Dungeons

Когда они прибыли в особняк Майклсонов, Клаус показал ей очень большую комнату для гостей, которая чудесным образом была приготовлена за время их отсутствия. Кэролайн была слишком измучена, чтобы спросить, есть ли у него домашний призрак, выполняющий эту работу, или он просто приказал кому-то из своих гибридов. Она едва заметила комнату и сказала себе, что хорошенько осмотрит ее позже. Клаус объяснил, что его комната находится прямо через холл, а Стефан и Елена займут сегодня ту, что слева от нее. Комната Деймона должна была находиться чуть дальше по коридору. Кэролайн только кивнула. Она едва держалась на ногах, и единственное, чего ей хотелось — это немного поспать. Слишком много всего произошло за одно утро, и она просто не могла этого вынести. Клаус, казалось, заметил это, поэтому тихо ушел, сказав ей, что будет внизу. Она едва успела снять туфли и куртку, прежде чем рухнуть на кровать. Последнее, что заметила Кэролайн, проваливаясь в сон, было то, насколько до смешного удобной была эта чертова кровать. Тишина. Улыбающиеся глаза маленького мальчика. Голубовато-серые. Невинное лицо, полное незапятнанной радости и ожидания. Ямочки на щеках. Заразительный смех. Она улыбнулась и потянулась к нему, но он отодвинулся еще дальше. Кэролайн попыталась снова, но он, казалось, постоянно оставался вне ее досягаемости. — Хенрик? — спросила она. Мальчик кивнул, улыбаясь ей, его глаза сверкали. Внезапно ей стало холодно. Тень пробежала по лицу Хенрика, и оно постепенно стало пепельным. Его глаза смотрели прямо на нее, она видела, как в них закрадывается паника, когда рука скользнула по его рту. Пара темных глаз появилась в темноте позади него, отчего глаза мальчика расширились от ужаса. Потом была кровь. Она текла из его глаз, носа, ушей, размазывалась по лицу, стекала по руке, которой он зажимал рот. Темные глаза за его спиной были полны болезненного удовольствия, которое заставило ее содрогнуться от отвращения. Внезапно рука отодвинулась от лица Хенрика, и одинокий мучительный крик пронзил густую тишину. Кэролайн проснулась, сильно вздрогнув, вся в поту и дрожа, ее крик был приглушен подушкой. Мгновение спустя раздался короткий стук, и в комнату ворвался Клаус. Она смотрела на него, все еще пытаясь вырваться из кошмара, не уверенная, где кончается сон и начинается реальность. Он мгновенно оказался рядом с ней. — Кэролайн, посмотри на меня, — она повиновалась, все еще дрожа. — Тебе приснился кошмар. Теперь его нет. Ты в безопасности, любовь моя. — Но это не так, — прошептала она, все еще находясь в плену своего видения. — Кто? — настороженно спросил Клаус. — Хенрик, — с трудом выдавила она. —Он… страдал. Так сильно. Клаус замер. — Тебе снился мой брат? — Да. Это были те же образы, что и сегодня утром, только теперь за его спиной виднелась пара темных глаз. Я видела только глаза, больше ничего. Он закрывал рот рукой. Но я не уверена, что это был нормальный сон, Клаус. Это было больше похоже на то, что кто-то управлял им. Ее мысли прояснились, а туман, казалось, наконец, рассеялся. Она чувствовала, что медленно возвращается в настоящее. Кэролайн посмотрела на Клауса, который был так же бледен, как и сегодня утром, когда рисовал лицо Хенрика. Машинально она потянулась и положила руку ему на плечо, впервые прикоснувшись к нему по собственной воле. — Клаус, ты в порядке? Он посмотрел на ее руку. Сначала Кэролайн подумала, что Клаус оттолкнет ее, но он на мгновение накрыл ее своей и слабо улыбнулся ей, прежде чем встать. — Конечно. Похоже, наш новый враг — настоящий иллюзионист. В ближайшем будущем нам может понадобиться помощь твоей подруги-ведьмы. Если есть путь в твою голову, то есть и способ блокировать этот путь. Кэролайн нахмурилась. — Бонни? Я понятия не имею, где ее искать. Ты же знаешь, что она уехала из города сразу после того, как вернула тебя в твое тело. С тех пор я ничего о ней не слышала. — Не беспокойся, милая. Я взял на себя обязанность найти мисс Беннетт, если возникнет такая необходимость, — его голос смягчился. — С тобой все в порядке, Кэролайн? — она нерешительно кивнула. — Тогда, может быть, ты еще немного отдохнёшь? — Нет, я думаю, я в порядке. Она не хотела признавать, что на самом деле боится снова заснуть. — Если хочешь, можешь присоединиться ко мне в кабинете. Пакет с кровью? — спросил он с улыбкой. — Это было бы здорово. Я только немного приведу себя в порядок и сейчас спущусь. Он кивнул и вышел. Ей потребовалось еще несколько минут, чтобы окончательно стряхнуть с себя последствия кошмара; это казалось безумием, но она