C10H15N

«А правильно ли я поступаю?» Если бы Чайльд имел ответ на этот вопрос, то все аспекты его жизни были не то чтобы простыми, он мог бы считать, что игра пройдена. Victory? Почему нельзя выйти в главное меню, сохраниться, и попробовать один вариант сценария. Не понравилось? Значит можно загрузиться и попробовать другой. Хотя, если бы все люди обладали такой способностью, то прогресс остановился бы. Люди не имели стимула развиваться, достигать чего-то, они бы превратились в бездушных машин, знающих все тайны этого мира, следовали бы чёткому сценарию действий, и получилась бы полная антиутопия. Однако, запихать собственные амбиции куда подальше дано не каждому, мало кто способен пойти на такое ради всеобщего благополучия. Шла сто четвёртая минута бесцельного рассматривания потолка, еле-еле освещённого уличным фонарём. Вот почему все умные мысли приходят только ночью? Почему они не могут приходить на скучных уроках? Главное, ты, вроде, погружаешься в них, вроде они тебя расслабляют, плавно погружают в сон, но тут ты ловишь себя на мысли, что неосознанно дергаешь ногой или открыл глаза, а дальше всё. Ты начинаешь психовать от того, что не можешь заснуть, прогоняя последние крупицы сна. — Аякс, ты спишь? — Чайльд аж подскочил. В дверном проёме он смутно видел очертания своего младшего брата, держащегося двумя руками за дверную ручку. Да даже если бы он спал, то проснулся бы. — Тевкр? — зачем-то уточнил Чайльд. — Ты чего не спишь? — он включил лампу на прикроватной тумбе и присел. Младший сощурился от резко включившегося света, и тогда стало видно возможную причину его визита в такое время. Глаза были на мокром месте. — Ты чего? — Да я просто… — он запнулся от того, что подкатывающийся ком сдавил горло, и скривил губы, не находя в себе силы удержать слёзы. — Я просто люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, но почему ты плачешь? — Чайльд сидел в ступоре. Он не знал, что делать с плачущими людьми. Да куда там людьми — с детьми. — Можно мне с тобой полежать? — он перемялся с ноги на ногу и поднял голову, убирая с лица прилипшие рыжие вихры. — Конечно можно, — вот тут он окончательно растерялся. Время далеко не детское, Чайльд сам на грани срыва, а тут ещё и с братом в психолога играть. Тевкр аккуратно прикрыл дверь и прошлёпал босыми ногами к кровати, шмыгая по пути носом. — Ты чего плачешь-то? М? — Я просто подумал, — Тевкр накрылся одеялом и лёг в позу Ленина в мавзолее, — вот ты большой и скоро уедешь от нас, найдёшь себе тётю, — «или дядю» — подумал про себя Чайльд, — и будешь ухаживать за ней, а про нас совсем забудешь. Я решил, что буду пилотом, чтобы летать к тебе, чтобы ты не скучал. — Ну ты дал, конечно, — Чайльд погладил брата по волосам. — Даже когда я буду жить с любимым человеком, я ни за что не забуду вас и буду приезжать на каникулы. Или вы ко мне? М? Что скажешь? — он изо всех сил сдержался, чтобы не пустить скупую мужскую. — Я буду очень скучать, — Тевкр посмотрел своими влажными глазами-блюдцами на Аякса и повис на чужой шее. — Я тоже, — старший принялся гладить лежащий у себя на груди комочек искренней детской любви. — Не расстраивайся, завтра полетите с родителями отдыхать… — Но мы полетим без тебя, — вновь встрепенулся Тевкр. — Мне надо учиться, — ты омерзителен. Ты соврал ребёнку. Соврал своей семье, которая в случае чего даже моргнуть не успеет, как увидит своего старшего сына за решёткой. — Полетите завтра в Китай, на белоснежные пляжи и в тепло. Привезёшь что-нибудь оттуда? — Конечно.

