C10H15N

— Уважаемый, чеши колоду, — почти скомандовала Яэ Мико, улыбаясь кончиками губ. — Как скажете, госпожа Мико, — паренёк разложил карты на столе веером и сложил обратно. —Желаете, чтобы я мешал руками? — Ну мешай руками, —девушка кокетливо улыбнулась дилеру и повернулась к Чайльду. — Я дам тебе деньги, твоя задача умножить их в три раза, смекаешь, к чему аналогия? Я вкладываюсь в твои идеи и смотрю, сможешь ли ты принести мне много прибыли, — она подвинула две бледно-розовые фишки и Аякс краем глаза глянул на номинал. Ему же показалось? Да? Нет. Это были фишки номиналом по пять тысяч долларов. — Тремя по тысяче, десять по сто и остальное по пять, — он не был дилетантом в этом деле, поэтому решил тут ни с кем не церемониться. Сначала надо разгрузить колоду, делая небольшие ставки. Главное, чтобы всё обернулось в их пользу, а не пользу казино. Да, они молодые, но это не значит, что они совсем дети. Эи лишь одобрительно усмехнулась и потянула вино из бокала. — Ой, как же я могла не оказать тёплый приём, — спохватилась Яэ Мико. — Аято, дорогой, не позаботишься об этом? В долгу не останусь, — она провела кончиком среднего пальца по кромке декольте и усмехнулась. «Похоже, она нимфоманка» — пронеслось в голове Чайльда. Или просто не может не купаться в мужском внимании. Или она та самая роковая красотка, которая заставляет мужиков пачками ложиться у её ног одним лишь взглядом. Да, вот это вероятнее всего. Вряд ли она серьёзно намекнула на секс с крупье. — Организуешь им виски со льдом? — Конечно, — паренёк связался с кем-то по рации, давя любезную улыбку. По нему трудно было что-то судить, но где-то глубоко в душе, ему очевидно хотелось просто сесть и в сердцах начать кричать: «Ебаный рот этого казино, блять! Ты кто такой, сука, чтобы это сделать?» В целом, с ним всё ясно. Нет, Аято и Яэ Мико можно представить вместе, особенно после гипотетического монолога отчаяния о бренности бытия в казино. Вот оно: властная женщина, которой нужен мальчик. А тот в свою очередь будет видеть в ней свою мать. — Хочу узнать вас получше для начала, — девушка, закинула ногу на ногу, и Чайльду на секунду показалось, что он ненароком увидел все её прелести. Хотя, как говорится, не ты разводишь женщину на секс, а женщина тебя, поэтому скорее всего она хотела их засветить. Ну или просто ему хотелось так думать, для оправдания своей любопытности. — Сколько вам лет? — Двадцать один, — Чжун Ли решил взять инициативу в свои руки. — Ну, точнее, уже двадцать два. Или двадцать один…? Короче, в Японии мне уже двадцать два. — Оу, у тебя сегодня день рождения? Выпью за тебя, — она поймала юрким языком тонкую чёрную трубочку в своём бокале и втянула прозрачную жидкость. «Мартини» — подумал Чайльд. А ещё он подумал, что если не перестанет наблюдать за ней, то выйдет отсюда с крепким стояком, перспектива которого уже начала вырисовываться у него в штанах. — Ты оканчиваешь университет? — Да, последний курс, — Чжун Ли прочистил горло и, посмотрев, как изящно дилер двигает к Аяксу стопки разноцветных фишек, присел за стол. — А можно закурить? — Конечно, ты сегодня гость, — в разговор включилась Эи и протянула пачку сигарет. Какой-то доселе невиданный американский эксклюзив. Надо бы прихватить пачку домой, аки сувенир. — Ты тоже можешь взять, не стесняйся, — они закурили. — А где ты учишься? — В Токийском университете, — скромно ответил старший и с подозрением посмотрел на сигарету. Она не то что крепкая, он вообще засомневался, что сможет докурить её. А это нехило било по его статусу заядлого курильщика с шестилетним стажем. Ну, дольше, просто, пока не успел прожить. — Во как, — Яэ Мико восхищенно посмотрела на Чжун Ли, приоткрыв рот. — Ум — это так сексуально, ты меня заводишь своей скованностью, — Чайльд ошарашенно вылупил глаза на девушку. Ему послышалось? Что за дебильная манера общения. Она, словно, уверена, что Чжун Ли побежит за ней в постель по первому же зову. Нет уж, сначала ей нужно пройти через его собственника-самозванца, который уже выразительно, с неким намёком, пожирал Мико глубиной своих бездонных глаз. — У тебя есть девушка? — Нет, — выпалил он. — Но есть… как бы сказать… — он зарделся, переводя своё внимание к столу. Игральные фишки черного цвета начали нервно перекатываться в тонких пальцах. Да он, можно сказать, сейчас вертел чью-то месячную зарплату. Чайльду самому стало интересно послушать скомканный ответ. — Есть человек, который мне небезразличен, — бабочки внутри устроили ебанный марафон, царапая крыльями глубоко запрятанное чувство. Нет, брат, ещё рано расплываться в розовой блевотной романтической херне. — Парень? — Яэ Мико заговорчески поднесла руку к подбородку и прикусила указательный палец. Господи, он же от игральных фишек грязнее банкноты с блошиного рынка в какой-нибудь провинции Китая. Она ещё несколько секунд распускала свои женские чары на Чжун Ли, а затем разделила высокую стопку красных фишек на несколько маленьких, по четыре, и сложила одну из них в поле «ANTE». — Можно и так сказать, — Аякс поёрзал на стуле, закашлявшись