Dungeons

— Это было нехорошо, — проворчала Кэролайн, когда они подошли к открытым дверям. Клаус склонил голову. — Но это правда. Он был прав, но Кэролайн точно не хотела обсуждать с ним личную жизнь своей лучшей подруги. С улыбкой он поднял свой бокал и прошептал: — Я приношу свои извинения за тревожное отсутствие качественного шампанского. Скоро ты испытаешь вкус настоящего удовольствия, обещаю. Они выпили, и Кэролайн увидела, как он с отвращением сморщил нос. Чтобы отвлечься от двойного смысла, стоящего за его «Скоро ты испытаешь вкус настоящего удовольствия», она попыталась найти тему, которая помогла бы ей расслабиться и направить разговор в более безобидное русло. Похоже, ей предстояло провести вечер в его обществе, поэтому нужно было расслабиться, иначе она, вероятно, скоро потеряет сознание. — А какая у тебя любимая марка шампанского? — спросила она непринужденным тоном. — О, несколько отдельных шампанских вполне сносно, — оживленно ответил он. Видимо, правильная тема. — Из громких имен я бы назвал «Дом Периньон Розе», некоторые сорта вин Боллинджера, а для более приземленных случаев — «Рюинар Розе» или «Николя Фельетон». На каждый день, Moët & Chandon. Вопреки тому, что тебе скажут многие, «Вдова Клико» абсолютно ужасна. Кэролайн кивнула с притворным отвращением на лице. — Да, я всегда так думаю, когда мне подают этот ужас. Хихиканье, к сожалению, испортило её серьезную реплику. Клаус усмехнулся, забавляясь, и продолжил: — Вообще я предпочитаю розовое шампанское за его сложный состав, — улыбнулся он, и глаза его загорелись. — Но есть только один Дом, где каждый урожай — настоящий шедевр. Я бы даже сказал, что каждая бутылка, которая когда-либо выходила из Дома с тех пор, как он был основан в 1843 году, была просто идеальной. Он снова отхлебнул шампанского, и Кэролайн невольно позабавило то, как он, похоже, оскорблен его вкусом. — Так что же это? — спросила она, немного заинтригованная тем, что могло заслужить его полного одобрения. Эта штука, должно быть, действительно замечательная. — Он называется Круг. То, как он произносил это имя почти благоговейно, и вдобавок по-французски, звучало греховно и чрезвычайно чувственно. Надо как-нибудь попробовать. — В наши дни «Дом Круга» является частью большого конгломерата, но, вопреки тому, что можно было бы заподозрить, это ни в малейшей степени не изменило качества шампанского. Они единственные производители, до сих пор ферментирующие свое вино в дубовых бочках, что является одним из факторов, способствующих его уникальному вкусу. Даже так называемое Гранд-Кюве, шампанское, которое находится в самом низу их списка, все еще намного ценнее и дороже, чем большинство великих вин других Домов Шампанского, — теперь его глаза сияли, а энтузиазм был заразителен. — Я с нетерпением жду твоей реакции, когда ты испробуешь «Круг», любовь моя. Мы начнем с Гранд-Кюве, и понемногу ты попробуешь их все. Если подумать… Прости меня на секунду, Кэролайн, — он взволнованно улыбнулся. В мгновение ока Клаус схватил ее стакан и вылил его в цветочный горшок, прижимая другой рукой мобильный телефон к уху. — Марк, сделай мне одолжение, приятель, спустись в винный погреб и возьми бутылку Krug Grande Cuvée из холодильника для шампанского. Да, тот, с золотым ярлыком. Два стакана. Принеси их ко мне в ратушу. Я буду в саду. Он прервал связь. Кэролайн посмотрела на него прищуренными глазами. — Один из твоих гибридов, я полагаю? Не надо было так командовать им. Разве ты не мог пойти за ним сам? Ты бы вернулся всего за несколько минут, учитывая суперскорость первородного