была рада, что Клаус был рядом, когда она проснулась. Само его присутствие успокаивало, хотя он, опять-таки, был так глубоко тронут упоминанием о своем младшем брате. Может быть, она спросит об этом Элайджу, когда он вернется. Должно было быть что-то еще, и Клаус явно не хотел говорить об этом. Чтобы прочнее ухватиться за реальность, Кэролайн оглядела комнату, вспоминая все, что пропустила раньше. Здесь был большой деревянный стол, уютная кровать и окна во всю стену, выходящие на обширный сад. Не говоря уже о гигантском плоском телевизоре. На полу лежали мягкие кремовые ковры, вся комната дышала элегантностью и вкусом. По крайней мере, тебе не будет неудобно во время предварительного заключения. Она спрыгнула с кровати и начала распаковывать свои сумки, аккуратно развешивая одежду в деревянном шкафу. Схватив косметичку с туалетными принадлежностями, Кэролайн направилась в ванную. Она должна была отдать должное Клаусу, ибо это было действительно что-то. Ванная комната была вся из белого мрамора и темного дерева, с большой ванной и отдельным тропическим душем. Включив свет в зеркале, она начала недоверчиво смеяться, когда в нём ожил телевизор. — Серьезно? Все еще хихикая, она пошла опробовать щедрый душ. Пятнадцать минут спустя Кэролайн вошла в кабинет. Клаус стоял у окна, медленно вертя в руках стакан, наполненный какой-то золотистой жидкостью. Он не обернулся, когда она подошла к нему, но молча указал стаканом на маленький кофейный столик, где лежали пакетик с кровью и пара пустых стаканов. Кэролайн взглянула на пакет. Вторая положительная. Она вылила половину содержимого в стакан и подошла к нему. Потягивая кровь, девушка закрыла глаза и, наконец, почувствовала, как жизнь начинает возвращаться в ее организм. — Ты ешь недостаточно часто, — заметил он. Кэролайн вздохнула. — Знаю, но со всем, что происходит, я просто… забываю. Клаус покачал головой, подняв брови. — Ты определенно единственный вампир в истории, который способен забыть о питании. — Похоже, ты тоже не слишком жаждешь крови. Ты даже не взглянул на мой бокал. Он тихо усмехнулся. — Ну что ж, милая, я первородный, нам не нужно питаться так часто, как среднестатистическому вампиру. Ты, конечно, исключение. Она почувствовала, как легкий румянец окрасил ее щеки. — И я обычно очень сдержан в отношении своих привычек в питании. Ты не достигнешь благословенного возраста в тысячу лет, если не сможешь проявлять определенную сдержанность. — Которую ты довел до совершенства. — Не хочу показаться нескромным, но да, так оно и есть. — Значит, ничто не может поколебать твое самообладание? Его лицо расплылось в широкой и несколько похотливой улыбке, когда он полностью повернулся к ней и встретился с ней взглядом. — Ну, милая, я бы не был так категоричен, — поддразнил он, подмигнув. Нужно срочно менять тему. Она отпила глоток крови и окинула взглядом кабинет. На каждой стене, от пола до потолка, стояли книги. Некоторые из них, судя по переплетам, были очень старыми, и Кэролайн надеялась, что у нее будет возможность рассмотреть их поближе, пока будет заперта в доме. Клаус заметил ее интерес и указал на книжные полки. — Пожалуйста, не стесняйся брать любую книгу, которая вызовет у тебя интерес. Я буду более чем счастлив подсказать тебе, если ты ищешь что-то конкретное. — Некоторые из этих книг кажутся очень старыми, но ты скорее всего не мог носить их всё время с собой. Что вы делали с ними, когда переезжали? — спросила заинтригованная Кэролайн. — Ну, большую часть времени они хранятся в одном из наших владений по всему миру, и всякий раз, когда мы оседаем где-нибудь на какое-то время, то отправляем их туда. Никто из нас не любит оставаться без этих книг слишком долго. Итак, есть ли что-нибудь, на что ты хотела бы взглянуть? Кэролайн на мгновение задумалась, а потом спросила: — У тебя, случайно нет чего-нибудь о Томасе Кромвеле? Клаус оценивающе посмотрел на нее. — Большинство людей спросили бы о Генри, но ведь ты не большинство людей, не так ли? — он улыбнулся. — Вообще-то, у меня есть пара книг о нём, не говоря уже о некоторых сочинениях его отца, но мы оставим их на другой день. Поставив бокал, он прошел в дальний конец кабинета, к полке, на которой, казалось, стояли более современные книги. Бросив быстрый взгляд, он вытащил два тома и отнес их ей. — Это, — он протянул ей книгу, — Художественное произведение, но, тем не менее, на удивление точное, так ещё и очень занимательное. Автор — англичанин, и я думаю, что это одна из лучших книг, которые я читал за последние годы. Кэролайн взяла его и посмотрела