Dungeons

Клаус больше не появлялся, но Кэролайн не возражала, хотя остаток вечера все равно прошел как в тумане. Она продолжала прокручивать в голове время, проведенное с Клаусом в саду, и не обращала никакого внимания на окружающих. В какой-то момент она танцевала с Мэттом и рассеянно ответила: «Да, сад прекрасен» на его вопрос о том, как поживает ее мать. Лицо Донована было бесценно, отчего она начала хихикать, но потом решила, что, вероятно, пришло время уйти, прежде чем она еще больше опозорится. Элайджа, казалось, испытал некоторое облегчение, когда Кэролайн разыскала его и попросила проводить в особняк. Когда они шли к его машине, он вопросительно посмотрел на нее. — С тобой все в порядке, Кэролайн? Ты, кажется, чем-то взволнована. — Я в порядке, спасибо, Элайджа. Просто немного устала. Его взгляд смягчился. — Кэролайн, я знаю, что я его брат, и у тебя нет причин доверять мне, более того, я и не прошу тебя об этом. Позволь мне, однако, кое-что тебе сказать. Она сглотнула. — Конечно. — Спасибо. Я не задержу тебя надолго, — он улыбнулся и пошел дальше. — Мой брат — нелегкий человек, как тебе хорошо известно. На самом деле, он — это много людей в одном теле. Один из них очень жесткий и злой. Он беспощаден и совершенно неумолим. Это солдат Никлаус, и ты и твои друзья достаточно часто встречались с ним. Есть еще Никлаус-художник. Он человек, который живет, любит и дышит красотой, чье сердце может разбиться при виде искусной картины и чьи глаза наполняются слезами при звуке Оды Радости. У этого человека самая чувствительная душа и очень хрупкое сердце. Свирепый защитник — еще одна его личность, которую чаще всего сопровождает солдат. Он пойдет на все, чтобы защитить тех, кого любит – нас, свою семью. Клаус вел невозможную борьбу на протяжении веков, но сохранил нас в безопасности от нашего отца, врагов, иногда даже от нас самих. Искренние эмоции захватили голос Элайджи. Кэролайн с уверенностью могла сказать, что он очень любил своего брата, независимо от того, что произошло в прошлом, независимо от того, что произойдет в будущем. Она неуверенно улыбнулась ему, и он продолжил: — В нём таится много личностей. Сын, которого так и не приняли. Первооткрыватель, который сгорает от любопытства ко всему новому. Маленький мальчик, который любит играть и подшучивать. Я мог бы продолжать бесконечно, но у Никлауса есть еще две стороны, и именно о них я хотел поговорить с тобой. Приношу свои извинения, дорогая Кэролайн, но должен признаться, что сегодня вечером я видел вас с братом. Кэролайн покраснела. Был ли кто-нибудь в Мистик Фоллс, кто не видел ее с Клаусом сегодня в саду? — Пожалуйста, не чувствуй себя неловко, на это нет ни единой причины. Видишь ли, ты столкнулась с единственной личностью Никлауса, которая не появлялась на протяжении столетий. Не гибрид, не вампир и не волк. Ты видела только Никлауса, человека, у которого есть чувства, мечты и желания. Я уже потерял всякую надежду на то, что этот человек когда-нибудь всплывет на поверхность, но, похоже, именно ты его вытаскиваешь, и я хочу поблагодарить тебя за это, Кэролайн. Она уставилась на Элайджу, не зная, что и думать, находясь в полной растерянности. — Но у Никлауса есть и другая сторона, очень темная, скрытая глубоко внутри него, и она значительно доминирует. К сожалению, я не могу говорить с тобой об этом. Это может сделать только мой брат. Но сегодня впервые за шестьсот лет у меня появилась надежда, что он сможет найти способ победить то, что его преследует. Поэтому я должен просить тебя об огромном одолжении. — Какого рода одолжение? — прошептала Кэролайн. — Впусти его. Попробуй заставить его открыться, заставить говорить о своей тьме. Он уже допускает тебя гораздо дальше, чем кого-либо за пределами семьи, и его целеустремленная забота о тебе беспрецедентна. Я еще не знаю, насколько сильны его чувства к тебе, но в том, что они существуют, не может быть никаких сомнений, а это больше, чем можно сказать о любой другой женщине, кроме