и все такое. — Я знаю, но сейчас ему все равно нечего делать, так что он вполне может оказаться полезным. И чему ты удивляешься? — спросил он, подмигнув. — Я все еще остаюсь собой. Альфа-самец, не так ли? Кроме того, находясь здесь, я точно буду знать, что ты не сбежишь, не потанцевав со мной, — хихикнул он. — Я все равно не смогу далеко убежать в этом платье, — парировала Кэролайн. — Рад это слышать, дорогая, потому что, честно говоря, не могу дождаться, когда ты снова окажешься в моих объятиях. — Не надумывай ничего. Мы говорим о просто танцах. — Если я не совсем ошибаюсь, танец обычно подразумевает пребывание в объятиях друг друга. — Тогда мы станцуем менуэт, — предложила Кэролайн, стараясь не обращать внимания на жар, разливавшийся внутри нее при мысли о том, что она окажется в его объятиях. Воспоминание о тех очень сильных руках, которые обнимали ее два раза, когда они танцевали вместе, и особенно о том дне, когда он держал ее после встречи с колдуном, было просто опьяняющим. Клаус рассмеялся. — Вот и хорошо. Но если ты позволишь мне прояснить одну вещь — это будет танец по моему выбору. А менуэт мне до смерти надоел, даже когда он еще был в моде, так что без шансов. — Если мы оставим это на твоё усмотрение, я, вероятно, буду в итоге танцевать на шесте, — воскликнула Кэролайн с намеком на юмор, блеснувшим в ее глазах. Клаус взял ее руку и поднес к губам, как делал это раньше, снова не касаясь ее кожи. И снова она задрожала. — Кто знает, — пробормотал он. — Может быть, однажды ты действительно захочешь станцевать для меня. Но сейчас я ничего так не хочу, как танцевать с тобой. Ну, это, наверное, не совсем так, — добавил он с непристойной ухмылкой. Кэролайн хлопнула его по плечу. — Веди себя прилично, а то танцевать на шесте будешь ты, — пригрозила она. — Ну и зрелище, — усмехнулся Клаус. — Что ты хочешь, чтобы я надел, любимая? К счастью, появление Марка спасло ее от ответа. Клаус взял у него шампанское и бокалы и, заметив пристальный взгляд Кэролайн, быстро поблагодарил Марка. Мальчик кивнул, и Клаус, взяв Кэролайн за руку, повел ее к одному из пустых деревянных столиков на лужайке, возле каменной арки. Он поставил хрупкие на вид хрустальные фужеры и ловко открыл бутылку «Круга». Легкая улыбка играла на его губах, когда он наливал бледную жидкость в стаканы. Кэролайн заставила себя отвести от него взгляд и посмотреть на шампанское. Теперь ей действительно было любопытно, но из-за отсутствия опыта работы с настоящим французским шампанским она не думала, что ее вкус будет достаточно утонченным, чтобы по-настоящему оценить его. Клаус протянул ей фужер и наклонил свой бокал к ее бокалу, который издал лёгкий звон. Он не произнес ни слова, когда Кэролайн поднесла бокал к губам и осторожно сделала глоток. Ее глаза непроизвольно закрылись от внезапного ощущения полной роскоши во рту. Никогда в жизни Кэролайн не пробовала ничего подобного. Шампанское искрилось у нее на языке, и когда она проглотила его, то почувствовала приглушенное послевкусие, которое отличалось от того, каким оно было на вкус у нее во рту. Она открыла глаза и увидела, что Клаус смотрит на нее с непроницаемым выражением. Он выглядел почти… гордым. — Итак, — спросил он. — Как тебе? — Это просто божественно, Клаус. Я понятия не имею как описать это ощущение. Может быть, это будет звучать безвкусно, но, думаю, если бы у золота был вкус, то это был бы он. Не то чтобы мне было с чем сравнивать, но я серьезно сомневаюсь, что существует что-то лучше, чем это. Спасибо, что поделился со мной, — сказала она, одарив его искренней