Dungeons

Она невероятно опаздывала. Элайджа долгое время читал ей очень строгую лекцию. Он был явно расстроен, поэтому Кэролайн чувствовала себя непослушным ребенком, хотя ей и нравилось, что Элайджа беспокоится о ее благополучии. Это навело Кэролайн на мысль о старшем брате, которого у нее никогда не было, но о котором она всегда мечтала. Девушка даже вспомнила отца, каким он был до того, как покинул семью. К счастью, Элайджа был явно не настолько зол, чтобы отказаться от своего обещания взять ее на танцы, хотя и пробормотал что-то о том, что проведет остаток дня у телефона, пытаясь успокоить Клауса. Скорее всего, как только Большой Плохой вернется, она не услышит конца этой истории. Сейчас у нее было очень мало времени, и Кэролайн все еще не была полностью довольна своим новым платьем. Но приемлемой альтернативы не было, и она должна была начать собираться немедленно. Блондинка бросила пакеты с покупками и направилась в ванную, когда поняла, что в комнате что-то изменилось. Кэролайн снова обернулась, широко распахнув глаза от шока. Вся одежда исчезла, аккуратно развешанная в шкафу, как это было до ее модного погрома, а посреди кровати стояла большая темно-серая коробка с надписью «Рена Ланге», перевязанная серебряной лентой. Кэролайн не могла поверить, что он сделал это снова, даже будучи в отъезде! Ну, он, наверное, попросил Ребекку… Но, погодите-ка, какого черта! Клаус знал, что она ненавидит его дорогие подарки, потому что говорила ему об этом не один раз, не так ли? Что было не так с этим парнем, кроме того, что он был психопатом, массовым убийцей с наклонностями сталкера? Что, черт возьми, она должна была сделать, чтобы наконец донести до него свое послание? Какое? То, где ты говоришь ему, что тебе очень понравилось последнее платье, или то, где ты не нашла оправдания носить его браслет? Или то, где ты сидишь с ним часами, слушая истории о его жизни, не в силах отвести от него глаз? Она осторожно приблизилась к коробке, очень медленно сняла ленту и подняла крышку. Граната! Она хихикнула над собственной глупостью и опустила взгляд на содержимое коробки. Затаив дыхание, она дотронулась до ткани. Что, черт возьми, это такое? На ощупь как… металл. Охваченная диким любопытством, Кэролайн вынула платье из коробки. Оно было похоже на кольчугу из замысловато сплетенных тонких цепочек, вырезанных в форме женского топа, с двумя тонкими металлическими ремешками для плеч. Не такой плотный, как корсет, но несколько более свободный в талии. Она снова полезла в коробку и достала оттуда ультрамариновую юбку до пола, очень щедро скроенную, как и положено настоящему бальному платью. Кэролайн нахмурилась. Как это должно было выглядеть? Такое странное сочетание. Ну, как бы то ни было, она совершенно не собиралась снова носить его подарок. Хорошее решение. Так и сделаю! К черту его и его подарки! Кэролайн уже собиралась положить все это обратно в коробку, когда любопытство взяло верх. Она должна была увидеть, как это платье смотрится на ней, хотя бы на минуту. Блондинка быстро разделась, надев сначала темно-синюю юбку. О боже, неужели это действительно шелк? Она провела руками по ткани, наслаждаясь тем, насколько та была мягкая на ощупь, и быстро покрутилась, удивляясь тому, как широкая юбка струится