на название. «Волчий зал». Как подходит. — Однако, если ты предпочитаешь строго не вымышленный материал, я бы порекомендовал Роберта Хатчинсона. Это довольно убедительная биография, и она не слишком отклоняется от реальности. Может быть, тебе стоит просто начать читать пару страниц из каждой книги, а затем решить, какая из них привлекает тебя больше всего. Кэролайн взяла у него обе книги и устроилась на ближайшем диване. — Так… значит, ты его знал? — спросила она, пытаясь хоть как-то осмыслить тот факт, что Клаус, вероятно, был свидетелем очень многих исторических событий, которые разворачивались за последнюю тысячу лет. Ей и в голову не приходило, сколько всего он повидал за свою долгую жизнь. — Да, он был очень интересным человеком. Исключительно умный, с очень стратегическим мышлением и довольно современным взглядом на многие вещи. Можно сказать, он опередил свое время. Ты должна иметь в виду, что это была очень бурная эпоха в Англии. Король обладал абсолютной властью, и одно только неправильное слово, неправильное выражение лица могло заставить тебя лишиться головы, в буквальном смысле. Для обычного сына кузнеца, Томаса Кромвеля, было великим подвигом подняться до такого исключительного положения власти и сохранить его в течение длительного времени. По жестокой иронии судьбы его казнили за измену. Насколько я знаю, он был единственным человеком при дворе Генриха, который был по-настоящему предан королю. Теперь Кэролайн была по-настоящему заинтригована. Было так много вещей, которые она хотела спросить, но сначала она прочитает книги. Но она хотела, чтобы Клаус продолжал говорить, это отвлекало ее от мыслей, и помимо того, что было чрезвычайно интересно, она находила это очень расслабляющим. Главное, чтобы разговор шел на нейтральные темы. — Значит, он был бы тем человеком, которым ты восхищался больше всего за свою долгую жизнь? — спросила она с легкой усмешкой. Клаус улыбнулся и поднял бровь. — Ты заставляешь меня чувствовать себя по-настоящему старым, дорогая, — сказал он с притворной досадой, хватая свой бокал и опускаясь на диван напротив нее. — Ладно, интересный вопрос. Но я бы сказал, что люди, которыми я восхищался больше всего, были в основном безымянными. Солдаты, которые бесстрашно встречали превосходящего противника на поле боя, прекрасно понимая, что не доживут до следующего восхода. Мужчины и женщины, которые сражались до последнего вздоха, защищая свои семьи, и умирали за своих близких. Именно ими я безмерно восхищался и восхищаюсь по сей день. Но давай перейдем к личностям, которые ты найдешь в учебнике истории. Томас Кромвель был интересным человеком, но я бы не назвал его одним из тех, кем восхищался больше всего. Он поставил бокал и сложил пальцы вместе с задумчивым выражением на лице. Кэролайн молча наблюдала за ним, ей определённо нравилась эта сторона в Клаусе. Он видел так много, знал множество исторических личностей, но никогда не говорил об этом самодовольно или снисходительно, и серьезно обдумывал ее вопрос. Она сделала еще глоток крови и терпеливо ждала. После минутного раздумья он снова заговорил: — Навскидку я бы выделил двух человек, и я уверен, что Элайджа от всей души не согласился бы со мной, — усмехнулся он. — Первым был Шарль-Морис де Талейран. Ты слышала о нем? Кэролайн ломала голову. Она всегда любила историю, хотя никто об этом не знал. Как это отразится на ее репутации? Сосредоточившись, она позволила имени течь в ее голове и попыталась установить связь. Клаус молча ждал, давая ей время, потягивая свой напиток. Потом ее глаза загорелись. — Наполеон! — воскликнула она. — Разве он не был одним из политиков Наполеона? — Я впечатлен, мисс Форбс, — ответил Клаус, наклоняя голову и поднимая бокал. — Это было нелегко. Кэролайн покраснела от удовольствия. Не то чтобы ее волновало, что он думает… — Он служил многим правителям, но в основном его помнят, как министра иностранных дел и главного дипломата Наполеона. Как ты, наверное, заметила, интеллект — одна из тех вещей, которыми я восхищаюсь больше всего, и он обладал им в изобилии. Но на протяжении всей истории было много умных людей. Талейран был уникален своим сверхъестественным талантом дергать за ниточки. Он был лучшим дипломатом, которого я когда-либо встречал, работа его хитрого ума была восхитительна. Он был чрезвычайно образован и очень любил женщин. Могу с уверенностью сказать, что беседы, которые я вел с ним, были одними из самых вдохновляющих в моей жизни — Так почему же Элайджа не согласен с тобой? — Элайджа ценил образование и остроумие