Dungeons

В этот поздний час у Гриля оставалось не так уж много посетителей. Занято было всего несколько столиков, вокруг бильярдного стола крутились какие-то подростки, но в остальном было относительно тихо. Деймон сидел, как и обычно, на своем барном стуле с угрюмым лицом, вертя перед собой полупустую бутылку виски. Ему пришлось выйти из дома после очередной ссоры со Стефаном из-за вампирского «образования» Елены. Как мог его младший брат быть таким чертовски близоруким? Никто никогда не узнает о последствиях неспособности справиться со своей жаждой крови лучше, чем Стефан Сальваторе, поэтому его настойчивость в том, что Елена не научилась контролировать свои инстинкты вокруг человеческой крови, была загадкой для Деймона. Он раздраженно покачал головой и налил себе еще. Елена была для него всем, и ее безопасность и счастье были единственной вещью, в которой он никогда не пойдет на компромисс. Но он любил и брата, поэтому ему было чертовски трудно постоянно ссориться с ним. Когда все стало так сложно? Иногда он тосковал по своим более плутоватым временам, когда не нужно было ни о чем заботиться и просто быть самим собой. И, черт возьми, он скучал по Аларику. Без его покойного собутыльника напиваться теперь было не так весело. Почувствовав, что кто-то скользнул на табурет справа от него, он напрягся и нахмурил брови, раздраженно вздохнув, когда узнал знакомый запах. — Клаус. Разве тебе не нужно быть где-то еще, сея хаос или замышляя армагеддон? — проворчал он, не глядя на первородного. — Зачем смотреть вдаль, когда вокруг столько бардака? — весело ответил Клаус. — Похоже, сегодня все погрязли в мрачных мыслях, так что я могу просто расслабиться. Деймон закатил глаза. — Тогда иди и отдохни в другом месте. — Думаю, мне здесь нравится, приятель. Он посмотрел на бутылку Деймона и сморщил нос, подавая знак барменше. — Простите, сэр, но мы закрываемся, — сказала она извиняющимся тоном. Зрачки Клауса расширились, когда его принуждение вторглось в сознание девушки. — Ты будешь держать бар открытым до тех пор, пока мне это будет нужно, — промурлыкал он, зловеще улыбаясь. — Конечно, я буду держать бар открытым столько, сколько ты захочешь, — пробормотала она. — Вот это настрой! Так как насчет бутылки «Лафруа»? Как по мне, идеально подходит к нашей ситуации. И, пожалуйста, принеси приличные стаканы, а не эти жалкие рюмки. Он огляделся. — В какой-то момент кому-то из нас придется купить это заведение и сделать что-то с этими раздражающе неудобными часами работы. Увидев недоверчивое лицо Деймона, он усмехнулся. — Не беспокойся, приятель. Утром я все равно буду тебя ненавидеть. — Вот это облегчение. На какое-то мгновение мне стало не на шутку страшно. Когда принесли виски, они молча осушили первый бокал, каждый погруженный в свои мысли. Наполнив стаканы ещё раз, Клаус небрежно облокотился на стойку бара, с любопытством глядя на Деймона. — Почему ты сегодня такой мрачный, приятель? Я не угрожал ни тебе, ни твоему драгоценному двойнику по крайней мере неделю, совета больше нет, и в ближайшие пару часов ни над чьей-либо головой не должна появиться угроза. Довольно скучно, на самом деле. Так почему же ты угрюмый? — Будь я проклят, если это твое дело, — прошипел Деймон. — Если верить христианским катехизисам, ты и так проклят, — усмехнулся Клаус. — Что ж, позволь мне высказать обоснованное предположение. Что это может быть, кроме неприятностей с двойником? — Почему ты спрашиваешь, если уже знаешь? И почему бы тебе просто не сунуть свой древний нос в свои собственные дела? — О, но твои дела сейчас гораздо интереснее, — хихикнул Клаус. Он сделал еще один глоток, даже не пытаясь скрыть веселую улыбку, украшавшую его лицо. Ему действительно не нравился Деймон, но что-то