вокруг нее. Повинуясь внезапному порыву, Кэролайн начала рыться в шкафу в поисках кринолина, который, как она помнила, по ошибке упаковала на днях. Наконец она нашла его и надела, накинув сверху юбку. Результат был совершенно ошеломляющим. Темно-синяя ткань струилась по кринолину мерцающими волнами, а юбка теперь походила на шелковый водопад. Затем взгляд скользнул на странный топ, который напомнил ей доспехи, но ощущение не было неприятным. Повернувшись лицом к зеркалу, Кэролайн внимательно оглядела свое отражение. Никогда, даже в самых смелых мечтах, она не могла бы представить себе, что два таких разных предмета одежды будут иметь такой ослепительный эффект, если носить их вместе. Кольчуга плотно облегала ее грудь, но танцевала вокруг талии тысячами радужных искорок. Она заканчивалась точно там, где начиналась юбка с высокой талией, открывая лишь слабый намек на кожу. Кэролайн сглотнула. В этой штуке она чувствовала себя настоящей принцессой. Довольно современной, поскольку в платье не было ничего консервативного, но тем не менее принцессой. Черт бы его побрал! Он знал, что она не сможет устоять перед чем-то подобным. Надоедливый, глупый, несносный Клаус! Снова заглянув в коробку, Кэролайн заметила пару атласных туфель на высоких каблуках, таких же ультрамариновых, как и юбка, украшенных скромно поблескивающими стразами того же металлического оттенка, что и кольчуга. Лубутены? Конечно. И записку. Я расстроен тобой больше, чем ты можешь себе представить. И все же — окажи мне честь принять это небольшое дополнение к твоему и без того изысканному гардеробу. Наслаждайся танцами. Уверен, ты будешь выглядеть сногсшибательно. Клаус. Кэролайн оторвала взгляд от записки, не задумываясь о том, как он сумел передать ее ей. Она еще раз посмотрела на свое отражение в зеркале. Как только он вернется, она поговорит с ним. Клаусу нужно было прекратить говорить правильные слова, дарить ей правильные подарки, смотреть на нее так, как он делал, заставляя ее чувствовать себя невероятно защищенной. Это должно было закончиться, потому что иначе… иначе ей начнёт это нравиться.

***

В ту секунду, когда она вышла из своей комнаты, наконец-то собравшись, все начали хвалить ее. Элайджа одарил ее искренней восхищенной улыбкой, взяв за руку у подножия лестницы, Кол подмигнул ей и сделал какое-то неприличное замечание о том, что большая часть мужчин, включая его самого, будет пускать слюни, и даже Ребекка одобрительно кивнула ей. Первородная и сама выглядела неплохо в серебристом бальном платье с открытыми плечами, подчеркивающем ее изгибы именно так, как должно быть. Как только они прибыли в ратушу, комплименты продолжились. Елена, ошеломляющая в зеленом корсажном платье, вопросительно уставилась на нее с широко распахнутыми глазами. Кэролайн только пожала плечами и одними губами произнесла «Клаус». Деймон очень демонстративно покружился вокруг неё, и даже Стефан склонил голову и пробормотал что-то о том, как красиво она выглядит. Ей нравились их комплименты, но чего-то не хватало. Кого-то не хватало. Кэролайн вдруг поймала себя на мысли, что очень хочет, чтобы Клаус увидел ее такой. В конце концов, платье было его выбором, и она жаждала его взгляда, который бы без слов сказал ей, что ему нравится, как она выглядит.