дымом. Да у него сейчас сердечко скажет «моя остановочка» и сойдёт с поезда жизни хозяина, смачно хохоча и покуривая огромный косяк. Но главное виду не подавать. — Начнём, — сообщил Аято, начиная шустро доставать карты из шуза. Чайльд посмотрел на свои карты: семёрка и шесть; у Аято десять — может перебрать. Вероятность того, что он вытянет десятку или картинку — четыре к тринадцати, вероятность любой другой карты — один к тринадцати. Надо рискнуть и взять ещё карту, но делать это можно только после Яэ Мико. У неё ситуация выигрышнее: две десятки. Естественно она пасанула. Интересно, её навыки игры в блэкджек так же хороши, как и заигрывания? Аято даёт новую карту: шестёрка. Этого достаточно. Ну, настал момент истины. У него семнадцать. Теперь подсчёт: простецкие вычисления, элементарная математика — итого получается -2. Колода ещё «холодная», надо спустить побольше мелких циферок. — Неплохое начало, — похвалила Яэ Мико, прибирая выигранную ставку. — Сам играть научился? — Нет, меня знакомая научила, — ну, а счёту он уже сам научился. Теперь главное не сбиваться. Из колоды вышли три десятки, две семёрки и две шестёрки. Счёт отрицательный. Ах да, ещё главное сделать лицо попроще, а то за подсчёт карт в блэкджеке нередко выгоняют. Аято начал раздавать второй круг. Двойка и семёрка — можно удвоить, но лучше пока не рисковать, тем более, что сейчас математическое преимущество на стороне казино. У Яэ Мико три и пять, Аято открыл двойку. Счёт уже +2. Тут без вариантов надо добирать. — А тебе сколько лет? — Аято дал ей даму, счёт +1, у неё восемнадцать. Так, что она спросила? — Восемнадцать, — Чайльд посмотрел на свои карты, к ним добавилась двойка, счёт +2, ещё одна карта — валет. Он собрал блэкджек, счёт +1. Но радоваться пока рано. Аято тоже может его сейчас собрать. Пять — счёт +2, четыре — счёт +3, боже упаси вытянет десять или картинку. Восьмёрка — счёт всё так же +3. Аято забрал фишки девушки и выплатил Чайльду десять долларов за выигрыш. Начало и вправду нормальное. Кажется, сегодня госпожа удача и негодяйка судьба на его стороне. — А не считаешь, что ты слишком… — Яэ Мико сощурилась, привлекая внимание Чайльда. Нет, его так всполошило отнюдь не незаконченное заявление девушки, а слово «считаешь». Оказывается, когда вытворяешь что-то не совсем законное у всех на глазах, любая тень мыши оборачивается тигром. Сейчас его триггерит со слова, а дальше что? — …молодой? — главное успевать считать, у него две девятки, он разделит ставку, у неё король и пятёрка, у Аято шесть. Преимущество +4. — Считаете, я неопытный? — он мальком смотрит на карты, тройка, преимущество +5. У неё восемнадцать. Снова. — Нет, я так не скажу, — Чайльд подвинул вторую ставку, и между ловких пальчиков Аято сразу же загремели разноцветные диски фишек. Зачем этот напускной перфоманс? За ним не следит инспектор, так к чему же паренёк так пыжится, стараясь сделать всё в высшем штопоре? Статус заведения? Он красиво разложил стопки фишек и карты. Четыре и шесть, преимущество +7. — Просто удивительно, как ты сюда попал. С виду приличный, домашний, а вот тут такое. —Ну, внешний вид может быть обманчивым, — ставка выиграна, итого он в плюсе на пятьдесят долларов. Это ничто в сравнении с тем, что ему осталось выиграть ещё почти двадцать тысяч долларов. Абсолютно незаметно пролетел час. Его скрашивали фееричные выигрыши и проигрыши. Счёт то опускался до практически отрицательного значения, то взлетал до +16. Аякс уже не стесняясь сосредоточился только на подсчёте, произнося про себя лишь: плюс десять, плюс одиннадцать, блять, король, плюс десять, плюс одиннадцать, плюс двенадцать, давай, добирай, плюс тринадцать, плюс четырнадцать, плюс пятнадцать. Да ему бы с таким напыщенным мнением собственной профессиональности в покере можно было бы превратить шуршание карт, звон фишек и вонь алкоголя в дополнительный источник заработка. На старости лет он обязательно таким займётся. Будет тем самым бухтящим дедом, приносящим с собой миллион, а уносящим с собой в закат, если не в гроб, в пять раз больше. — Мне нужно отойти, — прокашлялся Аякс, соскальзывая с высокого стула. — Пошли отольём, — добавил он на японском, чтобы его понял только один человек, а не вся толпа внезапных вечерних компаньонов. Да, пожалуй, самым ироничным был тот факт, что все люди в помещении были восточной наружности, и только Чайльд выбивался из общей картины. Но, как ему объяснила Нин Гуан, от восточного в Эи и Яэ Мико только их предки, которые несколько поколений назад перебрались на «золотой» континент и напрочь позабыли о своей истории и культуре. Они обе ни бе, ни ме на остальных языках, кроме английского и ломанного испанского. Да и в знании китайского или японского просто и нужды для них, как таковой не было. Ну а Аято — его просто подкинули. Случайное совпадение, что он тоже оказался не совсем коренным американцем. Или, вернее сказать коренным британцем, ведь колонисты выжгли все остатки истории бедных индейцев. Да и про смешение с бывшими рабами, латиноамериканцами и прочими расами можно просто