в молодом Сальваторе было знакомо. Этот человек не был трусом и к тому же беспечным, безрассудным игроком. Это заставило его подумать о себе, о том, каким он был до того… Клаус тут же отбросил эту мысль. Как и в последние шестьсот лет. Деймон прищурился, глядя на Клауса. — Почему бы нам не заключить сделку? Скажи мне, почему ты в таком отвратительно хорошем настроении, и тогда я, возможно, позволю тебе купить еще одну бутылку. — Интересно. Что я получу от этой так называемой сделки? — Ничего. По лицу Клауса расползлась злая усмешка. Он действительно наслаждался собой. — Ты быстро учишься, да? Только боюсь, что тебе придется найти менее опытного спарринг-партнера, чтобы попрактиковаться в своих блестящих навыках ведения переговоров. Как, насчёт двойника? Ведь не так уж трудно уговорить ее лечь с тобой в постель, правда? Деймон Сальваторе, вечный жеребец? В конце концов, она всего лишь подросток, и заманить ее подальше от твоего вечно задумчивого брата не должно представлять для тебя такой уж большой проблемы. Деймон мрачно посмотрел на Клауса, который беспечно потягивал свой напиток и многозначительно ухмылялся. — Сказал парень, который уже несколько месяцев тщетно пытается залезть к Блонди в штаны? Кроме того, это не то, что происходит с Еленой, о чем ты прекрасно знаешь, — прорычал Деймон, слишком поздно увидев ловушку. — Ну что ж, значит, на этот раз ты дуешься не из-за вечного любовного треугольника, а из-за новой проблемы двойника. Рискну сделать еще одно обоснованное предположение, что Елена испытывает трудности с адаптацией к своему новому вампирскому «я», и вы со Стефаном не согласны с тем, как провести ее через это. Стефан пытается уговорить ее сесть на свою ужасную диету «Зоопарк». Он не хочет, чтобы она научилась правильно питаться людьми, говоря, что иначе, не сможет принять себя. В ином случае, ему придется оставить ее в твоих умелых руках, а он скорее снимет свое дневное кольцо и пойдет загорать, чем позволит этому случиться. И конечно, твои мысли чисты и целомудренны, приятель. Удовлетворенно улыбнувшись мрачному взгляду Деймона, Клаус откинулся назад и снова наполнил свой бокал. Молчание Сальваторе было столь же красноречиво, как и любой произнесенный ответ. Он допил свой напиток и потянулся за бутылкой. — Поздравляю, Шерлок, — бросил он через некоторое время. — Давай, приятель. Ты же не хочешь, чтобы я поверил, что ты… — он замолчал на полуслове, на лице застыло выражение глубокой сосредоточенности. Клаус склонил голову набок и прислушался к чему-то, что Деймон не мог разобрать. С легкой улыбкой Клаус быстро выпил содержимое своего бокала и поднялся. — Мы, по-видимому, пропустили довольно большую вечеринку снаружи. И никто не подумал пригласить нас, — он цыкнул. — Не хотите ли присоединиться ко мне? В конце концов, твой дурной характер может пригодиться. — Что происходит? — Похоже, у моей сестры в переулке произошла интересная встреча. Хоть в настоящее время мы и не разговариваем, она все-таки член семьи. — Ты серьезно думаешь, что я помогу этой сумасшедшей суке? После того, как она намеренно убила Елену? Ты еще более свихнувшийся, чем я думал. — Я не просил тебя о помощи, Деймон. Я прекрасно справлюсь сам, и Ребекка тоже, просто предложил немного развлечься. С этими словами Клаус зашагал к задней двери. Деймон смотрел ему вслед, на мгновение растерявшись. Потом фыркнул, допил виски и вышел вслед за Клаусом. Войдя в темный переулок за Грилем, гибрид оглядел развернувшуюся перед ним ситуацию ледяным взглядом. Трое мужчин. Люди. Это… белый дуб? Побеспокоимся об этом позже. Четвертый человек у входа в переулок, спиной к группе. Маленький. Сторожевая собака. Нет — если посмотреть на его позу — это не сторожевой пес. Он лидер, просто