улыбкой. — Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так точно описывал вкус этого шампанского, любовь моя. Я очень рад, что тебе понравилось и могу заверить тебя, что есть ещё лучше. Ты познакомишься с каждым винтажом, который когда-либо производил Круг, до тех пор, пока однажды мы не попробуем настоящий шедевр. Если ты воспринимаешь Гранд-Кюве как жидкое золото, то его, вероятно, можно сравнить с жидкими бриллиантами и платиной вместе взятыми. Оно называется Кло д’Амбонне, и я считаю, это воплощением всего: роскошь, вкус и элегантность. Никакое другое шампанское не может сравниться с ним. Оно стоит около четырех тысяч долларов за бутылку. — Ну ничего себе, — подумала Кэролайн, это как-то тронуло ее. Клаус был так увлечен шампанским, как, по-видимому, и всем в жизни. — Но эта бутылка, дорогая Кэролайн, будет храниться для особого случая. Кэролайн решила проигнорировать последнее замечание и сделала еще один глоток. Ее глаза снова закрылись, и она позволила своим вкусовым рецепторам поглотить себя. Клаус замолчал и зачарованно смотрел на нее. Он ожидал, что ей понравится шампанское, потому что кому оно вообще может не понравиться? Но ее реакция превзошла все ожидания. Это было все равно что смотреть в зеркало, потому что, когда Клаус в первый раз попробовал «Круг», на его лице были те же самые эмоции, что и у Кэролайн сейчас. О, какие чудеса он приготовил для нее! Она будет любить мир, и мир будет любить ее. Однажды он отправит Прелати и того, кто стоял за всем этим, обратно в адскую дыру, из которой они выбрались. Через некоторое время музыка смолкла, и Клаус, взяв у нее из рук стакан, поставил его на стол. Он склонил голову в легком поклоне и протянул руку. — Могу я пригласить вас на следующий танец, мисс Форбс? — спросил он официальным тоном. — Да, можешь, — ответила Кэролайн, собственный голос которой прозвучал глухо. Взяв его за руку, она повернулась к бальному залу, но Клаус удержал ее, не двигаясь. Насмешливо приподняв бровь, он посмотрел на неё. — Танец по моему выбору, помнишь? Что ж, любовь моя, именно здесь и сейчас я хочу танцевать с тобой. Кэролайн судорожно вздохнула. Это было слишком романтично, слишком соблазнительно на ее взгляд. Ей постоянно приходилось напоминать себе, что это не свидание, и он не Прекрасный принц, скорее Лорд Волдеморт. Смехотворно чудесное шампанское, сияющие глаза Клауса, устремленные на нее, и теперь танец в тенистых садах… Но что плохого может сделать один танец? Тем более это был не первый раз, когда они танцевали. Она вложила свою ладонь в его, отчаянно пытаясь не обращать внимания на то, какая она теплая и мягкая. Клаус притянул ее к себе, как только заиграла музыка. Кэролайн узнала эту песню и мысленно застонала. Роза. Определенно, это была самая медленная песня в истории. А ты ожидала чего-нибудь другого? Честно. Правая рука Клауса скользнула вокруг ее талии, легла на спину, один палец коснулся ее обнаженной кожи под подолом топа. Другой рукой он притянул ее руку к своей груди, положив ее прямо над мертвым сердцем и накрыв своей ладонью. Очень медленно он начал раскачивать их в такт музыке, притягивая блондинку ближе с каждым движением. Кэролайн была полностью окружена Клаусом. Его невероятно соблазнительный запах, рука на ее спине, его завораживающие глаза на ее… и ее рука на его твердой, точеной груди, с его пальцами, почти незаметно ласкающими ее. Было приятно находиться так близко к нему. Нет, не приятно, поправила она себя. Это было фантастически. Слишком прекрасно. Она закрыла глаза, погружаясь в музыку и в объятия Клауса.

