C10H15N

«Жизнь — как коробка шоколадных конфет. Никогда не знаешь, какая начинка тебе попадется» — говорил Форрест Гамп. И был прав. Сегодня ты на вершине, а завтра на дне. Сегодня тебе хорошо, а завтра плохо. Сегодня ты любишь жизнь, а завтра мечтаешь о смерти. И порою это «сегодня» и «завтра» не измеряется сутками. Они могут измеряться годами. Так и в жизни Чайльда. Полгода назад он запутался. Причём запутался очень и очень сильно. Мысли о смерти стали просто частью его жизни и не воспринимались мозгом, как «что-то не то». Пожалуй, осмысленное самоубийство — это не просто травмирующее событие, которое подводит тебя к этой черте. Это длительный процесс, который запускается ещё в детстве с первым вопросом: «Мам, а зачем я живу?». Этот бесконечный поиск своего места убивает. С каждым годом ты всё глубже и глубже зарываешься в мысли о том, что смысла жизни нет и никогда не было. «Память», о которой все постоянно говорят — это бред. Близкие сами обрекают себя на эту самую память, а потом манипулируют с помощью неё. Да может послать их к чёрту? То были мысли семнадцатилетнего Аякса. Аякса, который не видел смысла жизни ни в чём: ни в карьере, ни в любви, ни в семье. Аякса, который буквально каждый день думал о том, насколько будет символично умереть в свой день рождения. Аякса, который светился позитивом, был душой компании, вот только он был давно мёртв внутри. Чуть ли не с самого рождения. У него были приятели в классе, но за пределами школы он отдалялся от них. Он намеренно не контактировал ни с кем, чтобы люди не привязывались к нему. Чтобы им было проще отпустить его. И вот он встретил его. Далеко не принца на белом коне, тем более, не принцессу. Со своими тараканами в голове и со своими суицидальными мыслями. Никто из них тогда даже и подумать не мог, что то случайное знакомство перерастёт во что-то большее. То отчаянное, брошенное, как спасательный круг: «Хочешь риса?» — спасло обоих. И Чайльд искренне рад, что судьба свела их. Это не прекрасная история о чудесном обретении смысла жизни — это жестокая правда, которая ударила по лицу обоих. Смысл жизни можно найти в другом человеке. По крайней мере Аякс мог говорить за себя. Ему всем своим естеством хотелось делать всё, только чтобы Чжун Ли был счастлив и улыбался. Наверное, он был даже готов умереть за него. Чайльд бы никогда в жизни не подумал, что пробуждение может быть настолько неловким. По Токийскому времени сейчас уже ночь, но здесь — раннее утро. От джетлагов никто не застрахован. Он видит перед собой тихо сопящего Чжун Ли. Он, лежа на животе и трогательно подложив под голову руки, за ночь выполз из-под одеяла по пояс, и Чайльд просто завершил начатое. Стянул ненужный кусок тряпки вбок, оголяя своему взору чуть ли не вторую Венеру Милосскую. И пусть для других людей он просто костлявый анорексик, для одного зрителя он всегда будет самым прекрасным созданием. Аякс аккуратно вытягивает руку вбок и невесомо касается лоснящихся в рассветном солнце волос. Ведёт ниже и останавливается на выпирающем крыле лопатки. Пересчитывает родинки и наблюдает за пальцами, скользящими по волнам из бугорков позвоночника. Останавливается на поясничных ямочках и одновременно касается их большим и средним пальцами. Чжун Ли прерывисто вздыхает. Чайльд проводит ладонью по мягким, чуть покрасневшим ягодицам и думает о том, что его фигура немного женственная. Худая, но с правильными изгибами, которые хотелось из раза в раз обводить руками. Он вздыхает и переворачивается на спину, убирая обе руки под голову. Ещё раз смотрит на обнажённое тело рядом с собой. На шее видно красно-фиолетовое акварельное пятно. Аякс усмехается — на груди и передней части шеи их должно быть ещё больше. Он встаёт, сразу же отмечая, насколько сильно у него болят мышцы на