***

Он стоял в дверях, наблюдая, как она танцует со Стефаном, и теперь настала очередь Клауса быть пойманным в ловушку в момент дежа-вю. Только воспоминания о ней, стоящей в бальном зале его собственного дома, в другом платье, которое он подарил ей тогда, бледнели, как лунный камень на фоне бриллианта, когда он смотрел на нее сейчас. Господи, она была восхитительна! Клаус знал, что богемное платье идеально подойдет и что она будет выглядеть эффектно, но ничто не подготовило его к тому, как она держалась в этом платье. Кэролайн буквально светилась. Ее волосы мерцали, и он мог бы поклясться, что видел отражение звездного света на ее лице. Темно-синяя юбка делала ее глаза похожими на океан и эффектно контрастировала с матовым рубиновым оттенком, который она нанесла на губы сегодня вечером. Это заставило его подумать о терпком Бордо и о том, каково будет вино на вкус на ее чудесных губах. Тяжело сглотнув и забыв обо всем, что он хотел сказать ей за то, что она сбежала, он направился к ней, удивляясь, что не спотыкается о собственные ноги. Тысячелетний ветеран Никлаус Майклсон, повидавший за свою жизнь множество прекрасного, не мог оторвать глаз. Кэролайн и Стефан как раз заканчивали вальс, когда позади нее раздался голос. Очень красивый голос. Голос, о котором она думала всего секунду назад. — Стефан, не возражаешь, если я вмешаюсь? — его голос был так же прекрасен, как и всегда, хотя в нем отчетливо слышались стальные нотки. Сальваторе посмотрел на Кэролайн, коротко кивнул и извинился. Она на мгновение закрыла глаза, глубоко вздохнула и повернулась к нему. И в этот момент ее желудок, казалось, полностью растворился в рое чертовых бабочек. Нечестно. Он выглядит… просто великолепно. Другого слова нельзя было подобрать. Большинство мужчин выглядят щеголевато в смокинге, подумала она, но на нем он смотрится так, как она никогда раньше не видела ни на одном мужчине, даже на Деймоне. Клаус выглядел типично царственно. Костюм идеально сидел на его сильном, стройном теле. Он был одет так элегантно, что ей захотелось просто смотреть на него всю оставшуюся ночь. Клаус подстриг свою обычную щетину до минимума, что делало его почти, хотя и не совсем, гладко выбритым. Кэролайн никогда не видела его таким потрясающим, поэтому ей было больно просто смотреть на него. — Ты вернулся, — выдохнула она. Он молчал. — Послушай, Клаус, мне очень жаль. Я просто хотела… Он покачал головой. — Не сегодня, Кэролайн. Мы поговорим об этом завтра. Он осторожно взял ее руку и, поднеся к губам, навис над костяшками пальцев. Она чувствовала его мягкое дыхание на своей руке, но его губы так и не коснулись ее кожи, отчего Кэролайн задрожала и очень надеялась, что он этого не заметил. — Мне нравится думать о себе как о красноречивом человеке, дорогая, но сейчас я совершенно не нахожу слов, чтобы описать, как твоя красота захватывает меня до кончиков пальцев, — пробормотал Клаус бархатным голосом в ответ, его глаза сияли чистым, неподдельным облегчением, которое заставило бы ее сердце немного вздрогнуть, если бы оно все еще билось. Неужели он действительно так счастлив, что нашел ее в целости и сохранности? Прерывисто вздохнув, она неуверенно улыбнулась ему. — И это ты называешь потерей слов? — ответила она и отдернула руку, которую он все еще так нежно держал. Ей нужно было поговорить с ним о подарке, а она не смогла бы выговорить связное предложение, пока его пальцы так чувственно держали ее ладонь. И не могут ли эти чертовы бабочки упасть замертво или уже впасть в спячку? — Клаус, нам все еще нужно поговорить, — сказала она с деловитой решимостью. — Я всегда рад поговорить с тобой, любовь моя. Но не могли бы мы отложить неприятные темы на завтра? Сегодня я хочу просто наслаждаться тем, что нахожусь здесь с тобой. — Ну, тогда это отстой — быть тобой. Я не собираюсь откладывать