Талейрана не меньше, чем я. Однако он не был согласен с его политикой и интригами за кулисами европейских дворов. Элайджа презирал Наполеона, по крайней мере в последние годы, и всегда чувствовал, что Талейран отдает свои таланты на службу не тому хозяину. У нас было довольно много разногласий на эту тему, особенно в связи с тем, что чувства Талейрана к Наполеону были довольно неоднозначными. По-моему, совершенно очевидно, что мне нравятся интеллектуальные игры, а Талейран был мастером в этой области. Какое-то время я даже подумывал о том, чтобы обратить его, но… — он замолчал. — Но ты чувствовал, что он может стать слишком опасным противником, — сухо заметила Кэролайн. Губы Клауса дрогнули. — И снова очаровательная мисс Форбс попала в самую точку. Именно так и было, — подтвердил он, бросив на нее оценивающий взгляд. — Нужно быть очень осторожным в выборе врагов. — И не говори, — многозначительно ответила Кэролайн, чем заслужила его смешок. — Так кем же был тот мужчина, которым ты восхищался больше всего? — спросила она с любопытством. — Ах, да! Только это был не мужчина, а женщина. Она, должно быть, хороша в постели, если является одной из двух людей, которыми он восхищается больше всего. Тебя это так беспокоит, да? О, оставь меня в покое! — Почему у меня такое отчетливое ощущение, что твой разум сейчас в глубокой яме, любовь моя? — он хихикнул. Попалась. Кэролайн густо покраснела. — А где ещё он должен быть? В конце концов, мы говорим о тебе! — огрызнулась она, пытаясь скрыть смущение. — А это значит, что всякий раз, когда мы говорим обо мне, твои мысли блуждают в неправильном русле? Это довольно любопытно, дорогая, и я думаю, что мы должны касаться этой темы гораздо чаще, — он усмехнулся, теперь искренне забавляясь. Кэролайн закатила глаза, заставив его снова усмехнуться. — Ладно, ладно. Нет, мое восхищение этой женщиной не имело никакого отношения к сексу. Ну, в основном нет, — добавил он с озорным блеском в глазах, который заставил ее фыркнуть. — Я говорю о Екатерине Великой, — Кэролайн недоверчиво уставилась на него. — Ты знал Екатерину Великую? — Да, она была исключительной почти во всех отношениях. Я никогда не встречал женщину с такой решимостью и сосредоточенностью. Ее привезли в Россию из Германии, чтобы выдать замуж за будущего царя, молодую, наивную девушку, ничего не знавшую ни о мире, ни о политике, ни о чем другом. Между ее умственно отсталым мужем, ее могущественной теткой, которая управляла страной в то время, и коварными придворными, ей пришлось пройти очень тяжелую школу жизни в первые годы ее пребывания в России. Это придавало ей форму. Она быстро училась, обладала острым умом и поставила себе цель стать настоящей русской и заручиться лояльностью тех, кто действительно имел значение в то время — военных. Ее приход к власти — путем свержения мужа — был блестяще спланирован и безжалостно осуществлен. Ей удалось удержать эту власть в течение тридцати четырех лет. Совершенно удивительная женщина. Кэролайн отчетливо слышала восхищение и даже благоговение в его голосе, и даже не хотела думать, почему ей это не нравится. — Неужели у нее действительно было так много любовников? — спросила она с легким раздражением в голосе. — Большинство учебников по истории преувеличивают. Она ни в коем случае не была целомудренной, это правда, но это были не сотни любовников, как предполагает популярная культура. Кэролайн откашлялась. — Ты был одним из них? — Да. Ее глаза расширились. — Ты говоришь, что занимался любовью… с чертовой Екатериной Великой? — взвизгнула она, восхищенная и потрясенная одновременно. — Нет. Я не занимался с ней любовью. Я спал с ней. Это огромная разница. Только двоим мужчинам Катерина позволяла сблизиться с собой настолько, чтобы то, что они делали, можно было назвать любовью. Григорий Орлов, который способствовал ее приходу к власти, и Григорий Потемкин, любовь всей ее жизни. Все остальные служили лишь отвлекающим маневром. — Не очень лестно для тебя, не так ли? — заметила она с усмешкой. — Я понимал ее. Она во многом напоминала меня, у нас было много общего. Я был для нее таким же развлечением, как и она для меня. В этом не было ничего лестного или нелестного. У нас была договоренность, и она хорошо сработала для обеих сторон. Кэролайн покачала головой. Она никогда не поймет такого соглашения. Как люди могут заниматься сексом без какой-либо эмоциональной вовлеченности? Ну, когда возникнет необходимость, она всегда сможет спросить Клауса. Он, казалось, был экспертом в этом вопросе. — Так… какие-нибудь другие знаменитые