спине и руках, и самодовольно улыбается. Оно того стоило. Он медленно потягивается, ёжась от подувшего потока холодного воздуха, и подтягивает пижамные штаны, решая всё же накрыть Чжун Ли одеялом, а то простудится ещё. Все утренние ритуалы были совершены максимально тихо, в том числе и перекур. Аяксу откровенно стало скучно. До завтрака ещё полчаса, хотя с учётом одуревшего от смены часовых поясов мозга, Чжун Ли должен скоро проснуться, поэтому было принято решение ускорить этот процесс. Ничего вычурного, Аякс просто присел на корточках перед кроватью и убрал волосы с чужого лица. Пара лёгких поглаживаний по уху и реакция незамедлительная. У Чжун Ли слишком чуткий сон. — На утреннюю молитву пойдёшь? — ну, просто ничего другого в голову не пришло. — Ой, да иди ты, — сонно прохрипел Чжун Ли и нашарил под подушкой телефон. — А чего так… — он приподнялся на локте и убрал с лица волосы, чтобы устройство его узнало, — …так рано? — Рано? Я бы сказал поздно, —посмеялся Чайльд, укладываясь на сложенные на кровати руки. — Дома сейчас почти одиннадцать вечера. — Бля… — в недоумении выдохнул Чжун Ли, откидываясь на подушки и потирая слезящиеся со сна глаза, — чувствую себя странно. — Что-нибудь болит? — Мышцы болят, — он пошевелился, чтобы понять, какие именно, — все. — Ничего, — Аякс провел пальцем по его груди, соединяя бордовые пятна разного размера, ощущая на себе пристальный взгляд. Пора бы действовать. — Бог любит троицу, — он с ноткой грубости взял чужие запястья и пригвоздил к подушке, сразу же нависая над бедным мышонком, точно змея. — Не поверишь, я тоже её люблю, — протараторил Чжун Ли, отвечая на громкие и властные поцелуи. — Только погоди, я не могу это делать с Библией на тумбочке, — он протянул руку и взял Священное Писание. — Да что ты, а вчера тебя это не смутило ни в первый, ни во второй раз, — тот выхватил книгу и поднял её на вытянутой руке вверх, присаживаясь между любезно раздвинутых ног. — Я вчера её не заметил, — старший принял правила игры и потянулся вслед за Библией, однако быстро понял, что находится куда ниже. — Аякс ну, — сказал он с напыщенной серьёзностью, — я не хочу трахаться, как на алтаре. Оба упали в изножье кровати, а книга беспомощно вывалилась из руки на пол. Воспользовавшись заминкой, Чайльд подхватил друга под бедро и перевернул на спину. Да. Так куда лучше. Вслед за Библией никто прыгать не собирался. — Давай-ка в сторону свои религиозные замашки, — он принялся целовать шею нижнего, слушая судорожное дыхание и шуршание одеяла. Сердца бешено колотились у обоих. — Аякс, стой, — Чжун Ли выгнулся, жмурясь от удовольствия, и пропустил одну ладонь сквозь шелковистые медные пряди, цепляясь другой за край кровати. Ему было прекрасно видно, с каким самозабвением Чайльд целует его проступающие рёбра. Блуждающие по внутренней стороне бёдер пальцы просто вынуждали раскрыться ещё больше. Он суетливо скинул край одеяла с чужого плеча и раздвинул колени настолько широко, насколько смог. Обратного пути нет. Попробовав такого рода развлечения один раз, конца уже не будет. И Чжун Ли быстро это понял. Самое главное, что его теперь не останавливали хоть какие-то крупицы страха перед родителями. Даже если и узнают, то ему всё равно. Испытывать чувство ненависти от одного человека — отца — ему не впервые. Ничего, перебьётся. — Боже, Чжун… — в бреду прошептал Чайльд, ни на секунду не отрываясь от чужого тела. Он уже успел перейти на бёдра, специально помечая только их внутреннюю часть. Там кожа нежнее и засосы выглядят более похабно. Ему нравится. — Давай, бросай эти монашеские замашки, — он сполз до самой горячей точки его тела и коснулся кончиком языка края входа, всё ещё слегка красного после вчерашней ночи. Реакция была моментальная. — Блять, — он вытаращился на