этот разговор ни на минуту, — строго ответила Кэролайн, выдавив из него смешок. — Тогда давай послушаем. Кэролайн глубоко вздохнула. — Клаус, я очень благодарна тебе за это платье. И за то, что прибрал мою комнату, если уж на то пошло. Не то чтобы я представляла, как ты так быстро вернулся, — на это он многозначительно усмехнулся. — Но тебе нужно перестать дарить мне вещи. — Почему? Это не был насмешливый или оскорбленный вопрос. Он искренне хотел знать. — Потому что я не твоя девушка, и это неуместно, пункт первый. Потому что я не могу понять, зачем ты это делаешь, пункт второй. Потому что это уже слишком, пункт третий. Потому что я ничего не сделала, чтобы заслужить твое великодушие, пункт четвертый. Потому что ты — враг народа номер один, и я не могу больше принимать подарки от того, кто пытался убить почти всех, кого я знаю, как бы сильно ты ни защищал меня прямо сейчас, пункт пятый. Выбери один. Она ожидала, что Клаус рассердится, повернется на каблуках и уйдет, но, как всегда, он удивил ее. — Ты права, любимая. — Прошу прощения? Клаус улыбнулся. — Ты права. Ты действительно не моя девушка, как бы я ни ненавидел это слово. Но где написано, что мужчине разрешается дарить подарок только той женщине, с которой он состоит в каких-то официально разрешенных отношениях? Вся индустрия моды, цветов и ювелирных изделий была бы обречена, если бы это было так. — Но… Он поднял руку. — Позволь мне закончить. Ты дала мне свои причины, чтобы не принимать никаких подарков от меня, теперь выслушай мои причины, по которым я хочу подарить их тебе. — Извини. Демократия. Свобода слова. На мгновение забыла. Продолжай, — уступила Кэролайн, стараясь казаться совершенно пресыщенной и с треском проваливаясь. Клаус снова усмехнулся, и Кэролайн пришлось сглотнуть, увидев мягкость в его взгляде. — Хорошо. Мы прояснили первый пункт — совершенно уместно дарить тебе подарки, несмотря на то, что ты не моя девушка… — он преувеличенно вздрогнул. — Пункт второй: я делаю это потому, что это доставляет мне удовольствие, и, рискуя повториться, потому, что ты мне нравишься. Ничего нового. Пункт третий: я просто подарил тебе платье, а не Королевские драгоценности или Букингемский дворец. Не то чтобы ты действительно хотела бы жить в этом ужасном месте. Во всяком случае, для тебя, Кэролайн, ничего не может быть слишком много или слишком хорошо, и это включает в себя Драгоценности Короны и все сокровища, о которых ты только можешь думать, как бы безвкусно это ни звучало. Пункт четвертый: ты заслуживаешь всего, что я могу тебе дать, и даже больше. Если я еще раз услышу, что ты чего-то не заслуживаешь, у нас с тобой будут серьезные проблемы, — он остановился на мгновение, делая очень осторожный шаг к ней, его темно-синие глаза горели таким огнем, что у нее закружилась голова. — Пункт пятый. Посмотри на меня, Кэролайн, и скажи честно, что ты видишь только чудовище. Что ты полностью и бесповоротно убеждена в том, что я всего лишь садист-убийца, в котором не осталось и следа человечности. Что я не способен на какие-либо эмоции или сострадание. Если ты посмотришь мне в глаза и от всего сердца скажешь мне это, я позволю тебе уйти прямо сейчас и даю слово, что никогда больше не буду беспокоить тебя до конца вечности. Кэролайн уставилась на него. Это был ее шанс. Она могла заставить его отступить, потому что видела, что он действительно серьезен. Кэролайн услышала тревогу в его голосе. Клаус оставит ее в покое, и она наконец сможет жить своей жизнью. Вот чего она хотела. Ей просто нужно было сказать это слово. Две буквы. Д.