На три шага вперед. Халлвард

      — Господин Блаун. Журнал T.News. Ответите на пару вопросов?       — Конечно.       — Раньше ваша компания не занималась открытой благотворительностью. Что изменилось?       — Трагедия в Новом Орлеане потрясла не только наш город, но и всю страну. Это чудовищное событие заставило задуматься.       — Вы отправили пострадавшим от блэкаута в Техасе огромную гуманитарную помощь и даже прилетели лично на встречу с представителем Сената. Как вы это прокомментируете?       — В свете последних событий сейчас народу как никогда необходимо сплотиться и помогать друг другу. Надеюсь, Роуг Индастриз станет примером для всех, кто имеет большие возможности, но не думает о том, что такие есть не у всех.       — Произошедшее с вашим мужем тоже повлияло на новую политику компании?       — Без комментариев.       — Что говорят врачи? Ходят слухи, что вы скрываете его смерть?       — Без комментариев.       Залей города кровью, трави чужих детей ядом, ломай судьбы и жизни, но отдай хотя бы толику своего состояния на благие дела — общественность закроет глаза на твои грехи и будет аплодировать стоя. Абсурдный парадокс малодушного мира, где люди сами хотят быть слепы. Рави это на руку. ***       Обедать в ресторане Хьюстона, не страшась находится на территории Койотов, было довольно забавно. Рави не скрывал своего визита в Техас, не прятался, будто специально выводил Орвуда на конфликт, провоцировал. Он разве что не встал посреди улицы, раскинув руки, и не крикнул: «вот же я, попробуй меня убить».       — Зачем мы здесь? — Халлвард хмурится, ковыряет вилкой в своей тарелке. Сидеть здесь уже надоело.       — Мы ждём, — обыденно отвечает Рави, с удовольствием потягивая отличный кофе.       — Ждём, пока по нам ракеты не выпустят?       — Он этого не сделает, — усмехается Рави, скользя взглядом по изысканному интерьеру ресторана.       — Мы убили почти всех его людей. Он наверняка сейчас в ярости.       — Очень на это надеюсь.       — Давай, лучше будем ждать на корабле. Он хотя бы бронированный.       — Не драматизируй.       Рави закидывает ногу на ногу и скользит взглядом по норвежцу.       — Что? — Халл мрачнеет, замечая пытливый прищур.       — Ничего.       — Говори.       — Я рад за вас, — Рави тепло улыбается и снова тянется к чашке, — надеюсь, это для тебя не временное развлечение.       — Конечно, нет, — Халлвард сразу понимает, о чём, а точнее, о ком речь, и на суровом лице в ответ растекается улыбка, — мне понадобилось много времени, чтобы разобраться в себе.       — Обидишь его ещё раз — я сожгу твою машину, — непринуждённо сказал Рави, а потом невинно хлопнул глазками. Орм обожал свой внедорожник, души в нём не чаял.       — Это бесчеловечно, маленький ты демон! — показательно возмутился мужчина, положа руку на сердце.       Телефон Рави звонит, высвечивая хозяину неизвестный номер. Поднимать хром не торопился, долго смотрел на цифры, а потом сбросил вызов.       — Это наверняка Трай.       — Пусть понервничает, — ухмыляется Рави и зовёт официанта.       — Доведёшь его до белого каления, и мы об этом пожалеем.       — Эй, с каких пор ты стал таким осторожным?       — С тех самых, когда он взорвал целую больницу. Мало ли, что у него на уме.       Телефон вновь разрывается, и Рави победно хмыкает, поднимая трубку:       — Я люблю обедать в тишине, господин Орвуд, — улыбается своему собеседнику хром, — или вы по делу?       «— Ты, дрянь, совсем страх потерял», — Трай рычит, чем распаляет скверный характер Рави ещё сильней.       — Вы убили моего мужа. От горя я совсем не ведаю, что творю.       «— Блэкаут твоих рук дело?»       — Не понимаю, о чём вы, — усмехается Рави, оставляя пустую чашку на стол, — где ваша благодарность? Я приехал, чтобы помочь вашему штату. На него свалилось столько смертей…       «— Ты играешь с огнём, Рави!»       — Назначьте место встречи, господин Орвуд. Хочу увидеть, как вы скажете мне это в лицо. ***       Рави впервые за это время был спокоен. Сидя на борту корабля, он смотрел в иллюминатор на расстилающийся под ними каньон. Уже начало темнеть, но с высоты всё ещё можно было разглядеть песчаные ветра, лижущие скалы. Техас красивое место, даже несмотря на огромное количество раздражающего песка и змей, что кишели на каждом шагу.       — Рави, — осторожно позвал Тэхён, присаживаясь на корточки в проходе возле кресла босса, — ты не дал нам указаний. Ребятам нужно знать, к чему готовиться.       Хром еле оторвался от созерцания прекрасного пейзажа и перевёл взгляд на обеспокоенного наёмника. Орда нервничала, не зная, что Рави затеял и зачем они встречаются с Койотами на пустыре в нескольких километрах от города.       — Сегодня всё закончится, Тэхён, — начал юноша, окинув взглядом салон джета, в хвосте которого члены Орды сегодня были на удивление тихими. Даже Кот, уверивший Рави, что с его плечом уже всё в порядке и он может работать, вдумчиво смотрел в окно, нахмурив брови. Это молчание и напряжение после смерти Блауна продолжалось до сих пор. На Рави боялись смотреть, думая что их сочувствующие взгляды могут разозлить или обидеть хрома. Многие шептались, думали, что новоиспеченный вдовец медленно и тихо сходит с ума.       — Орвуд будет в бешенстве из-за того, что мы сделали, — Рави начал рассуждать в слух, смотря куда-то перед собой, — возможно откроет по нам огонь. Я хочу, чтобы ты не дал им прострелить мою голову. Справишься?       Тэхён грустно усмехнулся:       — Тогда я запру тебя на корабле.       — Нет уж, — улыбнулся в ответ, а потом снова уставился в окно, прикусывая кончик большого пальца, — хочу посмотреть, как он подохнет.       Мужчина долго смотрит на красивый профиль юноши, который за секунду забыл о его присутствии.       — Рави, — неуверенно зовёт Тэ, накрывая широкой ладонью тонкое запястье, покоящееся на подлокотнике, — я не говорил до сих пор… Мне очень жаль. Он был…       — Не надо, — мягко прерывает его хром, заглядывая в глаза наёмнику и в ответ накрывая его ладонь своей. Тэхён видит на его лице эмоцию, которую не может распознать. Раньше Рави казался ему таким слабым, но теперь он видел, что это далеко не так. И не важно, что стоит за этой силой, безумие изломанной души или стальной стержень не по годам крепкого характера.       — Всё хорошо, — юноша смотрит по-доброму, будто сам хочет успокоить его.       — Он был моим другом. Просто хочу, чтобы ты знал, что я буду верен тебе, как и ему, чтобы не случилось.       — Я ценю это, Тэхён, — Рави слегка сжал его большую ладонь и улыбнулся, — спасибо.       Кореец кивнул и направился на своё место, чтобы сообщить парням, что главной задачей, является защита Рави.       Пилот сообщил, что они прибыли на место. Корабли зависли в воздухе, выпустив дронов-разведчиков из багажных отсеков. Они разлетелись в стороны, сканируя территорию, но сюрпризов в виде снайперов на скалах и ловушек под песками не обнаружили.       На пустынную землю, покрытую редкими креозотовыми зарослями и жёсткой сухой травой, опустилось два корабля, а пульсация магнитных двигателей вихрями подняла в воздух взвесь мелкого песка.       Кот и Джесси бездумно вышли прямиком в облако пыли и закашлялись:       — Сраный Техас, — матерится Кот и натягивает на нос маску, оборачиваясь на Рави, — не выходи, пока пыль не осядет.       Орда привела своё оружие в боеготовность и уже во всю истаптывала землю перед кораблями. Халлвард, что летел на втором джете, поднял дроны выше, чтобы те контролировали воздушное пространство над ними, и все стали дожидаться Койотов.       — С востока гости, — Тэхён смотрит на показания радара на планшете и переводит взгляд на Халлварда.       — Это Сирены, — норвежец смотрит на корабль, стремительно заходящий на посадку, и натягивает на лицо маску, — твой тоже с ними.       — Он не мой, — отмахивается кореец, не обращая внимание на гадкую ухмылочку друга.       — Я думал, вы сблизились.       — Не неси чушь. Он же Сирена, — пока есть время, Тэхён в сотый раз проверяет своё оружие, в особенности наличие ещё одного патрона в патроннике, и вешает винтовку на плечо:       — Мне нравится его трахать. Признаю, это лучший секс в моей жизни, но у меня хватает мозгов, чтобы не воспринимать такого, как он, всерьёз.       — Какие мы жестокие, — сюсюкает Халлвард, закидывая руку на его плечо, и потом мечтательно смотрит в небо, — а вдруг за маской шлюхи скрывается чистая и нежная душа; вдруг ради тебя он готов измениться, готов перестать подставлять задницу ради своей секты?       — Ага, а ещё он будущий отец моих детей, — отвечает сарказмом в тон, а потом усмехается, — ты хоть представляешь, скольких он «обслужил»?       — Ставлю, что больше сотни.       Тэхён громко фыркает и смеётся, хлопая друга по плечу:       — Да ты, брат, стал романтиком! Думаю, больше трёх.       Тэхён, к сожалению, не питал к Айдо нежных чувств. Ему было весело с ним. Ещё никогда его интересы в постели не совпадали с кем-то настолько сильно. Но и здесь был подвох: промытые мозги Айдо вряд ли были способны на что-то настоящее. Так думал Тэхён. Сирены мимикрируют, подстраиваются под свой объект. Их этому учат с детства, и истинное «Я» теряется где-то на затворках сознания, а потом и вовсе, раздробленное и разбавленное идеологией их сообщества, исчезает.       Айдо — плутовка, которая влюбит тебя в себя и даже не моргнёт. А потом исчезнет, оставив за собой только разбитое сердце. Такие, как он, никогда не отдадутся в чужие руки без остатка, никогда не будут кому-то принадлежать.       А Тэхён — разведчик, сам являлся прекрасным шпионом, поэтому даже не допустил мысли, что между ними может быть нечто настоящее. В конце концов это было, пусть и незабываемое, но обычное задание, после которого их дорожки разойдутся навсегда.       Вскоре, когда пыль осела, с трапа спустилась миссис М. За женщиной в строгом костюме возвышалось четверо крупных парней, Айдо и ещё две девушки. На лицах всех красовались привычные черные маски, полностью скрывающие лица.       — Миссис М.       — Рави, — по голосу женщины можно было понять, что она рада его видеть. Подошедшего к ней юношу, она тут же отвела чуть в сторону, — мне очень жаль, дорогой, что такое произошло с твоим мужем. Позволь выразить мои соболезнования.       Она по-родительски взяла его ладони в свои, слегка сжимая их своими тёплыми пальцами.       — Койоты, — громко проинформировал присутствующих Тэхён, отвлекая лидеров от их беседы, и указал на горизонт.       Отреагировав на известие тяжёлым вздохом, Рави улыбнулся старшей Сирене:       — Всё в порядке, спасибо вам. Но сейчас мы должны сосредоточиться на наших врагах.       — Не сомневайся: он получит по заслугам.       Юноша промолчал, окидывая приближающиеся корабли тоскливым взглядом. Орвуд уже лишился многого благодаря их слаженному союзу, но сегодня они покончат с ним раз и навсегда.       — Я теперь официально ненавижу песок, — бурчит Кот, сплёвывая скопившуюся во рту пыль, что уже скрипела на зубах от новой волны песчаной бури.       Первый джет ещё даже не успел окончательно приземлиться, как на лету с опущенного трапа стали выпрыгивать Койоты. Первая шеренга села на колено, наводя дула винтовок на Орду. Халлвард поспешил скрыть Рави за своей спиной, но тот его остановил, без страха выходя вперёд. Если бы они хотели открыть огонь, они бы сделали это ещё с воздуха.       Трай спустился с трапа последним, быстрым и нетерпеливым шагом направляясь к Блауну.       — Необычное место для переговоров, господин Орвуд, — хром прошёл к нему навстречу, совершенно не опасаясь за свою жизнь и оставляя своих людей далеко за спиной. Лидер Койотов выглядел не лучшим образом: на лице застыла гримаса ненависти, под глазами тёмные круги, видимо от тяжелой бессонной ночи, а его нервозность не могли скрыть даже сжатые до скрежета зубы.       На ходу он выхватил пистолет из-за спины и подойдя к Рави вплотную, ткнул дулом ему под подбородок. Орда мгновенно встрепенулась, и по пустыне разнёсся хор щелчков одновременно взведённых курков. Открыть стрельбу в ту же секунду и пулями изрешетить тело Орвуда помешало то, что Рави стоял слишком близко, закрывая мужчину собой. Как только пистолет коснулся кожи, хром осторожно взмахнул рукой, приказывая своим людям не стрелять. Солдаты тут же застыли.       — Нужно было убить тебя сразу! — Орвуд рычит ему в лицо, в конце срываясь на крик.       Здесь, посреди пустыни, каждый наёмник Орды, не отрывая глаз от оптических прицелов своих винтовок, перекрестие которых ровно между глаз Трая смотрит, даже сглатывает, отмечая ледяное спокойствие своего Босса. И на секунду в голове каждого проносится мысль, что Рави сам смерти ищет, подтверждая их догадки, что он просто свихнулся от потери мужа.       Рави на резкость не отвечает, спокойно стоит, за спиной сцепив руки в замок, и улыбается одними уголками губ. Это высокомерное выражение только ещё больше выводит Койота: он топчется на месте, кулаки сжимает, словно свирепый бык перед тореадором. Только вместо красной тряпки, неизменно в белом, искрящийся великолепием совершенный хром, что впервые перед ним ни капли страха не показывает.       — И чего же вы ждёте? — от голоса с завораживающим тембром и этой улыбки Орвуду не по себе. Ему ничего не стоит спустить курок и прострелить эту красивую голову, но тогда из этой пустыни никто живьём не выберется — все до единого умрут под ответным огнём.       Рави видит его замешательство, как на лбу вздувается вена и как напряжены мышцы шеи. Трай в ярости способен сделать глупость.       — Помните, что вы сказали мне в нашу первую встречу? — юноша медленно охватывает пальцами дуло пистолета у себя под подбородком и от греха подальше аккуратно отводит в сторону. Умереть из-за случайно дрогнувшего пальца, он сегодня не собирался:       — Вы назвали меня слабаком.       — Ты убил моих людей! — Трай орёт ему прямо в лицо, размахивая пистолетом. Слюной брызжет.       Этой ночью он потерял столько активов, что теперь едва ли сможет противостоять Орде. Армия Аркон для Рави трупами дорожку вымостила прямо к его порогу.       Орвуд Трай не был сломлен, но был повержен прошлой ночью, когда весь Техас погрузился во тьму. Он ещё не знает, что в этой тьме Сирены и Орда рука об руку сделали свои последние ходы в этой партии.       — Думаешь, это конец? — переходит на полушёпот Трай, — думаешь, это меня остановит? Да, черта с два!       — Ваш гнев не даёт вам здраво мыслить, — Рави знал, что сохраняя спокойствие, выводит мужчину ещё больше, но отказать себе не мог. Тот выглядел сейчас, как загнанный в ловушку зверь, который только и может, что злиться на последнем издыхании.       — Учить меня будешь, сопляк? — усмехается Орвуд, — ты всего лишь отсрочил свою смерть. У меня достаточно денег, чтобы собрать новую армию. Люди — всего лишь ресурс.       На лице хрома расцветает улыбка, и он невольно оборачивается на Орду. В глаза сразу бросается Халлвард, который с ноги на ногу переминается, потому что стоит от него слишком далеко, боится, что не успеет защитить. Кот и Джесси, которые не мигая скользят взглядом по каждому Койоту и ждут, что их пальцы потянутся к куркам. Тэхён, который видит перед собой только метку на лбу Орвуда.       — В этом ваша главная ошибка, — вздыхает Рави и снова смотрит на мужчину, — вы не цените своих же людей. Стоило устроить смуту в ваших рядах, как вы сами перебили половину, когда искали крысу. Люди за моей спиной здесь не из-за денег. А большая часть ваших разбежалась, как только запахло жареным, — юноша сам придвинулся на шаг ближе, не скрывая во взгляде жалость, — одним страхом верность не заслужить.       — Нужно было прирезать тебя ещё в той больнице, — этот взгляд оскорбляет Орвуда. Как смеет этот высокомерный мальчишка так смотреть?       — Мне жаль вас, — делает ещё хуже, — вы были так ослеплены своей жаждой власти, что даже врага не смогли выбрать себе по силе, — Рави тихо смеётся, поднимая глаза к звёздному небу, — захватить такую огромную часть страны и объявить о суверенитете. У вас же был такой план? С ума сойти. Как вас на смех не подняли собственные люди? Ах да! Вы же наверняка платите им, чтобы они и головой вам кивали.       Орвуд на провокацию не ведётся, даже не отвечает, испепеляя Рави взглядом. Он пытался осознать, где он ошибся и как вышло так, что за одну ночь он лишился почти всего. Он не понимал, как Орда смогла провернуть такое, как узнала о всех складах с оружием и наркотиками, как узнала о каждом доверенном лице и заявилась в их логова, словно призрак. Он не понимал, когда именно он не вовремя моргнул, упустив из вида нечто лежащее на поверхности.       — Вы хотели себе побережье до самой Флориды, но не смогли даже захватить Луизиану. Думаете, теперь ваши деньги вам помогут? — Рави рассмеялся в голос, — теперь вы остались и без них… Ой! Кажется, я испортил сюрприз, — юноша хлопнул себя по губам, наказывая за несдержанность.       — О чём ты? — замер Орвуд, вытаращив на него глаза.       Хром пожал плечами, а потом глянул на часы:       — Думаю, вы должны увидеть это собственными глазами, — он обернулся и кивнул Халлварду. Тот тут же сдвинулся с места и подал в руки планшет, который сразу был выхвачен Траем.       В последнем выпуске новостей на главной странице федерального канала красовалось лицо Орвуда, а над ним заголовок разоблачающей статьи: «Обычный бизнесмен или глава преступного синдиката?».       — Что за, — Трай бегло читает статью, не веря своим глазам. Внутри одновременно всё холодеет и горит пламенем, когда взгляд цепляется за фразу «объявлен в международный розыск».       Рави ликует, еле сдерживаясь от переполняющего его восторга. Тот человек, который вводил его в ужас, сейчас смотрит на крах собственной империи. Он так долго этого ждал.       — Ваши счета заморожены, компания под следствием. Поглядите, вами даже Интерпол заинтересовался, — хром восторженно указывает пальцем на ссылку другой статьи.       Доказательства, полученные от покойного Синклера; всё, что смог добыть Тэхён, медленно, но верно убивая правящую верхушку Койотов; записи и улики, которые Сирены собирали годами. Всё это было отправлено ФБР и обнародовано в сети, как только Орвуд назначил их встречу. Доказательства наркоторговли, продажи органов и людей, политических убийств, уклонение от налогов. Списки имён причастных и всех оборотней в погонах, что кормились с рук Койотов. Вся эта грязь вылилась в свет, как ядерный взрыв, запустив цепную реакцию до самого Белого дома. Через пару часов на первые полосы начнут выходить ещё десятки статей, где журналисты осветят то, как летят головы тех, кто касался кровавых денег Орвуда.       От такого не отмыться.       Ноздри мужчины раздулись от злости, а глаза налились кровью, отражая весь пылающий отчаянием гнев. Никто даже не обратил внимание, что небо над пустыней снова взволновалось, поднимая ненавистный песчаный ветер.       Для Орвуда, подрагивающего от неудержимой ярости, ядовитая ухмылка Рави, обнажающая ряд ровных зубов, стала последней каплей: он взвыл рёвом, как раненый зверь, и за секунду, откинув планшет на землю, направил пистолет на хрома. Прозвучал выстрел, но поднять пистолет выше груди Рави Трай не успел — Халлвард, выбил его кисть одним резким движением, направив пулю в сторону. Пуля задела лишь рукав пиджака, вспоров дорогую ткань. Отобранным пистолетом он со всей силы врезал по лицу мужчины, и тот рухнул на землю без сознания.       Выстрел дал старт для начала бойни. Койоты первыми открыли огонь.       — Пригнись! — Халл старается перекричать гул от грохота оружия и давит на плечи впавшего в ступор Рави, заставляя его опуститься на колени. Обхватывает его руками и закрывает своей спиной. Они оказались в самом центре перекрестного огня.       Буря поднималась всё сильнее, закрывая обзор и мешая стрельбе. Всё оказалось в песчаном тумане.       Рави прячет лицо от шквалистого ветра в крепких руках Халлварда и слышит, как он взвыл, завалившись сверху.       — Халл! — кричит в панике, пытаясь хоть что-то разглядеть. Выстрелы оглушают, а песок въедается в глаза.       Боль пронзила всё тело. Три пули вгрызлись в спину, застревая в прочной броне экипировки, но напрочь выбивая из лёгких весь воздух. Глухо простонав, Орм дрожащей рукой тянется к левому боку и чувствует на пальцах свою горячую кровь. Одна всё же попала в цель, рассекая плоть, как масло, но прошла навылет.       — Я в порядке, — хрипит Халл и оборачивается на Орвуда, лежащего в отключке, — не вставай!       — Что за чёрт?! — орёт Джесси, отстреливая одного Койота за другим буквально на ощупь и по памяти. Орде и Сиренам с воздуха помогают дроны, еле удерживая стабилизацию на ветру и целясь по показаниям тепловизоров.       — Чей это корабль?! — кричит кто-то из толпы, видя прямо над ними синее мерцание двигателей скай-джета. Все теряются, не зная, атаковать ли нежданных гостей.       — Не стрелять! — командует Тэхён, слыша знакомый голос у себя в рации, — это Лои! Не стрелять!       Пока корабль заходит на посадку, в суматохе и сквозь столбы песка что-то разглядеть уже проблематично. Но среди Койотов слышится какая-то заминка и возгласы. Поднявшись, превозмогая режущую боль в боку, Халлвард оборачивается и первым делом видит, как несколько Койотов убивают своих же. Они подло стреляли им в спины, наплевав на честь.       Сирены. Многие сразу побросали оружие, некоторые, шокированные предательством, наоборот рассвирепели пуще прежнего.       Орвуду понадобилась чуть меньше минуты, чтобы оклематься после тяжёлого удара в голову. Раскрыв глаза, он вытер рукавом кровь, заливающую лицо из сечки на лбу, и поднялся на ноги, стараясь удержать равновесие. Трай с трудом оглядывается. Этого времени, что он провёл в отключке, хватило, чтобы почти все его люди оказались мертвы.       — Не может быть, — прошептал мужчина себе под нос, смотря на всё это безумие. Его никто так и не услышал.       Один из Койотов, скрываемый бурей ринулся вперёд, намереваясь наброситься на норвежца, но не смотря на ранение, тот среагировал мгновенно. Его механическая кисть накрыла голову мужчины, а когти с хрустом вонзились в череп, вскрывая голову, как консервную банку. Мгновенная смерть и кровь, что брызнула во все стороны. Койот упал, оставив в руке Халлварда окровавленный кусок своего черепа с ошмётками скальпа и мозгов. Следующего самоубийцу он отправил на тот свет точным выстрелом в голову, не подпустив его к Рави.       После увиденного остальные дёргаться с места не рискнули, бросив оружие.       — Умеешь ты быть эффектным, — присвистнул Тэхён, подбираясь ближе.       Двигатели опустившегося на землю джета отключились, успокаивая взбунтовавшиеся пески. Вместе с бурей стихли и последние выстрелы.       — Поднимайся, всё закончилось, — Халлвард тянет напуганного Рави за локоть, помогая ему встать. Ему самому себе, как ребенку, приходится объяснять, что всё позади, но тело подводит. Сегодня смерть могла коснуться его дважды, но не сделала это только благодаря Халлварду, который без раздумий закрыл его от пуль.       — Ты ранен, — треснутым голосом шепчет он, видя окровавленный бок мужчины, и накрывает ладонями его рану, зажимая с двух сторон и пачкаясь в крови.       — Всё хорошо, слышишь? — Халлвард берет его за плечи, чувствует, как Рави дрожит, во все глаза смотря на него и надеясь не увидеть признаков скорой смерти, — я в порядке, возьми себя в руки.       Хром судорожно кивает, стягивает с себя пиджак, прижимая его к животу, чтобы остановить кровь, и оборачивается на Орду, подсчитывая потери. Кот возится с сильно раненым Джесси, четверо мертвы, Сирены уносят на свой корабль труп одной из девушек, среди них тоже есть раненые.       — Нет, не может быть, ты же… — голос Трая приковывает к себе взгляды. Орвуд дезориентирован после удара, пошатывается, понемногу начиная осознавать реальность.       Он застыл с немым вопросом, прожигая гневным взглядом троих мужчин, что держат на мушке тех, кто уже сложил оружие. Сирены всё это время были у него под носом, входили в круг самых доверенных людей, ждали своего часа.       — Прости, мы работаем не на тебя, — безразлично пожимает плечами хмурый мужчина в возрасте и смотрит на своего настоящего Босса, стоящую позади Рави. Трай мотает головой и прослеживает его взгляд, хватаясь за раскалывающуюся от боли голову (Халлвард сил на удар не жалел):       — Кто это?       Миссис М кивает и быстро проводит пальцем у горла, отдав приказ своему человеку, покончить с последними Койотами. Звучат выстрелы — и Орвуд остаётся совершенно один.       