«Я уничтожу тебя!»

Фриск издала болезненный взвизг, попав в мощную хватку Санса. Она отчаянно молотила ногами и руками, пытаясь освободиться от костлявой руки, сжимавшей ее. В ответ на это, его и без того зловещая ухмылка расцвела еще шире, приобретая безумный оттенок. Монстр грубо перехватил ее за шею, с силой сдавив горло. Девушку захлестнула паника. Судорожно вцепившись руками в костлявую кисть скелета, она вскоре осознала бессмысленность сопротивления. "Будет лучше, если я просто умру и навсегда исчезну из этого проклятого мира", – промелькнуло в голове. С этими мрачными мыслями она закрыла глаза, ожидая потери сознания от удушья, но инстинкт заставлял ее судорожно ловить ртом воздух. Чара, до этого момента наблюдавшая за разворачивающейся сценой с большим картонным ведром соленого попкорна, приблизилась к жалкой страдалице. – Как же ты меня бесишь! Ничтожная слабачка! Без меня ты – ноль. На, возьми, мне кусок не нужен. Может, хоть смелости прибавится, мелочь, – с этими словами Чара поделилась частью своей души с Фриск, и ту пронзила острая боль. Санс не видел Чару. Он наслаждался визгами и воплями этой, как он считал, мерзкой девчонки. И внезапно Фриск захлестнули воспоминания, которых у нее никогда не было. Давным-давно в этом месте жила девочка, как две капли воды похожая на нее. И тут ее осенило – это была Чара! Она знала все с самого начала. Вот почему она вселилась в нее. С самого рождения ей было уготовано жить в аду, другого пути не существовало. Сердце юной леди окрасилось наполовину в черный, наполовину в красный цвет. Слияние жестокой частички Чары с ее душой было мучительно болезненным. Но благодаря этому она вновь обрела способность сохранять хладнокровие по отношению к Сансу, и где-то в глубине души забрезжило желание жить. В мелькающих воспоминаниях были и хорошие моменты, пусть и наигранные. Но теплота их казалась настоящей. Она поняла, кто такой Санс, кто все остальные. Благодаря этим воспоминаниям перед ней предстала совершенно иная картина. Фриск снова забилась в тщетной попытке вырваться из мертвой хватки, но силы покидали ее. Все, что она смогла выдавить из себя шипящим и кашляющим голосом, было: – Ч…кха…ра, я… ты подставила… – Больше она не могла говорить. Девушка обмякла и безвольной куклой повисла в руке скелета. Санс не сводил с лица ухмылку, которая вселяла в нее леденящий душу страх. В этой улыбке читалась жестокость и намерение прикончить ее прямо сейчас. Многие монстры вновь переживали свою вторую жизнь. Не хватало только Ториэль, Папируса, Андайн. Все они погибли той ночью. В ту ужасную ночь. Скелет бесцеремонно швырнул ее на землю. – Я уничтожу тебя самым зверским способом, – прорычал он злобно, схватив девушку за ногу и потащив к себе в дом, где уже несколько лет не было ни счастья, ни света, ни тепла. Чара последовала за ним, словно тень, оставаясь невидимой для Санса. Она с любопытством наблюдала за ним, гадая, что он собирается с ней сделать. Убьет? Это было бы слишком просто. А разве она не заслужила мучительной агонии? У Чары не было души, она была воплощением чистого зла. Пустая, как кукла, она жила лишь жаждой убивать всех, кто попадется ей на пути. Но сейчас ей было интереснее наблюдать, как убивают ее хрупкий сосуд, ведь тогда она сможет вырваться на свободу. Хотела бы маньячка увидеть его лицо в тот момент! Он убил не ту. Ах-ха-ха, какая досада! Злорадно рассмеялась про себя Чара. Притащив Фриск к себе домой, Санс открыл дверь в подвал и спустился по сырой, темной