Кто-то говорит, что любовь — это река, которая топит нежный тростник,

Кто-то говорит, что любовь — это бритва, которая оставляет твою душу истекать кровью.

Некоторые говорят, что любовь — это голод,

Бесконечная боль, потребность.

Я говорю, что любовь — это цветок,

А ты — его единственное семя.

Это сердце, боящееся разбиться,

Которое никогда не научится танцевать.

Это сон, боящийся исчезнуть, который никогда не рискует,

Это тот, кто не будет взят,

Кто, кажется, не может дать,

И душа, боящаяся смерти,

Что никогда не научится жить.

Когда ночь была слишком одинока,

И дорога была слишком долгой,

И ты думаешь, что любовь только

Для счастливых и сильных,

Просто помни, что зимой далеко под горькими снегами

Лежит семя, которое с любовью солнца,

весной,

Становится розой.

Танец, казалось, длился вечно. И все это, казалось, закончилось за наносекунду. Когда музыка смолкла, глаза Кэролайн все еще были закрыты, а они все еще танцевали. Через некоторое время она заметила тишину и медленно подняла голову, чтобы посмотреть на него. У нее перехватило дыхание при виде его совершенно расслабленного лица. Он выглядел почти… счастливым. Глаза Клауса тоже были закрыты, и она чувствовала, что в нем не осталось и следа от Большого Плохого Первородного Гибрида, ни следа тьмы — он был просто мужчиной, наслаждающимся танцем с женщиной. Очевидно, Клаус заметил ее движение, поэтому, когда его глаза открылись, то сразу сразу встретились с ее глазами. Бабочки в животе Кэролайн, казалось, превратились в орлов или летающих динозавров или что-то в этом роде. Он прижал ее тело к своему в глубоком чувственном движении, затем отпустил ее, все еще крепко держа за руку. — Спасибо тебе за этот чудесный танец, любовь моя. Клаус поднес ее руку к губам невероятно грациозным движением. В тот момент, когда ее рука почти коснулась его губ, он повернул ее и запечатлел на ее ладони невыносимо нежный поцелуй. Все внутри Кэролайн обмякло. Было нелепо чувствовать такой восторг от всего лишь старомодного жеста, но тем не менее она чувствовала. Он просто заставил ее почувствовать себя такой женственной, такой желанной. Клаус медленно опустил ее руку, наблюдая за их переплетенными пальцами. Кэролайн посмотрела на него широко раскрытыми глазами и вздрогнула, когда его губы мягко коснулись нежной выпуклости ее ключицы в шве кольчуги. В голове у Кэролайн стало совершенно пусто, а по спине побежали мурашки, из легких вырвался тихий вздох. Его губы не задержались на ее коже, но он чуть приподнял голову, чтобы посмотреть на нее, все еще паря над тем местом, которое только что поцеловал. Клаус радостно улыбнулся тому, что увидел на ее лице. О да, она хотела его. Кэролайн храбро боролась с этим чувством; столько противоречивых эмоций терзало ее, но как бы она ни старалась отрицать это перед ним и даже перед самой собой, желание ярко сияло в ее вечно прекрасных глазах. Все его тело, казалось, отреагировало на это открытие — решимость стала абсолютной. Не важно, сколько времени это займет, и не важно, с кем или с чем ему придется сражаться, он использует все свои навыки, весь свой опыт, все, чему его научили за тысячу проклятых лет, чтобы сделать Кэролайн своей. Заставить ее смотреть на него только с неистовым желанием в прекрасных глазах. Он дал ей эти последние несколько недель, потому что знал, что Кэролайн нужно время, чтобы оплакать свои отношения с Тайлером, но теперь ставки были сделаны. Льготный период закончился. Очень медленно он поднялся, неуклонно приближаясь к ее прекрасному раскрасневшемуся лицу. Кэролайн затаила дыхание (не то чтобы она дышала раньше). Клаус собирался поцеловать ее сейчас, поэтому