промолчать. Он толкнул тяжёлую дверь уборной, сразу же жадно глотая воздух. Да, смешно, но туалетным ароматизатором, с каким-нибудь ебейшим смешением коры деревьев, растений, фруктов и прочей дребедени, в которой Аякс и близко не разбирался, пахнет лучше, чем во всем этом прокуренном и пропитым насквозь здании. Он приоткрыл темно-коричневую дверь кабинки, убедившись, что не нарушает чьё-то уединение, и смело зашёл внутрь, отмечая, что кто-то тоже пришёл на важные переговоры. Абсурд, но состояние туалета буквально вывезло репутацию всего игорного заведения. — Аякс, — он сразу же понял, что это Чжун Ли, просто потому что больше никто из той компании не знал, что «Чайльд» — это не имя. — Как тебе это удаётся? Как ты знаешь, когда надо ставить крупную сумму, а когда нет? — Я считаю карты, это позволяет определить «тяжесть» колоды. Если счёт уходит в плюс, то есть много шансов на победу и надо ставить по-крупному. Это значит, что в колоде много «картинок», десяток и тузов. Шанс собрать блэкджек с раздачи максимальный. Сейчас в колоде много мелких чисел, счёт всего +4, поэтому я не ставлю много, — господи, они только что сходили в туалет друг при друге, обсуждая при этом технику выигрыша в блэкджеке. Это можно явно записать, как новое разблокированное достижение в их отношениях. — Почему я узнаю о твоих талантах в самые неожиданные моменты жизни? — посмеялся тот. — Сколько тебе ещё осталось? — Нисколько, я и так в плюсе, там уже давно за сорок тысяч перевалило, — с некой долей самодовольства сообщил Чайльд, открывая кран и наблюдая в зеркало, как Чжун Ли выходит из уборной, поправляя полы пиджака, и тоже пристраивается над раковиной. Виски явно дало ему и в голову, и в ноги. Ну такой он счастливый, когда пьяненький: на губах улыбка играет, глаза горят, на скулах и кончиках ушей легкий румянец, движения плавные и чуть заторможенные. Эх, отыметь бы его, да совесть и уважение не позволяют. — А ты научишь меня так же? — томно поинтересовался Чжун Ли, пролезая между Аяксом и раковиной и обхватывая его лицо мокрыми руками. — Да тихо ты, — попытался успокоить его Чайльд. — Пиджак же намочишь, — о-о нет, волновался он не о своём пиджаке. Дергающиеся в попытках вырваться кисти оказались крепко зажаты и заведены за спину. Боже упаси, сейчас какой-нибудь джентльмен зашёл бы, а тут такая драма в трёх актах. — Да какая разница? — не унимался старший, извиваясь в тисках, точно глист. — Поцеловать тебя хочу. Можно? — он уставился мутным взглядом перед собой, скользя то к глазам партнёра, то к губам. — Можно, — и только они ощутили пьяное дыхание друг друга, только чуть склонили головы в разные стороны, чтобы не столкнуться носами — входная дверь распахнулась, заставляя виновников глобального потепления в уборной, отскочить друг от друга на метр. — Проебал, всё проебал, — ругался вошедший мужчина, делясь своим горем с забившимися в разные углы голубками. — Мне жена знаете, что устроит? — а дальше последовала пантомима, исходя из которой было понятно, что сладко ему точно не придётся. — И вот так вот, вот так вот, как пропеллер, вертеть меня будет! — он делал кругообразные движения руками у своего паха. Тут можно было только посочувствовать. — Крепитесь, тут проиграли, значит выиграете в другом, — попытался поддержать его Чайльд, следуя за выходящим Чжун Ли. Ну ему откровенно было жалко мужика. — Вы быстро, — отметила Эи, прохаживаясь с бокалом по комнате. — Полагаю, время подвести итоги? — Наверное, — Аякс неуверенно глянул на Чжун Ли, но тот согласно прикрыл на секунду глаза, поднимая руку и демонстрируя часы на ней. Да, точно, им же ещё улетать сегодня. — Не мухлюй, —предупредила Мико и подвинула свои фишки. Ага, сейчас бы Аято смухлевал, конечно! Тут любой обман… Нет-нет, любая попытка обмана закончится приходом шкафов-секьюрити и песенка всех нарушителей будет вмиг спета. — Двадцать пять тысяч, четыреста пятьдесят, госпожа Мико, — да ну. А с какой суммы она начинала играть? — Более восьмидесяти процентов от начальной суммы — это неплохой результат в блэкджеке. — Ух ты, почти при своих осталась, — девушка подвинула к себе фишки и с интересом глянула на Аякса, что ритмично кусал губу от волнения. И чего нервничать? У него внушительная стопка желтых фишек по тысяче, гора фиолетовых по пятьсот и несколько розовых по пять тысяч. — Позвольте, — вежливо улыбнулся дилер, двигая к себе фишки. Это запрещено правилами, но в VIP комнате дозволено всё. Чжун Ли хаотично барабанил пальцами по столу, наблюдая за изящными движениями Аято. Хотя Аякс и успокоил его тем, что в стопках сумма больше сорока тысяч, всё равно присутствовала доля беспокойства. Ну а вдруг что? — Семьдесят одна тысяча ровно, — лицо Мико вытянулось от удивления. — Это ваше, — простодушно сообщил Чайльд, собираясь уходить. — Мы вас на улице подождём. — Ну-ка стой. Это «не ваше», а твоё, — она сдвинула все разноцветные фишки в противоположную от себя сторону, — это даже не обсуждается. Я инвестировала, а ты не разочаровал. Заслуживаешь, — она поставила точку в своём монологе поднятым вверх