А. — Нет, — прошептала она, и ее глаза защипало. Собрав всю свою силу воли, Кэролайн заставила себя сдержать слезы. — Нет, это не все, что я вижу в тебе. Боже, она была такой слабачкой! Почему она не могла просто солгать ему? Потому что он видел бы тебя насквозь, идиотка. — Кэролайн, — она молча покачала головой. — Кэролайн, посмотри на меня. Пожалуйста. Медленно, убедившись, что нет никаких признаков предательских слез, она подняла голову и встретилась с ним взглядом. Ее горло сжалось, и глупые бабочки теперь, по-видимому, позвонили своим друзьям в Facebook, чтобы присоединиться к ним во флешмобе, потому что она больше ничего не чувствовала, кроме кружащегося ощущения в животе. Клаус снова взял ее за руку и переплел свои пальцы с ее. — Спасибо, любовь моя. Ты можешь не верить, но это очень много значит для меня. Он улыбнулся ей, не сводя с нее глаз. Кэролайн смутно вспомнила, как Елена говорила о Деймоне: — Он превращает меня в пепел, просто глядя на меня… Теперь она полностью понимала свою подругу. Боже, нет. Пожалуйста. Это происходило не с ней. Она ведь не хотела Клауса, не скучала по нему? Конечно, нет. — Ну что ж, — весело сказал Клаус, — Теперь, когда мы успешно справились с мрачной частью разговора, почему бы мне не принести нам выпить? Кэролайн едва заметно кивнула. Ей нужно было уйти от него, собраться и стряхнуть с себя оцепенение. — Я на минутку зайду в дамскую комнату. — Конечно, милая. Мне подождать тебя там? — он указал на большую пальму в горшке рядом с роялем. — Почему бы и нет, — ответила Кэролайн, которой вдруг очень захотелось остаться одной. Улыбнувшись в последний раз, Клаус отпустил ее руку и исчез в направлении бара. Кэролайн поспешила в дамскую комнату, не глядя ни направо, ни налево, пока наконец не закрыла за собой дверь. Оглядев комнату, она заметила скамью с несколькими подушками в дальнем конце. Кэролайн подошла и опустилась на землю, закрыв лицо руками. Что там только что произошло? Это была прекрасная возможность стереть Клауса из своей жизни, и она упустила ее. Он полностью обезоружил ее своим последним вопросом, потому что она прекрасно знала, что в нем было гораздо больше, чем просто зло и жестокость, и Клаус знал, что она знала. Комично. С самого начала в Клаусе всегда было что-то такое, что нещадно заводило ее. Она не знала, что это было, но не могла сомневаться, что оно существовало, и за последние несколько недель значительно возросло. В нем было так много привлекательного. Во-первых, ей нравилась уверенность в мужчинах, а в Клаусе её определенно было более чем предостаточно. Как бы ей ни было неприятно это признавать, Кэролайн неизбежно тянуло к сильным и бесстрашным. А Клаус был именно, чёрт возьми, таким. Но было и что-то еще. Были те доли секунд, когда его взгляд смягчался и сквозь него просвечивала грубая человечность. Он был человеком с чувствами, страхами, надеждами и мечтами, как бы глубоко они ни были похоронены в его черной как смоль душе. Она могла справиться со всем, что предлагал ей Клаус — его интеллектом, грамотностью, уверенностью, бесстрашием, манерами, чувством юмора, ошеломляющим физическим способностями и всеми мириадами граней, которые, как она подозревала, были в нем. Но Кэролайн просто плавилась, когда видела его уязвимым. Стараясь стряхнуть с себя замешательство, она встала со скамейки и подошла к зеркалу, чтобы проверить, не размазалась ли тушь от почти слез. Однако все выглядело прекрасно, поэтому она просто быстро подкрасила губы. Сегодня вечером она решила отказаться от своего обычного глянцевого оттенка, поскольку что-то девчачье никогда бы не сработало с этим невероятным платьем. Хотя поначалу Кэролайн не была уверена, подходит ли ей матовая помада, теперь она больше в этом не сомневалась. Клаус пару раз смотрел на ее губы, так что, по-видимому, так оно и было. — Стоп! — воскликнула Кэролайн, запихивая помаду обратно в сумочку. О чем, черт возьми, она думала, прихорашиваясь для него? Вернувшись в бальный зал, Кэролайн увидела Клауса, который стоял рядом с пальмой, о которой шла речь, небрежно держа два бокала с чем-то вроде