🧪

— Аякс, ты брата своего не… — полусонная мама застыла в дверном проёме, смотря на своих сыновей, которые как по щелчку пальца начали шевелиться. — Тевкр, ну где тебя черти носят, почему ты тут ночевал? Господи, глаза б мои не видели твоего бардака, — женщина уже начала ругаться на старшего сына, собирая с письменного стола пустые кружки с остатками кофе и чая. — Давай пошевеливайся, нам через сорок минут выходить, папа уже завтракает и скоро начнёт ругаться. — Тевкр, беги, чтобы мама не сердилась, — сонно пролепетал Чайльд, шаря рукой под подушкой в поисках телефона. Он сам улетает сегодня днём, вот только об это знают только его так называемые коллеги «по работе». Половина седьмого утра. Каникулы, прости Господи, а его будят в такую рань. — Я очень сильно люблю тебя, — пролепетал со сна Тевкр и начал переползать через брата, чтобы слезть с кровати. — Я тоже, — на автомате ответил Чайльд, сразу же проклиная себя. Ну вот что им руководит в моменты, когда он грубо отвечает брату. Детская, искренняя любовь — самое прекрасное, правда. И это надо ценить всеми силами, пока она не ушла. — Иди сюда, — подозвал старший и пояснил, — обнять тебя хочу, — он присел и обвил брата руками, гладя по шелковистым волосам и костлявой спине. Ну такой он милый, когда не паясничает. — Тевкр! — мама позвала только Тевкра, а вздрогнули оба. — Всё, иди, — он с блаженством откинулся обратно на подушку, чувствуя, как все мышцы постепенно расслабляются и сознание медленно плывёт. У него есть ещё сорок минут перед тем, как его окончательно выдернут из сна и начнут читать лекции о том, что делать, пока родителей не будет. Так и произошло. Мама открыла в комнату дверь, запуская кучу света, и начала что-то говорить, попутно спускаясь вниз. — Да ёбанный… блять, — в бессилии простонал Чайльд, пытаясь подавить волну злости, так и захлёстывающую сознание. Как же ему хотелось просто лечь обратно и сделать вид, что он не проснулся. Ну маленький что ли? Он и так знает, что дом, гараж и калитку надо закрывать. Всё. Большего ему не надо. Зачем в красках расписывать это каждый раз, когда он остаётся один дома? Он опустил голую ногу на пол и тут же одёрнул её. Паркет за ночь остыл до своей минимальной температуры. Чайльда передёрнуло от холода, и он начал шарить рукой в нижней части кровати, пытаясь найти носки. Дело далеко не продвинулось, поэтому, пришлось откинуть одеяло и попытаться разглядеть два белых комка на чёрной простыне. Вот так бы сразу. — Аякс, тебя только за смертью посылать, — да идёт он уже, в чём опять проблема? — Послушай, все ключи на полке, поставь дом на сигнализацию, даже если никуда уходить не будешь, мне так спокойнее будет, — мама поправляла волосы, смотрясь в зеркало с разных сторон. Господи, вот как на бал, ей Богу. — Ну как я выгляжу? — она поставила руку на пояс и развернулась к сыну, который в свою очередь наблюдал за парящим в воздухе пёрышком. — Как всегда — прекрасно, — честно сказал Чайльд, переведя взгляд на мать. — Ути мой, — она потрепала сына по щеке и распахнула входную дверь, — выйди попрощаться. Когда все расставания закончились, Аякс понаблюдал: как машина выезжает за ворота, как они не спеша закрываются, как снег падает на облетевший садовый клён; выдохнул и прикрыл глаза. Да, сейчас он будет проворачивать свою самую опасную, связанную с семьёй, авантюру. Губы сами расползлись в улыбке. Он снова увидит Штаты, но уже с другого побережья. Последний раз он был там с отцом, когда у того была деловая поездка. На тот момент самому Чайльду было