указательным пальцем. — Я не могу их принять, — стушевался юноша, чеканя каждое слово легким ударом ребром ладони о край стола. — Тогда заключим пари, — встала со стула Мико, аккуратно сгребая все фишки со стола в свою сумочку. — Правила простые, — они со спутницей отправились на выход, — я загадываю любое число с колеса рулетки и сообщаю его Чжун Ли, а ты должен угадать — достаточно справедливое правило, чтобы ты с чистой совестью принял свои деньги? — Вполне, — согласился Аякс и почувствовал, как от ног отошла вся кровь от волнения. Он готов завалиться прямо на месте, вальяжно собрав всю пыль с грязного, вонючего ковра, что устилает весь пол. — Здравствуй, дорогая, — взгляд упал на приветствия двух девушек, недочмоканьем в обе щёки. Вот и встретились две пиковые дамы: Нин Гуан и Яэ Мико. Подобные жесты дружелюбия не обошли стороной и Эи, и Бэй Доу, наблюдающей за шариком, со свистом летящим по стенкам котла. — Позаимствую твоего бойфренда, — девушка отвела Чжун Ли за локоть в сторону и, оглядев поле рулетки, притянула к себе его голову, шепча в ухо заветное число. — Действуй, — обратилась она уже к Аяксу. Это будет самым сложным выбором в его жизни. Самым мать его сложным. Ебанной русской рулеткой, в которой пять пуль, вместо одной. Или сразу все шесть. Чайльд почувствовал себя на краю пропасти, которую заволок туман. Никто не знает, какая там высота: метр или километр. А обстоятельства подпёрли так, что нужно просто прыгать. И начались размышления. Ноль. Почему ноль? Нет, ноль — это слишком очевидно. Может, тридцать один или двадцать один? Или двадцать два? А почему эти числа так ярко всплыли в голове? Да-да, точно, они все вертятся вокруг Чжун Ли. Какова вообще вероятность того, что он угадает? Полпроцента? Меньше. Меньше трёх сотых процента. У него нет ни единого шанса. Выбрать одно число из тридцати семи просто невозможно. Всё равно, что кидать камни в небо, в надежде, что собьёшь Бога. Надо просто расслабиться и смириться с поражением. Он круто провел время, по сути от него убудет только семьдесят одна тысяча долларов. Да они за килограммовый пакет мета больше получают. Аякс в последний раз улыбнулся на прощание двум сёстрам: госпоже удаче и негодяйке судьбе. Поблагодарил за проявленное милосердие хотя бы сегодня и на выдохе произнёс первую цифру, которая, словно искра, вспыхнула в голове. — Семь.

🧪

— Как вы узнали, что я выберу именно семь? — Аякс на ватных от счастья ногах стоял на улице рядом с Яэ Мико. Они курили. Эи и Чжун Ли стояли чуть поодаль, мило переговариваясь о чём-то и время от времени заходясь в смехе, заставляющим их складываться пополам. Смачная котлета купюр, лежащих во внутреннем кармане пиджака, приятно грела душу. — Всё очень просто, — Яэ Мико усмехнулась. — Запрограммировать человеческий мозг настолько просто, что ты себе даже представить не можешь. Ты можешь этого не осознавать и воспринимать, как интуицию или знак свыше, но нет, с тобой разговаривает лишь твоё подсознание. Мы подсказывали тебе с самого начала дня: в семь утра тебе должна была прийти эсэмэска, чтобы обратить твоё внимание на 7 утра, самолёт, на котором вы летели — Boeing-777, даже твоё место, помнишь его? — 7В, — задумчиво сказал Чайльд. — Далее, в зоне ожидания вы сидели напротив магазина EA7, осознаёшь? А какой номер комнаты, где мы играли? Цифра 7 преследовала тебя последние сутки везде, начиная от количества стеблей спаржи в твоём обеде и заканчивая Библией на тумбочке в твоём номере. Помнишь, сколько смертных грехов? — Семь… — его буквально пригвоздило к земле от тяжести такой информации. В смысле с ним подсознание разговаривало? — Да, ещё момент, если ты обратил внимание, то цифра семь на рулетке на красном фоне. Так вот теперь сам попытайся вспомнить, где ты сегодня видел красный цвет, — закончила девушка, обхватывая сигарету пальцами с ярко-красным лаком и растягивая в улыбке губы, накрашенные красной помадой. — Офигеть, — ошарашенно прошептал Аякс, смотря себе под ноги. — Но я не понимаю, если вы «программировали» моё подсознание, значит вы знали, что я выиграю — откуда? — Да так, птичка на хвосте донесла, что ты неплохой счётчик, поэтому я была уверена, что ты выберешь блэкджек, а не русский покер. Это поразительно, кстати. У тебя такие хорошие математические способности, у твоего друга, — она усмехнулась, явно давая понять, что догадывается обо всём, — способности к химии, и вы оба занимаетесь наркотиками. Ты не думал, что тебе стоит реализоваться в инженерии или точных науках? — Я уже ни в чём не уверен, если честно, — вздохнул Аякс. — А ещё вопрос можно? — Уже один задал, — посмеялась Яэ Мико. — Если бы я проиграл, что было бы? — Тогда я бы предложила тебе отгадать любое число с рулетки, — она загадочно посмотрела на юношу. Как он сам не догадался? Эта сделка была выгодна обеим сторонам с самого начала, а это «программирование» было лишь запасным планом. — Прилетай, кстати, в Вегас почаще, будем с тобой в казино ходить, деньги приумножать. — А разве счёт в покере — это законно? — Нет, но кто узнает, ты же не объявляешь