Ребекки. На самом деле ты можешь быть самым лучшим, что когда-либо случалось с Никлаусом, а вместе с ним и со всеми нами. Пожалуйста, Кэролайн. Я прошу тебя помочь моему брату. У нее кружилась голова. О чём говорил Элайджа? Что Клаус испытывал к ней искренние чувства, чувства, выходящие за рамки желания? — Прошу прощения, если слишком тороплю события, Кэролайн, но я чувствую, что могу тебе доверять. И никогда не стал бы обременять тебя всем этим, если бы не был убежден, что ты не совсем равнодушна к моему брату. Прав ли я в своем предположении? — очень тихо спросил Элайджа. Она уже собиралась горячо отрицать это, когда посмотрела ему в глаза. Было понимание, привязанность и такая искренняя забота о младшем брате, что она просто не могла заставить себя солгать. — Да, — прошептала она. — Ты прав, Элайджа. Я к нему неравнодушна, но не знаю, что это значит. Я не знаю, что думать и что чувствовать. Я совершенно сбита с толку, и это сводит меня с ума. Он Клаус, который причинил так много боли моим друзьям, он та самая смертоносная чума. Но я видела некоторые стороны, которые ты описывал, и больше не знаю, что правильно, а что неправильно. Я не знаю, как сделать то, о чем ты просишь. Это кажется безумием, но думаю, что где-то глубоко внутри, я могла бы... — ...что-то чувствовать к нему, — закончил фразу Элайджа. — Я очень хорошо понимаю тебя, Кэролайн, хочешь верь, хочешь нет. И ценю твою честность. Заставить Никлауса открыться также принесет тебе некоторую ясность относительно того, будешь ли ты способна и готова принять все его стороны. — Ты ведь ничего ему не скажешь, правда? — спросила Кэролайн с легкой ноткой паники в голосе. — Конечно, нет. Я бы никогда так не предал твое доверие. То, что происходит между тобой и моим братом, должно быть улажено вами обоими, — Элайджа усмехнулся. — И удачи вам в этом, милая мисс Форбс. Она закатила глаза. — Ты действительно знаешь, как развеселить девушку, — после недолгого колебания она спросила: — Ты ведь очень любишь его, Элайджа? Не было ни малейшей запинки. — Да, — признался он. — Люблю. — Он стоит твоей любви? Элайджа одобрительно улыбнулся. — Мне нравится этот вопрос. На самом деле, никто никогда раньше не спрашивал об этом. И ответ на него – да. Он сделал много ужасных вещей, совершил много ошибок, но в нем есть гораздо больше, чем это. Мой брат не такой уж плохой человек, Кэролайн. Он просто запутался, — Элайджа посмотрел на нее своими мудрыми, нежными глазами и добавил решительным голосом, не оставлявшим места для сомнений: — Никто, включая самого Никлауса, на самом деле не поверит в это, но он достоин любви. Даже очень.

***

Клаус стоял, облокотившись на кухонный стол, рядом с ним стояла чашка чая. Он не мог заснуть, и, если его слух не ошибся, Кэролайн тоже. Когда забрезжил новый день, он наконец встал и спустился вниз. Если у него не получается уснуть, то он вполне может продолжить свои размышления в расслабляющей компании прилично заваренной чашки. Клаус улыбнулся про себя. По непонятным причинам американцы так и не научились правильно заваривать чай. Во время своей последней поездки он узнал несколько довольно интересных и тревожных новостей. Ему пришлось прервать разговор из-за "исчезновения" Кэролайн, но это было не раньше, чем его источник, наконец, уступил и рассказал все, что ему было нужно. За бессонную ночь он принял решение и был совершенно уверен, что Кэролайн оно нисколько не понравится. Снова. Кэролайн. Он вспомнил волну паники, которая пронеслась по его телу, когда Элайджа позвонил ему. Его единственной мыслью было: "Только не она". Через минуту он уже мчался обратно по шоссе со всем, на что была способна его М6. Обычно ему нравилось доводить свою машину до предела, но единственное, о чем он мог думать в тот момент, была Кэролайн. Одна мысль о том, что кто-то может причинить ей боль, сводила его с ума, и все, чего он хотел — это видеть ее перед собой в целости и сохранности. Ярость Клауса, когда он узнал, что она просто