Нежность по-кроличьи

      Тонику было тепло, хорошо спалось после сказки и пирожков, оттого просыпаться совсем не хотелось. Он зевнул, показывая зубки и сонно уставился на Лаврушу.       — Почему не спишь? Рано, — шёпотом удивился Тоник, потянулся всеми лапками и перевернулся на бочок. Лавруша подполз ближе и почти прижался носишком к его щеке, но Тоник увернулся, топыря уши. — Ты чего?       Лавруша смущённо поджал уши и поправил на Тонике одеяло.       — Прости, я забылся. Можно тебя обнять?       Тоник посильнее натянул одеяло и на другой бок перевернулся, спиной к Лавруше. Почему-то от волнения дёргался хвостик. От волка он рад был бы услышать такие слова, а от Лавруши... немного пугало. Тоник покусал верхними зубками за губу и почти неслышно разрешил:       — Можно.       Лавруша придвинулся осторожно, прижался чуть-чуть и накрыл его лапкой. И в ушко засопел. У Тоника чуть дёрнулась лапка, но он лежал смирно, пытаясь понять, что изменилось. Лавруша и раньше его обнимал по-дружески, а вот теперь... после его признания это очень смущало. Но больше Лавруша ничего не делал, и Тоник снова уснул. По-прежнему рядом тепло было.       А когда совсем-совсем проснулся, Лавруши рядом не оказалось. Тоник повздыхал немного и пошёл переодеваться.       — Тоник!       Лавруша нашёлся на кухне вместе с мамой, весь заляпанный мукой и с широкой улыбкой. Не обиделся за вчерашнее.       — А я тут печеньки тебе делаю!       — А я немного помогаю Лавруше, — мама едва улыбнулась, но Тоник заметил.       — Садись, я всё-всё для тебя приготовлю, — Лавруша утащил его за лапку к столу. Торопливо расставил тарелки, кашу наложил, налил в кружку чай и украсил листочками. Тоник смущённо подёргивал ушком — такое внимание оказалось приятно, но отчего-то становилось неловко. Вдруг мама догадается про Лаврушу?       — Ой, а где все? — Тоник вспомнил про братиков, хрустя печеньем. Потому что отдавать его не хотелось.       — Ты просто соня. Мы уже поели, Лавруша попросил тебя не будить, — мама ласково погладила Тоника за ушко и тоже ушла с кухни.       Лавруша печенье не ел, сидел напротив Тоника, подперев щёчку и смотрел так, что Тоник чуть не подавился кашей. И ушки покраснели.       — Лавруша, ты чего? — Тоник печенье отложил и торопливо запил чаем. Было что-то во взгляде Лавруши, отчего он заёрзал хвостиком, нервничая.       — Не могу не смотреть. Ты красивый.       Тоник испуганно вытянул уши и заоглядывался — вдруг кто из братиков случайно услышал?       — Лавруша! — он возмутился шёпотом, стукнул по столу лапкой. — Не говори такое! Вдруг услышат?       — Ну и что? Это ведь я сказал. И это правда, — Тоник на эти слова задёргал носишком и отвернулся. Вот волк почему-то так не считал. И видел в нём только маленького крольчонка, а не кого-то красивого.       Хотя Тоник расстроился от мыслей, печеньем он всё равно опять захрустел. Вкусно у Лавруши получилось. Но уши всё равно поникли.       — Ну хочешь, я этого волка поймаю и тебе принесу? Хочешь? — Тоник от неожиданности щёчку свою вместо печенья прикусил.       — Ай, Лавруша! Ну что за глупости, — Тоник совсем расстроился, но у Лавруши вид был серьёзный — он и правда готов был это сделать.       На кухню сунулись две сердитые мордочки.       — Ты не обижаешь братика? Почему он грустит? — два рыжеватых крольчонка протопали к столу, и Тоник пододвинул им тарелку с печеньем.       — Всё хорошо.       Одна из толстых жопок забралась к нему на колени, и Тоник обнял младшего братишку. Тот и печенье к себе притянул, и чай недопитый. Лавруша на это засопел сердито и поднялся, чтобы Тонику ещё налить. А потом уже не так воинственно перед его братиками поставил тарелку со свежими ягодками.       — Может, вместе на волка поохотимся? — предложил Лавруша младшим, и жопка на коленях Тоника аж подпрыгнула. Братишкам идея явно понравилась.       — Никакой охоты! — Тоник не сильно, но ощутимо ущипнул братишку за ухо и потянул.       — Ай-ай-ай! — тот задёргал лапкой, и Тоник отпустил.       — Говорю же вам, волк вообще не виноват. И я на него не сержусь, — повторил он снова, но кажется, ему никто не верил. Братики подскочили, стуча зубками, ухватили тарелку с печеньем и ускакали — делиться с остальными и обсуждать планы по волку.       Тоник повздыхал тяжело и покачал головой.       — Ну и зачем ты их дразнишь? Придумают ещё чего, а мне потом краснеть придётся.       — Пусть волк краснеет! Пусть жалеет! — Лавруша подскочил со стула и ухватил Тоника за лапку. — Пусть блохастый жалеет, а уже поздно. Ты — мой!       Тоник чуть со стула не свалился, краснея и от неожиданности икая. Лавруша ему тут же попить протянул.       Тоник пил, не зная, куда себя деть, куда смотреть и как себя с другом вести. Лавруша всё это всерьёз говорил, и хвостик то и дело дрожал от предвкушения чего-то.       — Лавруша, ты... торопишься, — Тоник вжал голову в плечи, не смотря на друга и колупая лапкой стол. Он сам никогда бы не смог такое волку сказать, так навязываться. А вот Лавруша... упрямый был. По-кроличьи. Хоть бы весну не предложил вместе провести — всё равно отказать придётся.       — Прости, — Лавруша молча потоптался рядом, со стола убрал. — Наверное, я пойду. Вечером погуляем, хорошо?       Тоник кивнул, по-прежнему уставившись в стол. И только когда Лавруша утопал с кухни, смог расслабиться.       Неужели в глазах волка он таким же наглым уверенным кролем выглядел? Нет, это вряд ли. Тоник повздыхал ещё немного, посидел один и только хотел из дому выйти, как мама окликнула:       — Помоги мне в саду, потом погуляешь.       Пришлось остаться. Тоник сощурился на солнце, закатал рукава и уши в шляпку соломенную просунул, чтобы голову не пекло. Теперь можно и поработать.