четырнадцать. Приятное чувство ностальгии, но, увы, больше никаких положительных чувств Америка не вызывала. Чайльд сощурился и посмотрел на настенные часы. Ему самому скоро выходить, а к тому, чтобы собрать вещи, он приступил лишь вчера ночью. Хотя там и собирать нечего: трусы, носки и костюм с рубашкой — так Нин Гуан сказала. Будь его воля, он бы вообще с одним рюкзаком поехал, но костюм сильно помнётся. Вообще, собираться на пять дней, как на целый месяц, — это по части его мамы. Если бы дом с собой можно было увезти, она бы и его прихватила. — Опа, чуть не забыл, — сказал сам себе Чайльд, забирая со стола чёрный конверт, и положил его на самое дно, чтобы точно не помялся. Он предпочитал просто не думать о том, что творит сейчас. Он обманывает всю свою семью. Он не просто уходит без спросу из дома, а улетает в другую страну. Он даже не представляет, как бы выкручивался, если его не дай Бог поймают. Может, бросить всё нафиг? Но ведь так нельзя, да и заработать ещё больше денег хочется. Как объяснить всё родителям? Нет-нет. Надо думать шире. Как объяснить родителям не только Штаты, но и наркотики? Что им сказать? — Хватит! — прикрикнул сам на себя Аякс, чтобы вырваться из лавины тревожных мыслей. Он на секунду ощутил себя в вакууме, но затем перевел взгляд на свои дрожащие руки и все чувства вернулись. В солнечном сплетении неприятно давило, паника просто накатывала сама собой. Чайльд посмотрел на часы: до выхода ещё десять минут — он успеет покурить.

🧪

— Отец интересовался приготовлением метамфетамина. Пожалуй, в поездках самый приятный момент — ожидание, когда дверь самолета наконец закроется. Это можно считать отправной точкой в какое-то приятное воспоминание. А дальше можно погрузиться в небытие, которое через несколько лет покажется счастливым сном. «Чайльд, ты был в Италии?» «Да, был» «Ого, и как там?» «Красиво» Красиво. Это всё, что способно подкинуть сознание о путешествии. Может, ещё парочку забавных историй, или какую-то запоминающуюся стрессовую ситуацию, в которой всё обошлось. Например, спроси Аякса, что он помнит про Германию, и первое, что всплывает на ум: как папе чуть не пришлось платить штраф в триста евро. Да, это сейчас забавно, но лишь потому, что штраф оплачен не был. — В смысле? Такие заявления Чжун Ли были слишком неожиданными. Чайльд сначала не понял, что от него хотят. Он посмотрел на собеседника — тот, подперев кулаком подбородок, неотрывно смотрел на то, как стюардесса демонстрирует руками, где находятся аварийные выходы под мерное бормотание инструктажа из динамиков. Всё в его позе выдавало какое-то напряжение. — Что в смысле? — чересчур нервно переспросил Чжун Ли, разворачиваясь к Чайльду и наклоняясь ближе, чтобы никто больше не слышал, начал пояснять. — Иными словами, полиция заинтересовалась этим делом. Кто-то из шестёрок попал в отделение, — Аякс тяжело выдохнул. — Я так понимаю, единственное, что нас пока спасает — они сами не знают, на кого работают? — как долго он терпел, интересно? И главное, когда они встретились утром с Нин Гуан, ни один, ни другая ничегошеньки не рассказали. Даже виду не подали. — Нин Гуан знает? — Чайльд обернулся на женщину, сидящую чуть позади через проход. Она подняла бокал, мол, хорошего полёта, и приветливо улыбнулась. — Да, я сказал ей. Она сказала пока не паниковать, в случае чего, её адвокат сможет нас оправдать, даже если мы императора убьём. Но понимаешь в чём вся проблема? Мой отец. Это усложняет абсолютно всё, я же могу дать ему повод для зацепки даже в бытовом разговоре. Ты понимаешь, что