ходила по магазинам, едва не задушила его. Через что Кэролайн заставила его пройти! Неужели она до сих пор не понимает, что её безопасность стоит у него на первом месте? Как же он был зол! На самом деле Клаус собирался вытащить ее с танцев, провести большую часть вечера, крича на нее, а потом запереть. Но она подсекла всю его ярость в тот момент, когда он увидел ее, а в голове гибрида не осталось ни одной мысли. Облегчение захлестнуло его так, как он никогда не считал возможным, за ним последовала приливная волна желания. Что эта проклятая женщина с ним делает? Проклятая женщина, похоже, тоже обладала безупречным чувством времени. Он услышал ее шаги задолго до того, как ее стройная фигура появилась в дверях кухни. При виде ее у Клауса перехватило дыхание. Снова. Взъерошенные волосы, сонные глаза, чистые и прекрасные. Больше всего на свете ему хотелось обнять ее и продолжить с того места, на котором они остановились прошлой ночью, но с этим придется подождать. Сначала плохие новости. Кэролайн остановилась как вкопанная, увидев, что он небрежно облокотился на стойку. На нем были черные джинсы и темно-красная рубашка на пуговицах, и выглядел он просто сексуально. Очень сексуально. Только не это, Кэролайн! Разве ты не насытилась "сексуальностью" прошлой ночью? — Доброе утро, — неловко пробормотала она. Кэролайн понятия не имела, как смотреть ему в лицо после того, что произошло между ними в саду. Она молила Бога, чтобы они просто сделали вид, что ничего не произошло, но это же Клаус. Он никогда не позволит этому случиться. И она была права. — Доброе утро, милая, — ухмыльнулся он. — Сегодня утром ты выглядишь ничуть не хуже, чем вчера вечером в моих объятиях, — Кэролайн закатила глаза. — Ну, почти, потому что ты всегда будешь выглядеть гораздо красивее в моих объятиях. — Куда ты вчера пропал? — спросила она, надеясь отвлечь его от этой темы. Кэролайн провела всю ночь, думая о том, чтобы оказаться в его объятиях. — Скучала по мне, да? — возразил он, но его улыбка была нежной. — Надеюсь, ты хорошо провела остаток вечера. Подозреваю, что весь Мистик Фоллс был у твоих ног и искренне сожалею, что мне пришлось уехать, но нужно было уладить кое-какие дела и приготовления. Сегодня вечером мы уезжаем в Европу. — Что? Кто это "мы"? — Ты и я, любимая. Моя семья присоединится к нам через несколько дней, так как Элайдже нужно будет закончить кое-какие дела. Он отправится с Ребеккой и Колом, как только закончит. Она уставилась на него и скрестила руки на груди. — Неужели ты всерьез думаешь, что я позволю тащить себя в Европу просто так! Без объяснений, без ничего? — Есть кое-что, что нам нужно найти, и, как ты доказала вчера, тебе нельзя доверять, когда речь идет о твоей безопасности. Поэтому ты пойдешь со мной. Все очень просто. — Нет, черт возьми! Что нам нужно найти, куда мы едем и что ты уже выяснил? Ты не отвечаешь на мои вопросы, поэтому я никуда не пойду. Все очень просто, — усмехнулась она, пытаясь подражать его пресыщенному тону. Он нетерпеливо фыркнул. — Я всегда могу заставить тебя. Она наклонила голову и приподняла бровь. — Не сомневаюсь. Ты хочешь, чтобы я превратила твое путешествие в сущий ад? Вперёд, Клаус, посмотрим, что из этого выйдет, — бросила она вызов. Его улыбка была искренней и немного дразнящей. Ему нравилось, как она стояла на своем. Клаус кивнул и сказал: — Точка зрения принята, — он провел рукой по волосам. — Нам нужно найти белый дуб. — Я думала, белого дуба не осталось? — недоуменно спросила она. — Мы все так думали. Уверен, что Деймон рассказал тебе всё о трех мужчинах в переулке той ночью, три недели назад, — она склонила голову. — Ну, они несли колья из белого дуба, значит, должно быть еще одно дерево, и я решил его найти. Источник, к которому я ходил в течение последних нескольких дней, указал мне верное направление после некоторого... убеждения, — Кэролайн покачала головой, но ничего не сказала. — Так случилось, что белый дуб, о котором идет речь, кажется, находится в той