завоевания? — она хотела знать. Или нет? Слишком поздно. — Несколько. Она нетерпеливо ждала, но он только улыбнулся и сделал еще один глоток. — Да ладно тебе! Ты не собираешься мне рассказывать? Я думала, мужчины получают удовольствие от таких вещей, — настаивала она. — Я не считаю, что переспать с женщиной — это достижение, которым нужно хвастаться. Это нечто такое, чем можно насладиться в частном порядке, а затем сохранить в памяти. На его лице появилась понимающая улыбка, от которой ей стало не по себе. — И это все? Он внимательно наблюдал за ней, поставив бокал и наклонившись вперед, положив руки на колени. Она поежилась под его пристальным взглядом. — А что еще может быть, Кэролайн? — Больше, чем просто быстрое удовольствие и слабое воспоминание, это уж точно. Его взгляд становился все более обжигающим. Несколько минут он молчал. Кэролайн все больше нервничала под его горящим взглядом, но держалась твердо и молчала. Как ей удалось втянуть себя в разговор о любви и сексе с ним? Раздался звонок в дверь, оповещая о прибытии войск поддержки. Клаус встал, не сводя с нее глаз. — Я с нетерпением жду продолжения этого разговора в другой раз, любовь моя, — пробормотал он, озорная улыбка расплылась на его лице, когда он вышел, чтобы открыть дверь. Вечер прошел на удивление спокойно и даже приятно. Стефан явно чувствовал себя неловко, но не собирался проявлять недружелюбие к Клаусу. После обильного обеда, который, казалось, возник из ниоткуда и был накрыт двумя молчаливыми мужчинами, нанятыми Клаусом, Стефан подошел к книжным полкам в кабинете, после некоторого изучения выбрал толстый том Шопенгауэра и устроился у камина. Деймон закатил глаза, делая ехидный комментарий о том, что Стефан, вероятно, должен прочитать что-то, что смогло бы взбодрить его, а не копаться глубже в писаниях человека, который сказал такие вещи, как «Нет сомнений, что жизнь дана нам не для того, чтобы наслаждаться, но чтобы быть побежденным; чтобы быть преодоленным». Стефан только бросил на брата злобный взгляд и углубился в книгу. Пересказав Деймону содержимое различных хрустальных графинов, Клаус взял выпивку и извинился, оставив друзей наедине. По-видимому, намереваясь отвлечь Кэролайн от Тайлера, Клауса и надвигающейся гибели, Елена втянула ее в разговор о школе, последних сплетнях о знаменитостях, предстоящих фильмах и некоторых телешоу, которые она смотрела, проводя так много времени внутри в последнее время. Закончили они жарким спором о том, как Шерлок инсценировал свое самоубийство, и тогда Деймон, наконец, отвлёкся от своего бокала и присоединился к разговору, выкладывая несколько нелепых теорий, заставляя их смеяться и пытаться превзойти друг друга в том, кто придумает самый нелепый сценарий. За всей этой болтовней Кэролайн поймала себя на том, что напрягает слух, пытаясь разобрать, что делает Клаус, но ничего не слышала. Только когда они начали подумывать о том, чтобы покончить с этим, он снова появился в дверях. Деймон решил остаться в кабинете, умудрившись выпить только половину графинов и явно стремясь нанести Клаусу как можно больший урон, насколько это было возможно. Остальные трое молча последовали за Клаусом наверх, где он показал Елене и Стефану их комнату. После того, как Гилберт убедилась, что их комната находится рядом с комнатой Кэролайн, она обняла ее и исчезла в гостевой, сопровождаемая Стефаном, который тепло улыбнулся блондинке, прежде чем закрыть дверь. Кэролайн сделала несколько шагов к своей комнате, остро ощущая, что Клаус следует за ней. Когда она взялась за ручку двери, он тихо спросил: — Как ты? Обернувшись, она с трудом проглотила беспокойство в его глазах. — Со мной все будет в порядке. Спасибо, что… позволил им остаться, Клаус, — пробормотала она. — Само собой разумеется. — он улыбнулся и протянул ей маленький пакетик. — Это заколдованные травы, — объяснил он под вопросительным взглядом Кэролайн. — Полынь и лаванда. Они не смогут удержать колдуна от манипулирования твоими снами — для этого нам нужна более сильная магия — но сделают видения менее болезненными. Держи пакетик рядом с головой, под подушкой. — Где ты их взял? — удивилась она, хотя с другой стороны, он же был Клаусом. — У меня тут валяется несколько полезных вещей. Тебе нужно немного отдохнуть, и пока твоя подруга Бонни не вернется в город, а это может занять еще несколько дней, это хоть немного поможет. — Спасибо, — тихо сказала она, опуская глаза, не желая, чтобы он увидел, как сильно она боится снова заснуть. Но, как обычно, он всё видел. Взяв ее руку, он поднес ее к