она приготовилась к поцелую, смутно понимая, что не может не хочет отталкивать его. Но губы первородного так и не встретились с ее. Вместо этого он прижался щекой к ее щеке в невыносимо интимной манере, едва с намеком на прикосновение. — Запомни это, моя Кэролайн, — хрипло прошептал он. Мягкое ощущение его дыхания у ее уха заставило девушку слегка вздрогнуть. — Запомни это самое первое мгновение, когда мои губы коснулись твоей кожи. Она не могла сдвинуться ни на дюйм, полностью захваченная эхом его слов и звуком его темного, хриплого голоса. Словно в замедленной съемке, его лицо отодвинулось от нее, касаясь ее щеки. Кэролайн на мгновение ощутила, как мир застыл на месте. Он остановился, чтобы посмотреть на нее, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее, и мир снова остановился, когда она увидела, как из его бурных голубых глаз хлынули эмоции. Он никогда не казался ей более человечным, но в то же время он никогда не был более Клаусом. — Запомни. Потому что я пронесу этот момент с собой через всю мою вечность. Клаус придвинул свое лицо еще ближе к ее и задержался, их губы почти соприкасались, но не совсем. Он поднял руки по обе стороны от ее лица, почти касаясь, но не совсем. И тогда Клаус с обожанием прошептал ее имя у ее губ. Кэролайн знала, что либо вспыхнет, либо закричит, либо умрет, если он не прикоснется к ней сейчас. Наверное, все вместе. А потом он исчез. Кэролайн боролась с бушующим в ней смятением. Как он посмел оставить ее в таком состоянии? Как он посмел оставить ее стоять здесь, всю… всю… Всю разгоряченную и возбуждённую? Желающую сорвать с него одежду? Желающую, чтобы он взял тебя прямо здесь, чёрт возьми? Ох, заткнись. Прямо сейчас. Он под запретом. Успокойся и дыши, ты же на публике! Она успокоилась, сосредоточившись на медленном и осознанном дыхании. Ей нужно было взять себя в руки и вернуться к танцам, прежде чем кто-нибудь придет искать ее. Сразу после того, как она пережила самый эротический момент в своей жизни, любезно предоставленный Никлаусом Майклсоном. — Мне неприятно это говорить, но, помимо его, по общему признанию, превосходного вкуса в спиртном, граф Дракула чертовски хорошо знает, что делает, — раздался позади нее хорошо знакомый голос со смешком. Ее щеки пылали, Кэролайн медленно повернулась к Деймону, который небрежно прислонился к арке, наполовину скрытый в тени, скрестив руки на груди и ухмыляясь. — И давно ты здесь? — рявкнула она, ее глаза метали кинжалы в его ухмыляющееся лицо. — Достаточно долго, чтобы насладиться увертюрой, первым актом и грандиозным финалом, — признался он без тени вины. — Или лучше сказать, кульминацией? — многозначительно добавил он. Кэролайн огляделась в поисках чего-нибудь, что она могла бы бросить в него. Черт. Почему рядом никогда не было кола, когда он был нужен, чтобы отправить этого любопытного ублюдка в ад? Она сдалась со вздохом, глядя на него с покорностью. — Ладно, давай послушаем. Прочти мне большую лекцию о том, что я всего лишь глупый подросток, что могучий Клаус использует меня для достижения своих целей, что я самый тупой младенец-вампир, которого ты когда-либо встречал за свои сто пятнадцать лет. Давай, покончи с этим! Деймон посмотрел на нее с задумчивым выражением на лице. — Я не собирался читать тебе лекцию, — серьезно сказал он. — Посмеяться над тобой — да, в противном случае ты бы разочаровалась во мне. — Да, конечно, — фыркнула Кэролайн. — На самом деле я хотел сказать, что если тебе нужно с кем-то поговорить об этом… — он указал на место, где они с Клаусом стояли несколько минут назад. — То я здесь. Знаю, обычно ты предпочитаешь поговорить со Стефаном, но я бы очень