всему казино, что колода сейчас горячая и надо срочно делать ставки? — Яэ Мико искренне улыбалась, рассматривая Аякса. — Поразительно, конечно, как в жизни бывает, — цыкнула она языком с ноткой восхищения. — Я рада, что жизнь свела меня с вами, вы красивые душой люди, — она мечтательно посмотрела вдаль и тут же спохватилась. — Не подумай, внешностью вас обоих природа тоже щедро наградила, — и они засмеялись. А дальше вспышка счастливого воспоминания обрывается и уносится вместе с туманом сумбурного перелёта из Вегаса в Лос-Анжелес и такого же сумбурного заселения в видовой люкс. Скажи кто Чайльду, что он когда-то будет жить в таком — да в лицо рассмеялся бы. Вот только тут уже было не до шуток. Время скоро перевалит за полночь, а это значит, что пора поздравлять Чжун Ли во второй раз. И тут он морально настраивался сделать это серьёзно. Не то чтобы он надеялся на то, что ему представится возможность опорочить его, но хотя бы элементарный петтинг входил в его планы. Аякс сидел в плетеном кресле на балконе в одном полотенце, держащимся на его бёдрах на добром слове. Ветер путался в волосах и порою, резко напоминая о себе, вызывал мурашки по всему телу. В пальцах тлела начатая сигарета. Он просто не верил в реальность происходящего. Сейчас послышится щелчок и «Стоп! Снято!», и все грёзы растворятся в мути обыденной жизни. Он в Лос-Анджелесе. В том самом пресловутом «ЭлЭй» в который так мечтают попасть подростки. В жаркой Калифорнии с досками для сёрфинга, пальмами и штаб-квартирой «Apple» в Купертино. Кажется, он давно прошёл этап идеализирования Америки. Да, девятнадцатый век давно прошёл, золотая лихорадка проявляет себя не в таком масштабе, однако люди продолжают думать, что Америка — страна возможностей с горами зелёных денег, дорогих костюмов и жёлтых такси. Но это не так. Она проглотит тебя, прожуёт и выплюнет обратно, оставив ни с чем, кроме горького чувства несбывшейся мечты. Она хороша для автомобильных путешествий, для созерцания необычной природы и небоскрёбов, но не более. А может быть Чайльд слишком критично мыслит — кто знает? — Ты много куришь в последнее время, — замечает Чжун Ли, окидывая взглядом три докуренных сигареты в пепельнице, и вынимает никотиновую «пулю» из пальцев друга, затягиваясь ею сам. — Прости, я перенервничал, — Аякс выдыхает и с нескрываемым интересом переводит взгляд на вышедшего из душа напарника. — Я тоже отчасти, — он вдавливает оставшийся фильтр в пепельницу, стоящую на столике и, перекинув колено через бёдра Чайльда, присаживается сверху. — Тебе не холодно? На улице всего десять градусов. — Нет, — слегка заикнувшись от неожиданной близости неуверенно произнёс Аякс. Он изо всех сил вжался в спинку плетёного кресла и смотрел Чжун Ли строго в глаза, не смея перевести взгляд ниже. Конечно, надо было понимать, что рано или поздно они дойдут до близости, а именно к ней всё сейчас и шло. Обстановка вполне располагающая. Ночь, они одни после удачно завершившейся сделки, огромная кровать, ещё у Чжун Ли какой-то приступ невиданной нежности. — Тогда проблем не возникнет, — прошептал старший, обхватывая лицо Аякса ладонями, и, глянув в глаза напротив, припал к таким желанным сейчас губам. Он растерялся окончательно. Чайльд просто не ожидал, что когда они будут уже не то что идти, а лететь к этапу первого секса в отношениях, инициатива будет не в его руках. По крайней мере сейчас всё так и происходит. Он неуверенно опустил руки на оголённые бёдра Чжун Ли и провёл ими от коленей до талии. Чужое бешеное сердцебиение ощущалось очень хорошо. Естественно он тоже волнуется. На нём нет ничего, кроме халата, уже начинающего сползать с плеча. Аякс заводит предплечье за спину Чжун Ли, с силой подталкивая его на себя. Он немного набрал в весе — это было понятно по смягчившимся контурам тела. Естественно, ему ещё далёко до того, чтобы выглядеть, как здоровый человек, но даже небольшой прогресс уже был маленькой победой. Полы, удерживаемые слабым узлом, сползают, оголяя его тело, однако Аякс не позволяет себе глянуть туда хотя бы одним глазком. Чжун Ли скользит ладонью по руке, останавливаясь на кисти Чайльда. Он разрывает поцелуй и, глянув из-под чёлки, аккуратно берёт в рот два пальца. Аякс чувствует, как начинает твердеть. Первое, на что он всегда обращает внимание в порно — это пальцы. Ими можно делать всё, что вздумается: скользить, оглаживать, проникать. А сейчас, когда его, пожалуй, самый главный фетиш воплощается в жизни — устоять и мыслить трезво просто невозможно. Становится душно. Резкий тепловой контраст хорошо ощущается, когда пальцы, скользкие от вязкой слюны, снова попадают на воздух. Чжун Ли слегка наклоняется вперед, упираясь свободной рукой в спинку кресла и заводит чужую ладонь себе за спину, направляя пальцы прямо туда. — Пожалуйста… — он коротко вздыхает и кладёт голову на чужое плечо, — не спрашивай. Чайльд поперхнулся воздухом. Он вошёл в чужое тело, причём сразу двумя пальцами, почти без сопротивления. Внутри было так… влажно и мягко. У него сорвало голову вместе с последними крупицами