мы оба сейчас ходим по лезвию? Они бросят на это дело все свои силы, — заключил Чжун Ли удобнее устраиваясь в кресле. — Сука, — Чайльд прикусил губу, пытаясь отвлечься хотя бы на то, что бормочет стюардесса, но было поздно. Он услышал только «have a nice flight». Да, флайт сейчас будет очень найс, а холидэй просто экселент. — Я всё утро сдерживался, чтобы раньше не сказать, — неожиданно настроение Чжун Ли стало не таким нервным. Чайльд бы даже сказал, что оно спокойное. — Да ладно, не надо сейчас думать об этом, если мы не будем сильно отсвечивать, то дело вряд ли продвинется далеко. — Я тебя когда-нибудь убью за это паникёрство. Последующие девять часов шли реально бесконечно. Чайльд успел и покемарить, и поесть, и сделать все возможные виды гимнастики для глаз, и досконально изучить план эвакуации самолёта, и снова покемарить, и снова изучить план эвакуации — словом, развлекался, как мог. Но самое забавное было в конце. Именно в конце полёта его начало конкретно клонить в полноценный сон. По их часовому поясу уже половина одиннадцатого, а местные только еле-еле на работу собираются. — Мы типа в прошлое попали, — с усмешкой прокомментировал Чжун Ли, смотря на экран телефона. — Улетели 30 декабря в час дня, а прилетели в половину седьмого утра того же 30 декабря. Поразительно, — и не говори, дорогой. Чайльд слушал его вполуха только лишь потому, что желание заснуть на этом чудесном, моментально ставшим удобным, кресле пересиливало всё остальное. — А считать, что ты постарел, надо по Японскому или Американскому времени, м? — решил поиздеваться Аякс, растягивая губы в сонной улыбке. Чжун Ли посмотрел на него с непониманием. — А что ты хотел? Думал, что я забыл? Ага, щас. — Да как хочешь, — растерянно ответил тот, отворачиваясь в проход, но сдавливаемая смущённая улыбка не укрылась от чужих глаз. — Тогда хочу поздравить тебя два раза. И снова следующие два часа тянулись слишком долго. Чайльд, равномерно покачивая ногой под песню, играющую в наушниках уже по седьмому кругу, проклинал американских логистов и тупо пялился на самолёты в окно. Ну почему нельзя делать прямые перелёты во все крупные города? Почему сразу не полететь в Лас-Вегас? Зачем эта ненужная пересадка. И ладно бы она была часов восемь, чтобы успеть хотя бы погулять по Сан-Франциско, но нет — два часа. Два бесполезных часа. Единственное, что радовало — это равномерное дыхание Чжун Ли, которое Чайльд ощущал своей ладонью. Как же так получилось? А очень просто. Чжун ли засыпал, сидя строго в рамках своего места. И тогда Аякс дождался того момента, когда его кондиция будет достаточно безотказной, чтобы без всяких разговоров предложить своё плечо в качестве опоры. Ну а на колени тот сполз уже случайно, да и как-то особо никто не протестовал против этого действия. А вот приподнятое настроение Нин Гуан действительно поражало. Она выглядела очень свежо и бодро. И это ещё при том, что она не изменила своим черным шпилькам даже во время перелёта на другой материк. Бэй Доу — напротив. Она не спала, но по ней было видно, что малейший раздражающий фактор приведёт к выплеску накопившейся усталости. — Да, кстати, — когда они уже сели в последний на сегодня самолёт, Чайльд показал включённый экран телефона, на котором до сих пор отображалось токийское время — 0:27, Чжун Ли, — с днём рождения, — и, дождавшись, пока любопытная стюардесса быстро пройдёт в другую часть судна, громко стуча каблуками по ковровому покрытию, резко притянул к себе и нежно поцеловал, прижимаясь напоследок своим лбом к его лбу.

