Dungeons

Массивная дверь особняка Майклсонов распахнулась, и на пороге появился удивленный Клаус. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, но улыбался, поэтому, несмотря на все, что только что произошло, в животе у Кэролайн, при виде его, что-то затрепетало. — Кэролайн. Чем обязан такому неожиданному, но огромному удовольствию в этот, — он взглянул на часы. — Нечестивый час? И, рискуя показаться крайне невежливым, почему ты выглядишь как морской пехотинец после разведывательной миссии в грязных джунглях? — Нам нужно поговорить, — резко сказала Кэролайн и прошла мимо него в дом. — Пожалуйста, входи, — усмехнулся он и закрыл за ними дверь. Клаус провёл ее в кабинет, придерживая дверь открытой. — Я могу тебе что-нибудь предложить, милая? Кофе, чай… Вторую положительную? — Клаус искренне улыбнулся. Откуда он знает? Просто не обращай на это внимания. — Нет, спасибо. Клаус, только что кое-что произошло, и мне нужны от тебя ответы. Он сел напротив нее, нахмурившись, явно удивленный суровостью в ее голосе. — Ты меня заинтриговала, милая. Пожалуйста, продолжай. Глубоко вздохнув, она посмотрела на него. Ей нужно было не сводить глаз с его лица, чтобы видеть реакцию. — На рассвете я отправилась к маленькому озеру в Восточном лесу. Знаешь, то, с небольшими полянами по обе стороны? — Да. Одно время мы называли его "Слеза дьявола". Не знаю, сохранилось ли у него сейчас вообще какое-нибудь название. Что ты делала там в такой ранний час? И, пожалуйста, скажи мне, что ты не была там одна, дорогая. Кэролайн услышала беспокойство в его голосе, отчего ей пришлось приложить все усилия, чтобы не дать теплу разлиться внутри неё. — Вообще-то это не твое дело, но мне нужно было побыть одной и многое обдумать, а в этом городе, кажется, нет ни минуты покоя. Она видела, что ему не нравится мысль о том, что она будет бродить по лесу в одиночестве, но он просто кивнул и жестом велел ей продолжать. — Итак, я была там некоторое время, когда заметила, что кто-то наблюдает за мной, спрятавшись за деревьями. Он вышел, когда я позвала его, — она увидела, как напряглась челюсть Клауса. — Я никогда не видела его раньше и запомнила бы кого-нибудь вроде него. Он был... уродлив. Очень уродлив. В нем было что-то настолько холодное, что меня бросило в дрожь. А потом он поприветствовал меня по имени. Она на мгновение отвела взгляд, чтобы собраться с мыслями и сказать ему то, ради чего пришла сюда. — Он много чего обо мне знал. А потом упомянул о тебе. Он сказал, что мне... удалось заинтересовать тебя, — она посмотрела на свои руки. — Разве для тебя это было новостью, любовь моя? — он мягко поддразнил ее, и она услышала улыбку в его голосе. — Он также сказал, — продолжила она, не обращая внимания на его замечание. — Что у него есть незаконченное дело с тобой и что он верит, что я... что я — ключ, чтобы добраться до тебя. Он велел передать тебе послание. Подняв глаза, она увидела, как он напрягся, на его лице больше не было улыбки. — Какое послание? Теперь настала очередь Кэролайн напрячься. — Я не знаю, что это за послание, но он сказал, что ты узнаешь, как только я расскажу тебе, что произошло. Он... мучил меня. Она не могла сдержать проклятых слез, которые снова начали скапливаться в уголках глаз. Кэролайн сердито вытерла их, но они не перестали катиться, поэтому она опустила лицо, чтобы он не видел. Клаус вскочил со стула и в мгновение ока опустился перед ней на колени. Очень нежно он взял ее лицо в ладони и вытер слезы большими пальцами. Гибрид поднял ее лицо так, что ей пришлось посмотреть ему в глаза. В них были боль и беспокойство, смешанные с глубокой темной яростью, от которой у Кэролайн скрутило живот. Едва сдерживаемым стальным голосом, подчеркивая каждое