друга, сразу же накрывая от неожиданности рот ладонью, и повёл бедрами, машинально пытаясь уйти от такого интимного прикосновения. — Так, стойте оба, я бы с радостью посмотрела, но, полагаю, вы будете стесняться, — Аякс стремительно поднял глаза наверх, а Чжун Ли запрокинул голову на источник звука. — Хотелось бы мне задать пару вопросов, но, думаю, ответы будут смущающими в первую очередь для вас. Вы уж извините, что без стука и прочих почестей, но я сильно сомневалась, что стану свидетелем ваших страстных игрищ, — в кресле, прямо напротив двери в спальню сидела Нин Гуан в чёрном шелковом халате с бокалом шампанского в руке. Сейчас же утро, а она уже навеселе. Жизнь определенно нужно прожить, как она. Чайльд не глядя сдвинул одеяло в сторону, скрывая наготу друга. Ему повезло чуть больше, ведь на нём хотя бы было бельё и пижамные штаны. — Вы тут ролевые уже устраиваете? — она кивнула на валяющуюся на полу Библию. — Да… Нет… Оно случайно, — замешкался Чжун Ли, протягивая руку за книгой и отползая к спинке кровати. Слишком комично он сейчас выглядел: с Библией, прижатой к груди, на которой ещё надо постараться найти хотя бы шесть квадратных сантиметров бледной, без кровоподтёков, кожи, с наспех натянутым одеялом и глазами по пять копеек. — Ну, Ловелас, как твоя ночь? — ухмыльнувшись спросила она, как только Аякс прикрыл за собой дверь, и сделала глоток. Оценив ярко-красные полосы на бледной спине, женщина одобрительно хмыкнула. — Чудесно, — немного рассеянно ответил тот. Остатки агонии, шока и возбуждения до сих пор пребывали в разуме. — А ваша? — Ничуть не хуже, — Нин Гуан налила шампанское в кофейную чашку, всё это время стоявшую на столе. — Прости, бокалов я поблизости не вижу, но могу предложить свой, — получив отказ, она откинулась на спинку и пару секунд посмотрела Чайльду в глаза. — Ты сделал очень хороший выбор, вы вместе не пропадёте, — снова заговорила, подкуривая сигарету. — Как Инь и Янь. Он сдерживает твой темперамент, а ты не даёшь ему дичиться. — Всё не так просто, — замялся Аякс, глянув в сторону двери. Та всё так же закрыта. — Через три месяца я уеду в Нидерланды, а он сам говорил, что пойдёт в магистратуру в Японии. — Так, я не хочу это слышать, — Нин Гуан замахала рукой в отрицательном жесте. — Ты мужик? — Ну да, — неуверенно. — «Ну да», — передразнила она его. — Взял ситуацию и достоинство в свои руки и решаешь, понятно? — А что я могу решить? — с негодованием спросил Чайльд, всеми фибрами души намекая, что ему тоже хочется покурить. И о чудо — Боги услышали, и женщина протянула ему свою пачку. — Я не могу остаться в Японии, мне некуда будет пойти с таким образованием, а он вряд ли сорвётся в другую страну, хотя бы потому, что не знает язык. — Ты же понимаешь, что я всё равно считаю, что всё в твоих силах? — женщина замерла в ожидании ответа, прищурившись и выпуская сигаретный дым тонкой струйкой. — Обработай его, подсказывай ему, куда поступать, поговори, выясни отношения, ты взрослый человек. В конце концов, никто не отменял отношения на расстоянии. — Я не верю в отношения на расстоянии, — отрезал Чайльд. — Это мучения на расстоянии. — Скажу банальщину: это юношеский максимализм, — спокойно парировала Нин Гуан. — Тебе только восемнадцать, ты взрослой жизни-то толком не видел. Тебя бросает из крайности в крайность: всё или ничего. Так нельзя. Нужно искать компромиссы. Нужно искать середину, иначе ты очень быстро растеряешь всё желание жить. Стремиться к журавлю в небе — это прекрасно. Это амбиции, они дают нам мощные толчки для развития, но иногда правда стоит радоваться и синице в руках. Знаешь, как у нас в Китае говорят? Человек без воли, что нож без стали. Ты быстро растеряешь волю, потому что расставание будет и для тебя, и для него критическим событием. — Хорошо, я