не пачкает руки. Ребекка, прислонившись спиной к стене, оскаливает клыки и рычит. Загнана в угол. Она расстроена, потому что не сможет убить всех троих одновременно. Эти люди на задании. Нужно следить за лидером. Он услышал за спиной какой-то звук и улыбнулся. Деймон все-таки решил присоединиться к веселью. Клаус сделал шаг влево, давая понять, что его намерения ясны. Деймон встал рядом с ним, глядя на мужчину посередине с жуткой улыбкой. Клаус одобрительно ухмыльнулся. Деймон был очень умен. Затем он незаметно кивнул в сторону четвертого. — Ага, вижу его, — выдохнул Деймон себе под нос, слишком тихо, чтобы кто-то из этих людей мог услышать. Клаус бросил быстрый взгляд на сестру. Острая боль пронзила его — несмотря ни на что, он ненавидел видеть ее уязвимой, хотя прекрасно понимал, что именно он был истинной причиной ее страданий, а не трое мужчин, которые сейчас явно чувствовали себя неловко. Тем не менее, она действительно была расстроена, и ее суждение пошатнулось. — Ну-ну, — любезно сказал Клаус, — Какое очаровательное маленькое сборище. Ребекка, я полагаю, что знакомство в порядке вещей, не так ли? Он видел, что сестра немного расслабилась, хотя все еще опасалась его намерений. Но она подыграла. В конце концов, они были хорошо настроены. Ребекка указала на высокого мужчину слева от Клауса. — Позвольте представить — этот тип назвал меня грязной вампирской шлюхой. Вот этот, — она кивнула головой в сторону рыжеволосого мужчины посередине, — Сказал, что я дрянь с милой задницей. И последний задавался вопросом, действительно ли кто-нибудь в истории трахал вампира прямо перед тем, как проткнуть его. Или это было «пока», пронзая ее? Никак не могу вспомнить. Помоги мне, дорогой? — она посмотрела на третьего. — Еще раз, как это звучало? — мужчина заметно побледнел, отпрянув от убийственной улыбки Ребекки. — О, Ребекка, не сердись. Я очень рад познакомиться с вами, джентльмены. Пожалуйста, не обращайте внимания на мою сестру, она может быть такой чувствительной. Он увидел, как глаза Беки сузились, но она промолчала. Это была его игра, и она будет следовать его правилам, как всегда. — Позвольте представить, это Деймон Сальваторе. Его нынешнее несколько обостряющееся внутреннее положение вынуждает его отчаянно жаждать развлечений, и поскольку именно я обещал ему, что он найдет их здесь, то ожидаю, что вы будете хорошими бойцами и окажете нам достойное сопротивление. О, простите, как грубо с моей стороны — меня зовут Клаус. На этих словах все трое замерли. Значит, они знали, кто он. Краем глаза Клаус заметил, как четвертый медленно обернулся, пряча лицо в тени. Что-то в нем было смутно знакомое, очень неприятное, но Клаус никак не мог понять, что именно. Он снова обратил свое внимание на людей, стоявших перед ним. В мгновение ока он свалил высокого человека, схватив дубовый кол левой рукой и одновременно вырвав сердце незнакомца правой. Клаус небрежно перебросил все еще бьющийся орган через плечо и посмотрел на вход в переулок. Четвертый человек исчез. Он метнулся к улице, осматривая ее во всех направлениях, но мужчина действительно исчез. Слегка раздраженный, он вернулся к остальным. Деймон небрежно свернул рыжему шею и теперь спокойно наблюдал за Бекой, которая держала третьего мужчину за горло, подняв его в нескольких дюймах над землей. Стряхнув воображаемую пыль с лацкана пиджака, Клаус подошел к мужчине, поигрывая колом и щеголяя одной из своих самых смертоносных улыбок. Деймон тоже ухмыльнулся. — Разве ты не говорил что-то о развлечениях, Клаус? Я оставил свой бурбон, а тут какое-то сборище неудачников, так что тебе лучше сделать так, чтобы это стоило моего времени! Клаус усмехнулся, виновато глядя на дрожащего мужчину. — Вам придется простить мистера