губам, как всегда не касаясь ими ее кожи. — Не позволяй страху взять верх над тобой, любимая. Как только это происходит, от него очень трудно избавиться снова. Кэролайн удивленно посмотрела на него. — С тобой такое случалось? Он опустил ее руку, но не отпускал ни на секунду. Тень улыбки мелькнула на его красивом лице. — Мне лучше вернуться в кабинет, пока Деймон не нашел спрятанные запасы действительно дорогого алкоголя. Он приблизил свое лицо на несколько дюймов к ее лицу так, что у нее появилось странное чувство, что ее небьющееся сердце только что пропустило удар. — Отдохни немного, милая. С этими словами он повернулся и вышел. Кэролайн смотрела ему вслед, слегка запыхавшись. Что не имело к нему никакого отношения. Конечно, нет. С дрожащим вздохом она вошла в свою комнату и приготовилась ко сну. После недолгих раздумий Кэролайн решила начать читать «Волчий зал». Книга сразу же захватила ее, и только когда она услышала единственную произнесенную фразу из соседней комнаты, то снова подняла глаза. — Я не буду заниматься с тобой сексом в его доме, Елена! Глаза Кэролайн расширились. Она плотно сжала губы, чтобы не захихикать, но с треском провалила это задание. Спрятав лицо в подушку, она отчаянно пыталась не прислушиваться к жаркому разговору, который последовал. Отдохнуть? Ты, должно быть, шутишь. Когда Клаус спустился вниз, Деймон стоял перед полкой с книгами по философии с бокалом в руке. — Пытаешься найти ответ на вопрос, почему мы все здесь? — с легкой усмешкой спросил Клаус, подходя к графинам, осматривая остатки и наливая себе рюмку зирской водки. Он предположил, что недавний разговор о Екатерине был отчасти виноват в его выборе, поскольку водка не была его обычным напитком. Деймон все еще просматривал ряды книг. — В этом нет необходимости. Большинство из нас здесь без всякой причины, а ты здесь, чтобы сделать нашу жизнь несчастной, — спокойно ответил он. — Разве нет философа, который написал бы что-нибудь позитивное о мире, в котором мы живем? Думаю, мне нужно будет убедить моего младшего брата почитать что-нибудь более веселое. Его задумчивость ухудшается с каждым днем, и начинает быть заразной. — Попробуй Лейбница, — рассеянно ответил Клаус, глядя в окно. Потом он замер, почувствовав какой-то сдвиг в атмосфере, странная энергия, казалось, вибрировала в воздухе, очевидно, исходя из дальнего края садов. Неужели этот проклятый колдун настолько безумен, чтобы приблизиться к дому? Он резко поставил стакан. — Я быстро обойду территорию. Присоединишься ко мне? Деймон бросил удивленный взгляд через плечо. — Это становится дурной привычкой, Калигула. Но поскольку делать больше нечего и я еще не настолько пьян, чтобы потерять сознание… почему нет. Они тихо вышли из дома и в полной тишине двинулись по обширному саду. Клаус позволил своим чувствам бродить по окрестностям. Внезапно он почувствовал легкое давление в голове. Это не было больно и не доставляло особого дискомфорта, но оно просто было. В тот же самый момент Деймон упал на колени, держась за голову и позволяя мучительному почти крику вырваться из него. Глаза Клауса сузились. Этот ублюдок действительно был здесь. Оставив Деймона там, где он был, гибрид начал систематически обыскивать близлежащие леса, сначала обежав широкий периметр, а затем постепенно приближаясь. Когда странная вибрация в воздухе усилилась, он остановился. Заклинание невидимости? Вполне возможно. Клаус решил прекратить играть в прятки и огляделся, расслабившись и выпрямившись во весь рост. — Почему ты не показываешься, колдун? Боишься встретиться со мной лицом к лицу, да? Ты знаешь, что твои жалкие головные боли больше не действуют на меня с тех пор, как проклятие было снято, поэтому предпочитаешь прятаться в тумане магии. Хотя я полностью понимаю твои мотивы — а именно трусость — я признаю, что немного разочарован тем, что такой великий колдун, каким ты, кажется, себя считаешь, слишком малодушен, чтобы держать себя в руках при встрече со мной во плоти. Откуда-то донеслось кряхтение… Откуда? Оно было повсюду, так что Клаус не мог точно определить его происхождение. — О, мы встречались во плоти, Никлаус Майклсон, и, уверяю тебя, я более чем твердо стоял на своем во время этого случая. У Клауса кровь застыла в жилах. Этот голос. Этот отвратительный, тошнотворный, пронзительный голос он никогда не забудет, даже если проживет еще сто тысяч лет. Нет. Это было просто невозможно. — Удивлен, да? — усмехнулся голос. — Прелати. Ты мертв. Ты умер вместе с тем извращенцем, которому служил. Тебя сожгли на костре шестьсот лет назад. — Могу