с ним поговорю, — пообещал юноша, согласно покивав. — Нет, не надо мне делать одолжений, ты сам должен осознать важность этого разговора, — она покачала указательным пальцем в воздухе, сбивая пепел в пепельницу. — Я скажу тебе то, что тебя возможно удивит или разочарует сейчас. Понимаешь ли, чёрный рынок растёт, расширяется, поэтому я задала своей хорошей знакомой, которая меня не раз выручала, вопрос: есть ли у неё на примете барыги, которых она отмазывала. Промахнулась, она для барыг — птица высокого полёта. И тогда она поведала мне о своём приятеле, который очень хорош в химии. Но приятель был слишком неопытным в криминальном мире, поэтому ему нужен был сообщник. И о какое чудо: у другой моей знакомой тоже есть приятель, который очень хорош в делах наркоторговли. А дальше додумай сам, у тебя достаточно хорошо развита логика, чтобы обо всём догадаться. — В смысле? —Чайльд с дебильной, ослабевающей с каждой секундой улыбкой смотрел на Нин Гуан, неосознанно мотая головой, как бы отрицая услышанное. — Нет… — он с нервным смешком отпил из чашки, продолжая улыбаться. — Вы хотите сказать, что всё наше знакомство с ним — полная хуйня? — неконтролируемый мат — вот, что в первую очередь всегда выдавало нервозность. — Не совсем, — Нин Гуан, оценив, насколько озадачила Чайльда своими словами, подбадривающе похлопала его по коленке. — Да, ваше знакомство было запланировано, но по факту произошло раньше, чем мы хотели. — Да вы же просто использовали нас, — Чайльд и сам удивился такому выводу, точнее тому, как быстро его мозг сгенерировал его. — Аякс, послушай сюда, не будь дураком и попытайся понять меня, — женщина тяжело вздохнула и закинула ногу на ногу. — Да, это бизнес, здесь нет места чувствам, но не надо думать, что я бессердечная сука. Я знала и о твоих взаимоотношениях с Сяо, и о взаимоотношениях Чжун Ли с его семьёй, связи, понимаешь? Но в беспросветном сочувствии я увидела и возможность. А вот теперь отбрось свой эгоизм и максимализм и ответь мне на вопрос: ты правда хотел бы вернуть всё назад и никогда не связываться ни с Чжун Ли, ни с этим миром? Чайльд умолк и поджал губы, нервно бегая глазами перед собой. Ну конечно же он не хотел возвращать всё, как было. Его полностью устраивает его жизнь сейчас. Но гаденькое чувство задетого самолюбия скреблось в душе. Мерзко, как же, сука, мерзко осознавать, что все твои успехи — далеко не твоя заслуга. И ещё более мерзко осознавать, что он не против жертвовать своим достоинством ради выгоды. Как это, сука, отвратительно! Не первый раз он прошёлся по этим граблям и, видимо, не последний. — Ему только не говорите, — Аякс кинул хмурый взгляд в сторону закрытой двери спальни. Он помрачнел окончательно. Надо просто переварить эту информацию и посмотреть на всё с другой стороны. — Не надо киснуть, — Нин Гуан поморщилась и потёрла кончик носа. Наверняка, на языке жестов это должно что-то означать, но может у неё и вправду просто почесался нос? — Ищи во всём плюсы. Я сомневаюсь, что вы бы с ним встретились при обычных обстоятельствах. Я вообще сомневаюсь, что ты бы сам решился на расставание со своей девушкой. А дальше что? Нелюбимая жена и работа, измены, развод, алкоголизм и петля. Да, я понимаю, что в министерстве иностранных дел тебе уже нагрето местечко, причем не на самой низкой должности, но согласись, что выходить во взрослую жизнь со своими деньгами и без якорей куда приятнее? — Не поспоришь, — согласился тот. — Вот, а я о чём. У тебя, как и у Чжун Ли, возможностей куда больше, чем у ваших ровесников. А знаешь почему? Потому что у вас есть вы сами и деньги. Ты правда считаешь, что не в деньгах счастье? Жизнь — это мимолётные удовольствия, и большинство из них можно купить. Путешествия, вкусная еда, какие-то дорогие вещи — всё это в