Сальваторе. Юношеская нетерпеливость! Пожалуйста, будьте уверены, что я не буду торопиться, чтобы узнать вас получше, мистер… — мужчина задохнулся в объятиях Ребекки. — О, отпусти его, Бека. Мне очень хочется побольше узнать о нашем новом друге. Ребекка отпустила его — мужчина рухнул на землю, громко кашляя и держась за горло. Клаус присел на корточки, наблюдая за ним веселыми глазами. — Итак, давай попробуем еще раз. Предполагаю, что ты находишься на вербене, поэтому нам, вероятно, придется сделать всё традиционным способом. Кто ты и почему безуспешно пытаешься запугать невинных вампиров? — Иди к чёрту! — прохрипел мужчина. — Деймон, ты вроде жаловался на недостаток развлечений в сегодняшней развлекательной программе. Окажи мне честь. — С удовольствием, — ответил Деймон, проходя мимо Ребекки и быстро вытаскивая шпильку из ее волос. — Эй! — Перестань ныть, Древняя Барби. Он опустился на колени рядом с мужчиной, схватил его за руку и закатал рукав. С размаху он воткнул шпильку глубоко в его запястье и сделал широкий разрез вдоль всего предплечья. В тот же миг рука Клауса закрыла ему рот, заглушая мучительный крик. Деймон понюхал льющуюся кровь. — Вербена. — Я так и думал, — сказал Клаус. — Хорошо, тогда следующий раунд. Кто ты, что ты здесь делаешь и что заставляет тебя говорить, что ты хочешь… Трахнуть вампиршу, пронзая ее колом? — Ребекка кивнула. — На одного извращенца на этой прекрасной планете меньше, полагаю, это достойное оправдание. Деймон усмехнулся. Мужчина тяжело дышал. Он знал, что его судьба предрешена, Клаус видел это по его глазам. Теперь вопрос заключался в том, сумеет ли он сделать это сам или выберет быстрый конец? — Неужели так важно, кто я? — спросил мужчина. — О, я всегда хочу знать, с кем имею дело. А представившись, я сочту вежливым с вашей стороны ответить взаимностью. — Меня зовут Жиль де Рэ. Клаус отпрянул, чувствуя, что бледнеет, и увидел, как Ребекка вздрогнула. Деймон смотрел на него с любопытством. Первородный быстро собрался с мыслями и изо всех сил подавил приступ паники. — Это не твоё настоящее имя, — сказал он как ни в чем не бывало, ненавидя слабое напряжение в собственном голосе и надеясь, что никто этого не заметил. — Нет, конечно, нет. Но мое настоящее имя ни для кого не имеет значения. Однако я рад видеть, что мастер был прав. — Кто твой хозяин и в чем он был прав? — Твоя реакция. Последний из нас, кто остался в живых, назвал это имя. Он сказал, что мы должны заставить тебя вспомнить. Редко за всю свою жизнь Клаусу приходилось так упорно бороться с собой, чтобы не выдать своих эмоций и сохранить спокойный взгляд и голос. Он почти выл внутри. Воспоминания кипели в нем веками, но он был уверен, что наконец-то победил их. Он должен был знать лучше. Но все еще оставался Клаусом. Мастер игры — никто, глядя на него, не догадался бы о его смятении. Его лицо было фасадом совершенной безмятежности. — А кто, скажи на милость, этот твой загадочный хозяин, который любит посылать своих лакеев на верную смерть ради своих жалких игр? — Он велел передать вам, что вы все узнаете в свое время. Он также просил передать вам, Клаус Майклсон, что вы скоро найдёте того, кого полюбите больше всех на свете, даже больше, чем свою собственную жизнь, и что он собирается забрать этого кого-то у вас таким образом, что это безвозвратно разрушит вас. Клаус болезненно ощущал на себе взгляды Ребекки и Деймона. — Что ж, спасибо за самый интригующий рассказ. Однако мы отклоняемся. Он схватил кол и вонзил его прямо в бедренную артерию мужчины. На этот раз Деймон зажал рукой кричащий рот мужчины. — С тобой определенно легко работать, — сухо прокомментировал Клаус, искоса взглянув на Деймона, все еще пытаясь контролировать бушующую бурю в своем