«Я уничтожу тебя!»

– Я УБЬЮ ТЕБЯ! – взревел Флауи, и из-под снега, словно когти разъяренного зверя, вырвались пять стеблей, ощетинившихся шипами. Они, подобно молниям, метнулись к Папирусу, пронзая его боевые доспехи и впиваясь в беззащитную душу. Свап-Папирус, едва оправившись от падения, на миг ощутил, как ледяной ужас парализует его – безумный цветок нацелился на его брата! Инстинкт вспыхнул яростным пламенем. Он выскочил из-за деревьев, и в пустой глазнице скелета запылал мстительный рыжий огонь. Десятки костей, словно смертоносные дротики, вонзились в цветок. – Подонок. – Ф…ФЛАУИ.. Я… Я ТАКОГО НЕ ОЖИДАЛ.. – Оригинальный Папирус, одинокая голова на погребальном саване снега, плакал кровавыми слезами, но продолжал улыбаться, словно верный часовой в руинах надежды. И вдруг, улыбка померкла, уступив место недоумению, словно затмение луны. – Т-ты.. второй.. я?.. – прошептали остатки Папируса своему двойнику, словно эхо из могилы. – Бл… кто бы ты ни был, как ты!? – Убедившись, что ядовитая флора бежала с поля брани, Свап подошел к оригиналу и бережно взял его голову в руки. – Я.. ВСЕГДА ЗНАЛ, ЧТО.. ПАПИРУСЫ.. ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ! САНС.. БУДЕТ.. ТАК ВОЛНОВАТЬСЯ… – Улыбка Папируса, подобно последнему лучу заходящего солнца, угасала. Он чувствовал, что время его истекло. – ПОЖАЛУЙСТА.. МОЖЕШЬ ВЫПОЛНИТЬ МОЮ ПРОСЬБУ ?… – М … хорошо , какую ? – Скелет ощутил внезапную, тягучую родственную связь, словно голос крови в венах. Этот причудливый двойник, зеркальное отражение Блу, был ему настолько близок, что отказать было выше его сил. – П-ПРОШУ. ПРИТВОРИСЬ МНОЙ, НЕ ДАЙ ОТЦУ И САНСУ УЗНАТЬ О МОЕЙ СМЕРТИ. ПРОШУ. ПООБЕЩАЙ МНЕ.. – Папирус смотрел на Свапа глазами, полными мольбы, словно умолял о милосердии. Он не хотел, чтобы его близкие познали адскую боль утраты, не хотел взваливать на хрупкие плечи Санса новую ношу горя. Свап-Папирус бросил взгляд на его костюм. Ему больше нечего было терять, пепел смирения давно покрыл его сердце. Раз Папирус – альтернатива Блу, он исполнит его последнее желание, даже если это будет стоить ему остатков гордости. – Я… обещаю. – СПАСИБО, Я ВСЕГДА ЗНАЛ.. ЧТО МЫ, ПАПИРУСЫ, САМЫЕ КРУТЫЕ! – Улыбка, как искра, вспыхнула и погасла, и скелет рассыпался в прах, оставив лишь горстку пыли на девственном снегу. Развернувшись, Папс увидел одежду. Он взял ее и облачился в чужой костюм. Боевая броня казалась тесной и неудобной, словно смирительная рубашка, но он был слишком добр, чтобы обрекать другого монстра на ту же участь. Кто, как не он, знал, что такое потерять самое дорогое, самое близкое существо в мире. – Блу.. Папирус, я не забуду вас. – Папирус огляделся, убеждаясь, что вокруг ни души. Он взял свою толстовку и шорты, и, горько вздохнув, спрятал одежду в сугробе. Он решил изучить окрестности, если уж ему предстоит здесь жить. Первые постройки Сноудина напоминали ему Саннедаут, если не считать вездесущих сугробов. Ледяной холод был самым ярким отличием от его родного дома, где он привык к жаре и солнцу. – "Если Папирус в этой вселенной играет роль Блу, то.. Санс здесь заменяет меня?" – размышлял скелет. – "Если он и вправду похож на меня, то простит мне эту ложь. Я уверен." – "Веди себя как Блу… черт, я даже не представляю, как..! МЬЕХЕХЕ?! Ладно… может, притвориться, что я ударился головой и потерял память?" – В черепушке Папируса, словно в кипящем котле, роились мысли, но вдруг за спиной раздался знакомый голос, полный злобы и безумия. – ТЫ ПРОСТО СТОЯЛ. ТЫ СТОЯЛ! ХОТЯ МОГ СПАСТИ ЕГО! АХАХАХА! – изрыгал цветок, скривив свою мерзкую рожу. Скелет развернулся к надоевшему ему растению. Лицо Папируса исказила гримаса ярости, глаз вновь вспыхнул оранжевым пламенем. Вытянув руку вперед, он метнул в цветок пару костей, словно бросил вызов самой смерти. – Сдохни. – Чара будет так рада этому, ты… так похож на мусорку! Не терпится убить и тебя) До встречи, фейковый