Головокружение и шок уводят землю из-под ног, и он оступается, падая на колени. Шепчет что-то невнятно себе под нос, встаёт снова, оборачиваясь на юного хрома, у которого в зрачках адреналин плещется, раскрывая изнутри рвущуюся ненависть. Рави её так долго копил в себе, всё это время использовал, как топливо, чтобы не дать себе сломаться и опустить руки. Теперь он больше не хочет скрывать её.       — Как? — хрипит Трай, — я не понимаю.       — Не понимаешь? — усмехается Рави и подходит ближе, — ты однажды сказал мне, что мой муж не видел дальше собственного носа, поэтому пострадал. Но посмотри! — хром со смехом указывает на трупы Койотов, — из нас троих ты оказался слеп больше всех.       — Как? — повторяется Орвуд.       — На самом деле, это только наполовину моя заслуга. Я бы никогда не смог победить тебя честно, — Рави щурится, подходит вплотную, как безумный ловит его взгляд, хватая мужчину за плечо.       Слишком долго он боялся его, слишком долго играл по правилам, стараясь выиграть эту войну без потерь. А когда понял, что чудовищ убивают только чудовища, перестал беречь свою душу. Все предохранители сорвала одна только мысль, что если бы в том ави оказался он, если бы он лежал на операционном столе вместо мужа, Даниэль бы под своим гневом целые города похоронил, залил бы кровью каждую улицу Техаса, но отомстил бы Койотам за каждую секунду, что провёл без него.       — Знаешь, кто такие Сирены? — глаза цвета пепла опасно блеснули.       — Что? Ты шутишь? — Трай не верит. Правда не верит, что облажался и что это конец. Неминуемый, необратимый. От рук мальчишки, годящегося в сыновья.       — Пока ты боролся со мной, они сжирали тебя изнутри. Я твой отвлекающий манёвр!       Всё это время настоящая война шла в тылу врага. Орда кляла Сирен за то, что от них нет помощи, но всё было не так. Пока Тэхён убивал для Рави главных активов Орвуда, Сирены пользовались этим хаосом. Пускали свои корни в Койотов всё глубже, оплетали их шеи, ближе и ближе подбираясь на самый верх. Трай искал крыс, убивал своих же, распылялся, зациклившись на непокорном хроме. Места его лидеров не могли пустовать — это огромные убытки. Он садил туда новых, менее проверенных. Торопился, был жаден. А Рави подливал масло в огонь, отвлекал, не давал сосредоточиться на банальной внутренней политике, заставлял обращать внимание только на себя и не видеть, что происходит под носом.       «Против таких, как Орвуд, воюют не количеством» — Рави произнёс это в тот день, когда познакомился с людьми за своей спиной. Не соврал.        Когда рушится всё разом, так сложно удержать контроль, так сложно в этой суматохе убедиться в том, что ты собственными руками не садишь в кресла перед своим столом настоящих врагов. Сирены умеют убеждать, околдовывают. Трай ведь даже не сомневался в «своих» новых людях.       Сам себе могилу вырыл, сам в свой дом змей пустил.       Рави лишил его всего. Опасно недооценивать людей. Орвуд облажался, считая себя непобедимым, и в итоге всё потерял. Теперь нет хвалёных нулей на его счетах, нет преданных людей, потому что убил он их собственными руками, ведясь на ложные обвинения и улики, которые Лои со своей командой стряпал пачками каждый день. Он сделал всё сам, с подачи Рави всех казнил. Даже не заподозрил ничего, ведь, что ему мог сделать мальчишка с ангельской внешностью? Абсурд!       Орвуду вдруг стало всё равно. Будто внутри что-то щёлкнуло.       — Что теперь? Сдашь меня федералам? Это они? — мужчина горько усмехнулся, кивнув на корабль.       Рави обернулся на спускающийся трап и не сдержал смешок:       — О нет, — со страстью протянул он, а потом перешёл на полушёпот, скаля зубы:       — За всё, что ты сделал, ублюдок, за те две тысячи невинных людей в той больнице, отвечать ты будешь не передо мной. И уж точно не перед судом.       Первыми на землю с корабля выбежало три белых аргентинских дога и, услышав команду "гулять" , разбежались по пустыне, радуясь простору. Следующим был Лои. Он обеспокоенно осматривал последствия стрельбы, неуверенно спускаясь на Техасскую землю. Ранение Халлварда сразу бросилось в глаза, и сердце пропустило удар. Но он жив — это главное.       Все любопытные взгляды были устремлены на него, но когда на трапе показался человек в инвалидом кресле — казалось, умолкла сама тишина, нарушаемая лишь скулежом псов, что кидались ко всем знакомым им людям, радостно виляя хвостами и напрашиваясь на игры. Но никто не обратил на них внимание.       В том кресле сидел Даниэль.       Сильно похудевший, с осунувшимся мертвецки бледным лицом, он больше походил на призрак того Чудовища, которым был ещё совсем недавно. Явился из самой преисподней для казни того, кто посмел обидеть его сокровище.       По-хозяйки осмотрев округу, Дан глубоко вздохнул, втягивая в лёгкие пустынный воздух так, будто пробует его на вкус.       Управляемое кресло не спеша двинулось вперёд. Лои следом.       Орда не издала ни звука и во все глаза смотрела на своего лидера. Даже в таком состоянии от Даниэля волнами исходило могущество, заставляя трепетать и склонять головы. Кто-то издал нервный смешок, кто-то по прошествию шока нелепо жестикулировал, пытаясь сформулировать один единственный вопрос: «как?». Сирены переглядывались между собой, скрывая за масками свои эмоции, догадаться о которых было не сложно.       — Я знал, — расплываясь в улыбке, сам себе бубнит Тэхён и от радости слишком сильно бьёт по плечу рядом стоящего Кота. Конечно, он не знал наверняка, но поверить, что Даниэль Блаун мёртв, глубоко внутри что-то не позволяло. А вот на лице Кота эмоция за эмоцию борется: он стоит с открытым ртом, то хмурится, то нервно улыбается, пытаясь уложить в голове немыслимое «воскрешение», потому что лично его обгоревший труп видел.       Рави был единственным, кто не смотрел, даже не обернулся. Хотел навечно запечатлеть в памяти момент, когда Орвуд поймёт, что даже Даниэля у него убить не получилось. ***

Два месяца назад

      — Мы должны спрятать его.       — Нет, Орвуд будет следить, — решительно отвечает Рави, внимательно смотря на мужа через стекло больничной палаты. Гордо вздернув головой, он поджал губы.       Хочешь что-то спрятать — поставь на видное место. Но когда это не выход — импровизируй.       — Сделаем рокировку.       Халлвард перевёл на него удивлённый взгляд, на Дана, а потом снова на него, пытаясь прочитать мысли. Это выражение лица ему уже было знакомо, и означало оно то, что Рави настроен решительно.       — Ты умница, — воскликнул он, догадавшись, о чем речь, и, подскочив с места и взяв его двумя руками за голову, крепко поцеловал в висок, — я всё организую.       Простая подмена.       Даниэля не было ни в одной из тех больниц, куда Орда перевозила его тело. Всё это время они охраняли труп мужчины, погибшего во время ограбления банка. Тот скончался от полученных ран на операционном столе в том же госпитале, в который Даниэля привезли сразу после атаки.       Халлвард позаботится о том, чтобы его тело не отключали от аппаратов, продолжая поддерживать видимость жизни. Лично присутствовал, когда врач настоящие паспорта Даниэля вживлял покойнику. Пластическому хирургу и гримёру была выложена кругленькая сумма, чтобы сделать их лица похожими, как две капли воды. Даже Орда не должна была заподозрить, что на той койке не Даниэль.       Рисковать Рави не мог, а доверял только Халлварду и Лои. От последнего они решили это скрыть только потому, что гениальные хакеры могли быть и у Койотов. Если бы Орвуд добрался до Лои, который без преувеличения осведомлён обо всех делах Орды, это могло стоить им победы.       Через пару дней после нападения, пока Орда без единого намёка на подозрение усиленно уходила от слежки Койотов, перевозя труп из госпиталя в клинику, Даниэля без единого человека охраны, в сопровождении лишь лечащих врачей, на обычном фургоне привезли туда, где всё началось. В тот дом, где Даниэль впервые увидел его — избитого в уличной драке возле клуба гордого мальчишку, страдающего похмельем. Туда, где был насильно подписан тот злополучный брачный контракт, туда, куда Рави не возвращался с тех пор, как прошёл к алтарю, неся на плечах тяжёлый кейп, в тот же вечер изрезанный ножницами и залитый слезами на полу ванной комнаты.

