Прекрасная природа

Ручка кабинки дёрнулась со всей силы и напрочь слетела вместе с замком. В какое-то мгновение, Иван подумал, что унитаз под ним как-раз к стати. Дверца с громким ударом стукнулась о стену, и перед Иваном предстал грозный хищник. Скалясь, мужчина навис над Брагинским, заставляя того вжаться в холодную плиточную стену и молить о помощи. Молодой человек думал что этот устрашающий зверь будет его есть, но оказалось, что его намерения были куда страшнее, чем Иван мог себе представить. Мужчина стал, неожиданно, раздеваться. Ивану стало дурно. Он подавился воздухом и закашлялся. В этот же момент, с него стали срывать его пальто. Брагинский заметался, пытаясь проскользнуть мимо жуткого человека, к выходу. Ему хотелось дать отпор с помощью силы, но, всё-таки страх быть избитым до смерти затмевал всё желание драться до последнего. Иван, лишённый его любимого пальто, быстро сполз с унитаза, проходя меж ног мужчины, и не ожидая пока второй обернётся, ринулся в сторону выхода из уборной. Но был остановлен резкой хваткой за воротник свитера. К несчастью, а возможно и нет, но пол был довольно мокрым, поэтому, мчавшийся за Иваном мужчина, как можно было бы ожидать, подскользнулся и подавшись вперёд повалился прямо на не успевшего отдышаться, молодого человека, давя его всей своей массой. Здесь Иван был сильно приложен к полу, от чего он потерял сознание и погрузился во тьму… …что длилась не так уж и долго. Но, осознав своё положение, Иван жалел что не отключился на более длительное время, ведь то, как что-то тёрлось об его зад, не хотелось ощущать никоим образом. В глазах всё темнело и дышать было тяжело. Конечно! Если на тебе лежит тело, что больше тебя в пару раз, можно и быть раздавленным, в принципе. Иван устал. Он почувствовал как тяжелеет чужое дыхание своим затылком, и как грубые чужие руки задрали его свитер и начали шарить по его телу. Это было омерзительно, особенно — заниматься подобным лёжа в луже на полу в туалете. Иван попытался заглянуть себе за спину, только что бы увидеть пожирающий взгляд, направленных на него. Сердце Ивана вдруг бешено застучали, и его наконец пробрал страх. Горячие руки мужчины над ним всё продолжали поглаживать тело молодого человека, цепляясь за каждый шрам, и вызывая этим неприятное чувство раздражения внутри него. Цель подобных действий со стороны человека не были понятны Брагинскому, но этих движений было достаточно, чтобы заставить его бояться представлять, чем это всё закончится. Иван надеялся, что пауза со стороны мужчины, это знак того, что тому надоело играть с ним. Поэтому, молодой человек, почувствовав, что ранее лежавший на нём человек, принял сидячее положение, задвигал отёкшими руками и попытался привстать. Но был сразу же прижат к полу с ещё большим напором. Сильная боль отдала в лопатки, когда его руки были заломаны за спину… второй раз за этот чёртов день… Что-то твёрдое опять грозило пробуравить его пятую точку. Мужчина, как настоящий зверь в весеннюю пору, постанывал и завывал своим басом, втираясь своим выпирающим органом между ягодиц молодого человека. Иван, весь покрытый потом, больше не мог оказывать сопротивление. Он наконец не выдержал и дал волю своим чувствам, которые как ураган бушевали в его душе. Слёзы безнадёжности хлынули из покрасневших глаз Ивана, и водопадами струились по его бледному лицу, капая в лужу. Он увидел своё отражение и скривился от омерзения. Брагинский зажмурился, и его голова безвольно опустилась, когда он почувствовал как стали вылизывать его спину. Сперва проходя по позвоночнику, а потом обводя горячим языком рёбра, зверь норовился спуститься ниже. Он хищно и по сумасшедшему улыбался, пожирая своими тёмными глазами молодого человека под ним. Не смея больше противостоять вожделению, мужчина лишил себя брюк и со всей страстью прижался своим зудящим низом к заду Ивана. Тот даже не сопротивлялся, когда с него спустили его штаны. Но в момент, когда нечто горячее и огромное таки решилось без предупреждения влететь в его нутро, он не удержался от громкого вскрика, поскольку то что вдруг оказалось внутри его анального отверстия, немедленно начало разрывать девственную плоть, вызывая жгучую боль. Крики были приглушены широкой ладонью озверевшего человека, что начал безжалостно вводить своё начало в молодого человека. Где-то издалека послышались разговоры и топот. И тут же, Иван почувствовал как впервые за всё время начал завидовать Америке, и тому как тот сейчас спорил с кем-то по поводу какой-то чепухи. Он завидовал Японии, что тихо посмеивался, читая свою любимую мангу. Завидовал беспечному Италии, что радостно пел и выносил всем мозг. Он завидовал каждому, кто сейчас находился за дверью, ведущей в зал, на выход… На свободу… Иван понял, что помощи он не дождётся, когда мужчина притянул его к себе за волосы, всё так же толкая свои грязные и большие пальцы ему в рот и начал кусать его, прокусывая мясо до крови. Брагинский перестал надеяться на то, что кто-нибудь услышит его