ПАПИРУС) – с этими словами цветок растворился в снегу. Высокий скелет, словно ураган после бури, успокоился. Он шел по снежной тропе и случайно наступил на ветку. Тишина леса взорвалась хрустом сломанного дерева, словно выстрелом. От неожиданности скелет подпрыгнул, но, поняв, в чем дело, пошел дальше. Ему было непривычно держать спину ровно – он привык носить толстовку, скрывающую все недостатки костей, а тут облегающий костюм. Как они вообще это носят? – Эй бро, что ты тут делаешь? – Усмехнулся Санс, приближаясь. На его лице, как всегда, была натянута улыбка, но беспокойство не покидало его израненную душу. В момент смерти Папируса, души обоих скелетов, Гастера и Санса, пронзила острая боль, словно раскаленным копьем. Они решили не делиться ею друг с другом. Санс, обуянный ужасом, предположил, что с братом случилось что-то неладное, и бросился на его поиски, надеясь увидеть его живым и невредимым. На дороге он увидел Папируса и вздохнул с облегчением, но какая-то часть его души чувствовала подвох. Папирус повернулся к "брату" с растерянным и даже испуганным видом. Он не знал, что сказать – пусть он и помнил манеры Блу, этого было мало, чтобы стать им. Ему ничего не оставалось, как притвориться больным. – С-САНС!? – испуганно воскликнул скелет и отшатнулся от низкого скелета. – Папс?.. – Санс удивился такой реакции Папируса, ожидая очередной лекции. – С-СААААНС! – Чувства Папса вырвались наружу – в очертаниях этого скелета он видел своего Блу. Но он понимал, что это не одно и то же, их характеры слишком разные, и он стойко боролся с собой. – Что-то случилось? – Не скрывая тревоги, Санс пытался понять причину странного поведения брата. – К-КТО.. Я? – Высокий скелет опустил голову и опустился на снег. – САНС.. ТЕБЯ.. ЗОВУТ САНС!? Санс опешил. Шутка? Санс ждал, что Папирус, увидев его удивление, рассмеется и скажет, что подловил его, но младший молчал. Неужели и правда что-то случилось? Душевная связь никогда не лгала. Скелет бросился к брату и стал осматривать его. Трещин на черепе не было. Что же произошло?? – Так.. ладно, успокойся. Да, я — Санс, все верно. Я — твой брат. А ты — Папирус, и тут не самое лучшее место для разговоров. – Скелет схватил брата за кисть и телепортировал их в их дом. Он относился к проблеме серьезно, но до конца не верил, что это реально. – Гастер! Гастер! Папирус.. потерял память! – заорал Санс. Отец, в отличие от него, не выказал беспокойства, спокойно вышел из своей комнаты с чашкой кофе в руке. Это напрягло Папируса – этот скелет что-то подозревал, возможно, уже раскусил его. Он решил не паниковать, чтобы не усугубить положение. Спустившись по лестнице, Гастер уставился на гостя с презрением и недоверием. Панику скрыть было все сложнее. – "Папа..? Так, это не он. Забыли. Черт, кажется, он понял, что я не тот Папирус.." – Свап напрягся, холодные капли пота стекали с его лба, душа бешено билась в груди. – "Так, успокойся, Папирус, рано делать выводы, может, он поймет мою проблему. Надеюсь." – Потерял память? Кто я? – Г-ГАСТЕР? – Папирус повторил имя, услышанное от Санса. – А еще? – Ученый вопросительно смотрел на него. Королевский стражник опустил голову, виновато глядя на паркет. – Гастер, мы… сможем.. вернуть ему память? – тревожно спросил Санс. Гастер тяжело вздохнул и похлопал его по плечу. – Легко, просто расскажи ему обо всем, это амнезия на первой стадии. Ничего серьезного. – Он взглянул на нового сожителя и улыбнулся. – Твоя комната наверху слева, сынок. – Он хлебнул кофе и собрался уйти, но обернулся и понизил голос: – Фриск — наш человек, не смей о ней говорить кому-либо. – С этими словами Гастер, окутанный угрожающей аурой, скрылся в своей комнате, успокоив Папируса. – "Это довольно интересно, — думал он, — они и вправду существуют, но, что более важно.. кое-кто ослушался моего приказа." – Гастер вошел в комнату, и кружка с кофе треснула и рассыпалась в его руке. Санс