Четыре дня назад

      — Что последнее вы помните?       Ужасная боль пронизывала всё тело. Она вспарывала мышцы, пульсировала, огнём охватывая разум. Её прогоняли обезболивающие, но и они не всегда справлялись.       — Где Рави? — едва слышно хрипит Дан, едва действующей рукой цепляясь за рукав женщины. Блуждая взглядом по светлой комнате, он замечает капельницы и какие-то аппараты, в голове пытаясь сложить разбросанные по сознанию обрывки воспоминаний.       Он помнит ресторан, помнит, как поцеловал мужа перед тем, как сесть в ави. Потом какие-то вспышки и больше ничего.       Дан снова и снова спрашивает про Рави, впадает в истерику, вынуждая врачей колоть успокоительное. Сознание ускользает, снова отправляя в сон. Со своей болью он разберётся, выдержит её. Главное узнать, что он жив.       Вторая попытка привести его в чувства оказывается более удачной. Врач сразу рассказывает, что его муж в полном порядке, но не может его навестить. Дан сперва не верит, требует привести его, но женщина убеждает, что всё хорошо, рассказывает о том, как он здесь оказался.       Первый день после комы оказывается неимоверно тяжёлым. Он почти всегда спал, а когда просыпался, его мучали физиотерапией и процедурами. Параллельно с попытками заставить свои руки работать хотя бы на шестьдесят процентов как раньше, он слушал о том, что именно теперь изменилось в его теле. Выращенная из его собственных клеток девственно новая печень, синтетические почки и одно лёгкое, восстановленный спинной мозг и, возможно по сравнению со всем этим не такое впечатляющее, но самое мучительное для организма — огромное количество теперь уже титановых костей. Теперь ему было понятно, отчего такая жуткая боль. Его буквально собрали заново.       Благодаря технологиям и лучшим препаратам, Даниэль быстро восстанавливался. На второй день уже смог сесть в кровати и сам поесть.       — Физиотерапия займёт время. Не всё сразу, — приятная женщина терпеливо успокаивала его каждый раз, когда Даниэль впадал в бешенство из-за того, что ему буквально заново приходилось учиться ходить из-за ослабленных и раскроенных во время замены костей мышц.       Всего лишь ещё одна сотня шрамов на его теле. Боль он переживёт, а вот морально Даниелю катастрофически тяжело.      Собственное тело совершенно не слушается. Он бывший военный, у него были ранения, но такое с ним впервые. Злость на собственное бессилие вгрызалась в мозг.       Умом Дан понимал, что вскоре его тело придёт в норму, просто необходимо потерпеть, но когда не получалось элементарно поймать небольшой мячик мерзкого салатового цвета, нервы сдавали. Он чувствовал себя новорождённым телёнком, что пытается устоять на слабых дрожащих ножках.       Возможность увидеть Рави, пусть и по видеосвязи, заставила воспрять духом.       Дан не знал, что сказать. Когда впервые на экране увидел его, то просто смотрел. Его произведение искусства сидело на своей кровати, обхватив руками колени, и делало ровно то же самое. Это молчание продолжалось с минуту, они просто смотрели друг на друга. Рави пытался поверить, что это действительно он, что он наконец-то пришёл в себя, выбросив из головы всё, кроме мужа. А Даниэль, ещё не зная, что происходит за стенами этого дома, пытался понять, что он чувствует. Он не знал, что сказать, потому что для него не было этих двух месяцев, ведь он просто спал в отличие от Рави.       Когда это молчание нарушил первый всхлип, сердце сжалось до хруста. Все органы разом скрутило в тугой узел, болью пульсируя даже в кончиках пальцев. Потом прозвучал второй, а по алебастровой коже на щеках полились слёзы. Их было так много. Рави рыдал в голос, зажимая рот руками и пряча голову в колени, покачивался взад вперёд, пытаясь себя успокоить. Даниэль тогда впервые сжал этот дурацкий мячик так сильно. На секунду ему показалось, что он начал задыхаться, смотря на страдания своего мужа, он сглатывал подступающие скупые слёзы, и они застревали в горле, мешая дышать. Дан чувствовал вину за то, что не был рядом, за всё, что его мальчику пришлось пережить, пусть он пока и не знал, что именно.       — Я люблю тебя, — первое, что сказал Рави, когда успокоился, — я так сильно тебя люблю.       Они ведь ни разу так и не сказали этого друг другу. Не было необходимости, оба и так это знали.       — И я тебя, детка. До безумия.       Любовь Даниэля и правда была другой. Она граничила с зависимостью, с одержимость. Рави был его сокровищем, стал его смыслом.       Когда Дан узнал, что происходит по вине того, кто почти сумел отправить его на тот свет, праведный гнев и желание отомстить уничтожили желание жалеть себя. Сил на восстановление стало в разы больше.       — Две тысячи невинных людей, Дан, — Рави вытирал слёзы, которые продолжали течь, — они погибли из-за меня. Это моя вина. Это я их убил.       Рави никому не показывал, что чувствовал. Когда взорвалась больница, он понял, что сам обрёк тех людей на смерть, играя с Орвудом в прятки. Женщины, дети, врачи, все эти смерти теперь были на его совести. Две тысячи загубленных душ для спасения одной.       А Рави чувствовал себя ещё хуже, когда признался себе, что поступил бы так же, выпади ему шанс всё переиграть. Переполненное эгоизмом чудовище, в которое он медленно стал превращаться, не позволило бы отдать Даниэля на волю смерти.       — Не ты закладывал бомбы, Рави. Ты не мог знать, что он на такое способен.       Любые доводы и попытки убедить его в невиновности не срабатывали. Рави помогло не сойти с ума только то, что Даниэль пришёл в сознание и его жизни больше ничего не угрожает.       — Он лично казнил братьев Линч, — Халлварду было тяжело рассказать об этом, — Дан, у него даже рука не дрогнула.       Даниэль после этой фразы долго молчал, что-то обдумывал. А норвежец дрожащими пальцами тушил сигарету в пепельнице, смотря на друга по ту сторону экрана.       — Прости меня, я не должен был этого допустить. Я должен был сам взять управление Ордой. Но я не смог.       Халл не оправдывал себя. Он обещал Даниэлю, что позаботится о Рави, но в итоге не уберёг даже от запятнанных рук. Не осмелился в нужный момент оружие отобрать. И в тот раз, когда хром хладнокровно жал на курок Uzi, расстреливая Койотов, и даже тогда, когда он отдавал приказы Тэхёну и армии Аркон убивать всех, кто принимал сторону Орвуда. Не своими руками Рави залил Техас кровью, но приказы отдавал именно он.       Орм возможно и мог остановить это, но не стал, потому что считал это верным решением, ведь другого выхода никто не видел. Оправданные жертвы? Возможно, но среди мёртвых Койотов наверняка тоже были невинные. У них были дети, семьи, их кто-то ждал дома.       На Рави и на Халлварда с каждого отражения вина смотрела, пожирая изнутри, но Даниэль их терзаний не понимал и не осуждал. Всем пришлось нелегко. Особенно Рави. Он войной на войну ответил. Ему пришлось принимать решения, которые будут преследовать его до конца дней.       Ради чего он устроил Ад на чужих землях? Ради того, чтобы сохранить мир на своих.       Невиновных нет. Виновных тоже.       — Рави говорил о эскалации?       — Что? О чём ты? — хмурится Даниэль, под присмотром врача медленно переставляя ноги по беговой дорожке.       — Рави захватил Флориду.       Мужчина жмёт на «Stop» на сенсорной панели и кивает женщине, следящей за его пульсом, чтобы та вышла. Опираясь локтями на поручни беговой дорожки, он заглядывает в планшет, всматриваясь в лицо норвежца, что сейчас ведёт машину. Халл как раз ехал домой, где его и Рави ожидал разговор с Лои. Сегодня, перед кибератакой, они собирались рассказать ему про Даниэля.       — Повтори? — с отдышкой переспрашивает.       — Флорида теперь наша, — усмехается Орм. Совсем недавно, если бы он такое услышал, так же бы не поверил. — Для Орвуда это было основной целью. Рави решил его опередить.       — Как?       — Твой муж умеет убеждать. «Пятёрка» дала очень много денег, чтобы Орда защитила их от Орвуда.       Рави пустил эти деньги на блэкаут. Состояние Блаунов таяло на глазах. Одно только лечение Даниэля и плата федералам за «слепоту» высасывали нули со счетов со скоростью звука. Война обходилась дорого, поэтому захват Флориды в первую очередь был необходим ради денег, а не для того, чтобы утереть нос Орвуду.       Дан улыбается, качая головой. За два месяца Рави сделал то, о чём он даже думать не рисковал. Сразу за гордостью, пришло осознание, что он даже не представляет, как тяжело было его мальчику.       — Как он? — Блаун выжидающе смотрит на друга, а тот мнётся, не зная, как сказать. Созваниваясь с мужем в первый раз, Рави дал себе выплакаться, потому что не сдержался. Слёзы сами полились, хоть он и старался их удержать, зная, что Дану нельзя волноваться.      Дальше он храбрился, натягивал треснутую улыбку, и делал вид, что всё хорошо и что со всем справляется. Но старший всё прекрасно видел и чувствовал.       Халлвард сдаётся:       — Плохо, Дан, — вздыхает он, выруливая на подъездную дорогу к вилле, — очень плохо. Ты нужен ему… Нам всем. ***       — Что я пропустил?       Рави всё глаз от оцепеневшего Койота оторвать не мог — наслаждался зрелищем. Но стоило услышать родной голос за своей спиной, вздрогнул всем телом, забывая обо всём на свете.       Он оборачивается на негнущихся ногах, пропуская удары сердца один за одним. Не верится. Через экран монитора всё казалось нереальным, но теперь Он рядом. На расстоянии вытянутой руки.       — Всё самое интересное, брат, — улыбается Халл, помогая Даниэлю подняться с кресла на ноги. Он ещё слишком слаб, чтобы осилить долгую прогулку. Лои вручает ему трость на всякий случай, и Дан, одернув воротник чёрного пиджака, уверенно, но осторожно делает несколько шагов вперёд, равняясь с Рави.       «Я люблю тебя», — кто-то скажет, что одним взглядом донести это невозможно, но Даниэль смотрит именно так. Слегка улыбается мужу и тянет свою ладонь к его щеке, большим пальцем погладив хромную кожу. Такая же неземная на ощупь, как и раньше. Он обязан был проверить, словно это ещё одна связь с реальностью. Рави не двигается, сглатывает горечь оскомины, прильнув к прохладной ладони, и сказать ничего не может. Под этим взглядом капитулирует, складывает полномочия, что нёс на себе всё это время. Даниэль здесь, теперь ему не обязательно быть сильным.       — Да, вы издеваетесь.       Эту идиллию нарушил нервный смех. Сначала тихий, он становился всё громче и безумнее. Орвуд рассмеялся в голос, смотря на старшего Блауна, и без сил опустился на колени, запрокидывая голову к ночному небу.        Даниэль нехотя опустил руку и перевёл оценивающий взгляд на мужчину. Орвуд перед ним, как агнец на заклание. Ему бежать уже не куда — Рави все пути отрезал, всё подготовил, принёс его в жертву своему Чудовищу, словно оно, лишив его жизни после долгой спячки, этой грязной кровью свои силы восполнит.       — Даниэль Блаун! Живее всех живых!       — Так это ты хотел меня убить? — усмехнулся он, складывая ладони на рукояти трости.       — Видимо, не вышло, — удрученно смеется Трай, — будут ещё сюрпризы на сегодня?       — Тебе не достаточно?       — Нужно было избавиться от тебя лично, — скалится Трай. Нужно было то, нужно было это. Он говорит это за сегодня уже в третий раз. Сидя на остывающем после захода солнца песке, он только и мог думать о том, где совершил ошибки. Хотя толку в этом уже никакого нет.       Дан сначала удивлённо вскидывает бровь, а потом прыскает смехом:       — Ещё не понял? Чтобы избавиться от нашей семьи, тебе надо было убить не меня.       На болезненно бледном лице расцвела жуткая улыбка. Даниэль гордился Рави, сожалел о произошедшем, но готов был кричать всему миру о том, насколько его мальчик удивительный, не имеющий себе равных.       Орвуд горько усмехнулся, глянув на юношу, который добровольно терялся в тени мужа. Теперь он понимал: настоящее величие Орды было не в Даниэле, а в том, кто всё это время стоял рядом с ним, нашёптывал, сдерживал нрав, вдохновлял. Будь у Орвуда такой, как Рави, он был бы непобедим и всё закончилось бы совсем иначе.       — Чего ты ждёшь? Стреляй уже, — Трай снова рассмеялся и ткнул пальцем себе в лоб, поднявшись на ноги. Свою смерть он на коленях встречать не хочет. Наверное любой человек, смотря неминуемой смерти в лицо, наивно будет ждать, что спасение рядом. Но не в этом случае.       — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — Даниэль щёлкнул пальцами, вспоминая прошлое, и протянул к Халлварду руку. Норвежец вложил в неё свой пистолет, а потом прижал к себе мнущегося под боком Лои, который всё сильней пытался зажать его рану, хотя сам мужчина не слишком-то переживал из-за неё.       — Когда-то именно Рави показал мне, какого это — потерять всё, — тот момент, когда в его доме рыскало ФБР, Дан никогда не забудет. Это научило его не относится к людям предвзято.       — Не завидую я тебе, — хмыкнул Блаун и, резко подняв пистолет, нажал на курок. Трай взвыл и схватился за простреленную кисть, брызнув слюной сквозь плотно сжатые зубы. Кровь полилась на песок.       — Сука, — шипит он, снова оступаясь и сразу поднимаясь на ноги, — хочешь помучить меня перед смертью? Ну давай!       Обезумев в край, Орвуд прижимает окровавленную руку к груди, снова заливается нервным смехом. Даниэль терпеливо ждёт, больше не стреляет, хочет извести его ожиданием. Трай призывно расставляет руки в стороны, отдавая себя на его волю, и рычит:       — Стреляй, Блаун! — мужчина в миг мрачнеет, под взором десятка взглядов, которые только и ждут его кончины. Он свою смерть всё равно достойно примет:       — Я Койотом был, Койотом и умру.       Даниэль вскидывает бровь, забавляясь его пафосом, а потом растягивает губы в зловещей улыбке, больше похожей на оскал:       — Как раз то, что нужно, — он подходит на пару шагов ближе, подавляя своей энергетикой и наслаждаясь его отчаяньем:       — Собаке — собачья смерть.       Орвуд растерянно моргает, не понимая. Из-за спины Блауна слышится свист, оставляя в недоумении не только Трая:       — Мальчики, к ноге! — громко командует Халлвард. Три белоснежных пса, извалявшихся в песке, тут же оказываются рядом и усаживаются на песок между ним и Рави.       — Что за… — сам себе шепчет Трай и пятиться назад, вздрогнув от раздавшегося лая собак, почуявших его кровь. Глаза распахнулись в ужасе, ища на лице своего палача ответы. Но тот, надменно ухмыляясь, молчит, предоставляя Койоту возможность осознать свою участь.       Даниэль ему достойную смерть не подарит.       — Нет! Нет, нет, нет, — вторит мужчина, чувствуя, как леденеет кровь, — ты не можешь! — Орвуд бросается к Даниэлю, хватая его за воротник пиджака, и встряхивает, — пожалуйста… Просто пристрели меня! — обезумев от ужаса, он берёт его руку, сам приставляя дуло пистолета к своему лбу, — ну же! Я же тебя чуть не убил! Пристрели! Стреляй!       Сломавшись окончательно, заходится в мольбе, чуть не плачет, но для того, чтобы отобрать пистолет и застрелиться самому, смелости у него не хватает.       — Мне плевать, что ты хотел меня убить! — раскатом грома рычит Дан, — ты посмел угрожать моей семье! Устроил теракт в моём городе, ты убил невиновных. Ты заставил моего мужа страдать… Ты не заслуживаешь простой смерти.       Халлвард чувствует, как Лои всем телом начинает дрожать в ужасе от происходящего. Вот чью одежду Рави вчера давал псам. От осознания, мальчишка дрожащими руками цепляется за его бронежилет и в панике заглядывает в холодные норвежские глаза, одним взглядом умоляя прекратить этот кошмар. Но Халл останавливать это и сам не желает. Он разворачивает Лои к себе лицом и крепко прижимает его голову ухом к своей груди, второе плотно закрывая ладонью. Пусть лучше слышит, как бьётся его сердце, а не крики, которые скоро разнесутся ветром по всей долине.       — Пожалуйста, — жалко скулит Трай, еле держась на парализованных страхом ногах. Он оглядывается на остальных, в надежде найти хоть один неравнодушный взгляд, но защиты просить не у кого.       От его завывания лай собак только усилился. Из пастей с острыми клыками на песок капала слюна, но они покорно продолжали сидеть возле Рави, при этом нетерпеливо поскуливая и переминаясь на передних лапах.       — Беги, — тихо советует Блаун и толкает вперёд.       Трай теряется на секунду, мотает головой, до последнего надеясь, что над ним шутят, но Дан тут же стреляет ему по ногам, заставляя подскочить на месте.       — Беги! — громко рявкает, ещё раз нажимая на курок.       Инстинкт самосохранения вынуждает вынырнуть из оцепенения, как из-под толщи воды. Орвуд срывается с места, спотыкаясь о собственные ноги и уже не заботясь о простреленной руке.       — Мальчики, — Дан щелчком пальцев обращает на себя внимание собак, навостривших уши. Даёт время убежать подальше, подло выдерживает паузу, ухмыляясь и упиваясь первобытным ужасом Койота.       — Фас!       Ведомые знакомым запахом, три белых пса рванули вперёд, пробуксовывая лапами по песку. Они в считанные секунды настигают свою добычу и заваливают её на землю. Их острые зубы вгрызаются в плоть, вырывая из груди нечеловеческие вопли. Псы свирепо рычат, отгрызают кровавые ошмётки, безжалостно разрывают кожу, вспарывают её острыми клыками. Крики оглушают не хуже выстрелов, пробирают до костей, пуская мороз по коже.       Разодран заживо. Зверская смерть, от которой кровь стынет в жилах. Некоторые наёмники отворачиваются, не в силах на это смотреть, Айдо затыкает уши ладошками. А Халлвард всё сильнее прижимает к себе Лои, целует в лоб, не давая услышать хотя бы отголосок жутких страданий. Его нежному мальчику не то что видеть, даже слышать такое опасно.       Рави в отличие от него смотрит внимательно, сглатывает подкатывающую тошноту, смаргивает слёзы и крепко сжимает кулаки, стараясь не отводить взгляд. Он должен смотреть, как там, вместе с Орвудом, умирало его собственное чудовище, пробуждённое для этой борьбы. Оно так же умирало зверской участью, в агонии боли и ужаса, булькая кровью из разодранного горла, из которого звучали последние хрипы. Боль к боли. Страдание к страданию. Это чудовище должно было умереть в нечеловеческих муках и больше никогда не проснуться. За все те жертвы, которых он обрёк на смерть. Рави хотел бы навеки его замуровать под этими песками, чтобы никогда не вспоминать и себе не признаваться, что это чудовище его собственное дитя, взращённое внутри всепоглощающим страхом и жаждой мести.       Даниэля это жуткое зрелище не интересовало, его интересовал только Рави. Он отчётливо видел перемены. В пепельных глазах больше не осталось наивности, только боль, страх и необходимая жестокость. Взгляд больше не был гордым и игривым, очаровывающим каждого вокруг, он стал губительным, строгим и уверенным. Рави пришлось повзрослеть слишком стремительно, даже травматично. Пришлось учиться на ходу, ломать в себе то, что могло помешать спустить курок, когда это будет необходимо. Эти перемены его не напугали, скорее восхитили. Раз уж судьба распорядилась так, Даниэль примет его и таким. Он полюбит ещё больше, не устанет благодарить за то, что Рави сделал, и не устанет просить прощение за то, что его не было рядом.       В тот день на парковке, в момент их последней встречи, Дан прощался с сияющим принцем, гордым и мягким. Теперь на него смотрел король, сильный, уверенный, но изломанный внутри. Даниэль упустил этот момент. Не уберёг. Но разве в этом кто-то виновен? Разве что тот, кто только что умер в страшных муках.       Вопли и хрипы затихли, и тишину теперь нарушало лишь рычание собак. Копаясь носами в кровавом месиве, они потеряли к жертве интерес, когда она перестала подавать признаки жизни. Всё закончилось быстро. Оставив разорванное тело, они подбежали к Даниэлю, зловеще облизывая окровавленные морды, как адские гончие.       Блаун только хотел подойти к оцепеневшему мужу, но не успел — к ним подошла миссис М:       — Право, не ожидала такого поворота событий, но я рада, что вы целы, — статная женщина в чёрной маске оценивающе осматривает мужчину перед собой, пытаясь понять, что он за фрукт.       Её голос, наконец, приводит хрома в чувства, и он старается взять себя в руки. Нужно закончить переговоры с Сиренами.       — Я рад познакомиться с вами, миссис М, — Даниэль жмёт руку женщины, чувствуя её взгляд.       Решив, что сейчас лучше оставить лидеров одних, Халлвард уводит собак, загоняя их на корабль.      Под шумок Орда начинает прибираться, пакуя трупы в мешки; Джесси перевязывают ногу, простреленную в двух местах, и относят на корабль, накачав обезболивающими. Лои на страшных псов, больше смотреть не может. Он не видел, как они убили Орвуда, но и их жуткого вида ему было предостаточно: белоснежную шерсть покрывала липкая человеческая кровь, их лапы и морды были перепачканы в ней, а они игриво прыгали вокруг Халлварда и виляли хвостами, выклянчивая награду за выполнение команды. После увиденного он ещё долго будет их бояться. Даниэля за такую зверскую казнь хакер почему-то не осуждает, но сердце в груди всё равно бешено мечется в ужасе. Бессонные ночи впечатлительному Лои обеспечены. Орм просит прощения, что ему пришлось присутствовать при этом, обещает, что этими бессонными ночами о собаках-людоедах думать не даст, и долго целует, пока Лои не напоминает про его ранение и требует немедленно лететь в больницу.       — Теперь понятно, для кого Рави так старался.        Дан произвёл на неё впечатление, но ещё больше её поразило то, с каким трепетом на него смотрел хром. Губительная любовь этого юноши к своему мужу оказалась сильнее смерти. Чёрствое сердце старой Сирены сжалось бы от восторга, если бы было на это способно.       — Спасибо за помощь, миссис М, — смущённо улыбнулся Рави, пропуская её замечание мимо ушей, — без вас мы бы не справились.       — Так говоришь, будто мы благотворительностью занимаемся, — беззлобно усмехнулась женщина, снова очаровывая его своей прямотой. Она никогда не юлила, не сглаживала углы и наверное поэтому была таким мудрым, но жёстким лидером для своих Сирен, — все мы получили выгоду. И я надеюсь в будущем мы продолжим наше сотрудничество.       — Конечно, мы ведь теперь соседи, — Рави вздохнул полной грудью и осмотрел пустыню, надеясь, что в следующий раз он вернётся в эти края только по радостному случаю, — Техас ваш. Я бы отдал вам символические ключи, но, увы, я не подготовился.       В этом и заключалась сделка Орды и Сирен. Сиренам было необходимо постоянное место для процветания. Техас со своими законами подходил для них идеально, но соседство с Койотами было невозможным. Пусть у них были и разные цели, но столкновение их интересов всегда бы несло угрозу и тем и другим. Взаимное уничтожение было бы гарантированно. Сирены давно положили глаз на этот штат и хотели пустить здесь корни. Более того, сделали бы это и без помощи Орды, но при этом потратили бы на это годы. Рави предложил объединиться, на ходу пытаясь найти то, что может их сплотить. Оценив предложенную стратегию по достоинству, Миссис М тогда была впечатлена его умением убеждать и сделала ему комплимент, сказав, что не отказалась бы от такой Сирены, как он.       Так Орда избавилась от угрозы за соседней границей, а Сирены, до сих пор разбросанные по Америке, обрели дом.       Когда с любезностями было покончено, а миссис М со своими подопечными отправилась на корабль, Даниэль надеялся уловить эту возможность, чтобы наконец обнять своего прекрасного мужа. Но у Тэхёна были совершенно иные планы.       Он нервно наблюдал, пританцовывая от нетерпения, и обещал Коту, что сегодня они обязательно должны отметить возвращение Дана. Дождавшись пока миссис М уйдёт, он даже забыл попрощаться с Айдо перед вылетом. Тот ждал этого до последнего, но стоило Блаунам и старшей Сирене попрощаться, как Тэхён забыл обо всём и бесцеремонно подлетел к Даниэлю, чуть не сбив его с ног:       — Я видел твоё тело, — он легко приподнял исхудавшего босса над землёй, душа братскими объятиями, — я перевозил тебя из больницы в больницу несколько раз. Это был ты. Понятия не имею как, но… как же я рад тебя видеть!       Даниэль усмехается и, несмотря на давящую на всё тело слабость, крепко обнимает его в ответ:       — И я тебя, Тэ, — он счастливо улыбается, когда тот хватает Блауна за голову двумя, прислоняясь своим лбом к его. Он скучал по своим ребятам.       — Ты сейчас сломаешь его, и тогда он больше не воскреснет, — ворчит Халлвард, отцепляя от него корейца.       Тэ не интересовал мёртвый Койот, Айдо или что-то ещё, для него было важнее, что его друг и лидер был снова с ними в строю. Все, кто знал Тэхёна недостаточно хорошо, были немного в шоке от переизбытка чувств. Но эта троица вместе прошла через огонь и воду, чтобы не радоваться сейчас своему воссоединению.       Их облепила Орда, и следующим был Кот:       — Если честно, всё это время я иногда надеялся, что ты и правда умрёшь, но это только потому, что твой муж очень красивый! — закончив с крепкими объятиями, театрально сознаётся Андреас, положа руку на сердце.       — Вот закончится моя реабилитация и я тебе врежу, — по-доброму грозит ему Дан, показав кулак.       — Тогда желаю тебе скорейшего не выздоровления! Кстати, классный шрам.       Кот в своём репертуаре. Хоть какая-то стабильность.       Даниэль уже никого не слушал, смотря сквозь своих ребят на Рави, тихо стоящего в стороне. Тот ковырял собственные пальцы, покусывая нижнюю губу, и смотрел на счастливого мужа. Он жадно ловил каждую его улыбку, словно за эти месяцы изголодал даже по ней. Даниэль редко улыбался и ещё реже смеялся в голос, поэтому ценный момент воссоединения друзей он прерывать не хотел. У них ещё всё время мира впереди.       Уловив взгляд Дана, Халлвард ворчит на парней, чтобы те, наконец, отдали своего любимого босса мужу. Орда послушно разбредается — куча мешков с трупами сама себя на борт не погрузит.       Рави на секунду кажется, что они остались совсем одни и что мир вокруг замер. Никто мешать им больше не посмел.       Еле сдвинувшись с места, на негнущихся ногах он подходит к мужу и бережно берёт его лицо в ладони. Дрожащими пальцами ведёт по побелевшему шраму, рассекающему скулу, по щекам и бровям. Он растерянно блуждает ладонями по его телу, зарывается пальцами в жёсткие волосы, гладит его плечи и грудь. Хочет убедится, что он реален.       — Всё закончилось. Я рядом, — шепчет Даниэль, накрывая его ладони своими. Одним касанием клянётся, что больше никогда не посмеет оставить его одного против всего мира. У Рави подбородок дрожит и бровки изламываются, а он закусывает губы, глотая горький всхлип.       — Тише, не надо плакать, — Дан гладит серебряные волосы и костяшками пальцев бережно касается щеки.       Приподнявшись на носочках, младший утыкается лоб в лоб, и закрывает глаза, всё же позволяя дорожкам слёз прокатиться вниз.       — Я больше так не хочу. Не могу, Дан, — мелодичный голос дрогнул, — я так устал.       Им много слов не надо, чтобы понять друг друга.       — Знаю, детка, — старший крепко прижимает его к себе, целуя висок. Рави достаточно одного касания: он в его руках слабеет, утопает, сбрасывая эту тошнотворную маску хладнокровия, которую носил так долго, ради дурацкой победы. Больше не нужно быть сильным. Теперь можно стать собой.       — Моё сокровище, я так горжусь тобой, — Даниэль отстраняется, губами стирает редкие слезинки со щёк и нежно целует. Целует как самое хрупкое создание на свете. Так, будто пьёт из источника, забирая всю боль пережитого себе.       Он бы любые контракты подписал и на кон свою душу поставил за возможность провести с ним вечность. Его произведение искусства ради него о своей человечности забыло, ради него чудовищу уподобилось. Даниэль за это к его ногам готов весь мир возложить. Рави о чём угодно пусть просит, он любое желание выполнит, любого покарает и невозможное сделает, лишь бы он засиял так же ярко, как раньше.       С трудом разорвав поцелуй, Рави впервые за долгое время не притворяется счастливым. Он смущенно улыбается ему в губы и утирает слёзы с подбородка.       — Я хочу домой, — тихо просит, как ребёнок, с надеждой заглядывая в темные глаза.       Дан за эту улыбку готов горы свернуть. Он нежно целует мужа в висок и снова топит в родных объятиях:       — Скоро, детка. Скоро мы будем дома.