какой-то степени приносит нам радость. Пусть даже мимолётную, но она есть. И я надеюсь, что и тебе, и Чжун Ли хватит ума, чтобы понять, что вы нужны друг другу. Может быть ваши пути и разойдутся, но не обрывайте всё с концами. Ты меня услышал? — Думаю, да, — он покрутил сигарету между пальцев, рассматривая её, словно она сейчас даст ответы на все тайны вселенной. — Кстати ты знаешь, где вы теперь будете проворачивать свои грязные делишки? — Чайльд помотал головой, моментально переключаясь. — В полицейской лаборатории, — и тут Нин Гуан получила взгляд, выражающий «Вы совсем того?». — Не беспокойся, это максимально опасное, но в то же время и безопасное место. — Вы пошутили? — в разговор включился Чжун Ли. Он встал возле двери в спальню и опёрся спиной на косяк, скрещивая на груди руки. — А я когда-нибудь шутила? — Но это же игры с огнём, — возмутился младший. — Все ваши дела — игры с огнём, — женщина оставалась невозмутимой. — Твой одногруппник, Альбедо, помнишь его? Точнее, он поговорил с тобой? — Да, но он же просто лаборант, — Чжун Ли осекся и выпрямился. — Нет, подождите. Серьёзно? Нин Гуан покивала, растягивая губы в самодовольной улыбке, а Чайльд лишь успевал переводить взгляд от одного собеседника к другому. — Я тебе потом объясню, — пообещал старший, обращаясь к Аяксу. — А если мы ну… спалимся? — Ничего страшного, — такое спокойствие пугало, особенно когда на кону стоял приличный срок. — Отмажем. — Хорошо, тогда вопрос в другом, — Чайльд прочистил горло, — как долго нам нужно это делать? — Пока не выполните условия контракта, в противном случае будете работать бесплатно. — Офигеть… — выдавил младший, устремляя взгляд в свои колени. — Но есть одно «но». После этого я выхожу из дела. Этот контракт — последний заезд, понимаете? Мне проблемы в будущем не нужны. — Ути серьёзный какой, — посмеялась женщина. — Хорошо, после этого контракта мы забываем о том, что вы работали на меня, и остаёмся хорошими друзьями. — Договорились, — Чайльд покивал. Действительно, пора завязывать. Денег ему на всю оставшуюся жизнь хватит.

🧪

Спустя 3 месяца. Солнце слепило глаза и сильно грело. Лёгкий ветерок, крики детей с детских площадок. Начало апреля — пора новой жизни. Школьники переходят в новые классы и сдают экзамены. Казалось, ничего более стрессового в их жизни быть не может. Ошибаются. Главное — пережить это время, потому что через год это уже не покажется чем-то сверхъестественным. Ну сдал и сдал — молодец. В университете не легче. Чайльду было откровенно всё равно на результаты. Они всё равно ни на что не влияют. Ему главное было — хорошо сдать экзамены в Нидерландах, а дальше уже всё должно пройти по плану. Он выберет арабский и французский языки, а дальше посмотрит на ситуацию в мире. Если всё спокойно, то пойдёт по плану А: магистратура по нефтегазовому направлению и работа в Катаре или ОАЭ. Если всё плохо, то план Б: магистратура по праву и работа в международной организации. Идеальным вариантом, конечно, будет Международный Суд ООН, но до него ещё надо дорасти. А пока он просто радовался и небезосновательно. Он сдал и поступил. Вот так просто. Не без лишних мыслей о смерти и о том, что он полная бездарность, конечно, но сдал. Со всеми делами они с Чжун Ли управились к началу марта. Не сказать, что было тяжело, скорее, первое время было очень нервозно. А потом вошли во вкус. И вот сейчас они оба имеют завидное состояние, полную свободу действий и миллион открытых дверей. Важно лишь помнить, что выбирая одну — несколько других закрываются. Чайльд шёл в крайне приподнятом настроении. Он шёл с предложением, но не руки и сердца, к сожалению. Он прогонял этот сюжет в голове миллион раз. Вот он подходит к дому, стучится в дверь, открывает Чжун Ли, они украдкой соприкасаются губами, Чайльд