🧪

— Ну, дорогие мои, у вас есть ровно семь часов до встречи и ровно двенадцать часов до последнего самолета, — всё так же бодро произнесла Нин Гуан, отодвигая рукав пальто на место и скрывая наручные часы. Она затянулась и осмотрела три полутрупа. Хвала господу Богу за то, что они уже были у места встречи, одновременно с этим являвшимся и отелем, и казино. Белладжио — что-то на престижном. Чайльд видел этот отель только в фильме «Одиннадцать друзей Оушена» и в жизни бы не подумал, что хоть раз станет его постояльцем. Но сил сейчас не осталось даже на восторг. Он молча сидел на своем чемодане, упершись лбом в ручку, и не спеша курил. Бэй Доу вместе с Чжун Ли сидели на корточках у колонны, держась на весу только за счёт друг друга. Вид у них был, мягко говоря, средней свежести. — Можно спросить? — начал Чайльд, даже не поднимая на Нин Гуан взгляд. — Как у вас ещё столько сил? — О, ну рецепт простой, — Нин Гуан опустила солнечные очки и посмотрела в небо. — Снотворное и бокальчик игристого перед вылетом — будешь чувствовать себя просто прекрасно. А потом Чайльд уже очень плохо помнит, как они шли по коридору, как поднимались на лифте. Он даже для вида не стал возмущаться по поводу того, что их с Чжун Ли привели в номер с одной кроватью. Хотя он был уверен, что Нин Гуан уже обо всём догадалась. Всё, на что остались силы: стянуть кеды, пальто и толстовку, умыть лицо и рухнуть на кровать, сразу же проваливаясь в сон. И вот, Чайльд бы в жизни не сказал, что прошло уже почти семь часов, на улице уже даже стемнеть успело. Нин Гуан разбудила их около получаса назад, и за это время они оба успели сходить в душ, к сожалению, по очереди, и одеться. Ну почти. Аякс поправлял манжеты рубашки, стоя напротив панорамного окна и смотрел на мерцающие небоскрёбы вдалеке. Подумать только — сколько в них людей, и чем они заняты. Свихнуться можно. — Не слишком? — послышались открывающаяся дверь ванны и три шага по плиточному полу. Чайльд так и замер, приоткрыв рот, с не застёгнутым манжетом в руке. Чжун Ли стоял перед ним, критически осматривая себя в зеркало на дверце шкафа. Он выглядел, как Бог? Нет, пожалуй, это слишком мизерное описание его красоты сейчас. Костюм сидел на нём достаточно свободно, но подчёркивал всё в нужных местах. Например, между кромками чёрных туфель и брюк были видны бледные щиколотки, по которым Аякс так сходил с ума. Зауженные штанины подчёркивали его худобу, но это не выглядело болезненно, а, скорее, изящно. Ну а дальше — всё. Этот образ ещё долго будет преследовать Чайльда во влажных снах. Приталенный пиджак с поясом, надетый на голое тело — можно кончить прямо сейчас? И эти ключицы, и шея… Господи, просто помоги. — Охуеть, — только и смог выдать Чайльд, сглотнув. — Ты очень красивый, — всё так же ошарашенно проговорил тот, продолжая откровенно рассматривать вид Чжун Ли. — Ну, не выдумывай, — он нахмурился и повернулся боком к зеркалу, одёргивая пиджак, чтобы ткань разгладилась, и провёл сверху вниз рукой по животу. — Что-то мне кажется, я в нём ну… жирный. — Ты совсем уже что ли?! — Аякса это действительно оскорбило до глубины души. — В каком месте? — Так, ну-ка тш, — Нин Гуан невесть как попала в комнату и сразу же присела на не заправленную кровать. — Он сказал, что он жирный, — в сердцах пожаловался Чайльд женщине. — Ты? — она удивленно посмотрела на Чжун Ли. — Жирный? Я тебя умоляю. Если ты жирный, то мы по твоим меркам какие? — Вы худые, — тихо проговорил тот, опуская