осознания, что всё происходит в реальности. Новая цель жизни задана: ему нужно… Нет, просто необходимо увидеть, как Чжун Ли растягивает себя робкими проникновениями длинных, тонких пальцев. Да, Аякс с уверенностью может сказать, что тот делает это исключительно с закрытыми глазами, чтобы меньше напоминать себе о происходящим, при этом краснея, как школьница перед старшеклассником. — Ну не смущайся ты так, — Аякс провел ладонью по его спине, ощущая острые позвонки, и немного, поступательными движениями, начал разводить пальцы, чувствуя, как Чжун Ли коротко сжимается в попытках расслабиться. О том, чтобы жестко его отыметь, и речи не могло идти. Он во всех смыслах девственник, и напугать его болью от первого раза будет крайне нецелесообразно. Нужно действовать аккуратно, нужно научить доверию к партнёру. — Да как это вообще можно делать, не сгорая от стыда? — в действиях Чайльда нет ничего болезненного или плохого, но это явно нельзя охарактеризовать, как что-то сверхприятное. Попытки Чжун Ли проворачивать то же самое в ванной тоже не несли особого наслаждения, так в чём же вообще тогда смысл занятия сексом? — Не знаю, — Чайльд слегка посмеялся и отстранился от чужого тела, стараясь заглянуть в глаза. Всё, что он видел — это покрывшуюся красными пятнами бледную грудь и приоткрытый, влажный рот. — Ты очень… — он растерялся, просто потому что такое зрелище возбуждает сильнее происходящего. — Да тихо блять, — Чжун Ли вжал голову Чайльда за затылок себе в плечо, опаляя его ухо своими судорожными вздохами, и одновременно с этим хватая чужую руку, чтобы ввести пальцы дальше. Ни разу в жизни он не был таким нервным и властным одновременно. Его положение можно понять: пытается найти, как ему будет приятно: глубоко или поверхностно, быстро или медленно. — Пойдём, мне холодно, — Аякс специально резко выдернул пальцы из тела, оставляя приятное жжение, заставляющее неосознанно вести бёдрами в сладкой неге. Он поставил старшего на ноги, не забыв жадно его поцеловать, опасно прижимая к стеклянным ограничителям террасы. Даже не особо вглядываясь можно было заметить, как у него дрожат колени от возбуждения, смешанного со страхом перед неизвестностью. — Куда ты? — шепотом спросил Чжун Ли, следующий в комнату только по инерции и потому, что его тянут спереди за руку. — Вставай, — буквально приказал Чайльд, разворачивая его лицом к панорамному окну. Такой тон пугал, но одновременно с этим и возбуждал сильнее. Хотя бы от элементарного осознания, что сейчас никого не будут бить или пороть. Но от последнего можно и не отказываться. — Может, — запнувшись, хотел предложить Чжун Ли, поворачиваясь к другу, — хотя бы шторы задёрнешь? — Нет, — голубые глаза сверкнули в свете прикроватного светильника, а сильные руки вжали в металлическую раму, вынуждая прислониться к ней. — Смотри в окно, наслаждайся Лос-Анжелесом. Чайльд развязал пояс уже давно ненужного халата и плавным движением стянул с худых плеч, позволяя тяжелой ткани упасть на пол. Чжун Ли резко напрягся — это было заметно по вытянутой в струнку спине. Его тело, такое бледное, такое хрупкое и такое, мать его, желанное. Но, в то же время, это нельзя назвать тупой похотью. Тут замешаны более высокие чувства, созерцание произведения искусства. — Расслабься, — тихо проговорил младший, проводя ребром ладони от шеи до самого копчика, задерживая пальцы у входа. — Просто доверься мне, — он опустился на колени и, легонько прикусив кожу на чужой ягодице, вернул пальцы на место. Реакция последовала моментально. Горячие стенки коротко сжались, а коленки задрожали. Стон слетел настолько неожиданно для самого Чжун Ли, что тот сразу же от смущения спрятал лицо в изгибе локтя. — Я уже подумал, что ты дар речи потерял. Кстати, как панорама? Нравится? — и для закрепления эффекта Чайльд ещё несколько раз проехался по точке, в которую так старался попасть, наблюдая, как Чжун Ли полностью теряет контроль над своим сведённым истомой телом. — Видимо, сильно нравится. — Перестань издеваться, — Чжун Ли представлял все. Представлял, как Аякс медленно и нежно трахает его. Представлял, как он грубо и несдержанно вбивается в него, рыча от возбуждения. Представлял, что он делает Аяксу минет. Да что угодно. Он представлял себе секс с Аяксом. А вот прелюдии — нет. И он был к ним просто не готов. Он не был готов к тому, что стыд вперемешку с сильнейшим возбуждением могут заставить его уже буквально умолять перейти к основным действиям. — Если ты сейчас продолжишь… — То что? — хитро ухмыляясь спросил Чайльд, ещё раз надавливая пальцами на простату и поглаживая свободной рукой его член. — Ты кончишь? — Я… — Чжун Ли зажмурился, выгибая спину под каким-то неестественным углом, и падая на колени. — Да, я кончу, — сдался старший. Он уже давно перестал скромненько держаться за оконную раму. Он уже полноценно возил по стеклу влажными ладонями, стараясь найти хоть какую-то опору. Как же не повезло какому-нибудь ребёнку, живущему в одном из небоскрёбов напротив и решившему именно в этот день поиграться с биноклем. — Идём, — Чайльд буквально