не советовал этого делать, когда речь идет о Клаусе. Она в замешательстве посмотрела на Деймона. — Откуда это взялось, мистер Я-был-там-когда-они-впервые-изобрели-сарказм Сальваторе? С каких это пор ты стал хорошим другом? — Эй, ты получишь свою долю сарказма, не беспокойся об этом, Барби, — усмехнулся он. — Но ты была рядом с Еленой, с моим братом и со мной уже не один раз, и я считаю, что пришло время отплатить тебе. Не то чтобы я не нахожу отвратительным видеть, как ты целуешься с учеником Люцифера. О чем я вообще? Он сам Люцифер, который между прочим, был так же рассеян, как и ты, судя по тому, что он даже не заметил меня, — он подмигнул ей. Кэролайн не смогла удержаться от смеха. — Спасибо, Деймон. Я ценю это, и в какой-то момент может воспользуюсь этой услугой, но не думаю, что хочу говорить об этом прямо сейчас. Я просто хочу вернуться в дом, выпить, потанцевать и забыть обо всем этом. Ладно? — она умоляюще посмотрела на него. — Конечно, не торопись, но будь осторожна. Я почти уверен, что он никогда не причинит тебе вреда, но он все-таки Клаус, — предупредил Деймон. — Будет сделано. Еще раз спасибо. Кэролайн уже собралась уходить, когда он окликнул ее: — Блонди? — Да? — ответила она, останавливаясь в дверях и поворачиваясь к нему. Он указал на ее лицо. — Когда мужчина может заставить тебя выглядеть так, будто у тебя только что был лучший секс в жизни, даже не прикасаясь к тебе, это должно заставить тебя о многом задуматься. И со своей фирменной кривоватой ухмылкой он схватил все еще наполовину полную бутылку «Круга» и прошествовал мимо Кэролайн в бальный зал, оставив ее стоять с открытым ртом, уставившись ему вслед. Когда Форбс отважилась войти внутрь, Елена только что закончила танцевать со Стефаном. Она помахала Кэролайн и жестом пригласила следовать за ней в дамскую. Блондинка вздохнула и подчинилась, в то время как Стефан присоединился к Деймону, который с ухмылкой размахивал бутылкой «Круга» перед ним. — Посмотри, что оставил Дарт Вейдер, прежде чем отправился сеять хаос в галактике, — услышала она его слова, прежде чем закрыть за собой дверь. Елена быстро проверила кабинки, чтобы убедиться, что они одни. — Ладно, Кэр, где ты была все это время? Я уже начала беспокоиться, что Клаус мог похитить тебя, чтобы увезти в свой какой-нибудь тайный гарем! — Не волнуйся, пронырливый мистер Сальваторе-Старший может рассказать тебе всё в мельчайших подробностях, — Кэролайн закатила глаза. — Мы сидели в саду и говорили о французском шампанском. Он велел принести из своего склепа бутылку, чтобы я попробовала… Ты не поверишь, какое оно на вкус! Все такое бархатистое, шелковистое и золотистое, это было потрясающе! И это был только основной винтаж, похоже, так… Елена нетерпеливо перебила ее: — Кэр, ты болтаешь! — Так и есть, не так ли? Прости, это было так хорошо, — сказала Кэролайн, слегка покраснев. Глаза Елены сузились. — Мы все еще говорим о шампанском? — Ну конечно же! О чем, по-твоему, я говорю? — Кэр, не делай из меня идиотку. Я слишком давно тебя знаю и вижу, что между тобой и Клаусом что-то происходит. Он дарит тебе невероятное платье, кстати, это самая потрясающая вещь, которую я когда-либо видела, смотрит на тебя, как влюбленный щенок, тащит тебя в сад, чтобы выпить нелепо причудливое шампанское! Что еще случилось? — Ничего! — воскликнула Кэролайн с ноткой паники в голосе. — Мы танцевали, вот и все! — Погоди, вы танцевали в саду? — Да, он сказал, что это будет танец по его выбору, и захотел танцевать в саду. Ничего не случилось! — Лжец, — раздался из-за закрытой двери насмешливый мужской голос. Обе девушки ахнули, а лицо Кэролайн вспыхнуло красным. Деймон. Вот