слово, он спросил: — Что он сделал? — Он... — начала она, но дрожь в собственном голосе остановила ее. Казалось, все эти события подействовали на нее гораздо сильнее, чем она думала вначале. Или, может быть, шок с опозданием настиг ее. Отличное время. Она покачала головой и посмотрела на Клауса, молча прося его дать ей минутку. Он ошеломил их обоих, когда скользнул на диван и притянул Кэролайн к себе на колени. Клаус обнял ее одной рукой и легонько подтолкнул ее голову, пока она не легла ему на плечо. Его рука оставалась в ее волосах, она чувствовала, как его пальцы нежно ласкают некоторые пряди. В его объятиях не было ничего соблазнительного. Они утешали, успокаивали, защищали. Кэролайн хотела возразить, но не смогла. Это было так хорошо, так тепло, так безопасно. Клаус крепче обнял ее, безмолвно давая понять, что сейчас мимо него никто и ничто не пройдет. Она уткнулась лицом в его плечо и заплакала. Когда ее рыдания наконец начали стихать, она почувствовала, что к ней постепенно возвращается рассудок. Клаус все еще прижимал ее к себе, отдавая свое тепло и силу. Это помогло. Это помогло ей больше, чем она готова была признать. Кэролайн мысленно поблагодарила Клауса за то, что он просто молчал, потому что не было слов, которые могли бы утешить ее, и он, должно быть, каким-то образом чувствовал это. По мере того, как она начинала чувствовать себя немного лучше, Кэролайн стала замечать несколько очень смущающих вещей. Как прекрасно она вписалась в его объятия. Как изгиб его плеча был так возмутительно удобен. Как она боролась с желанием прижаться еще ближе и обнять его... Это так неправильно, Кэролайн! Неправильно, неправильно, неправильно! Тогда почему это кажется таким абсолютно правильным? Очень неохотно она пошевелилась и медленно выскользнула из его объятий, чтобы сесть рядом с ним. Он, казалось, также не хотел отпускать ее, как она не хотела покидать его теплые, защищающие руки. — Прости, Клаус, — пробормотала она, глядя в пол. — Я не хотела так расклеиваться. Он недоверчиво посмотрел на нее. — Кэролайн, тебя только что пытали, и ты серьезно думаешь, что должна извиниться за то, что плакала передо мной? — Я... кажется, недооценила, как сильно это сказалось на мне, думала, что довольно хорошо держусь, но, видимо, я не так сильна, как предполагала. — А вот тут ты ошибаешься, любовь моя. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо имел удовольствие видеть. Однажды ты сама наконец осознаешь свою силу, и я очень надеюсь, что буду свидетелем этого момента, — он сделал паузу, оценивая ее. — Ты сможешь рассказать мне, что случилось? — осторожно спросил Клаус. Она выпрямилась, решив показать ему, что готова, и увидела искру восхищения в его глазах. — Видишь, — сказал он тихо, с понимающей улыбкой, — О чём я и говорил. Кэролайн не смогла сдержать слабый прилив гордости, затопивший ее при этих словах и взгляде, которым Клаус одарил её. Она быстро стряхнула это ощущение с себя — ей не должно быть дела до того, что Большой Плохой Гибрид думает о ней, верно? Собравшись с мыслями, она начала говорить. — Этот человек был колдуном, — глаза Клауса сузились, а лицо быстро приняло расчетливое выражение. — Сначала он причинял мне физическую боль. Назвать это просто мигренью — все равно что сравнить тоненькую струйку с Ниагарским водопадом. Это была самая страшная боль, которую мне когда-либо приходилось испытывать, и она отличалась от того, что обычно вызывают ведьмы. Вербена, как детская игрушка против этого. Казалось, что он разрывает мне голову на части. Затем боль распространилась по всему телу... не было ни единого дюйма меня, который не был бы в полной агонии. Это продолжалось вечно, или мне так казалось. В промежутках между всей этой болью я