говорит о том, что всё сдал и предлагает уехать вместе с ним. Чжун Ли соглашается, и они живут вместе долго и счастливо. Но он всё это время не учитывал последнюю и крайне важную переменную. Три каменные ступеньки, чёрный резиновый коврик в дырочку, металлическая чёрная дверь. Он с замиранием сердца стучится. Пульс застревает в горле и Чайльд нервно пытается его усмирить и подавить улыбку. Дверь открывает Чжун Ли. Всё идёт по плану. — Привет, — первым здоровается старший, но не тянется за поцелуем. Аякс решил его не смущать. — Я поступил! Я поступил, представляешь? — Поздравляю, — Чжун Ли устало улыбнулся и поднял красные глаза. — Ты большой молодец и я надеюсь, у тебя всё получится. — Мы заживём абсолютно по-другому, вся жизнь теперь будет по-другому! — улыбка потихоньку начала сползать с лица Чайльда. Он просто почувствовал, что его счастью сейчас наступит конец. — Аякс, — старший тяжело вздохнул. — Я не могу поехать. Мне предложили должность инженера в нефтяной компании, и я согласился. — Выбрал карьеру? — Аякс почувствовал лёгкое головокружение и давящий ком в горле. — Так будет лучше для нас обоих. Прости меня, ты — лучшее, что случалось в моей жизни, — Чжун Ли подарил ему последнюю вымученную улыбку, легонько отодвинул Чайльда от двери, чтобы не задеть его, и закрыл. Аякс не хотел плакать — нет. Но контролировать эти слезы разочарования не мог. Он прислонился плечом к двери, чтобы хоть как-то сохранить равновесие и медленно осел, роняя голову на колени. Он же блять знал, что так и будет. Почему он был так слепо уверен в успехе. Его жизнь не закончена, но в тот момент он так не думал. Как вообще можно такое пережить? Он не хочет ни вставать, ни идти домой, ни вообще жить в целом. Как Чжун Ли так просто взял и фактически перечеркнул всё, что они пережили вместе? Они, типа расстались? Разошлись с миром? Почему это так больно? Вот он и воспользовался своим ножом. Не защитил, а просто воткнул в спину. Всё в жизни возвращается бумерангом, и теперь Чайльд понял, что тогда чувствовала Люмин. — У тебя что, яйца вдруг появились? Думал всё, от мужика у тебя осталась только галочка в свидетельстве о рождении. По другую сторону двери Чжун Ли задыхался в собственных рыданиях, изо всех сил закрывая себе рот руками. Он ненавидел себя, ненавидел отца, что продолжал язвить, сидя в зале с газетой. Почему только он его послушался? Опять испугался? Испугался, но не за себя. Его отец выбрал самую мерзкую форму давления — манипуляции. Круто иметь более выигрышную позицию. Что он там обещал? О да, прописать Чайльду несколько сроков за подброшенную наркоту. Это не так-то сложно. — Я тебя просто ненавижу. — О-хо-хо-хо, — просмеялся отец. — Удивил, конечно. Он тебе все мозги вместе с достоинством выбил. Чжун Ли поднялся к себе в комнату, слыша язвительное «Видимо с выводом о яйцах я поспешил, как баба ведешь себя!» вслед, и повалился на четвереньки, заставляя себя дышать между рыданиями. Как же блять хотелось порезаться. Дрожа всем телом, он подошел к книжной полке и достал из книжки Хокинга завернутое в бумагу лезвие. Мысли о том, что Аякс тоже увлекался астрофизикой, очень больно заскреблись в солнечном сплетении. Как он самозабвенно говорил об Интерстелларе, как он негодовал от того, что человечество занято только своими проблемами, и никому нет дела до исследования космоса. Чжун Ли присел. Он вспомнил об одной важной вещи. Об обещании. Он поклялся себе, что больше не будет себя уродовать. Но Чайльда теперь не будет, значит по сути больше его в здравом уме ничего не будет удерживать. Так почему бы не пустить всё к херам? Чайльд. Нет, Аякс. Луч света с бездонными синими глазами и волосами цвета меди. С еле заметными веснушками на плечах и у носа. С самой светлой улыбкой и добрым сердцем. Кто