбке. — Как будто на смерть согласились. Это же прекрасно! — она рукой показала на бокалы с вином и поднялась на ноги, приглашая своих коллег сделать то же самое. — За то, чтобы сделка прошла удачно.