ублюдок! Она уже собиралась выскочить наружу и свернуть ему шею, когда Елена положила руку ей на плечо и одними губами произнесла: «Позволь мне». Сальваторе небрежно прислонился к косяку, ухмыляясь и не раскаиваясь, все еще держа бутылку в руке. Елена мило улыбнулась, обхватила его щеку и наклонилась к мужчине. — Деймон, — хрипло выдохнула она, и все его поведение мгновенно изменилось. Он наклонился к ее руке и пристально посмотрел на нее. Голубые глаза, казалось, взорвались от его чувств к ней. Кэролайн видела, как Елена сглотнула. Ее подруга попала в собственную ловушку, поэтому она очень деликатно кашлянула. Елена услышала, поэтому еще немного сократила дистанцию. — О, Деймон… Он таял, как лед на солнце. — Да, Елена? — он тоскливо вздохнул. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — прошептала она ему на ухо, и Кэролайн увидела, как он закрывает глаза. — Все, что угодно. — Если ты когда-нибудь… еще раз выкинешь такой трюк, я сама доставлю тебя Клаусу. С пакетиком крови и в подарочной упаковке. А теперь убирайся к чертовой матери в бар, а еще лучше — убирайся отсюда! Она выхватила у него бутылку и захлопнула дверь прямо перед его озадаченным лицом. Кэролайн громко рассмеялась — Ты почти все испортила, Елена! — хихикнула она. Гилберт закатила глаза и покачала головой. — Знаю. Вот что я имела в виду сегодня утром. Он сводит меня с ума! Она снова осторожно открыла дверь, но Деймон уже исчез. — Пакетик крови и подарочная упаковка? Серьезно? — хихикнула Кэролайн. — Это то, о чем ты говорила? — Елена вопросительно подняла бутылку. — Да. Попробуй, это невероятно! Шатенка сделала пробный глоток прямо из бутылки. Кэролайн снова захихикала при мысли о том, как это, вероятно, разобьет Клаусу сердце. — Ничего себе, неплохо! — призналась Елена, делая еще глоток. — У него есть вкус, не так ли? Кэролайн молчала, протягивая руку за бутылкой и сама делая глоток. Она невольно снова закрыла глаза, понимая, что этот особый вкус теперь всегда будет ассоциироваться у неё только с Клаусом. Елена откашлялась. — Что Деймон имел в виду, говоря «лжец»? Что произошло между тобой и Клаусом, Кэр? Кэролайн опустила глаза и покачала головой. — Не знаю, — прошептала она. — Мы танцевали под эту китчевую песню… — Дай угадаю, — перебила Елена, — «Роза»? — Кэролайн кивнула, и Елена фыркнула. — Ладно, продолжай. — Итак, музыка прекратилась, но мы все еще танцевали. Потом он поцеловал мне руку и сказал… — И что? — Он поцеловал меня только на секунду… вот, — пробормотала Кэролайн, указывая на то место, которого так нежно коснулись губы Клауса. Она все еще чувствовала его губы на своей коже. — А потом он просто исчез. Почему у меня такой разочарованный голос? Елена недоверчиво уставилась на нее, очевидно, задавая себе тот же вопрос. Затем ее взгляд смягчился, и она жестом пригласила Кэролайн сесть рядом. Обняв ее за плечи, Елена снова заговорила, на этот раз очень мягко. — Ты что-то чувствуешь к нему? — Нет! Нет, как ты можешь так думать! Я имею в виду… Я не знаю, Елена, — ответила Кэролайн тихим, надтреснутым голосом. — Он же Клаус, черт возьми! Я не могу испытывать никаких чувств к Клаусу! Он убийца, злодей и ненавидит всех. Все его ненавидят! И мне нужен хороший парень, кто-то солидный и нормальный… Я имею в виду… — она замолчала, переводя дыхание, и посмотрела на подругу с полным замешательством в глазах. — Ох-ох, — пробормотала Елена. — Похоже, я не единственный эмоционально испорченный ребенок-вампир, — она ободряюще сжала руку Кэролайн. — Мы с этим разберемся. Вместе. Она вздохнула, когда Кэролайн с благодарностью посмотрела на нее. — На это может понадобиться слишком много времени.