же самой стране, что и старый знакомый колдун, которого мне нужно будет разыскать. — Что это за страна? — Норвегия. Сегодня вечером мы вылетим из Вашингтона во Франкфурт, а оттуда в Тромсе. Кэролайн знала, что ей не хватило быстроты, чтобы погасить маленький огонек возбуждения в глазах, прежде чем он это заметил. Норвегия. Это была не та страна, которую она хотела посетить в своей первой международной поездке, но идея ей понравилась. Если бы только он этого не заметил! Но она не сдастся без боя. — Если тебе нужно найти ведьму, почему ты не связался с Бонни? Ты сказал, что знаешь, где она, и что хочешь вернуть ее в Мистик Фоллс. Так почему же этого не сделал? — А кто сказал, что нет, милая? Кроме того, на этот раз мне нужна не какая-то случайная ведьма, а очень конкретная. — Подожди, ты говорил с Бонни? Где она? Как у нее дела? Она скоро вернется? Он посмотрел на нее с чем-то отдаленно напоминающим жалость. — Мне очень жаль, Кэролайн, но я не думаю, что она вообще вернется. — Почему ты так говоришь? Что ты с ней сделал? Его глаза сузились. — Честно говоря, я немного устал от того, что ты сразу же обвиняешь меня во всем плохом, что происходит на Земле. Если хочешь знать – твоя подруга Бонни поддалась черной магии. Она больше не одна из хороших девочек, Кэролайн. У меня пока нет окончательного доказательства, но если я не совсем ошибаюсь, Бонни сыграла важную роль в том, чтобы помочь нашему колдуну вернуться с другой стороны. Кэролайн покачала головой. Она отказывалась ему верить. Только не Бонни! Бонни, которая всегда так стремилась очистить мир от зла? Которая так много отдала за друзей? Это было невозможно! — Ты лжешь! — воскликнула она. — Бонни никогда бы не сделала ничего подобного! Никогда! Она никогда не поможет такому, как он, и ты это знаешь! Двумя размеренными шагами он оказался прямо перед ее лицом. — Я всегда просил тебя только об одном – постараться научиться доверять мне. Зачем мне лгать тебе? Что я выиграю от этого? Абсолютно ничего, любимая. Зная тебя, я, к сожалению, был совершенно уверен в твоей реакции, поэтому и хотел скрыть это от тебя. Я знал, что тебе будет больно, а ты и так уже пережила достаточно боли. Она была твоей подругой, но тебе придется привыкнуть к мысли, что той Бонни, которую ты знала, больше нет. Черная магия очень сильна. Как только ты втянешься в это, пути назад уже не будет. Мне жаль, но таковы факты. Кэролайн толкнула Клауса изо всех сил, и он, застигнутый врасплох, пролетел через кухню и с глухим стуком ударился о стену, каким-то образом умудрившись изящно приземлиться на ноги. Его глаза тут же отыскали ее, и в мгновение ока Кэролайн снова бросилась на него, пытаясь ударить по лицу, но Майклсон быстро оттолкнул ее, и теперь уже она одна летела через всю кухню. Твою ж, подумала она, врезавшись в противоположную стену, режим Могучего Клауса включён, хотя и знала, что на самом деле он не использовал с ней и доли своей истинной силы. Это знание взбесило ее еще больше. Кэролайн присела на корточки, оскалив клыки, раскинув руки в стороны, пальцы напряглись. Ее глаза горели, а из нутра вырвалось глубокое рычание. Клаус долго смотрел на нее с нечитаемым выражением лица, и внезапно вся борьба покинула его. Лицо первородного расплылось в широкой улыбке. — Тебе не следует этого делать, дорогая, — сказал он слишком самодовольно. — И почему же? — агрессивно прошипела она. — Боишься запачкать кровью свою красивую рубашку? Его улыбка стала шире. — Красивая рубашка? О, пожалуйста, это же «Берберри», любовь моя! Но давай, можешь пачкать, сколько хочешь, у меня их целый шкаф. — Тогда почему бы и нет? К сожалению, я не могу убить тебя, — отрезала она, все еще готовая напасть. — Ты не должна этого делать, потому что прямо сейчас ты так завела меня, что я не доверяю себе, чтобы не затащить тебя в ближайшую кровать и не брать тебя снова и снова, пока ты не будешь молить о пощаде. Ее конечности превратились в желе. — Прекрати, Клаус! — отчаянно закричала она. — Прекратите