сознании. — Ты не единственная горилла в джунглях, — хихикнул Деймон. — Не забегай вперед, — возразил Клаус, но улыбнулся. — Мальчики, — вмешалась Ребекка, — Хоть я и ценю момент, когда мы объединились, не могли бы мы закончить это попозже? — Как бы мне ни было неприятно это признавать, она права, — согласился Деймон. — Мой напиток становится несвежим. Клаус полностью овладел собой. Он посмотрел на мужчину с притворной досадой. — Молодость, — снова вздохнул он, — Не ценит тонкого искусства задавать вопросы. Он вонзил кол в другое бедро мужчины, а Деймон продолжал приглушать его крики. — Мне нравится твоя интерпретация тонкости, Клаус, — одобрительно усмехнулся он. — Итак, — продолжил Клаус, жестом призывая Дэймона позволить мужчине ответить, — Кто твой хозяин и почему он думает, что у него есть ко мне дело? Многие так и делают, но обычно я знаю, почему на меня нападают. Или на мою семью, раз уж на то пошло. Он бросил быстрый взгляд на Ребекку, которая многозначительно посмотрела в другую сторону. — Я ничего об этом не знаю. Но что я знаю точно, так это то, что он сильнее, чем ты когда-либо будешь, — прогремел мужчина. — Хм… — саркастически вставил Деймон, указывая большим пальцем на Клауса, — Ты действительно знаком с этим парнем? — О, пожалуйста, — мрачно усмехнулся Клаус, — Ты заставляешь меня краснеть! Деймон расхохотался. Это было действительно весело. — Мой хозяин знает твое слабое место еще до того, как ты сам его обнаружишь. И он знает, как ударить там, где действительно больно. Он знает о твоем глубочайшем страхе и использует это знание и все свои силы против тебя, — прошептал мужчина, глядя на Клауса со слабой улыбкой. Клаус одарил его жутковатой ухмылкой. — О, но вот тут становится рискованно, приятель. Я ничего и никого не боюсь, — он видел, что человек потерял очень большое количество крови и скоро потеряет сознание. — Но позволь мне самому сделать быстрый вывод, прежде чем ты нас покинешь, — рискнул он. — Твой хозяин-колдун, и к тому же один из древних. В противном случае он не стал бы обманывать себя, полагая, что есть что-то, что могло бы воздействовать на первородного гибрида. Ах, ведьмы и колдуны. Всегда так уверены в себе. — Клаус покачал головой. — Он послал тебя проверить силу моей семьи, и ты решил, что спровоцировать мою сестру будет самым простым способом выманить нас из нашего логова. Он хотел убедиться в существовании нашей связи — узнать, буду ли я стоять рядом с ней. Чего, кстати, ей не потребовалось бы ни в малейшей степени. И он выбрал вас троих в качестве пушечного мяса, потому что вы были… — он посмотрел на мужчину более пристально. В его чертах появилось спокойствие, которого раньше не было, и лицо Клауса озарилось внезапным пониманием. — Вы хотите умереть. Он обещал тебе быструю и безболезненную смерть от наших рук. Мужчина уставился на Клауса широко раскрытыми глазами. — Он сказал, что ты очень умён. Может, у тебя есть шанс, а может, и нет. И все же я не хотел бы оказаться на твоем месте, Клаус Майклсон. — Знаменитые последние слова, — ровным голосом произнес Клаус и, не мудрствуя, свернул мужчине шею пугающе изящным движением. — Хорошо, каюсь, — усмехнулся Деймон. — В конце концов, это было забавно, учитывая все эти зловещие угрозы. Мне просто жаль того, кого ты скоро полюбишь. Будем надеяться, что это будет не Блонди. — Клаус бросил на него угрожающий взгляд, но Деймона это ничуть не смутило. — И видеть, как Бич Карпатии* на самом деле проявляет милосердие к самоубийце-незнакомцу… полагаю, это было впервые. Выпьем за это? — Он все равно был почти мертв. Зачем пачкать руки больше, чем нужно. Иди, я сейчас приду. Только быстро разберусь с этим беспорядком, — ответил Клаус. Ему нужна была минутка. Деймон вопросительно