вырос за его спиной, словно скала, взял за запястье и спиной повёл в сторону кровати, пока её край не упёрся под колени, вынуждая упасть на неё. Чжун Ли отполз к середине и подтянул к себе ноги, пытаясь скрыть наготу. Если бы он только знал, как сильно заводит младшего всей этой своей невинностью. — Ляг нормально только, — под «нормально» имелось в виду просто лечь ближе к изголовью кровати. — Страшно, — он присел на кровати, трогательно обхватывая свои колени. — Послушай, если только тебе станет больно, или неприятно, или ты передумаешь, или ещё что-нибудь — ты говоришь мне об этом, и я останавливаюсь — хорошо? — серьёзно спросил Чайльд, смотря в золотистые глаза, которые сейчас, со страху, казались ещё больше, чем обычно. Радужки почти не было видно то ли от освещения, то ли от возбуждения. — Хорошо, — ответил Чжун Ли, наблюдая, как его полотенце стаскивается со своего места и падает на пол. Да он готов поклясться, что не собирался рассматривать чужой член, как восьмое чудо света. «Оно в меня не влезет» — это первое, что выдал его перепуганный до смерти мозг. Он просто не мог заставить себя посмотреть куда-то в другое место. А Чайльд прекрасно видел краем глаза, как Чжун Ли откровенно пялится на то, как он раскатывает резинку. — Не бойся, я смогу остановиться, — он плавно раздвигает чужие колени и прижимает одно из них к матрасу для собственного удобства. Холодные пальцы Чжун Ли дотрагиваются до его запястья и легко обхватывают, ища опору. — Выдохни и ни о чём не думай, — легкий кивок. Чайльд положил ладонь на низ живота и, как только почувствовал, что старший под ним глубоко вдохнул и начал выдыхать, слегка надавил рукой, одновременно входя. — Ах блять, — он испуганно уставился в потолок, задержав дыхание и сжимая руку Аякса с нечеловеческой силой. Это нельзя назвать болью, но и приятного тоже мало. Необычно, да. Чжун Ли сейчас лишь пытался привыкнуть к тянущим ощущениям внизу, молясь, чтобы на его лице при этом ничего не отражалось. Но его не только видят и слышат, его ещё и чувствуют. И пугала неизвестность. Он не понимал, в нём только головка или уже всё целиком. Не увидев признаков явного сопротивления своим действиям, Чайльд выпустил колено и нашарил его ладонь, переплетая пальцы и входя до конца. Он оперся на локоть, расположив его сбоку от головы, и практически лёг на друга, утыкаясь лицом в шею. Свободная рука старшего тоже нашла себе место во всём этом слиянии Инь и Янь. Аякс ощутил, как по его спине крепко проезжаются короткими ногтями, и слегка прошипел от обжигающей боли. Чжун Ли далеко не был на седьмом небе от удовольствия. Он буквально чувствовал себя нанизанной на иглу бабочкой. Его раскрыли до предела, вот ещё буквально шорох, микроскопическое движение, и он не выдержит. Сковывало абсолютно всё. И сама поза, от которой уже начинали ныть мышцы на внутренней стороне бёдер; и невозможность продохнуть, потому что с каждой попыткой набрать в легкие воздух, он неосознанно расслаблялся внизу, позволяя члену проскальзывать дальше, хотя казалось, что дальше некуда; даже выражение лица не могло не нарушать покой — нужно заботиться о том, чтобы Чайльд не счёл его слишком страдальческим, иначе их «секс» закончится очень быстро. — Чжун… — младший сдался первым в этой немой паузе, — расслабься. — Я расслаблен, — выпаливает Чжун Ли. Столько времени он ждал того момента, когда сможет отплатить Чайльду за его простое умение быть рядом и любить, хотя бы своим телом, но даже здесь он абсолютно бесполезен. Зачем вообще иметь отношения с человеком, у которого недостатков куда больше, чем у любого другого. Он ещё и не девчонка. Он даже не может подарить сексуальное удовлетворение. Естественно, он же девственник — зачем вообще с такими связываться? — Нет, ты очень напряжен. Расслабься, — Чайльд осторожно прикусил мочку уха Чжун Ли и начал лениво двигаться. Того настолько сильно поглотили тревога и мысли о собственной ничтожности, что он уже почти успел забыть, что в нём что-то есть. Да, он прекрасно ощущал, как внутри него движется член, более того, он машинально сжимал ладонь Чайльда в такт каждому толчку, но ему удалось настолько сильно накрутить себя, по поводу того, что всё не так и что всё плохо, что дискомфорт вообще почти не ощущался. Чжун Ли бессмысленно винить в том, что он не задыхается и, истекая слюной, не умоляет трахнуть его сильнее. Это его первый раз. И не только с мужчиной, а в целом. Он ещё не понимает ни своих физических, ни моральных границ. Не раскрепощенный, слегка зажатый, но такой любимый и желанный. Чайльд бы всё отдал, лишь бы только он увидел, что к нему чувствуют на самом деле. Через какое-то время его и вправду отпустило. Он уже свободнее развёл ноги, положив одну из них на чужое бедро, и стал нормально дышать, а не через раз. Однако Чайльд прекрасно осознавал, что удовольствие сейчас испытывает только он. И так могло продолжаться до самого конца, если бы он не додумался выпутать руку и начать аккуратно надрачивать Чжун Ли. Он ощутил, как вторая ладонь старшего тоже переместилась на спину и начала