я напомнить, что твоя мать тоже сумела вернуться с той стороны? Для этого, как тебе хорошо известно, требуются чрезвычайные обстоятельства и помощь с обеих сторон, но я здесь. Очень даже живой, если позволишь добавить. И я обижаюсь, что ты называешь барона де Рэ извращенцем. Он был провидцем, хотя и не очень умным, это я вам точно скажу. Подземелье внутри его разума распахнулось с почти слышимым треском, что чуть не заставило Клауса согнуться пополам. Если и было когда-то время, когда ему нужно было устроить по-настоящему звездное представление, так это сейчас. Собрав всю силу, которую он накопил за столетия войны и хитрости, Клаус полностью скрыл тошноту, которая накатила на него при виде того, кто был частью самого страшного кошмара, который ему пришлось пережить за тысячу лет. Его лицо расплылось в волчьей ухмылке, но он не обернулся. Это было бы дешевым шоу, которое было ниже его достоинства даже в такой момент. — Ну, разве это не счастливый случай! На этот раз я с превеликим удовольствием лично прикончу тебя, колдун, — почти промурлыкал он. — И, пожалуйста, будь уверен, что я не буду торопиться. Если мне не изменяет память, испанская инквизиция, которую ты, к сожалению, пропустил, породила несколько весьма неординарных методов причинения боли. В сочетании с современными мерами по продлению жизни я смогу гордиться тем, что продлил твоё путешествие от жизни до смерти до небывалых размеров. Последовало долгое молчание. Давление в голове спало, и в отдалении Клаус услышал слабый стон облегчения Деймона. Затем колдун заговорил снова. Его голос по-прежнему звучал жутко, но Клаус уловил минимальное напряжение. — Хорошо. Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело, Гибрид. Последний раз покажется прогулкой в парке по сравнению с тем, что тебя ждёт. Последний раз. Клаус подавил желание взбеситься против своего невидимого демона, его эмоции кипели внутри, как гейзер, но он сохранял невозмутимый вид, зная, что именно это больше всего расстроит колдуна. Он никогда не мог позволить ему увидеть, как глубоко его взволновали эти два маленьких слова. Последний раз. — Пусть прошлое останется в прошлом, колдун. Прошло много времени, и моя память обрывочна. Давай сосредоточимся на настоящем и твоем прискорбно недолговечном будущем, — хихикнул он, приподняв уголок рта в жестокой усмешке. И снова в писклявом голосе послышалось легкое раздражение. — Твоя дерзость и раньше плохо тебе служила. — Но теперь я стал старше и мудрее, — сказал Клаус низким, угрожающим тоном. Снова молчание. Он сосредоточил все свои чувства — и вот оно. Почти неразличимый намек на приглушенное дыхание справа. Он сосредоточился только на этом звуке, оценивая его положение и уровень. Он раздался примерно в 60 футах, чуть ниже его собственной головы. Без дальнейших церемоний он вспыхнул. Рука Клауса коснулась куска ткани, но он выскользнул из пальцев. Черт! Это была его единственная возможность, так как теперь колдун был готов и будет двигаться. Просчет — корень всех неудач. — Ты молодец, Гибрид. Признаю, это было очень быстро. Мне доставит огромное удовольствие наблюдать, как твой блестящий ум разваливается на части. У Клауса было отчетливое ощущение, что колдун не знает, что с ним делать. По голосу мужчины было очевидно, что он ожидал совершенно иной реакции и теперь не знал, как поступить. Это могло бы просто дать ему некоторое время, чтобы найти способ уничтожить эту мразь и защитить свою семью. И… Кэролайн. Он немедленно изгнал ее из своих мыслей. Ему нужно сосредоточиться. Почти равнодушным голосом он заговорил в пустоту: — Неудача гораздо лучший учитель, чем успех. Я никогда не ошибаюсь дважды, Прелати. — У меня есть очень могущественные союзники в этом мире, Гибрид. И в другом. Тебя ненавидят очень многие, кто отдал бы свои души, чтобы увидеть, как тебя уничтожат, — он снова замолчал. — Но довольно об этом. А сейчас я вас покину. Пожалуйста, не забудь передать мои наилучшие пожелания прелестной мисс Форбс, мальчишка. Клаус уставился в пустоту, не совсем уверенный, что правильно расслышал последнее слово. Затем в атмосфере произошла еще одна внезапная перемена. Колдун исчез. — Что это было, черт возьми? — спросил Деймон, как только увидел Клауса, выходящего из леса. — И почему только у меня голова раскалывалась? — Я первородный гибрид, приятель. Вещи обычно не оказывают на меня такого же эффекта, как на обычного вампира вроде тебя. Деймон фыркнул, но в остальном пропустил это мимо ушей. — Это отличалось от того, что обычно делают маленькие ведьмочки. — То же самое