заметила кое-что... Это доставляло ему удовольствие, Клаус. Ему нравилось видеть, как я страдаю. Она содрогнулась при этом воспоминании, чувствуя, как напрягся Клаус. Он не прикоснулся к ней, но придвинулся ближе на дюйм, что было очень обнадеживающе. В основном. — Ты сказала «сначала»,— заметил он. — Было что-то еще? Этот человек ничего не упускает... — Да, было, — она прочистила горло. — В какой-то момент боль утихла, и он начал насылать на меня видения. Ну, знаешь, вроде того, что мы можем делать со снами других людей, только я не спала. Он сделал это, когда я была в сознании. И я не могла отогнать эти картинки, как ни старалась. Они были такими... ужасными, такими варварскими. Кэролайн с трудом сглотнула, но на этот раз ей удалось сдержать раздражающие слезы. Она посмотрела на Клауса и поморщилась. Его лицо было каменным, а в глубине глаз бушевало что-то нехорошее. — Что это были за видения, Кэролайн? — прошептал он. — О чем они? Теперь уже она испытывала тревожную потребность утешить его. Кэролайн понятия не имела, что происходит, но что-то в выражении его лица было странно болезненным. — Пытки, — тихо ответила она. — Видения были о людях, которых пытали самыми ужасными способами. Мужчины, женщины… дети. Там было так много детей. И то, что с ними делали, было просто чудовищно. Я... я не знала, что существуют настолько извращённые умы, чтобы выдумывать такие жестокости. — Существуют. Так было всегда, и так будет вечно. Она увидела, как он на мгновение закрыл глаза. Думал ли он о своих собственных поступках? — лениво размышляла она. Задумается ли он когда-нибудь о них? — Он показывал тебе кого-нибудь конкретно, или это были случайные люди? — спросил он через мгновение. — В основном случайные, за исключением одного. Последнего. Это был мальчик, маленький мальчик с длинными темными волосами. Сначала он улыбался, но потом его лицо начало меняться. Кровь начала капать из его глаз, а выражение лица стало таким мучительным, таким невыносимым… Я даже не могу описать это, Клаус. Это было самое ужасное, что я когда-либо видела, и я... — она замолчала, когда он спрыгнул с дивана. Его лицо было белым как полотно, и она увидела неприкрытый ужас в его глазах. Что, черт возьми, могло так подействовать на всемогущего Никлауса Майклсона? — Клаус, что..? — Подожди здесь, — оборвал он ее и выскочил из кабинета. Не успела она опомниться, как он вернулся с листом бумаги и карандашом в руке. Клаус снова сел напротив нее и, не говоря ни слова, принялся рисовать. Ее охватило еще большее замешательство, но она прикусила язык и позволила ему продолжать в тишине. Его лицо было напряжено от сосредоточенности, но помимо этого она могла уловить скрытый поток боли. Какое бы послание ни намеревался передать колдун, оно, очевидно, достигло адресата с фанфарами. Руки Клауса летали над листом, когда он быстро рисовал что-то, чего Кэролайн не могла разглядеть с того места, где сидела. Примерно через пять минут его лихорадочные движения замедлились, а затем и вовсе прекратились. Он даже не взглянул на свой рисунок, когда тот был закончен, а сразу встал и протянул его ей. Ее глаза расширились, дыхание остановилось. Она смотрела на идеальный образ мальчика из своего видения. Длинные темные волосы, большие глаза, невинная улыбка и... ямочки на щеках. Все еще держа рисунок в руке, она встала и повернулась к Клаусу. Агония в его глазах возросла в геометрической прогрессии, когда он понял, что она узнала человека с рисунка. — Это тот самый мальчик, которого ты видела, не так ли? — спросил Клаус, хотя она была уверена, что он уже не нуждается в ее ответе. — Да, — прошептала она в ужасе. — Но откуда ты можешь знать его? Кто он, Клаус? Ее сердце, казалось, чуть не разорвалось при звуке