и Папирус остались вдвоем. Папирус почувствовал, как брат обнял его, и обнял его в ответ. – Папс, все будет хорошо, мы вернем тебе память.. ты хотя бы помнишь свой коронный смех? что любишь готовить? Папирус лишь уставился на Санса и грустно покачал головой. – Я НЕ ПОМНЮ, ПРОСТИ.. – Все в порядке, твой смех звучал как "Ньехехе" — Санс попытался повторить смех брата, но получилось нелепо, — а еще, когда ты удивлялся, говорил "Вауи". Твое любимое блюдо — спагетти, и ты — королевский стражник. Ты тренируешься у Андайн, и твой лучший друг.. – ФЛАУИ. – Папирус серьезно посмотрел на Санса. В его глазах читалась печаль, но она сменилась улыбкой. Санс заметил это и вздохнул. Папирус, как и он, никогда не делился проблемами. Он понял, что нельзя давать Папирусу видеться с Флауи. – Завтра у тебя тренировка с Андайн. Я расскажу тебе о ней, но ни в коем случае не говори ей об амнезии. Она разложит тебя по КОСТОЧКАМ) – Санс вновь стал веселым. – САНС! ОПЯТЬ.. ТВОИ ДУРАЦКИЕ КАЛАМБУРЫ! – Папирус заворчал, входя в роль. – Боже… Папирус, Гастер был прав. С тобой все будет хорошо, брат мой костлявый. Они плели паутину слов, но внезапный скрип двери разрезал нить их беседы. В комнату впорхнула Фриск, одетая после ночи, знойной как летнее солнце. – Санс? Папирус? Что-то… случилось? Рефлекторно в глазнице Папируса вспыхнул багровый маяк ярости, испепеляющий взглядом девушку. Фриск, привыкшая видеть в нём лишь солнечный свет и радость, отшатнулась, словно от удара молнии. Его лицо, обычно озаренное улыбкой, сейчас было маской грозного демона. – Папирус?.. Санс, в мгновение ока, оказался между ними, заслоняя Фриск щитом своей защиты. – Бро, ты чего? Ха-ха, впервые… вижу тебя таким. Неужели амнезия пробудила в тебе спящего зверя? – Санс изучал его взгляд, проникая в самые темные уголки души. Он помнил этот взгляд лишь из кошмаров. Но что… что произошло? Почему он так отреагировал на Фриск? – "Тише, Папирус, тише. Это не наша Фриск, здесь все перевернуто. Зеркальное отражение кошмара!" – Словно обрубая канаты, Папирус усмирил бушующую магию и попытался унять тяжелое дыхание, словно после забега на марафон. – Ф-ФРИСК? ПРОСТИ… Я НАПУГАЛ ТЕБЯ? ИЗВИНИ, ТАКОГО БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТСЯ! Девушка выдохнула с облегчением, словно сбросила тяжелый груз. Она не до конца понимала, что здесь происходит, словно попала в кривое зазеркалье. – Все в порядке… и… что у вас случилось? – Папирус потерял память… но не волнуйся, мой ангел, он скоро все вспомнит. Он уже вспомнил многое из нашего прошлого, – Санс одарил её ласковой улыбкой, проведя рукой по её волосам. Фриск расцвела от счастья и нежно обняла своего Санса. – Я рада, если это так. Ох… Папирус, ты помнишь, что обо мне рассказывать другим нельзя? По крайней мере, сейчас. Я… что-то вроде секрета? – Застенчиво улыбнулась девушка, краснея, вспоминая жаркие объятия прошлой ночи. – Я ПОМНЮ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, КЛЯНУСЬ, ЧТО МОИ УСТА БУДУТ ЗАПЕЧАТАНЫ! – Торжественно воскликнул скелет и отдал честь, приложив кулак к груди. Фриск лучезарно улыбнулась и упорхнула в свою комнату, оставив братьев наедине. Им предстоял долгий разговор, как ночь без звезд. В голове Папируса вихрем кружились обрывки воспоминаний, но он должен был забыть. Он дал клятву быть Папирусом из этой вселенной. Фриск, скрывшись в своей комнате, взяла книгу по квантовой физике, где среди формул прятались смешные анекдоты, словно жемчужины в раковине. – "*Моя душа… ведет себя странно. Не предвещает ли это *бурю? Ладно, когда Санс вернется… нам нужно будет поговорить." – Фриск положила руку на живот, нежно поглаживая вытатуированное признание Санса, и, улыбнувшись, погрузилась в чтение анекдотов, утопая в мягкости кровати. Тем временем Гастер, словно тень, исчез из своей мрачной обители, унося с собой ядовитые мысли. – "Я уничтожу тебя так же, как ты уничтожил его."