сказала и Кэролайн. Я не уверен, что это значит, но намерен выяснить. — Так ты похоронил его прямо здесь и сейчас, или почему так долго? — Заклинание невидимости. Я не видел даже тени. Нет никакой возможности уничтожить его. — Ой-ой-ой, очень плохо. Мы становимся уязвимыми? Деймон хихикнул, никогда не упуская возможности спровоцировать его. Клаус только закатил глаза. Ему нужно было побыть одному. Его фасад все еще был открыт, но теперь темница была вскрыта, а воспоминания затопили разум. Он должен был снова закрыть её, а этого можно было достичь только тогда, когда он будет один и сможет снова сосредоточиться на запечатывании темной ямы. Клаус практиковал это так долго, что теперь доходило почти до автоматизма, но на этот раз все было по-другому. Это было похоже на открытую рану, из которой струями хлестала кровь, и это рвало его сильнее, чем когда-либо с тех пор… с последнего раза. — Давай вернемся в дом. Не думаю, что он собирается возвращаться сегодня вечером. — Так в чем же дело, Клаус? Ты съел его первенца? Почему он так злится на тебя? Не сказал бы я, что виню его, — сказал Деймон, приподняв бровь. Клаусу удалось изобразить легкую улыбку. — Если бы я начал размышлять о причинах, почему все, кого я когда-либо встречал, на самом деле ненавидят меня, то потратил бы слишком много времени. — Но ты же знаешь этого парня. — Мы уже встречались. Деймон раздраженно вздохнул. — Ты ведь не собираешься мне ничего рассказывать, да? — Сначала мне нужно кое-что выяснить. Завтра я должен буду поговорить с Элайджей и прояснить несколько вещей. Никому не будет пользы, если я начну распространять недоделанные теории. — Этот парень пытал Кэролайн и доставил мне самую невыносимую головную боль в истории. Так что ты действительно должен начать делиться, Джей Эдгар, потому что ты здесь не единственный, — прорычал Деймон, начиная казаться серьезно расстроенным. — Со временем, — ответил Клаус тем тоном, который обычно приберегал для младших братьев и сестер. — Сейчас я не могу сказать тебе ничего такого, что могло бы кому-нибудь помочь. Я введу тебя в курс дела, когда сочту нужным. — Ты действуешь мне на нервы этими бесконечным секретами, — прошипел Сальваторе. — Осторожнее, Деймон. Когда они вернулись в дом, Сальваторе сразу же направился в кабинет, более чем когда-либо настроенный на то, чтобы выпить самое дорогое из припасов Клауса. Первородный поднялся по лестнице, отчаянно нуждаясь в одиночестве Почти дойдя своей обители, он заметил, что дверь в комнату Кэролайн чуть приоткрылась. Не сейчас, подумал он. Клаус не был уверен, как долго продержится его фасад, а она была последним человеком, перед которым он хотел быть слабым и уязвимым. Теперь она стояла в дверном проеме, вопросительно глядя на него. Небольшая часть его мозга все еще отмечала, как прекрасно она выглядела, без макияжа, в белых пижамных штанах и синей майке, которая идеально обтягивала ее фигуру. Но он также видел настороженность на ее прекрасном лице. И тут его осенило — она полагалась на него, когда дело касалось её защиты, как бы ей ни претила эта мысль. А он еще не придумал, как это сделать. Клаус почувствовал, как начинает ломаться, а это было тем, что она точно не должна была видеть. — Иди спать, — резко прошипел он, надеясь расстроить ее настолько, чтобы она просто повернулась на каблуках и пошла обратно в свою комнату. Ему следовало бы знать, что ее не так-то легко сбить с толку. Кэролайн просто кивнула, ее лицо было непоколебимо безмятежным. — Я видела, как ты выходил из дома, и почувствовала в воздухе что-то странное. Он здесь? Клаус коротко кивнул. — Так и было, но сейчас он ушел, так что сегодня ты сможешь спать спокойно. — Что случилось, Клаус? Он нетерпеливо посмотрел на нее. — Ничего существенного. Есть пара вещей, которые мне нужно обдумать, и я был бы признателен, если бы ты позволила мне это сделать, — ответил он намеренно резко, а затем заметил странное выражение на ее лице. — Я просто хотела узнать, все ли с тобой в порядке, — тихо пробормотала она, повернулась и исчезла в своей комнате. Клаус невидящим взглядом уставился на закрытую дверь. Она хотела знать, в порядке ли он? Это был первый раз, когда кто-то заботился о нём за последние столетия, и это пугало. Если она сможет обезоружить его таким простым вопросом, то как он сумеет сохранить ее и свою семью в безопасности? Клаус молча вошел в свою комнату, запер дверь и прислонился к ней. Его глаза опустились на пол, он ущипнул себя за переносицу, наперёд зная, что ему предстоит тяжелая ночь. Нет, Кэролайн. Я не в порядке.