все это… приставать ко мне, пытаться затащить в свою постель, всё. Просто остановись, остановись, остановись! Она была уверена, что он не пропустил легкую нотку истерики в ее голосе. Конечно же, нет. Он никогда ничего не пропускал. — Задело за живое, да? — усмехнулся он. Я убью его. Клянусь, я убью этого сукина сына! — Почему я должен останавливаться, когда мы делаем такой чудесный прогресс? Клыки Кэролайн медленно отступили, и она выпрямилась. Покачав головой, блондинка прислонилась к стене. — Потому что я больше не могу ясно мыслить, когда нахожусь рядом с тобой! — закричала она, в отчаянии ударяя кулаками в стену. Тишина, последовавшая за ее вспышкой гнева, казалось, гремела у нее в ушах. Кэролайн, ты такая дурочка! Она закрыла лицо руками и снова покачала головой. Внезапно на ее ладони легла пара рук, мягко отводя их от лица. Она не слышала, как он пошевелился. Клаус приподнял ее подбородок так, что ей ничего не оставалось, как посмотреть на него. — Я тоже, кажется, не могу, — сказал он мягко, без тени кокетства, отчего она заметила какое-то непонятное волнение, пробежавшее по его прекрасному лицу. Это сделало ее неподвижной. Его взгляд скользнул по ее губам и снова вернулся к глазам, словно спрашивая разрешения. — Не надо, Клаус, пожалуйста. Эмоции, отразившиеся на его лице, теперь было легче прочесть. Разочарование, гнев. Ее отказ причинил ему боль. Кэролайн была удивлена, что он всё ещё держал себя в руках — Клаус не очень хорошо переносил отказы. Обычно кто-нибудь умирал или падал на пол со сломанной шеей. Тем не менее, она не могла не чувствовать его боли и яростно ненавидела это. — Как пожелаешь, любовь моя, — пробормотал он, поднимая руку, чтобы поиграть с ее выбившимся локоном. Клаус быстро пришел в себя и посмотрел ей прямо в лицо, сделав шаг назад, его черты теперь были сильными и смелыми. Его властное лицо. Солдат Клаус вернулся с жаждой мести. — Но ты ни на секунду не должна сомневаться в том, что этот момент настанет. Ты захочешь поцеловать меня, и сделаешь это свободно и охотно. Как тебе будет угодно, но в итоге ты разделишь со мной постель, милая Кэролайн, — его голос стал мрачнее. — Я покажу тебе, что значит быть по-настоящему желанной, такой, чтобы тебе поклонялись. Я буду обладать тобой всеми способами, которые ты только можешь себе представить, и о которых даже не мечтала, пока единственным, что ты сможешь сделать не останется выкрик моего имени тобой, извивающейся в экстазе, — Кэролайн не замечала, что смотрит на него, как загипнотизированная, а её дыхание становилось все тяжелее, но, опять же, это не ускользнуло от Клауса. — И у меня есть отчетливое чувство, что нам обоим будет очень трудно когда-либо снова встать с постели. Дьявольская ухмылка, которую она втайне так любила. Я знаю. Да поможет мне Бог, я знаю. Но я просто не могу этого сделать, Клаус. Как только я пойду с тобой по этому пути,назад дороги уже не будет, и это пугает меня до смерти, без каламбура. Я должна бороться с этим так долго, как только смогу, и надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы ты потерял ко мне интерес. Хотя почему-то я сомневаюсь, что смогу долго сопротивляться тебе, чертов сексуальный ублюдок. Она нарочито сердито посмотрела на него, стараясь не выдать своих мыслей. — Когда же ты наконец вобьёшь в свой тупоголовый мозг, что этого никогда не случится? Мне просто не интересно! Если я когда-нибудь и захочу с кем-то переспать, то уж точно не с тобой! — Тебе нужно попрактиковаться, дорогая. Ты не умеешь врать, хотя и так это знаешь не так ли? Я хочу тебя, Кэролайн. Я хотел тебя с тех пор, как вошел в твою комнату и напоил своей кровью, — его глаза горели, заставляя её плавиться под его взглядом. — Мое желание к тебе вполне реально, любовь моя. И я буду здесь, наблюдая за каждой твоей реакцией на меня. В тот момент, когда я увижу твои глаза на себе, наполненные ничем, кроме той же всепоглощающей похоти, которую я чувствую к тебе, ты станешь моей. Не сомневайся, — он