его голоса. — Ты видела в своей голове Хенрика Майклсона. Колдун заставил тебя увидеть моего младшего брата. У Клауса голова шла кругом. Он должен был разобраться со своими приоритетами, но эмоции нападали на него со всех сторон и выталкивали из собственного тела. Не часто какие-либо эмоции брали над ним верх, не говоря уже о таком количестве. Кэролайн начала что-то говорить, но он поднял руку, заставив ее замолчать. Что все это значило? За всю свою жизнь он знал только одного колдуна, который с готовностью предавался такому извращенному садизму, и этот подлец был мертв уже шестьсот лет. Элайджа видел, как он сгорел. Еще Хенрик… Ему вспомнился человек в переулке. Разве он не сказал что-то о том, что его "хозяин" знает о глубочайшем страхе Клауса и использует его против него? Но откуда он мог знать? Клаус никогда никому об этом не говорил. Даже Элайдже, хотя он подозревал, что брат догадывается, в чем дело. Клаус закрыл глаза и приказал себе запереть свою внутреннюю темницу. Должно быть, это какая-то афера, и он на нее не клюнет. Тот, кто сделал это с Кэролайн, будет найден, допрошен и стократно заплатит за то, что посмел поднять на нее руку. Одна только мысль о том, что кто-то может причинить боль Кэролайн, вызывала у него тошноту (не то чтобы он хотел думать о причинах этого). И последнее, что ему было нужно, пытаясь найти этого сумасшедшего — это беспокоиться о ее безопасности. Клаус никогда не был из тех, кто недооценивает своих врагов, и до тех пор, пока этот таинственный колдун не будет скован в цепях в его подвале, ему придется принимать меры предосторожности, в том числе и держать Кэролайн подальше от всей этой суматохи. Он сомневался, что ей будет угрожать смертельная опасность в ее доме, но все же, Клаус не собирался рисковать, и он был бы не против не выпускать Кэролайн из виду с этого момента. О, ей это не понравится. Клаус повернулся к ней и увидел, что она смотрит на него со смесью беспокойства и ожидания. Он знал , что должен объяснить ей, через что она прошла из-за него, но не мог. Ей просто нужно доверять ему. Он мысленно закатил глаза. Это было, чёрт возьми, непросто. — Кэролайн, послушай меня очень внимательно. Я найду этого человека и накажу его. Даю тебе слово. Но пока я не доберусь до него, тебе придется остаться со мной. Или с кем-то из членов моей семьи, если меня не будет здесь. Элайджа и Кол вернутся завтра, и я также поговорю с Ребеккой, чтобы она вернулась. В твоем распоряжении около дюжины гостевых комнат, но я настаиваю, чтобы ты не отходила от меня, пока я не скажу, что это безопасно. Она недоверчиво уставилась на него, затем скрестила руки на груди и склонила голову набок. — Ты что, с ума сошел, Клаус? Неужели ты всерьез думаешь, что я позволю тебе воспользоваться этим предлогом, чтобы попытаться удержать меня, заманить в свою постель или что-то в этом роде? Он ожидал этого, но все равно было больно. — Ты действительно веришь, что я воспользуюсь случившимся, чтобы попытаться заняться с тобой сексом? Подумай еще раз, любимая. Кэролайн сердито посмотрела на него, но в глубине души знала, что он прав. Она чувствовала себя почти смущенной, сделав такое предположение. Тем не менее, легче от этого не становилось. — Как скажешь, но я не останусь здесь с тобой. Ты даже ничего не объяснил. Что происходит с этим парнем, Клаус? — Неужели ты не можешь просто попытаться довериться мне, Кэролайн? Эта ситуация слишком опасна, я не часто говорю так, но это серьезно, без каламбура. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, хочу предотвратить что-то подобное с тобой снова. Разве этого недостаточно, чтобы заставить себя поверить мне? — Ты, должно быть, шутишь. Я хочу знать, что случилось с твоим братом, и почему видение его в моем сознании так сильно повлияло на тебя. И я хочу знать, почему этот мудак думает, что может использовать это против тебя, может использовать меня против тебя. Что все это значит, Клаус? И не говори эту ерунду про желание защитить меня – после сегодняшнего утра я имею право знать! — Может, и так, но у меня пока нет ответов на все твои вопросы. Достаточно сказать, что мой брат умер незадолго до того, как моя мать решила превратить нас в вампиров. Можешь смело утверждать, что он был причиной этого. Хенрик был растерзан до смерти оборотнем, и моя мать захотела, чтобы мы смогли защитить себя после этого. Вот почему нас обратили. Пока что, это все, что можно сказать, — отрезал он напоследок. — Нет, чёрт возьми! Ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. Я вижу боль в твоих глазах. Это имеет какое-то отношение к тебе, так что же это? — Хватит, Кэролайн! — яростно закричал он. — Мне больше нечего сказать по этому поводу. Ты останешься со мной, хочешь этого или нет, разговор окончен. Кэролайн уже собиралась крикнуть ему в ответ, когда разглядела его лицо. Она видела, как отчаяние вспыхнуло в его глазах вместе с горячей решимостью. Он собирался защитить ее любой ценой, она отчетливо видела это. И... почему это так чертовски приятно? — Хорошо, Клаус. Сейчас я оставлю это, но не надейся, что мы закончили. И всё же, я не могу оставаться здесь с тобой, как ты понимаешь, и ты тоже не можешь оставаться в моем доме. Так почему бы нам не договориться о том, чтобы я заглядывала к тебе... скажем, каждое утро и вечер? — она попыталась поторговаться. К этому времени он заметно успокоился, видимо, надеясь, что в конце концов она оставит эту тему навсегда. Что ж, его ждало разочарование. — Об этом не может быть и речи. Ты не исчезнешь из поля зрения ни меня, ни моей семьи, когда они вернутся, даже на час. Но я, конечно, могу пойти на компромисс, — уступил он с неприязнью, заставившей Кэролайн фыркнуть. — Я поговорю с твоей матерью и объясню ей ситуацию. Ты можешь пригласить своих друзей остаться на ночь, если тебе неудобно оставаться со мной наедине. Как только Ребекка, Элайджа и Кол вернутся, у тебя будет более чем достаточно компаньонок, чтобы присматривать за тобой. Ну, может быть, тебе стоит сделать скидку на Кола — он вряд ли подойдёт на роль няньки. — Клаус, я не буду... — Не усложняй ситуацию еще больше. Для нас обоих, — перебил он с явным раздражением в голосе. — Ты достаточно часто оставалась у Сальваторов, так в чем же дело? И не устраивай мне лекцию насчёт того, что я жестокий непредсказуемый гибрид, — огрызнулся он, когда она начала говорить. — Все, включая тебя, знают, что я никогда не причиню вреда даже волосу на твоей хорошенькой головке. Она знала это. Но все же… он был Клаусом, и она должна была устроить с ним пижамную вечеринку в его склепе? Должна же быть альтернатива! Ломая голову, Кэролайн пыталась придумать рациональные идеи, как устроить все по-другому, но так и не смогла, а мысль о том, что этот колдун снова доберется до нее, послала по ее телу искру неприкрытой паники. Наверное, не было более безопасного места, чем с Первородными, но все же… Наконец она сокрушенно покачала головой. — Но мне нужно забрать кое-какие вещи из дома, поговорить с Еленой и Сальваторами, а тебе с Ребеккой. И… Мне нужно поговорить с Тайлером. Как мы справимся со всем этим? Уверена, что ты не хочешь, чтобы я подслушивала твою миленькую беседу с сестрой, и я чертовски уверена, что ты не хочешь дышать мне в затылок, когда я буду разговаривать с Тайлером. Кэролайн заметила, что при этих словах его глаза едва заметно сузились, но она просто не могла откладывать этот разговор, особенно когда предстояло столкнуться с новой опасностью. Она просто не