глаза и сразу же наклоняясь, чтобы ещё раз завязать шнурки на ботинках и деться хоть куда-то. — Да конечно, — посмеялась Нин Гуан. — Оба выглядите просто идеально. Вы им понравитесь, я уверена. А теперь идём, уже пора. Вещи собрали? Хочу просто напомнить, что сюда вы не вернётесь, вам всё спустят вниз, — вот походу у всех женщин такая манера: разговаривать с человеком, даже не так. Читать монолог человеку, уходя куда-то. — А мы почему в казино идём? — вдруг поинтересовался Чжун Ли. Действительно, почему они идут в казино? — Потому что мои друзья настояли на проведении переговоров именно в казино, — женщина зашла в лифт, сразу же нажимая на заветную кнопку. — 你擔心嗎? Ты волнуешься? — Чжун Ли напрягся и недоверчиво посмотрел на неё. — 是的. Да. — 你會說中文嗎? Говоришь на китайском? — 我媽媽教我中文. Меня научила мама. — 值得稱道. Похвально. — Это сейчас что было? — Чайльд стоял, забившись в угол лифта в немом шоке. Он понимал, что они только что говорили на китайском. Как ни крути, он сильно отличается от других языков, а Аякс обладает хорошей способностью понимать, на каком языке разговаривают, на слух. — Почему ты не говорил, что знаешь китайский? — спросил он у Чжун Ли. — Почему вы не говорили, что знаете китайский? — он не забыл и про виновницу торжества. — Да ты особо не спрашивал, — не растерявшись ответила Нин Гуан. Чайльд посмотрел на Чжун Ли — тот согласно покивал. Лифт приехал и оповестил об этом противным звоном. Сразу же в воздухе появился душок ковролина, табака и алкоголя. Вонь казино. Все галдят, смеются, кто-то ругается. Атмосфера не из приятных, но масштабы поражают. Чайльд никогда в жизни не видел такое огромное казино. Да более того, он казино только в фильмах видел. — Фишек на семь тысяч долларов, пожалуйста, — Нин Гуан обворожительно улыбнулась пареньку из кассы, а тот принялся отсчитывать фишки. — Итак, вам в ту сторону, там, по левую руку увидите VIP комнаты, вам в седьмую. И помните, в десять самолёт. 祝你好運. Удачи. Так они разошлись. — Если честно, я сейчас могу упасть в обморок от страха, — тихо сказал Чжун Ли, следуя за Чайльдом между столами. — Я тоже, — нервно посмеялся тот, наконец, выходя к VIP комнатам. — Седьмая. Чайльд коснулся металлической ручки и потянул дверь на себя, от предвкушения даже забыв про их с Чжун Ли глупую игру с пропуском друг друга вперед. Первое, что бросилось в глаза, а точнее в нос — аромат крепкого табака, перемешанного с женским парфюмом. Он поднял взгляд от темно-бордового ковра и упёрся им в двух женщин. Взгляд остановился. За покерным столом сидела женщина, можно даже сказать — девушка. Она не играла, лишь перекатывала в бокале красное вино и наблюдала за вошедшими заинтересованным взглядом. Чайльд сразу подумал, что если она вдруг обольётся вином, то будет не слишком приятно, вряд ли бордовая жидкость с лёгкостью отстирается от белоснежной ткани платья. Ах да, ещё он пожалел, что надел очки, потому что глубокое декольте буквально сказало: «посмотри сюда». Нервным жестом поправив очки, Аякс посмотрел в сторону второго человека, находившегося в комнате. И тут можно было бы закончить. На черном кожаном диване, стоявшем у тёмно-зелёной стены, лежала на животе девушка. Вот теперь декорации GTA, которые он ранее называл «моя жизнь», сменились на декорации фильма Тарантино. Лицо девушки выражало лёгкую лисью улыбку. В одной руке она держала дымящуюся сигарету, а длинным красным ногтем другой руки выписывала круги на странице журнала. Её