шампанского, разговаривая с Еленой и Сальваторами. У Деймона, казалось, не было ничего, кроме озорства на уме, если то, как он хихикал над Клаусом, было каким-то признаком. Взгляд Стефана был чуть менее ледяным, чем обычно, и он, казалось, был полон решимости продолжать притворяться вежливым по отношению к Клаусу. Елена выглядела относительно расслабленной, на самом деле не испуганной и не слишком смущенной. Казалось, все начали в какой-то степени примиряться друг с другом. Кэролайн вздохнула. Клаус дал обещание сохранять мир, и с тех пор он так и делал. Человек слова. Еще одно хорошее качество. Деймон увидел, как она приближается к квартету. — Как я уже говорил, неплохо, Блондиночка, — промурлыкал он своим самым соблазнительным голосом, одаривая ее очень показным взглядом. — Сегодня вечером тебя можно назвать почти хорошенькой. Кэролайн закатила глаза. Она знала, что он делает, но, к ее удивлению, это действительно сработало, так как Клаус и Елена хмуро посмотрели на него. Деймон сделал вид, что ничего не заметил, и продолжал таращиться на Кэролайн, которая изо всех сил старалась не рассмеяться. Как они могли на это клюнуть? Эта провокация была настолько очевидна, что походила на абсурд. Но только до тех пор, пока Деймон не получит больше, чем рассчитывал. Клаус откашлялся. — Приятель, я настоятельно рекомендую тебе вернуться к своему обычному пристальному разглядыванию двойника, если собираешься сохранить свое милое личико в целости и сохранности, — любезно сказал он. Никто из них не обманулся — глаза Клауса были совершенно серьезны. Деймон повернулся к Клаусу и хихикнул. — Ты считаешь меня красивым, о Могучий Жнец Смерти? — его рука метнулась к сердцу, и он издал насмешливый вздох. — Но, пожалуйста, будь нежен и не играй с моими эмоциями! Мне и раньше причиняли боль! Обе девушки с трудом сдерживали смех, и даже на губах Стефана появился призрак улыбки. Кэролайн быстро протрезвела, вспомнив, кого Деймон на самом деле провоцирует, и повернула голову, чтобы осторожно взглянуть на Клауса, почти ожидая, что он вытащит Деймона из комнаты и вырвет его сердце где-нибудь между геранями и анютиными глазками на ухоженной лужайке перед ратушей. И снова ее ждал небольшой сюрприз, так как Клаус неожиданно подыграл ему. — Нет, любовь моя, — сказал он торжественным голосом, положив руку на свое сердце и глядя на Деймона большими щенячьими глазами. — Я бы никогда не причинил тебе боль. Пожалуйста, будь уверен, что разбитое лицо ничуть не уменьшит моих чувств к тебе. Глаза Кэролайн расширились, и она ничего не могла с собой поделать, поэтому расхохоталась. Клаус ухмыльнулся и протянул ей один из бокалов с шампанским. Остальные смотрели на Кэролайн с разной степенью удивления. Деймон был невозмутим. — Ну, теперь, когда мы поработали над нашими отношениями, — начал он, но был прерван вмешательством Клауса. —… и совершенно без семейной терапии, хочу добавить. Мы должны гордиться нами, Деймон, дорогой. Кэролайн снова захихикала, чем заслужила нежный взгляд Первородного. Деймон явно не хотел, чтобы его превзошли в остроумии. — Наигрался в стендап комика? — возразил он. — Говорит тот, кто всего две минуты назад заявил, что он любовь всей моей жизни? Мне больно. Теперь кто с кем играет? — с притворной досадой ответил Клаус, все еще ухмыляясь. Но прежде чем Деймон смог придумать остроумный ответ, он поднял руку и сказал: — Это было очень интересно, но сегодня что-то вроде бала, и мы не должны тратить наше время на пустую болтовню, не так ли? Я, например, собираюсь выпить и потанцевать с этой необычайно красивой молодой леди, и предлагаю вам троим сделать то же самое. Хотя я все еще чувствую некоторую дилемму в прекрасной мисс Гилберт, когда дело доходит до ее выбора… партнера для танцев, я прав? Небрежно подмигнув, он взял Кэролайн за руку и решительно повел ее к террасе.