могла взвалить на свои плечи этот дополнительный груз. — Пожалуйста, Клаус. Это очень важно для меня. — Я уверен, что он поймет ситуацию, и дам ему слово, что не воспользуюсь тобой. Он может... приходить сюда, когда захочет. — Нет, дело не в этом. Мне нужно обсудить с ним кое-что еще, и это не может ждать. Вообще не может. Клаус вздохнул. — Хорошо, тогда еще один компромисс. Я отвезу тебя к Сальваторам после того, как поговорю с твоей матерью. Ты позвонишь Тайлеру сейчас и попросишь его встретиться с тобой позже. Я поговорю со Стефаном и Деймоном; вместе они смогут уберечь тебя от опасности в течение часа, пока я буду с Ребеккой. Один час, Кэролайн. Ни минутой дольше. — Не могу поверить, что соглашаюсь на это. Хорошо. Но мне нужно, чтобы ты пообещал мне две вещи, Клаус. И я очень серьезно отношусь к этому. Во-первых, мне нужно, чтобы ты дал мне слово, что будешь поддерживать мир с моей семьей и друзьями. Моя мама, Елена, Стефан и Деймон, Мэтт, Бонни, Джереми. И Тайлер. Никто не пострадает, никто не погибнет. Договорились? — Да, даю тебе слово. Если кто-то из них не сделает ничего, что подвергнет опасности тебя или мою семью, я не пойду против твоих друзей. Но ты и мои братья и сестры — мой главный приоритет здесь, и им не мешало бы помнить об этом. — Думаю, этого будет достаточно. А во-вторых, я хочу, чтобы ты пообещал мне... — ее голос затих, когда она вспомнила расширенные зрачки Деймона, погружающиеся в ее сознание, колдуна, насаждающего видения в ее голове. — Что, Кэролайн? — его мягкий голос прервал ее размышления. Он смотрел на нее выжидающе, искренне заинтригованный. — Я хочу, чтобы ты пообещал, что никогда вообще никогда, не будешь лгать мне и принуждать. Что бы ни случилось. Даже если ты думаешь, что защищаешь меня, даже если ты думаешь, что это защитит меня. Я серьезно, Клаус. Никогда. На это есть серьёзные причины. Он долго задумчиво смотрел на нее, а затем кивнул. — Даю тебе слово. Никакой лжи. Никакого принуждения. Кэролайн вздохнула с облегчением. — Тогда ладно. Пойдем. Она встала и направилась к двери, когда он вдруг снова заговорил. — Я тоже хочу, чтобы ты кое-что пообещала мне. Она обернулась и подозрительно посмотрела на него. Клаус подошел к ней и остановился только тогда, когда его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее лица. Его запах опьянял. Странная смесь мускуса и чего-то еще, что заставило ее организм взбеситься. Черт, она не должна была замечать этого в такое время. Она вообще не должна была это замечать! Но ее чувства, очевидно, так не считали. Его глаза сверлили ее, а голос был необычайно настойчив. — Я хочу, чтобы ты дала мне слово, что постараешься научиться доверять мне. В животе у нее вспорхнул рой бабочек. Как он мог заставить проснуться долбанных бабочек именно сейчас? Ей нужно было подумать! Можно ли ему доверять? Стоит ли вообще пытаться? Он был труден, сложен и полон тайн. Осмелится ли она дать ему шанс заслужить ее доверие? Был ли когда-нибудь вообще кто-то, кто дал бы ему этот шанс. Почему-то она в этом сомневалась. — Я обещаю постараться, Клаус. Знаю, что, возможно, сошла с ума, но я попробую. Только не заставляй меня потом об этом жалеть. От его ответной улыбки захватывало дух, и Кэролайн решила поспешно покинуть комнату, пока бабочки не начали устраивать авиашоу внутри неё. Добравшись до холла, она схватила телефон, чтобы позвонить Тайлеру. Было еще рано, но какая к чёрту разница? Она уже собиралась нажать кнопку набора номера, когда за ее спиной раздался бархатный голос: — Вот тебе честность, любовь моя. Мне очень нравилось обнимать тебя. Схватив ключи от машины и куртку, он неторопливо прошел мимо нее, оставив Кэролайн ошарашено стоять в коридоре. Всё-таки придётся терпеть Авиашоу.