приблизил ее лицо к своему, но не попытался поцеловать. Ее глаза расширились от ярости в его взгляде. — Я хочу тебя. Никогда не смей забывать об этом. Кэролайн опустила голову. Если он посмотрит ей в глаза еще хоть секунду, она сломается, утонет в его объятиях и позволит ему сделать с ней все, что он обещал. Почему Клаус имеет такую власть над ней? Когда это случилось? Внезапно она почувствовала себя слабой и беззащитной, и это заставило ее вновь закипеть. — Похоже, у меня нет права голоса в этом вопросе, не так ли? Почему бы тебе просто не взять меня силой? — она чуть не закричала, где-то в подсознании понимая, что поступает нечестно. Он никогда бы не сделал ничего подобного, но Кэролайн так испугалась того, что он заставил ее почувствовать. — Давай, сделай это! Возьми меня, отрежь мне крылья! Клаус посмотрел на нее, и Кэролайн вдруг поняла, что очень оскорбила его своими словами. — Как я уже неоднократно говорил, я потрясен тем, что ты так низко обо мне думаешь. Тебе следовало бы знать лучше, хотя, думаю, ты и так знаешь. Ты боишься того, что я хочу тебя, но ещё больше тебя пугает, что ты можешь хотеть меня в ответ. Он что, читает мои чертовы мысли? — И к твоему сведению, я никогда не подрежу тебе крылья. Более того, именно я буду рядом, чтобы дать тебе эти самые крылья, когда ты захочешь летать, — он помолчал. — А ты захочешь летать, Кэролайн. Ты всегда будешь хотеть летать. Абсолютная уверенность, стоящая за его словами, заставила ее снова вспыхнуть. — Ты что, теперь ясновидящий? — выплюнула она, отчаянно пытаясь не обращать внимания на дергающее ее чувство. Ощущение, что он знает ее лучше, чем она думала. Лучше, чем она сама себя знала. — Нет, любимая. Просто опыт. — К черту тебя, твой опыт и твоё глупое «влюбись в меня»! — горячо воскликнула она. Клаус усмехнулся, и это еще больше разозлило ее. — Влюбленность — это для подростков-школьников, милая. И что бы я ни чувствовал к тебе, это никогда не назовешь глупостью. Кэролайн закрыла глаза и в отчаянии покачала головой. Внезапно ей больше не хотелось ссориться или спорить. Ей нужно было выбраться отсюда, установить между ними некоторое расстояние. Всякое логическое мышление, казалось, испарилось из ее мозга, Кэролайн была на пределе, ее состояние менялось с каждой минутой. Он, должно быть, думает, что она совсем спятила. Хотя она и сама так думала. — Как скажешь, Клаус, — устало ответила она и направилась к двери. — Кэролайн, — она не обернулась, чтобы посмотреть на него, но остановилась, услышав серьезный тон в его голосе — вся игривость исчезла. Он был пугающе быстр в оценке ее настроения. — Я знаю, ты считаешь, что сейчас для тебя это слишком, но ты очень сильная и справишься. Что бы ни подбрасывала тебе жизнь, ты всегда сумеешь выкарабкаться. Ты справишься даже со мной, — он замолчал, Кэролайн почувствовала, как у нее опустились плечи, но осталась на месте, услышав, как он вздохнул. — Сделай мне одолжение, Кэролайн. Иди в свою комнату и запри дверь. Я позабочусь, чтобы тебя никто не беспокоил. Затем встань перед зеркалом, посмотри на себя и хорошенько подумай обо всем, что с тобой произошло за всё это время. Будь готова, будет больно. Очень сильно. Но сейчас, когда ты чувствуешь себя слабой и бессильной, именно в этот момент тебе нужно снова пройти через все свои страдания. Наблюдай за своим отражением, пока делаешь это, никогда не отводи взгляд, — последовала еще одна пауза. — То, что ты увидишь в зеркале — это твоя сила, Кэролайн. Переживая все эти воспоминания, ты никогда не увидишь, как меняешься, никогда не увидишь, как уходит твой свет. Ты поймёшь, что ничто, ничто никогда не сможет сломить тебя. Даже я. На этих словах она обернулась, и их глаза встретились. Кэролайн даже не стыдилась своих слез. Во взгляде Клауса не было ничего, кроме искренности. Девушка опустила голову, снова поворачиваясь к двери, и остановилась, когда он снова заговорил: — Мы выезжаем в четыре. А теперь иди и посмотри на себя так, как вижу тебя я.