посмотрел на него, но на этот раз понимал, что лучше не комментировать, поэтому пожав плечами, исчез в Гриле. Клаус и Ребекка долго смотрели друг на друга. Потом Ребекка резко кивнула и ушла в ночь. Клаус посмотрел на ее удаляющуюся фигуру и вздохнул. Он все еще злился на нее, и она тоже. Они оба были одинаково упрямы, и им потребовалась бы вечность, чтобы прийти в себя. Но на этот раз им, возможно, придется ускорить процесс примирения, потому что Клаус не был уверен, что делать с событиями, которые развернулись сегодня вечером, и гибрид не хотел столкнуться с этой новой тайной, когда ему придется прикрывать спину для презрительной Ребекки. Неужели он действительно жаловался на то, что сегодня вечером было скучно? Клаус начал обдумывать события сегодняшнего вечера. Трое мужчин были всего лишь пешками, не имевшими никакого значения. Он не мог не восхититься этим самоубийственным поворотом, но в них не было ничего, кроме того, что бросалось в глаза. Жиль де Рэ. Мысли всплывали, проблески воспоминаний пытались вырваться из его темницы, единственного места, где были похоронены самые темные моменты, спрятанные глубоко внутри. Подземелье было глубоким, темным, полным невообразимых жестокостей — некоторые из них были его собственными, другие он просто видел. Но одно воспоминание выделялось и потому охранялось более яростно, чем любое другое. Клаус научился эффективно бороться с этим конкретным воспоминанием всякий раз, когда оно угрожало проникнуть в его сознание, вызванное словом, образом, запахом. Он начал избавляться от тел, складывая их в ближайший контейнер для мусора, а затем и три белых дубовых кола. Оглядевшись вокруг, он убедился, что за ним никто не наблюдает. Затем поджег тела, проследив, чтобы все внутри контейнера сгорело до неузнаваемости, а колья превратились в пепел. Большая часть крови в переулке уже стекала в канализацию, так что в дальнейшей очистке не было необходимости. Глядя в ночь, прислушиваясь к потрескиванию огня внутри контейнера, он собрал факты воедино. Клаус не мог понять, как это было возможно, но кто-то, очевидно, знал о том, что произошло много веков назад. Единственным живым существом, имевшим представление об этих событиях — хотя и очень смутное — был Элайджа, и если Клаус и знал что-то с абсолютной уверенностью, так это то, что Элайджа никогда ни с кем об этом не заговорит. Они даже не упоминали об этом между собой после тех дней. Ни разу за шестьсот лет. А еще были колья из белого дуба — откуда они взялись? Их должно было быть больше, потому что никто в здравом уме не отдаст все в руки троих людей, которые так легко откажутся от них, если он не будет уверен, что у них есть еще запас. Четвертый человек — без сомнения, так называемый главарь — тоже выглядел смутно знакомым. Колдун угрожал лишить его единственного человека, которого он любил больше всего или полюбит больше всего в будущем. И это должно было уничтожить его. О да, любовь действительно была величайшей слабостью вампира. Но этого можно было легко избежать. Ведь он никого не любил, кроме своей семьи, не так ли? Поэтому будет следить за ними еще более яростно, чем прежде, пока угроза не будет устранена. И он будет очень осторожен, чтобы не привязаться ни к кому другому. Мягкий, жемчужный женский голос в его голове прошептал: «А что, если ты уже это сделал?» Нет. Она была увлечением, вызовом. В конце концов он заполучит ее, а потом избавится и покончит с этим проклятым отвлечением. Больше она ничего не значила. Больше не значила? Да неужели? Стряхнув с себя более чем тревожную мысль, он схватил телефон. Клаус нуждался в том, чтобы его семья была в пределах досягаемости, и ему нужно было с кем-то поговорить, поэтому он нажал кнопку быстрого набора. — Элайджа?