позволил Чжун Ли так поступить с ним? Он отложил лезвие в сторону и закрыл лицо руками, продолжая сотрясаться в немых, удушливых рыданиях и вспоминать всё свои светлые моменты жизни, которые подарил ему Аякс. Мать вернулась с работы куда раньше обычного. И когда она зашла в комнату, Чжун Ли все так же сидел за столом, задумчиво перекатывая по поверхности карандаш. Боковым зрением он увидел, как она закрыла дверь и присела на кровать. — Люмин мне сказала, что ты сильно поссорился с папой, — она первая начала разговор. — Удивительно, что это сказала именно она, — с неким раздражением ответил ей сын. — Что случилось? — Ничего. Всё хорошо, — Чжун Ли проговорил это максимально бесцветным тоном. — Послушай, я хочу, чтобы ты мне доверился, я хочу помочь тебе, — в бессилии сказала мама. — Ты мне не сможешь помочь. — Знаешь, наверное, для родителя самое худшее — это наблюдать страдания детей. Я всю жизнь пытаюсь стать тебе другом, а ты продолжаешь меня отвергать — почему? Я же делаю это с искренними намерениями. Для тебя, наверное, это сейчас новостью будет, все родители говорят, что они одинаково любят своих детей. Они лгут. Всегда есть любимчик. И я хочу, чтобы ты знал, я всегда любила тебя больше, чем Люмин. Ты очень сложный человек, и мне всегда было больно от того, что у меня не получается выстроить с тобой хороших отношений. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, что у тебя происходит? — Чжун Ли и сам не заметил, как начал увлечённо слушать мать. С другой стороны, что ему терять? Он уже и так потерял всё, что мог потерять. — Я люблю мальчика, — он выдохнул и замер. Со стороны женщины послышался глубокий вздох. — Папе только не говори, — пауза. — Вы с ним близки? — поинтересовалась мать довольно отяжеленным тоном. Это то, он боялся? Она осудит и перестанет общаться? — Мы спали. Несколько раз, — едва не запнувшись сообщил Чжун Ли и сразу же опустил взгляд, опасаясь агрессивной реакции на эту информацию. Однако её не последовало. — Я его знаю? — уже мягче спросила мама, осознавая, что нечаянно напугала сына таким строгим тоном. Она всего-навсего не была готова к таким словам. — Это Чайльд, — они подняли друг на друга взгляд. Чжун Ли — испуганный, мама — облегчённый. — Я догадывалась об этом. Можешь не переживать, я приму любой твой выбор. Так в чём проблема? — он видел, как она изо всех сил пытается усмириться с этом фактом и принять его. — Он уедет учиться. — Куда? — В Нидерланды. — Если ты действительно любишь его, как человека, и это твой осознанный выбор, то поезжай за ним. Поступишь в магистратуру там, — серьёзным тоном сказала мама. — Мам, я не знаю голландский, — Чжун Ли нервно усмехнулся, не веря, что слышит то, что слышит. — У тебя будет прекрасный репетитор, — женщина ободряюще улыбнулась и погладила сына по плечу, стараясь игнорировать лежащее на столе лезвие. — И ещё, раз уж у нас вечер откровений, хочу поделиться с тобой этим. Не думала, что когда-нибудь скажу, но я надеюсь, что ты достаточно взрослый для этого, — она вдохнула поглубже. — Помнишь, ту аварию? — Я же тебе говорил, я не помню момент столкновения, — мама ещё раз вздохнула. — В то время ни ты, ни я не ладили с папой. До истерик, как ты помнишь. И… — она запнулась, проглатывая ком в горле, — я хотела всё закончить. Я специально разогналась и хотела влететь в подпорную стену тоннеля. Я хотела убить нас, — слёзы побежали по её щекам, а Чжун Ли замер, рассматривая мать. — И в последний момент передумала, поэтому мы не разбились насмерть. Прости меня за это, если когда-нибудь сможешь. Я не имела никакого права распоряжаться твоей жизнью. — Я не держу зла, тебя можно понять, — Чжун Ли пересел на кровать и обнял мать. Наверное, именно в этот момент он и осознал, что у него больше не осталось человека ближе.