лестнице. Внутри царил гнетущий мрак и холод, а от самого помещения веяло таким отчаянием, словно здесь оборвалась не одна жизнь. Из щелей пронизывающе свистел ледяной сквозняк. Девушка была без сознания, она столько всего натерпелась, что привести ее в чувство казалось почти невозможным. Это было на руку Сансу. Скелет поднял руки шатенки и подвесил ее к потолку так, чтобы она стояла, не падая. Ноги были скованы кандалами. Зловеще ухмыльнувшись, скелет взял нож, его глаза отражали пугающую пустоту. В них больше не было тех светлых, приветливых огоньков. Наливая бензин в бутылку, он готовился к "торжественному приему". – "Я мечтал об этом. Я так долго ждал этого момента, чтобы убить ее. Эту мразь… Ту, которая убила тех, кто мне был дорог. Забрала последнее, что я ценил. Ненавижу лжецов. Я убью ее, ей нет прощения", – зарычал Санс, оскалившись. Его голубой язык скользнул по клыкам и тут же исчез. Он сорвал со стены плеть и со всей силы ударил девушку, заставив ее вскрикнуть и дернуться. На месте удара выступила кровь – это были руки, прикованные почти к самому потолку. – Как вовремя. Спящая принцесса проснулась, – с его лица ни на секунду не сходила жестокая и пробирающая насквозь ухмылка. Испуганная Фриск едва не заплакала снова. Ей было страшно, больно. Она дрожала, как зайчонок перед волком. Его глаза пугали, хотелось спрятаться куда-нибудь подальше от одного этого взгляда. Но скелет, словно нарочно, не давал ей и шанса отвернуться. Девушка ничего не ответила. В этот момент она была готова ко всему, но почему-то только не к смерти. Ей было страшно, она была готова сделать все, чтобы спастись. Как странно, еще недавно она мечтала о смерти, а сейчас была готова упасть в ноги, лишь бы он ее не убил. Все благодаря Чаре, если бы не она, Фриск и дальше хотела бы подохнуть. – Что такое? Что за выражение на твоем лице? Отвращение? О, или это страх? – Ухмыльнулся он, проводя плеткой по ее бледной шее. Девушка сглотнула, на спине и лбу выступил холодный пот. Она приготовилась к удару, но вместо этого Санс поднял бутылку с бензином и, силой раскрыв рот малышке, начал вливать все ее содержимое внутрь. Она даже не могла проглотить, ей было невыносимо плохо. Она задыхалась, рвотный рефлекс выплескивал бензин обратно на пол. Девушка дрожала, испуганно глядя на Санса. Казалось, он наслаждается ее положением. Ему доставляло удовольствие наблюдать за ее муками. Девушка была слишком горда, чтобы заплакать, поэтому держалась как могла. Она давилась, кашляла бензином, а в желудке все переворачивалось. Внутри было скользко и противно, не сравнить ни с какой касторкой, это было что-то поистине ужасное, разъедающее изнутри. Скелет не остановился – схватил зажигалку, открыл рот Фриск и засунул ее туда глубоко-глубоко. Он смеялся самым страшным голосом, какой только существовал на свете. – Как думаешь, что произойдет, если я выпущу пламя? – С притворной доброжелательностью улыбнулся скелет. Девушка знала, что скрывается за этой улыбкой. Она прекрасно понимала выражение его лица. Она боялась его до чертиков. Те ложные воспоминания, подаренные ей Чарой, казались полным бредом. Не мог этот тиран быть таким добрым! Он – псих! Хотя… в той истории, которой они жили, настоящим монстром была именно она. – П…пхоажлоа…пожа…ста… не надо…! – Прошипела девушка. Она попыталась отшатнуться в сторону, чтобы пнуть его, но почувствовала сильную тяжесть. "Хотя бы… используй меня для плотских утех. Ты… придурок!" – прорычала она про себя. Вскоре Санс убрал