царапать его в двойном объёме. Не сказать, что Аякс прямо эксперт в мастурбации, но за свои восемнадцать лет он успел понять, что приносит больше всего удовольствия, а что меньше всего. Именно поэтому сейчас самое время применить все свои знания на практике. И Чжун Ли действительно становится куда лучше. Он уже почти не зажимается — если только самую малость. Он почти не стесняется стонов, которые время от времени непроизвольно слетают с приоткрытых губ. Но, самое главное: он почти перестал волноваться по поводу того, что не годен даже для секса. Чайльд был близок к тому, чтобы полностью приноровиться попадать точно по простате, но Чжун Ли больше поражало не это. Его буквально приводило в восторг то, как тот умело комбинирует движения рукой на члене с тактом своих толчков. Чжун Ли понятия не имел, как и где ему приятно. Он никогда не игрался с собой — так, быстрая дрочка утром пару-тройку раз в неделю и закончили на этом. Но сейчас буквально вся его нижняя часть тела превратилась в эрогенную зону. Чайльду и вправду удалось высококлассно ублажить его. Всё тело сводило сладкими судорогами, а сознание балансировало на грани реальности, перед глазами всё плыло. Он опустил одну из рук вниз и потрогал края своей раскрытой до предела дырочки, пропуская член Аякса между указательным и средним пальцами. Осознание того, что его сейчас первоклассно трахают, что он достаточно растянут, чтобы принимать то, что ему до этого показалось невозможным, что ему сейчас дрочат так, будто это буквально делает Бог — всё это просто приводило в экстаз. Пожалуй, в этот момент Чжун Ли и осознал, что действительно созрел для секса, и делает это не только из сильнейшего чувства благодарности и желания отплатить хоть как-то. Он прикрыл глаза и просто отдался ощущениям. Ему уже даже стало как-то всё равно на то, что стоны могут услышать другие постояльцы отеля или персонал. — Насколько унизительным будет тот факт… — Чжун Ли запнулся, подавляя очередную судорогу, — что я готов кончить прямо сейчас? — Сочту за комплимент, — Чайльд нежно усмехается и утягивает старшего в поцелуй, одновременно с этим замедляя движения, но делая их глубже и грубее. Он твёрдо убеждён, что все непроработанные детские травмы выливаются в сексуальные фетиши. И да, на основе того, что на Чжун Ли поднимали руку, он почти стопроцентно уверен, что тому понравится легкая грубость. И не прогадал. Старший задыхался. Все звуки и ощущения слились в один единый гул, который нарастал в ушах по мере приближения его самого сильного оргазма в жизни. Он в бреду полу-шептал, полу-стонал имя самого важного для него на данный момент жизни человека. Он буквально сдирал кожу с собственной губы от того, насколько сильно прикусывал её. Ему снова стыдно. За расцарапанную спину Аякса, за то, что он в шаге от того, чтобы испачкать его ладонь и живот своей спермой, за легкое постукивание спинки кровати о стену, за звуки от соприкосновения их тел, за свою неопытность, за своё тело, в конце концов. Всё, что он запомнил перед тем, как на несколько секунд погрузиться в небытие — собственный судорожный вдох и свою ладонь, крепко зажатую его пальцами. Чжун Ли кончил тихо. Чайльд старался запомнить каждое его действие в этот момент, хотя сам был на грани. Стук головы о спинку кровати, нахмуренные брови, что изгибались наверх ближе к переносице, крепко закрытые глаза с влажными ресницами, красные, почти бордовые скулы и приоткрытые, мокрые от слюны губы, прокушенные в двух местах. Всё тело Чжун Ли передёрнуло, он неосознанно крепко сжал волосы на затылке Чайльда. Казалось, весь позвоночник превратился в сплошной проводник. Его словно несколько раз прошибло током, что не могло не сказаться на Аяксе, ведь он отчётливо ощущал каждую волну оргазменных спазмов. Кожа горела изнутри, а кончики пальцев приятно покалывало. Сердце стучит где-то в горле. Чайльд выпрямился и присел, практически полностью останавливая толчки. С угла обзора Чжун Ли он выглядел просто как ебанный Бог. Только при таком освещении он заметил, что у того нереально красивое тело — с аккуратными мышцами, но они не создавали ощущение, что Аякс дни и ночи проводит в качалке. У него как раз совсем другая история: та, где приятный рельеф сливается с юношеской худобой. Одним словом — идеал. Он крепко взял Чжун Ли за бёдра и начал буквально натягивать того на себя. Не найдя в себе сил больше ни на что, старший только схватился руками за простыню и многострадальную спинку кровати и просто поддался стихии, безвольно ёрзая по матрасу и смотря чётко в глаза Чайльду. Им обоим это нравилось. И они оба это осознавали. — Блять, да, — прошептал Аякс сквозь зубы, входя до предела и кончая. Он ещё не осознаёт, с какой силой впивается пальцами в бока Чжун Ли, но даже выпрямится не может, от сковавшего его тело спазма. Лишь устало улыбается и опускается всем своим весом на грудь Чжун Ли. — Это сейчас так глупо прозвучит, но мне кажется, что я люблю тебя. — Мне тоже так кажется, Аякс, — тот посмеялся, расплываясь окончательно, и принялся водить пальцами по медным вихрам.