стоны и спасёт. Он начал думать о любой возможности сбежать из этого, пропавшего его и чужим потом и кровью, места. Молодой человек клялся себе, что больше никогда не ступит в эту уборную ногой, и обязательно засудит этого насильника. Ивану пришлось долго думать, когда, повернув голову назад, он увидел, что окно было с поворотной створкой и не заставлено решёткой. Молодой человек собрал все свои силы и не обдумывая дважды, со всей силы впечатался своим затылком в чужой лоб. Эта непредвиденность вынудила мужчину замешкаться и отпустить волосы молодого человека, так же ослабляя хватку на его талии. Этим шансом Иван удачно воспользовался, чтобы приподнять ручку окна и открыть его, прежде чем выпасть из него в холодный мокрый снег. Окно само по себе не было сильно вместительным, поэтому можно было расслабиться — тот громадина в него не просунется. Иван судорожно выдохнул и вдохнул морозный воздух. Он посмотрел в тёмное небо в надежде увидеть там звёзды, но был вновь разочарован — тучи совсем никак не рассеивались. На небе не было и просвета. — Боже… — он был уже готов пожаловаться, как от куда-то со стороны раздался незнакомый голос. Брагинский опомнился и испугался. Теперь он ощутил зимний холод и свобода на морозе и на глазах у прохожих не казалась ему такой уж и приятной. — С тобой всё в порядке? Тебе нужна помощь? — Иван сначала не мог сообразить, на каком языке к нему обратились, он сжался от холода, пытаясь своим единственным оставшимся свитером прикрыть свои жизненно-важные места. Повернувшись в сторону предлагающего помощь человека, Иван осознал, почему не он мог вспомнить ни одну знакомую ему страну по тому языку, что был озвучен ранее. Просто он даже ни разу и не слышал как говорит Лукас. «Нужно больше внимания уделять людям вокруг себя» — проконстатировал молодой человек про себя, одновременно пытаясь избегать контакта с бесчувственными синими глазами норвежца. Странно, но больше вопросов и предложений о помощи с его стороны не последовало. Лукас как будто собирался идти дальше, бросая Ивана одного со своими проблемами. От этих мыслей на Брагинского нахлынула горечь, и он вспомнил всё что успело сотвориться с ним за этот день. Надеясь, что собеседник заметит его жалкое состояние и окажет помощь, Иван уткнулся в колени, не скупясь на слёзах искренней печали и чувства собственного убожества. И кажется он даже и забыл на момент, что кто-то стоит рядом с ним и смотрит. Возможно этот приём подействовал, потому что Бондевик стал к нему приближаться. Дрожь в теле русского была настоящей, от холода, а щёки и нос пылали как при простуде. А ведь точно! Он уже успел простыть и даже заработать температуру. Почему же теперь ему было на это так наплевать. Лукас молча подошёл к Ивану, с подозрением оглядывая второго, после чего его лицо исказилось от отвращения. Великое Русское государство сейчас выглядело не лучше подбитого животного. Прискорбно… Бондевик не думал, что когда-нибудь он сможет испытать столько жалости к малознакомому человеку. Красивое белое лицо склонилось над Иваном, лениво изучая. Когда Брагинский увидел как близко приблизился к нему юноша, он внезапно отпрянул, ударившись головой о каменный отлив окна. В голове всё разом затрещало, и Ивана скрутило от боли. Слезы, что не так давно остановились, рефлекторно хлынули их его глаз. — Ёмаё… — завыл молодой человек, от чего Лукас слегка опешил — Как же меняя всё задолбало… Чем я такое заслужил… — он заныл как оскорблённый ребёнок.В ту минуту, когда Иван, раздирая себе глотку, придвинул свои колени к себе поближе, взгляд Бондевика упал на открывшееся миру окровавленный пах русского. Быстро сообразив, норвежец потянулся в карман плаща за телефоном. — Не надо звонить в скорую! — резко возразил Брагинский, а потом добавил уставшим и охрипшим голосом — Всё само заживёт. Не надо… Не выдерживая, _ снял с себя плащ и накинул на Ивана. Послышались ещё одни приближающиеся шаги, и оба повернулись в сторону сторону третьего. Это был Ваш, с которым Брагинский успел пообщаться этим днём. Тот смотрел на развернувшуюся перед ним картину немного странно. Видимо он пришёл на звуки криков и воя. Когда зелёные глаза швейцарца пересеклись с фиалковыми русского, Иван стыдливо отвёл взгляд, мрачнея с каждой секундой — хуже не куда, как говорится. — Что случилось? — спросил блондин, высовывая руки из карманов и подходя к ним. Брагинский боялся сказать и слово, но когда Бондевик молча выпрямился и уставился на него вместе с Цвингли, явно выжидая объяснения, молодой человек смутился. Он сначала объяснил, что на него напал кто-то из сотрудников и домогался. Потом Ваш попытался помочь ему подняться на ноги, но тяжесть обессилевшего тела русского была не рассчитана и они оба бы просто свалились, если бы не Лукас, вовремя поддержавший Брагинского с другой стороны. В туалете, когда они зашли внутрь здания, никого не оказалось, но на полу оставались лежать ботинки и разорванная в клочья одежда Брагинского, намокшая от воды и крови.