зажигалку и вылил оставшийся бензин ей на голову. – Спи так. Мне плевать, удобно тебе или нет. Такие твари, как ты, только этого и заслуживают, – с легким смехом скелет захлопнул дверь, оставив девушку наедине со своими мыслями. Фриск была подавлена, раздавлена и разбита. Желудок болел, и в течение двух часов ее несколько раз тошнило от несварения. Бензин стал для нее настоящим ядом, это было худшее, чем ее могли накормить. Девушка заплакала. Почему этот мир так жесток с ней? Чара, сидевшая рядом и наблюдавшая за всем этим безумием, ухмыльнулась, подошла к ней и погладила по голове. Ее пальцы нежно перебирали локоны, но через мгновение она с силой сжала их и притянула девушку за волосы к своему лицу. – Слушай, ты, дрянь. Запомни раз и навсегда. В этом мире добрые люди горят в аду. Никто не любит добрых, этим миром правят такие, как я. Истинное зло, – саркастически улыбнулась Чара, бросив ей попкорн в лицо. Опять же, кроме нее и Фриск никто не мог этого видеть. – Ты… за что? Почему я?.. – Заплакала девушка, съежившись от боли в израненных плетью руках. Они кровоточили. Она прикусила губу и продолжила: – Почему именно я? Почему… я должна с самого рождения… – Девушка не успела договорить, как Чара влепила ей сильную пощечину. – Тебя никто не полюбит. Ты с самого детства такая. Сучка, я терпеть не могу таких отродий, как ты. Строят из себя героев, а на деле – ничто. Если не хочешь сдохнуть раньше времени, лучше не беси меня, – ее губы сложились в ехидной улыбке, и она растворилась в пространстве. Девушке ничего не оставалось, кроме как закрыть глаза и смириться со своей участью. Но что-то в ее душе не сдавалось. Она хотела жить, хотела доказать, что она хорошая. Но получится ли? Нужно попытаться втереться в доверие к Сансу. Хоть это и кажется невозможным. Закрыв глаза, Фриск погрузилась в сон. Санс не спал, он точил нож. В его глазницах снова появился голубой огонек. Тихо, бесшумно он спустился в подвал к пленнице. Достав фонарь и нож, который только что заточил, он поднес его к ее одежде и разрезал, слегка задев кожу. Рана была неглубокой, но из нее начала сочиться кровь. Должно быть, больно получить рану на груди. – "Пусть мучается. Это только начало. Странно, что она такая слабая. Видимо, всю свою уверенность где-то растеряла. Мне же лучше. Я буду убивать ее медленно и осторожно. Моя бывшая лучшая подруга", – он снова принялся издеваться над ее свитером. Нож отлично разрезал ткань, и вскоре он стащил с нее остатки шерстяной ткани, обнажив белый лифчик. Санс усмехнулся и оставил все как есть, лишь дополнив эту картину последним штрихом. Ножом он высек неглубоко на ее животе слова: «Я уничтожу тебя». – "Пусть это останется с ней на всю ее оставшуюся жизнь", – хмыкнул Санс. Огонек в его глазницах снова погас. Он не сильно надрезал ее руки, все тело. Он был удивлен, что она не проснулась даже после таких действий. Но они казались незначительными. Закончив, Санс достал провод и обернул его вокруг ее шеи. "Забавно будет наблюдать за пляской ее эмоций. Быть может, даже слезы хлынут, словно из разбитого кувшина. Завораживающее зрелище. Я жажду увидеть, как агонизирует ее самодовольная ухмылка, как боль, сожаление и отчаяние чернильными кляксами расползаются по ее никчемной душе, отравляя ее изнутри. В этом прогнившем мире есть лишь один незыблемый закон: убей, или станешь жертвой." Санс развернулся, и, бросив последний взгляд на пленницу, исчез в полумраке подвала, уверенный, что пойманная птичка не вырвется из клетки.