светло-розовые волосы, стянутые под конец металлической заколкой, струились по спине и доходили до поясницы. Вырезы по обеим сторонам платья давали чётко увидеть, что белья на ней просто нет. Чайльд аж чуть слюной не поперхнулся, когда осознал это. И финальная деталь, дополняющая её образ — голые ноги, которыми она легонько покачивала в воздухе. Нет, у Аякса нет фетишей на такие дела, но вся эта картина просто не могла не вызвать определённую реакцию в его теле. Всё это дополняла негромкая музыка, доносящаяся из угла комнаты. Присмотревшись, Чайльд чуть не засмеялся от абсурдности: рядом с проигрывателем стоял квадратный конверт от пластинки, на котором жёлтыми буквами было написано: «Pulp Fiction». И тут звёзды сошлись окончательно. Девушка с дивана просто вылитая Мия с обложки. Специально она так легла или нет — это уже никому неизвестно. — Привет, малыш, — девушка перевернулась на бок и села, надевая изящные чёрные туфли. Она скрестила руки и затянулась, рассматривая Чайльда. — Такой юный, а уже по уши в криминальном мире. А ты чего такой серьёзный? — обратилась она к Чжун Ли. — Да так, — Чжун Ли прочистил горло и повторил «да так», потому что от осипшего голоса в первый раз это прозвучало, как какие-то змеиные заклинания. — С вами мы уже косвенно знакомы, а вот вы с нами — нет, — девушка прошлась вперёд, и Чайльд просто не мог оторвать взгляд от её бёдер, которые при каждом шаге мелькали в разрезах платья. — Яэ Мико, для вас просто Яэ, — она изящно протянула руку, но для рукопожатия или поцелуя — Аякс так и не понял, поэтому со страху решил, что лучше будет поцеловать. Чжун Ли по привычке поклонился, хотя такая манера приветствия за пределами Азии почти не используется. — Это Эи, — она указала на девушку с покерным столом и добавила, — скромная немного. — Приятно познакомиться, — Эи подошла и поочерёдно пожала протянутые ей руки. — Поспешу ввести вас в курс дела, — начала Яэ Мико, складывая руки в замок и направляясь к столу. — То, что вы здесь находитесь — заслуга Нин Гуан. У меня есть свои поставщики, но вы меня заинтересовали своими амбициями, понимаете? Да, ваш метамфетамин самый чистый не только в Японии, но и в мире, и не надо скромничать, я знаю этот рынок очень давно. Но видите ли в чём дело, огромная часть продаж осуществляется для уличной торговли, а уличным нарикам по большей части всё равно, чем колоться. Так что на данный момент вы можете считать, что у вас появился шанс получать в три-четыре раза больше, чем вы получали до этого. Но пока лишь шанс. Именно поэтому решать мы будем не переговорами, а игрой в покер. Вид можете выбрать сами, наше условие заключается лишь в том, чтобы играл кто-то один. — Я не умею, — аккуратно обратился Чжун Ли к Чайльду. И вот тут-то тот понял, что его час настал. Момент, где все навыки игры в покер, полученные у Бэй Доу, нужно безошибочно применить. — Я буду, — глухо ответил Аякс, поднимая глаза сначала к Яэ Мико, а затем к Эи. — Хорошо, тогда можете присесть, а мы с тобой, — Эи посмотрела на Чжун Ли и ударила по звоночку на столе, — смотрим и не вмешиваемся. Но разговаривать можно. — Добрый вечер, сегодня я буду вашим дилером, — в комнату вошёл достаточно ухоженный с виду, высокий молодой человек. Когда он встал за стол, и на его бейджик упал свет, Чайльд прочитал: «Аято». — Во что играем? — Блэк Джек, — на автомате ответил Чайльд. — Уважаемый, чеши колоду, — почти скомандовала Яэ Мико, улыбаясь кончиками губ. Обратного пути нет.